Мерзость - любимец обоих: Второй шанс

      Я ударила его ногой в лицо. Толпа гудела и катала меня из стороны в сторону, я еле как держалась на краю сцены, парни пытались оттащить меня, но я не поддавалась и продолжила свое дело.  — Ты сейчас нахрен вылетаешь с моего концерта! — Кричала я ему в лицо. Он был залит весь потом, красный, его волосы слиплись на лбу, нос был слегка подбит. Он попытался ответить ему, однако толпа прижимала его, а моя рука чуть ли не рвала ему воротник.  — Маш, хватит, — слышала я где-то около уха, но мой разум был сильно затуманен, уши заложились из-за ярости. Я швырнула его в сторону. Другие слушатели поддерживали меня репликами. Я не сдержалась и врезала напоследок ему с пятки.       Меня наконец оттащили от него. На коленке красовалась дырка и кровь из-за ебаната. Я плюнула на сцену, выкинула микрофон и ушла в гримерку.       У меня не получалось отойти от дебильного гнева. Я смотрела на свое отражение в зеркало: разъяренная, волосы неряшливо торчат, глаза горят ярким пламенем, губы сжаты, руки напряжены до ужаса и рана на коленке, оголенная из-за дырки в штанах. Меня отвлекло сообщение на телефоне. «я сейчас приду к тебе»       Я немного успокоилась, увидев сообщение Гриши. Наверное, я сорвала концерт, ведь мы даже не приближались к концу. Я закрыла глаза, чтобы окончательно прийти в себя.  — Злишься? — Голос Гриши возвращает меня на землю. Я растерянно открываю глаза и смотрю на него, и он улыбается. — Видимо, да, раз ты даже не заметила моего прихода.       Он неузнаваем. Волосы торчат вперед, но сбоку причесаны, и на нем белая футболка с v-образным вырезом. Футболка более облегающая, чем обычно. Гриша невероятно сексуален.  — Ты как? — спрашивает он с ухмылкой.  — Очень хорошо, — рявкаю я.  — Думаешь, можно вот так уйти без разрешения? — говорит он низким голосом, медленно приближаясь ко мне, и я не могу понять, шутит ли он.  — Я… ладно… — заикаюсь я.       Он молча подходит к столу и садится на стул. Оглядывает меня с головы до ног — встает и поднимает меня.  — Ты когда разъяренная — очень сексуальна, — говорит он, целуя меня в шею.       Я дрожу.  — Зачем… зачем ты пришел?  — Ты не рада меня видеть? — улыбается он, усаживая меня на стол.       Ох.  — Да… конечно, рада, — говорю я. Я всегда рада видеть его.  — Возможно, мы уже не сможем вернуть концерт и нос чувачку, — говорит он, кладя руки мне на бедра.  — Кто-нибудь войдет, — я стараюсь говорить твердо, но голос меня выдает.  — Нет, все парни выступают, все согласились позвонить, если ты будешь им нужна.       От мысли, что Гриша намекнул парням, чем мы будем тут заниматься, пылают щеки, но гормоны берут свое. Я смотрю на дверь.  — Закрыта, — отвечает он тихо.       Недолго думая, я тяну Гришу ближе и кладу руку ему между ног, засовывая ее в джинсы. Он стонет и расстегивает джинсы, сдергивая их вместе с трусами.  — Сейчас будет быстрее, чем обычно, хорошо, детка? — говорит он, стягивая мои трусы.       Я в предвкушении киваю и облизываю губы. Он смеется, подтягивая меня на край стола. Я прижимаюсь губами к его шее.  — Посмотри-ка, три месяца назад ты готова была убить меня при упоминании секса, а теперь позволяешь мне трахнуть тебя в гримерке на столе, — шепчет он, входя в меня.       Гриша зажимает мне рот рукой, а сам закусывает нижнюю губу. Самой не верится: я занимаюсь сексом с Гришей во время концерта, менее чем в ста метрах от слушателей. Не могу признаться себе в этом, но это меня заводит. Очень сильно.  — Тебе нужно… быть… потише, — говорит он отрывисто, двигаясь быстрее. Я киваю и вцепляюсь в его бицепсы, чтобы не упасть со стола от толчков. — Тебе так нравится? — Он стискивает зубы. Я осторожно кусаю его ладонь. — Ответь, или я остановлюсь, — угрожает он.       Я опускаю на него глаза и киваю, чтобы не отвлекаться на ответ.  — Я так и знал, — говорит он, переворачивая меня на живот.       О боже! Он снова входит в меня, медленно двигается, схватив меня за волосы и потянув так, чтобы поцеловать в шею. Напряжение в животе растет, его движения становятся интенсивнее — я знаю, что мы оба близко. Он кончает, целуя меня в плечо, и снимает со стола.  — Это было… — пытаюсь сказать я, но он прерывает меня, целуя в губы. — Да… это было, — заканчивает он за меня, прежде, чем натянуть штаны.       Я поправляю волосы, гляжу в зеркало (макияж цел) и смотрю на часы. Почти десять часов вечера.  — Ты готова? — спрашивает он.  — Что? Сейчас только десять. — Я показываю на часы.  — Кристалл сказал, что ты можешь уйти пораньше. Я говорил с ним час назад.  — Гриша! Ты не можешь просить его отпустить меня пораньше, это мой концерт.  — Детка, расслабься. Он сказал, что ты переутомилась, и разрешил тебе уехать пораньше.  — Я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что я воспользовалась возможностью.  — Никто так не подумает. Твой ушиб и твоя работа говорят сами за себя.  — Погоди… а почему ты просто не позвонил мне и не сказал, чтобы я поехала домой? — Я поднимаю брови.  — Я хотел взять тебя в гримерке с самого первого дня. — Он самодовольно улыбается и тянет меня за куртку.       Я цокнула и последовала за ним. Ребята вовсю работали, и, слава богу, не увидели. Я не могла быстро идти из-за раны, но, как бы не было комично, во время секса я даже не задумывалась об этом.  — Тебя нужно обработать, как я полагаю, — сказал Гриша, когда посадил меня в такси. Когда он успел его вызвать? — Не сомневайся, что после твоих дезинфицирований мы продолжим все, что я не выполнил.       Я вспомнила, как он ласкал меня в такси, и свела ноги покрепче.  — О нет, Машута, так возбуждение ты не скроешь, — усмехнулся мне на ухо Ляхов и облокотил на себя, — отдыхай.       Гриша остался у меня, обрабатывая мою коленку. Я шипела каждый раз, как он притрагивался ваткой с перекисью.  — Да не дергайся ты, блин, — Гриша начинает раздражаться.  — Мне больно, Гриш! — Чуть ли не визжу я.  — Ну терпи, что могу сказать, — он пожал плечами.       Я хотела ударить его по мохнатой голове, но меня привлекали его волосы, поэтому я просто зарылась в них, немного сжимая всякий раз, когда он делал мне немного больно.  — Тебе так нравится хватать мои волосы? — Усмехнулся Буда и устроился у меня между ног, поцеловав в живот.  — Конечно. Они же такие классные, — я мило улыбнулась и провела по ним еще раз. Я достала телефон и повернулась в зеркалу, — запечатлим этот момент, когда ты меня не достаешь.       Я сфотографировала Гришу, обнимающего меня за ягодицы и прижатого к животу. Прекрасно.  — Почему ты такая вспыльчивая? Что с твоим гневом? — Гриша немного склонил голову, будто изучает меня.  — Не знаю… Сама по себе такая.  — Ты всегда такой была?       Я задумалась. Нет. Раньше я, конечно, злилась, но не в таком количестве, как последние годы.  — Наркотики многое поменяли в моей жизни. В том числе и сознание. Психолог мне говорил, что… что… — Я замолчала. Не хочу вспоминать все это, поэтому зажмурила глаза. Наверное, со стороны это выглядит странно. Я не заметила, как по моим щекам пошли слезы, и я расплакалась, — что… мама… и семья, — не отрывала руки от волос и не выдержала, прижавшись к ним.  — Тише… — Успокаивающе повторял Гриша, прижавшись к моей груди головой, — тебе необязательно рассказывать это.       Я измучена и хочу забыться, желательно в постели с Гришей, и забыть об испорченных отношениях с мамой. И весь этот инцидент, за который мне, может быть, придется расплачиваться перед своей любимой полицией.       Через некоторое время я успокоилась и молча легла на кровать. Вся одежда давит на меня, как ужас сегодняшнего дня.  — Впервые вижу тебя такой поникшей, — заметил Гриша и прижал меня к себе, поглаживая спину. Я начала смотреть на него.       Я заворачиваюсь в одеяло, лежа на своей стороне кровати.  — Как думаешь, она изменится? — спрашиваю я у Гриши.       Он пожимает плечами, кидая запасную подушку на пол.  — Я хотел бы сказать нет, люди меняются, взрослеют. Но не хочу давать тебе пустые надежды.       Я ложусь на живот, утыкаясь лицом в подушку.  — Эй, — говорит Гриша мягко, проводя пальцем мне по спине.       Всхлипывая, поворачиваюсь и вижу в его глазах тревогу.  — Я в порядке, — вру я.       Нужно забыться. Я поднимаю руку к его лицу, обводя его пухлые губы. Он оттягивает мой пирсинг в сторону и улыбается.  — Ты так смешно смотришь на меня, словно научный эксперимент проводишь, — дразнит он. — Любопытная.       Он закатывает глаза и прикусывает мне палец, прежде чем я успеваю вырваться. Я дергаюсь и ударяюсь о край кровати. Он зажимает ушибленную руку своей и подносит ее к губам. Я игриво дуюсь, он проделывает так с каждым моим пальцем, пока я не начинаю возбужденно дышать. Как он это делает? Какие флюиды от него исходят, что так сильно влияют на меня?       Кладет мою руку к себе на колени. Я киваю, опять лишенная дара речи. Он облизывает губы.       Мозг явно отключается. Я наклоняюсь к нему: мне нужны его прикосновения, дарящие забытье.       Он отбрасывает волосы со лба и сдергивает с меня разорванные штаны. Штаны падают на пол, трусы сползают и остаются на лодыжках. Он наклоняется между моими раздвинутыми бедрами.  — Ты знаешь, что клитор в женском теле создан только для удовольствия? У него нет другой функции, помимо этой, — говорит он, касаясь меня пальцем. Я со стоном зарываюсь в подушку. — Это правда, я где-то читал. — В Playboy? — дразню я, напрягаясь, чтобы просто сформулировать мысль, не говоря уже о том, чтобы выразить.       Он ухмыляется и опускает голову. В тот момент, когда его язык начинает сновать у меня между ног, я сцепляю ноги, и он работает быстро, чередуя пальцы и язык. Запускаю руки ему в волосы, молча благодарю того, кто придумал, чтобы Гриша мог таким образом в две минуты довести меня до оргазма.

***

      Последний концерт. Наконец-таки. Я так сильно устала за этот тур, что уже даже думать не могу о ноющих ногах. Спасибо Никите, что завершающим концертом он сделал Москву. Оторвались на нем, как в последний раз, и едем пить, забывая все неловкие ситуации.       Парни веселились, будто и не работали. Я хотела как можно быстрее выпить и расслабиться в алкоголе. Гриша разговаривал с остальными, не обращая внимания на меня. Вот бы прижаться сейчас к нему, но ребята меня напрягают, при них я не смогу вести себя так, как веду себя с Гришей наедине. Я увидела, как Кристалл мне подмигнул, показав на Ляхова. Я улыбнулась и отвела взгляд.       Наверное, уже все знают, что мы крутим роман. Уланс точно. Парни никакие комментарии не давали, да и я сейчас запутана из-за всего, что между нами происходит с Гришей.       А вдруг я люблю его?       Мне настолько сильно забылось нормальное чувство любви, что я не могу отличить, просто ли нравится мне Гриша как парень, или я чувствую к нему что-то стоящее. Нет. Я точно не чувствую любовь к нему.       И что за тупая фраза «крутим роман»? У нас что-то получается, но это далеко до совершенства и каких-то хороших отношений. Да, наверное, «крутим роман» как раз-таки и подходит.       Мы подъехали к клубу. Мне было лень как-то воспринимать его по-особенному, поэтому я просто зашла внутрь без восторгов и веселого настроения. Мы еле как протолкнулись сквозь толпу, закрываясь в кофты или капюшон. Я буркала всякий раз, как меня толкала какая-нибудь дамочка.       Алкоголь мне пить вообще не хотелось. Я растерянно смотрела куда-то вдаль, думая обо всем подряд: какой завтрак на завтра, что нужно сделать по дому, постирать шторы… Гриша закинул руку мне на плечо и стал крутить волосы. Он такой нежный.       Я витала в облаках и кайфовала от прикосновений до одного момента. Из колонок заиграла знакомая мелодия. Черт его возьми. Дебильный Фараон. Я закатила глаза, как услышала его новый трек. Парни сразу же посмотрели на мою реакцию. Чур, лицо у меня перекошенное. Бреду, не знаю куда Потерял из виду друзей Потерял из виду тебя  — Я сейчас, — прошептала Грише я на ухо и ушла в туалет.       Музыка давила мне на уши. Хотелось умыться и побыть в тишине.       Зачем? Зачем он все это делает?       Ненавижу туалеты в клубах. Почему нельзя сделать раздельные? Я отвернулась от целующейся парочки, быстро переходящая в кабинку. Мерзость.       Мерзость? Я громко хмыкнула.       Я посмотрела в зеркало. Идеальная прическа, сделанная на скорую руку в гримерке и какой-никакой вечерний макияж. Я умыла руки и немного освежила лицо, похлопав по щекам. Даша всунула мне какое-то платье, ей оно оказалось маленькое. Оно сильно обтягивало меня. Ни то чтобы я ненавижу платья, мне они очень нравятся, только если ненадолго и классные. Сейчас же эта черная ткань так сильно давит, что я хочу раздеться прямо здесь.       Как же я классно перепрыгнула с темы про трек Глеба на платьюшки. Просто круто.       Я только оторвалась от зеркала, как увидела Гришу, ворвавшейся в туалет. Он схватил меня за запястье и повел в кабинку. Что?  — Мне больно, Гриша! — прошипела я и попыталась дернуться.  — Будь чуть тише, детка, — спокойно сказал он и впихнул меня в кабинку, закрывшись. Я почувствовала, как он прислонился к моей шее, кусая ее.