Надоело добро

       Знаете, когда мысли разрывают голову, то тогда любимым занятием становится измерение комнаты своими шагами. Туда 20 шагов, обратно — 21. И так уже несколько часов подряд. Эшли водила головой вслед моего направления, сейчас я искренне удивляюсь, как у неё только голова не отлетела, но тогда это меня совсем не волновало. Меня мучал вопрос: кто хранит ключ и где его искать?        А если Артём хранитель и знает кто мы, то почему ничего об этом не говорит? Боится спугнуть или, наоборот, навлечь опасность на себя? А если это кто-то из его окружения, то кто тогда связан с лезвием? А кто с сигаретами? В очередной раз все крутится возле этого парня. А стоит ли игра свеч? Может быть есть компромисс между тремя сторонами: людьми, злодеями и героями?        Вопросов становилось все больше, а ответов оставалось по-прежнему мало. С каждым новым вопросом я становилась мрачнее и мрачнее. Мысли давили.       От мыслей меня отвлекло голубое мерцание. Черт, мне снова пора на работу. Эшли с пониманием вздохнула и кивнула мол: «Прикрою тебя перед Пиндюрой.» Я безумно благодарна своим ребятам за то, что они меня постоянно прикрывают.       Выдвигаюсь. На первом же перекрёстке сворачиваю направо. Я тут уже бывала. В одну из тёплых звёздных ночей. Сейчас здесь живёт пожилая семья. В ту ночь, около месяца назад, мужчина ехал на машине в нескольких кварталах отсюда. Он разговаривал по телефону с женой, когда попал в аварию, врезавшись во встречную машину.       Закрываю глаза, чтобы прогнать нахлынувшие воспоминания. Не хочу это видеть, не хочу снова переживать произошедшее. Но я ничего не могу с собой поделать, не могу отделаться от образов из прошлого. Я шла по улице и видела две искореженные машины. Они оба скончались. В тот день я собрала энергии на двадцать лет вперёд.       У жены одного из водителей было плохое сердце и сейчас она умирает. Я иду за ней. Передвигаюсь тихо. Подхожу к её койке. Она замечает моё присутствие и с улыбкой наблюдает за мной. Беру её за руку и слегка сжимаю своей. Я слышу голоса в голове руководства, Наперебой диалог в перепонках. Древний язык, противозаконные мысли, Следом идет перевод фраз. Может я превратилась в монстра? На руках кровь с кусочками мозга. Бог мой. Я выхожу из себя — это точно, Мне остановиться поздно. Драма. Слышу повеление сделать больно. Я его автор. Фразы подобно уставу переданы будут Люциферовой мантре. Пазлы, шарады, загадки. Папа, мне бы остановиться до завтра.       Теперь, когда я закончила свои дела, можно возвращаться в школу. Уже темнеет, но я все равно никуда не тороплюсь. Время подумать обо всём: об отце, о работе, о хранителе, о том, нужно ли мне это всё, об Артеме, о других парнях, о себе в конечном итоге.        Я соскучилась по отцу, нужно будет заскочить на остров как-нибудь. Тем более, что у меня там лежит одна из самых важных вещей в моей жизни.

Flashback

      В этой озаренной ярким пламенем свечей комнате хранятся жизнеизмерители. Стеллаж за стеллажом тянутся приземистые песочные часы — по одному стеклянному сосуду на каждого живого человека. Они работают беспрерывно, не требуя завода, все льют и льют свой мелкий песок из будущего в прошлое. Каждая падающая песчинка добавляет неприметный шелковый звук в общий свист, отчего кажется, что помещение полнится звуком морского прилива.       А вот и обладатель этой чудной комнаты, он медленно и величаво шествует вдоль стеллажей. Вид у него озабоченный. Её зовут Смерть.       Но не просто Смерть как некое общее, абстрактное понятие. Сфера деятельности данного должностного лица, говоря по правде, вовсе даже не сфера, а скорее плоскость. Так вот, плоскость ее деятельности включает в себя Плоский мир. Этот мир, как следует из названия, совершенно плоский и покоится (точнее, едет верхом) на спинах четырех огромных слонов. Слоны стоят на панцире гигантской звездной черепахи по имени Великий А’Туин. Диск обрамлен водопадом, пенистые каскады которого бесконечной лавиной обрушиваются в космос.       Ученые подсчитали, что шансы реального существования столь откровенно абсурдного мира равняются одному на миллион.       Однако волшебники подсчитали, что шанс «один на миллион» выпадает в девяти случаях из десяти.       Смерть с холодным постукиванием передвигается по выложенному черной и белой плиткой полу. Ее костяные пальцы перебирают ряды занятых своей работой песочных часов. При этом она бормочет что-то, но бормотание заглушается плотными складками одеяния и капюшона.       В конце концов она, по-видимому, находит, что искала. Смерть осторожно снимает прибор с полки и подносит к ближайшей свече. Она держит часы таким образом, что свет блещет и играет на пузатых стенках. Она пристально смотрит на маленькую сияющую точку.       Неподвижный взгляд глазниц, в глубинах которых мерцает дымный голубоватый свет звездных туманностей, обволакивает всемирную черепаху, которая плывет сквозь пространство, мерно гребя гигантскими ластами. Ее панцирь изуродован рубцами от врезавшихся в него комет и испещрен ямами от метеоритов. Смерть знает — когда-нибудь настанет день, в который даже Великому А’Туину придется умереть. Ну и работенка предстоит тогда, нечего сказать!       Но сейчас Смерть погружается в сине-зеленое великолепие самого Диска, совершающего медлительные повороты под крохотным, вращающимся вокруг него по орбите солнцем. Взгляд Смерти перемещается в направлении гигантской горной гряды, называемой Овцепикские горы. Эти горы полны укромных долин, неожиданно вздымающихся утесов, и проч. и проч. Вообще, на квадратный метр здесь приходится такое количество разнообразных географических явлений, что сами Овцепики не знают, что с ними делать. Здесь царит своя, присущая именно Овцепикам погода, которая характеризуется остервенелыми ветрами и перманентными грозами. А когда идет не менее перманентный дождь, то создается впечатление, что кто-то на небе в припадке злости обрушивает на землю целые тучи шрапнели. Некоторые утверждают, все это потому, что в Овцепиках нашла себе пристанище древняя неприрученная магия. Но вы сами знаете, чего стоит эта людская болтовня.       Смерть мигает, прищуриваясь, и вглядывается, в поросшие густой травой склоны.       Вот она смотрит на конкретный склон.       На конкретное поле.       На конкретного бегущего по полю мальчика.       Смерть наблюдает.        Шло 5 июня 3895 года до нашей эры. В тот день она впервые шла на работу. Ей были уже десятки тысяч лет, а она тряслась, как маленькая.        В комнату вошёл Аид. Он не разрешали называть его отцом, потому что статус был слишком велик и я не могла его подпортить. — У тебя все получится, — сказал мне Аид и ушёл.        Только в 1789 году до нашей эры я смогла назвать его папой.

End Flashback

       Спустя некоторое время я заметила, что пришла к берегу моря, которое начиналось прям за школьным двором. Улыбнувшись, я вспомнила, что уже пару лет ношу с собой в сумке бутылку с письмом. Достаю её и кидаю в море.       Нептун закрывает бутылку, бросая ее в океан.       Волна же навстречу ей пылко протянет парчовый карман. Кто пишет сегодня? Мальчишка? Иль дева посланье юнцу [перчёное, но без излишков, — лишь так характерно творцу]? Хореи ли? Ямбы?       Иль проза? Гадала полночи волна. За свет ей — окурки от звездок, луна и наскальный янтарь. За шторкой кораллов — русалки смеются над нею во всю. И бьются о камни те чайки, что в клювах приносят росу, недобрые знаки увидев в глазницах стальной бирюзы [в которых оскал Немезиды скрывают атланта часы].       Кто пишет послание? Рыбы из северных хладных морей, моля, чтоб кровавая гибель оставила их поскорей — мутнеют норвежские воды, искрятся на солнце крючки, а трубы от нефтепроводов пускают свои ручейки.       Не видно им солнечных всплесков — луч хитро упрятан в пакет. И снова проворная леска плюет на закон и запрет.       «Пожалуйста, о повелитель, Нептун, и волна, его дочь, мечту нашу в жизнь воплотите — не дайте к утру изнемочь».       Из глаз расплескались осколки, сметая дома на пути — разгневали эти уловки волну [никому не спастись].       Осядет на берег, заплачет тропическим громким дождем, свернется обратно в калачик, уйдет восвояси на дно… Русалки с привычной ухмылкой ей рома подвинут стакан.       Нептун закрывает бутылку, бросая её в океан.        Я разворачиваюсь и захожу в школу.