Надоело добро

Сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орел молодой, Мой грустный товарищ, махая крылом, Кровавую пищу клюет под окном, Клюет, и бросает, и смотрит в окно, Как будто со мною задумал одно. Зовет меня взглядом и криком своим И вымолвить хочет: «Давай улетим! Мы вольные птицы; пора, брат, пора! Туда, где за тучей белеет гора, Туда, где синеют морские края, Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..»        На самом деле, все не так плохо, как могло показаться сначала. Хотя кого я обманываю?! Все ужасно: мы с Эшли прячемся от парней в кабинете директора, а он сам уже полчаса пытается понять зачем было поить Толика приворотным зельем. — Да как вы не понимаете? Вайлен влюблена в Толю по самое не балуй, а он её динамит, а на острове так решается большая часть проблем! Кто ж знал, что он такой добрый и угостит всех этим печеньем? Тем более, что если человек, съевший печенье, по настоящему любит, то никакого эффекта не будет. Но для противоядия мне нужна слюна Цербера и чешуя Сциллы. Нам нужно домой, вы нас отпустите? — подруга с надеждой смотрела на мужчину, тот с задумчивый видом сидел в кресле и неотрывно смотрел на шарики на веревочках, такие ещё у психологов в кабинетах стоят. — Конечно, это огромный риск отпускать вас одних в это жуткое место… — Не забывайте, что я там родилась и выросла! Для меня оно абсолютно безопасно, а если Эш со мной, то и ей ничего не угрожает. Я живу в тысячи раз дольше чем вы, а значит ко мне стоит прислушиваться, — перебив директора, я поймала на себе его взгляд. Мужчина был недоволен тем, что я его не уважаю, но мне было по-барабану. — Хорошо, отправляйтесь, только будьте очень аккуратны. Неприятности нам не нужны! Выдвинитесь после отбоя, чтобы не столкнуться со своими горе-воздыхателями. А пока сидите здесь, а я попрошу кого-нибудь принести вам ужин. — директор уже собрался выйти из кабинета, когда Эш его окликнула. — А может я пойду? Они все равно на меня так не будут реагировать, да и нужно взять некоторые вещи. На острове стиль одежды совсем другой. — на это директор кивнул головой и ушёл, а Эшли вслед за ним.        Заняться было совершенно нечем, поэтому я начала ходить по кабинету и рассматривать всякие безделушки, стоявшие на полках. Моё внимание привлекла фотография, на которой стоял Игорь Юрьевич — наш директор, мой отец и ещё какой-то мужчина. Фотографии было лет тридцать, тут наш директор ещё молодой. У третьего мужчины на шее висит кулон странной формы: чем-то отдалённо напоминает прописную букву «в», но с завитками внутри нижнего кружка, а вниз уходит ещё один завиток. Качество у фотографии было не супер, поэтому рассмотреть подробно не получалось.       Через пару секунд фотография оказалась в моем портфеле. Стоит расспросить отца об этих людях и фотографии, может быть этот третий мужчина и есть хранитель, но тогда почему он стоит с Аидом на одной фотографии и обнимает того за плечо? А если это фото было сделано во время одной из немногочисленных встреч лидеров трех сторон. Последняя, как раз, приходилась на пару десятилетий назад. Перевернув фото я увидела дату: «05.12.1903». Но как на ней тогда оказался Игорь Юрьевич? Чего-то я не понимаю. Ну и не надо.       В кабинет зашла Эшли, в руках она держала портфель, как позже оказалось, с моими вещами. Я быстро достала одежду: джинсовые шорты, майка, кожанка и ботильоны. Всё, как всегда, просто и со вкусом. Обрати внимание на подругу, я заметила, что она принесла не только рюкзак с вещами, но и поднос с перекусом. Если быть точнее, то тарелкой картофельного пюре и кусочком рыбы, а также кружку чая. — Ну и как обстоят дела за пределами кабинета директора? — спросила я, взглянув на такой привычный островной образ девушки: рваные джинсы и футболка на 6 размеров больше. Ей это безумно шло. — Как видишь, Толя настоял, что тебе нужно хорошо питаться, Артём спрашивал где ты, поэтому я сказала, что тебе нездоровится и к тебе никому нельзя. Влад спрашивал, когда вы пойдёте в тир и на это заявление Артём сказал, что никогда. А Никита, просто Никита, ему это зелье хоть бы хны! И что это за мымра, которая ему так нравится?! — Эш была недовольна таким поворотом событий. Ещё бы, её мальчик влюблен в кого-то, а эта дурочка не подозревает, что он в неё влюблен! Ох уж эти дети… — Слушай, а может все не так плохо, как кажется? Я имею в виду: может он влюблен в тебя? Нечего так переживать, просто поговори с ним и расставь все точки над «і». Кстати, а нам действительно нужна чешуя Сциллы? Просто в последний раз мы с Посейдоном не очень хорошо разошлись и теперь он может отправить нас, как Одиссея, в долгое плавание… — Нет, к Посейдону мы не пойдём. У нас нет столько времени! Придётся заменить слюну Сциллы на сок кактуса… Ну что, отправляемся?

***

      Дорога прошла спокойно. Мы и подумать не могли, что нас ожидает на Хелле. Город, как и сам остров, был окутан туманом и ясно давал понять, что посторонних здесь не любят. Мы проходили мимо уже знакомых нам улочек и понимали, как все отвыкли от нас. Многие странно косились: кто удивлённо, кто с презрением, а в глазах у некоторых можно было заметить сочувствие?!       Подойдя к дому, мы с Эшли заметили какое-то движение в окне. Это было странно, ведь обычно отец в это время был на работе. Это было странно. Зайдя в дом, я увидела неизвестных мне мужчин, которые были одеты в серые мантии. Все они находились рядом друг с другом, как будто ждали чего-то, но вот только чего было неизвестно. — Вайлен Мара Хельгарда Озмителль-Вольпатто, мы воины Небесной канцелярии и у нас к вам есть пара вопросов… Пройдёмте… — было понятно, что разговор будет долгий и неприятный, но выбора у меня не Было. Зайдя в комнату, я присела за стол, за которым обычно разбираю бумаги. Статный мужчина неизвестного возраста сел на место «для посетителей»; его пепельные волосы патлами свисали на лицо. — Меня зовут Эдгар и разговор, как вы понимаете, будет сложным. Мы знаем обо всех ваших поступках на земле, поэтому мы считаем, что вас следует исключить из программы адаптации… Вам есть, что сказать в свое оправдание? — Не люблю воротить прошлое и, грубо говоря, «возвращаться назад». Мне очень нравится, какая я сейчас и рада, что преодолела этот путь. Но. Я люблю ностальгировать. Будь такая возможность, я бы хотела посмотреть на себя со стороны с улыбкой. И я бы это повторить… — В таком случае, мы вынуждены исключить вас из этой программы, а также лишить вас языка. С этих пор вы — Безгласая, но это не значит, что вы отстраняетесь от обязанностей! Вам все понятно? — я кивнула, потеря голоса для меня была не страшна; страшно было терять друзей. — Могу… Могу я попрощаться с друзьями, которые остались в школе? Это очень важно для меня… — Конечно, у вас будет ровно 24 часа на все. После этого приговор будет исполнен. Ваше время начнётся через час. До скорой встречи, Вайлен…       Выйдя из комнаты, я схватила Эш и вышла из дома. Девушка, понимая, что все не сахар, задавать вопросы не стала, я ей за это благодарна. Добравшись до дома Малефисенты, стало понятно, что никого дома нет, поэтому Эш полезла через забор, чтобы достать пару кактусов, а я тем временем ждала её возле калитки. Вскоре подруга вернулась обратно с ценным грузом в портфеле и, не теряя времени, мы телепортировались обратно в школу. Настроение было паршивым, потому что я до сих пор не знаю, что сказать ребятам о своём приговорён и 24 часах, которые начались час назад.       Голова родилась мыслями, а в душе извергался целый вулкан эмоций. Незаметно для меня, мы подошли к кухне, в которой недавно готовили эти дурацкие печенья, теперь здесь предстояло приготовить противоядие от любви. Как жаль, что все закончится вот так плачевно. Надеюсь, что ребята удачно адаптируется в этой среде и забудут жизнь на острове, как страшный сон. Забудут все, в том числе и меня. Так будет проще для всех нас. Они вырастут, обзаведутся семьёй и умрут в старости, а я буду до скончания жизни этой планеты царить в полной тишине и темноте, потому что неоправданные надежды отца выльются на меня горным потоком. Между нами снова вырастет стена недоверия, которую он построит уже сегодня. Это будет конец. Всё проходило мимо меня и не особо оставалось у меня в памяти. Нужно было решать, как и что сказать им всем. «Очнулась» я только в комнате парней, где уже сидели все ребята с острова: Максимилиан, Эшли и Люциус. Я буду скучать за ними. Я не знаю сколько времени мне понадобилось, чтобы собраться с мыслями и подобрать правильные слова, но вот я начала говорить: — Вообщем, мне нужно сказать вам кое что очень важное. Сатана видит, я не блефую. И попрошу не перебивать, — добавила я, когда заметила, что Лютик собирался что-то сказать. — У меня есть только 24 часа, чтобы сказать вам все самые важные слова, так как после этого меня отправят в Небесную канцелярию, где возведут приговор за все мои грехи и я навечно стану Безгласой. Во-первых, я прошу вас забыть о миссии, с которой мы сюда прибыли. Наслаждайтесь жизнью, ведь это была не ваша война, она была только моей. Во-вторых, не бегите от себя и своего счастья, я верю, что все у вас будет хорошо. Эшли знай, что Никите ты очень нравишься, не избегай его. И в завершении, я хочу попросить вас, чтобы вы забыли все, что было с вами на острове и рядом со мной, как страшный сон, которому пришёл конец. Не живите прошлым, оно вам не друг. Ваши друзья — это вы друг у друга и ваше будущее. Берегите друг друга, ведь мы, как семья, а значит горой друг за друга. Мои провалы вас не коснуться, поэтому не переживайте, и, может быть, через десяток лет мы с вами снова встретимся. А теперь мне пора собирать вещи…       Ребята сидели молча, видимо переваривая услышанное. Слез тоже не было, но было чувство умиротворения от того, что я оставляю их здесь, а не на Хелле. Взглянув на часы, поняла, что времени у меня осталось всего двенадцать часов. Теперь голова была пуста и я не знаю, что творилось в головах друзей, но когда я вышла из комнаты меня никто не остановил. Обида подкатила к горлу и сжалась тугим узлом в районе четвёртого шейного позвонка, мешая дышать. Нужно было собрать вещи и попрощаться с ребятами. Осталось так мало времени. Сейчас ровно полночь, а завтра в полдень меня уже здесь не будет. На душе становилось ещё тоскливее, чем было раньше, но нельзя давать волю эмоциям. Я сильная и я обязана справиться с этим!       Нужно было расслабиться, поэтому я выхожу покурить на тот самый пляж за школой, на котором мы с Артёмом сидели в прошлый раз. На улице было прохладно, а лёгкие обволокло тёплым ядовитым дымом, из-за чего ненужные мысли вылетели вместе с клубами дыма. Если хочешь совет — присаживайся и послушай меня, мой друг. никогда ни к кому не привязывайся. это ада десятый круг. ну зачем тебе эти бабочки и искрящийся свет внутри? ты же знаешь, что эти лампочки лопнут быстро на раз, два, три. чувства лёгкости и забвения вдруг балластом потянут вниз. все моменты, прикосновения — только ранят, как острый крис. если хочешь совет — не связывайся, не ищи для себя проблем. никогда ни к кому не привязывайся. эти люди не насовсем.       Вернувшись в комнату, я потратила ещё два часа на сборы вещей в полной тишине, потому что Эшли, видимо, так и не возвращалась в их комнату. Сделав все, что только можно, я легла на кровать и уставилась в потолок, теперь осталось сделать последний шаг. Незаметно пришёл рассвет.       Если честно, то не смогу уже вспомнить, как происходило прощание, потому что глаза были залиты слезами, а голова разбухала от мыслей. Помню только трепетные губы на своих, а после звук застежка на шее. Что-то холодное опустилось на грудную клетку. Опустив взгляд вниз, я заметила тот самый необычный предмет с фотографии. — Пусть это будет у тебя, оно может и спасти, и погубить. Всё будет зависеть только от того, чего захочешь именно ты и никто иной… Я знаю, что ты дочь Аида, но я знаю, что ты не злая, ты просто запуталась во всем этом. Храни его и никогда не снимай, пусть он напоминает обо мне, где бы те не находилась, а я буду тебя ждать…       И вот прощальный поцелуй, который дарит тепло по всему телу. Его руки нежно прижимает меня к нему так сильно, что кажется, что мы станем одним целым. Но. Всегда есть одно «но»… Моё время вышло и я с улыбкой на лице растворилась в воздухе, оставив всех присутствующих в полной тишине. Я успела сказать «прощайте» прежде чем оказалась в месте, где не было ничего, кроме белого света… Все всегда заканчивается хорошо. Если все закончилось плохо, значит это еще не конец…