Это была ошибка

- Эдди месяц назад умер. Тихо сказала Бев, настороженно поглядывая на Ричи. Тему отношений Ричи с Эдди они не затрагивали уже несколько месяцев. Сразу после их расставания, Эдди стал постепенно отдалять от компании друзей. Свел все общение к минимуму, видясь с ними только на общих уроках. Не здороваясь и не прощаясь, обходясь кивком головы. Это был максимум его душевных и физических сил. Эдди пришел к ним в этом учебном году и сразу же прослыл неудачником. Ведь его "провожала и целовала в лобик мамочка". А ведь ему уже почти семнадцать. Он был невысокий, весь какой-то тонкий, состоящий из одних углов: острые плечи, поджатые губы, тонкие длинные пальцы, нахмуренные брови. Он протирал спиртовыми салфетками все, до чего дотягивался. Он начинал задыхаться, поднимаясь по лестнице. Он дышал. Он жил. И незаметно влился в компанию Неудачников. Таких же как и он. Черный Майк, еврей Стэн, заикающийся Билл, толстый Бен, красавица пацанка Бев и Ричи. Очкарик Рич со ртом-выгребной ямой и живым лицом, глупыми шуточками и неспокойными руками, кудрявыми волосами и такими прекрасными прекрасными прекрасными губами. В тот момент Эдди казалось, что никого более ужасного и прекрасного он никогда не встречал. Тихо, исподволь, ненавязчиво он подбирался к кучерявому: мягкие улыбки, случайные прикосновения, посиделки с друзьями и много много много терпения. И вот Ричи сидит на постели Эдди и смотрит ему в глаза. Так преданно преданно. Кусает свою полную губу в волнении. Соблазняет. А потом были поцелуи. Много много поцелуев, объятий, незаметных для других прикосновений и совместных ночёвок. Столько счастья Эдди не испытывал, даже когда на десять лет ему подарили проигрыватель и целых три пластинки. Таким счастливым Ричи не был, даже когда подружился с неудачниками. Они никогда ещё не чувствовали себя более счастливыми, чем сейчас, вместе. Хеллоуин - один из самых любимых праздников детей. И не важно, что им уже почти семнадцать и ходить по домам и выпрашивать конфеты они не будут. Атмосфера-то остаётся. Выходя из школы в компании неудачников, Бев останавливается, как вкопанная на лестнице. На стене, на которой ещё пару недель назад красной краской было выведено "БЕВЕРЛИ МАРШ ШЛЮХА", сейчас красовалась другая надпись: "ТОЗИЕР ПИДОР". На Ричи смотреть было страшно. Ещё мгновение назад заливисто хохотавший парень стал выглядеть живым трупом: бледная кожа, проступившие синяки под глазами и синие губы. Эдди, хотевший поддержать друга, получил хлесткий удар по протянутой руке. Тогда он осознал, что большей боли ему никто и никогда причинить не сможет. Потянулись дни одиночества, боли и самовнушения: это пройдет, будет легче, все это переживают, никто ещё от этого не умирал. Общаться с компанией не было никаких сил, на школу бы хватило. Люди любят Рождество, правда?! В этот праздник в них просыпается самое доброе, правда?! И надежда на лучшее будущее?! Дышать становилось легче, ингалятор помогал. Последний урок Эдди отсидел с трудом. Чувства не угасали, легче не становилось. Весь урок за одной партой с Ричи в практически кричащей тишине между ними был просто невыносим. Кажется, пора уговаривать маму переехать куда-нибудь на Аляску. Сзади послышались торопливые шаги. Кто-то стремительно его догонял, но Эд даже не подумал обернуться. - Эй, педик! А, ну, стой! Кому говорят! - нервный голос срывался от бега. Стоило бы прибавить шагу. Похоже в этот раз Генри Бауэрс избиением не обойдется. Дыхание снова начало сбиваться, лёгкие сдавило железными тисками. Сил даже идти уже не было. Его окружили. - Стойте...нет...сейчас...я-не-могу-дыш-дышать! - практически выплевывая слова, он пытался найти дрожащими руками куда-то запропастившийся ингалятор. - Чё за хуйня, нытик?! Ты чё гонишь?! - в этот момент Эдди получает удар по уху и падает на покрытый утренним снегом газон. Со всех сторон на него сыпятся удары, а вдохнуть уже совершенно невозможно. Сознание гаснет, спасая от сильнейшего удара тяжёлым ботинком в живот. Испуганные подростки разбежались в разные стороны от потерявшего сознание парня. Из-за угла выскользнул, нервно оглядываясь по сторонам, Ричи. Рухнув на колени он попытался вставить ингалятор в разбитые губы Эдди. - Нет, нет, нет. Ты только не умирай, ладно?! Сейчас, сейчас тебе должно стать легче. Нервно кусая губу, Рич достал телефон и набрал номер службы спасения, вызвав скорую и полицию. - Эй, Эдс. Ты только дыши, ладно?! Это был последний раз, когда Ричи видел Эда. Того увезли в больницу. А Ричи, он просто не хотел видеть человека, которого любит, в состоянии на грани. Это было выше его сил. Это все было выше его сил. И он закрылся. Спрятаться от проблем. Не спрашивал и не слушал, если вдруг кто-то заговаривал о Каспбраке. Он знал, что друзья ходят того навещать в больнице. Значит, все нормально. Нормально. - Он мертв, Ричи. Умер месяц назад в больнице. Тихий голос Беверли продолжал звучать в голове Ричи. Как умер? Этого быть не может. Умер? Вы, верно, шутите. - Если ты хочешь, мы можем проводить тебя на могилу. - доверчиво заглядывая в глаза, говорила Бев. На какое кладбище? Зачем. Что там делает Эдди. Что-то с его мамашей? Ну, тогда он лучше подождет его дома. Ричи прекрасно знает, где живёт Эдс. - Мы думали ты знаешь. Думали ты не хочешь об этом говорить, поэтому молчали. Ричи, ты, правда, не знал, что Эдди умер? - Нет. Слова не хотели выходить из горла. Ведь это ложь. Это не может быть. Стоя перед могилой с аккуратными инициалами и годами жизни, он пытался осознать. Осознать, что Эдди, его Эдди, его любовь, умер. Этого не могло произойти. - Эдс...Эддс...как же так. Эдс, прости, это я виноват, - Ричи рухнул на колени рядом с могилой и зарыдал, - Эдс, прости. Эдди, Эдди, Эдди. Эдс, я так глупо поступил. Зачем я тогда убежал. Я люблю тебя. Я просто испугался. Черт, я должен был быть с тобой! Этого бы не произошло, если бы не был таким трусом! Эдди! Сорванный голос не хотел слушаться. Его душил кашель, слезы затекали за широкий ворот рубашки. Как, как можно было поверить в такую жестокую правду? Но вот...могильная плита с инициалами его любимого Эдди. И датой смерти. 14 февраля. Их первый маленький юбилей мог бы быть. Пять месяцев. Могли бы быть. Но Эдс, его Эдс лежит бездыханным под мёрзлой землёй и могильной плитой. Если бы, если бы, если бы... - Неееееееет! С диким криком, задыхаясь от ужаса, Ричи подскакивает на постели. Часы паники, дикий ужас от осознания. Все это прилетает в доли секунды перед глазами. Сон. Это был сон. Дикий, ужасный, далёкий сон. А Эдди, его Эдди спокойно спит у стенки, подложив ладошки под щеку. Сон, всего лишь сон.