wonderland.

      эта история не будет какой-то особенной в психологии, в ментальных проблемах людей, или о чем-то таком. но эта история, история одного моего пациента - кан есана заставляет моих слушателей сидеть с открытыми ртами. эта история о том, каким же сильным может быть человек, ради любимого, и о том, как человек ломается, благодаря своей второй половинке. думаю, стоит начать издалека? я никогда не считал гомосексуальность чем-то неестественным, парни, любящие парней, или девушки, любящие других девушек - были изначально созданы природой. такие пары так же, как и гетеросексуальные терпят крах, удачи, несчастья, истерики, слезы; они вместе планируют совместное будущее, грезят самыми светлыми намерениями, и всегда говорят о том, что в их жизни не место чему-то плохому. это безусловно радует, потому что лучше планировать счастье сейчас, чем жить в жестокой реальности и мыслями: "мы все равно разбежимся". этого никто не может предусмотреть, ведь все зависит лишь от вас, и вашего партнера. когда люди расходятся, либо страдают оба, либо страдает один. не может быть такого, что после расставания было обоим хорошо. нет. тогда уж, мы не говорим ни о какой любви, ведь чувства не проходят за считанные минуты, часы, возможно, месяца. ах, как бы я хотел, чтобы люди не страдали из-за чертовых эгоистов, с которыми они решили связать свою жизнь, которая их и погубила. меня зовут сон минки, мне тридцать два года, и изначально я всегда занимался лишь душевно больными, как их называют в простонародье. ведь я психотерапевт, а не психолог. я никогда не собирался выслушать проблемы людей, которые спокойно можно решить, лишь подумав немного. нет, проблемы бывают разные: проблемы в семье, на работе, суицидальные мысли. но это зачастую иное. мои же друзья психологи поведали мне о том, что к ним с такими проблемами не идут, особенно люди, с суицидальными мыслями, или те, у кого уже была попытка суицида. обычно, вторых уже сами родные отправляют ко мне, и мы пытаемся решить всю проблему. но суицидники никогда не признают того, что они сделали. они, зачастую, даже не рассказывают о том, что же их гложет, что у них на душе. но один парень заставил меня усомниться в этом. у него были явно проблемы, но он пытался их решить сам. как потом оказалось, у него, кроме как любящего парня, с которым они будто бы сожители, не более, никого не осталось. кан есан. ему было всего двадцать два, когда я впервые увидел его на кушетке в своем кабинете. я увидел есана бледного, измученного, возможно, у него были и другие проблемы, не только с ментальным здоровьем, но этим он не поделился.

***

- здравствуй, м, - минки заглянул в мед карту, принесенную пациентом с собой, и слегка улыбнулся, поправляя очки на переносице, - кан есан. есан, я сон минки, и я твой друг на это время. мы должны в первую очередь преодолеть ту грань между врачом и пациентом, так доверия больше. - минки откладывает ручку, а бланк, который он заполнил, поставил печать и дату, вложил в аккуратную медицинскую карту есана. - приятно познакомиться, минки, - он не прочистил горло, поэтому, голос был с хрипотцой, еще немного ниже, казалось, будто бы прокурен. - я не думаю, что задержусь у вас надолго, ведь все хорошее и плохое когда-то начинается и заканчивается. ведь я прав? - кан слегка надломленно улыбается, не смотря минки в глаза. - мне... я просто не смог решить проблему, и психолог мне не помог, думаю, тут что-то серьезное. но я не ставлю себе диагноз сам, думал, вы мне поможете... лицо минки трогает улыбка. он всегда старался вести себя особенно непринужденно по отношению к своим пациентам, ведь доверие и раскрепощенность на сеансах или сеансе - первый шаг к решению насущных проблем. - конечно, есан-а. что вас беспокоит? можете начать издалека, времени у нас тьма, нам ведь нужно разобраться в вашей проблеме, да? - минки устраивается поудобнее в кожаном кресле, аккуратно сложив ногу на ногу, и внимательно смотря на есана. - если вам так проще... - прокашливается кан, шумно выдыхая, будто бы пытаясь перебороть самого себя, начинает рассказывать всю историю. по парню было видно, как он нервничает, возможно, сейчас, рассказывая что-то, он бы и сам уловил небольшой узелок выпущенной нитки от клубка проблем, и найдет решение. ведь есан чувствовал себя виноватым по отношению к нему. кан, сказав только "познакомились мы в универе" сразу же замолкает. ему неимоверно тяжело дается это вот все. за всю свою недолгую жизнь есан перетерпел многое. но на самом деле... никто не знал о проблемах есана, ни друзья по универу, ни семья, только его парень. есан не строил из себя мальчика обиженного жизнью, или тем, у которого был дефицит чего-то. совсем наоборот. есан был любимым и единственным ребенком в семье, родители холили и лелеяли его настолько сильно, что вопреки всему, разрешили есану поступать на музыкальный факультет университета, а не на юридическое, как хотели изначально мама и папа. у него была обычная семья, с хорошим достатком, они не бедствовали. есан учился в приличной школе, и был в десятке лучших учеников по всему учебному заведению. мама и папа никогда не давили на него, по поводу оценок, они говорили о том, что важен балл только выпускных экзаменов, и учится есан только для себя. но итог учебы был хороший: он закончил учебу с прекрасным баллом аттестата, и поступил на бюджет в тот универ, в который хотел поступить еще со средней школы.

***

сонхва был парнем с художественного потока, второкурсником, активистом, и его фотография висела на доске почета. про таких как он можно было говорить "сын маминой подруги". он подрабатывал, но никто не знал кем. сонхва в принципе не казался тем, кем являлся на самом деле. пак создавал вокруг себя мнимую компашку, чтобы его не считали изгоем, каким-то забитым парнем, и все реально думали, что хва буквально в каждой тусовки душа компании, который задает "жар" всей тусовке. сонхва знал, что происходит на вечеринках, которые были вне универа, и когда одногруппники обсуждали очередное место для бухалова, и звали с собой сонхва, тот охотно соглашался, но не приходил. но внушал всем. что был там, просто все были в таком угаре, что даже не запомнили, кто с кем был и спал. эти выводы хва сделал лишь тогда, когда побывал на одной из таких вечеринок. наркотические вещества, куча алкоголя, ребята с других курсов, и тому подобное. все накуривались, кто-то уходил в комнату уже не один, кто-то блевал от огромного количества выпитого, а кто-то просто ловил трип. "отвратительно" - сначала подумал сонхва, и больше не ходил на такие своеобразные вписки. но никто не знал, что пак подрабатывает в местах намного хуже и грязнее вот таких "лайтовых" тусовок студентов. с есаном они познакомились как в тех самых сериалах, где заведомо известно то, что главные герои будут вместе до конца жизни, не смотря ни на что: сонхва, весь такой красивый, шел с огромным мольбертов и скрученными листами большого формата под рукой, а есан просто слишком много времени уделял интернету, и поиску ответов на зачеты по философии, и вот, один лишь толчок, и есан летит куда-то вперед, напарываясь на сонхва, принадлежности которого летят на пол, с треском ударяясь о кафельный пол. сонхва играет желваками, когда принимается собирать все, а потом поднимает глаза, и даже брови от удивления приподнял: сонхва увидел есана. - черт, боже мой, хен, прости, прости, пожалуйста, тут моя вина, я... я не заметил тебя, шел и смотрел в телефон. о боже мой, - есан сразу же присел на корточки рядом, помогая аккуратно сворачивать листы в один рулон, и собирать принадлежности, которые выпали из коробки с мольбертом, - как же мне стыдно, хен, прости, пожалуйста, я не думал, что смогу навредить кому-то... сердце есана пробило три заветных раза, когда его и глаза сонхва встретились. черт, фу, кан же никогда не любил во эти все сопли, любовь с первого взгляда, навечно, навсегда, и бла-бла-бла... но сейчас... что это? почему это происходит с каном? это просто красивый парень с другого потока, которого он сбил, и который просто пригласил его выпить кофе. хах, как банально, но как чертовски мило. - а.. да, хорошо. - есан достает тетрадку и ручку, стараясь сделать все как можно быстрее, при этом чтобы не задерживать старшего хена, который, видимо, торопился изначально на какую-то пару по рисунку, есан совсем в этом не разбирается. он отрывает кусочек листа с последних страниц тетради, и, опираясь о стену, пишет свой номер, аккуратно выводя цифры, и не забыв, естественно, написать свое имя. кан всовывает в карман джинс сонхва листик, и улыбается. - хен, напиши мне, прости, что задержал тебя! после пары сонхва ухмыляется. все так просто? все настолько просто? хорошо, допустим. тем же вечером сонхва и есан встретились в кафешке недалеко от кампуса, в котором жили. так как они приехали из разных городов, кампус был просто спасением, так как денег на общежитие не хватало, да от кампуса было быстрее, и платить было меньше и реже. только они жили в разных корпусах, потому что разные отделения, факультеты, курсы. их разговор был длинным, от того, что сонхва представился, до кошки есана - лили. большой, пушистой. он даже фотографии сонхва показал. - только она осталась у родителей в родном городе, как же жалко, что в кампусе нельзя держать домашних животных. я бы с радостью ее забрал! ой, а еще! - есан рассказывал сонхва многое, будто бы они не познакомились только сегодня, а знакомы уже как минимум год, и стали закадычными друзьями. той ночью есан не мог уснуть: его переполняли эмоции, огромные волны от эйфории благодаря времени проведенному вместе с сонхва бушевали в его душе, и он лежал, уткнувшись лицом в подушку, улыбаясь, думая о том самом красивом парне с художественного потока, с которым он столкнулся сегодня. он же тоже так думает о есане, как есан о сонхва? наверное да, ведь сонхва, вроде как, понравилось проводить время с есаном, или что-то типа того... наверное, сонхва бы не стал слушать его глупые истории, как в детстве упал в лужу, а собака его бабушки прыгнула сверху, забрызгивая ребенка грязной водой вперемешку с пылью окончательно. только есан совсем забыл одно: кроме как имени, факультета, и год обучения он о паке ничего не знает. "успею еще спросить" - думал есан. как же жалко, что мальчик еще не подозревал. с кем он начинает общение, как же жалко, что вроде бы молодой парень не распознал самую настоящую змею, которую начинает пригревать у себя на груди, а затем эта же змея впустит в него свой яд, заставив медленно умирать, и корчится от боли. тем временем сонхва и забыть уж успел о вечере проведенной в хорошей компании, он, стоя на мокром асфальте в каком-то переулке вкладывал пакетик определенных таблеток, а затем отписывал тому, кто должен был перечислить ему деньги. сам сонхва не видел вот этого барона, или как их там кличат в мире наркотиков, но знал он одно: лучше работать в перчатках. потому что, если загребут всю его шайку, то по отпечаткам очень легко можно будет найти и сонхва. а если не по отпечаткам, то его точно сдадут. он же знал на что идет. в этом бизнесе хоть и платят хорошо, но столько грязи, ты в ней погрязаешь сначала по колени, затем по локти, а потом она, вперемешку с призраками будущего и прошлого заставляет тебя захлебнуться собственной кровью, сердце выблевать наружу, а потом задыхаться от недостатка воздуха, потому что она, эта грязь, заполонила твое нутро, не пропуская воздуха. они еще несколько раз виделись в универе, даже пару раз есан сидел в компании сонхва рядом с самим сонхва за столиком, где все что-то бурно обсуждали. тут были буквально все ребята: спортсмены, музыканты, певцы, художники, режиссеры, и вся вот эта каша сопровождалась громким смехом. эта компашка не делила тебя на какого-то определенного студента, ты просто был своим в доску, вот и все, в этом нет никаких проблем. но рядом с сонхва есан чувствовал себя так... уютно, спокойно, защищено . есан бы в жизни не подумал о том, что такой светлый человек как сонхва сможет причинить кому-то боль, разве что комару, которого он убьет жарким летом.

***

- почему ты думаешь о нем так? - спрашивает его сосед по комнате уен. - он все еще выглядит каким-то... мутным, что-ли? я не знаю, реально, наркоту толкает, - и начинает хохотать, а за ним подхватывает смех и есан, чуть ли не плача от смеха. - уен-а, вот ты знаешь, я просто чувствую это. ну, добрых и хороших людей ты чувствуешь издалека, так скажем, они - солнышки, освещают вот тебе путь, дарят улыбку, и... - просто скажи, что ты бы с ним переспал. - уен! - я просто говорю факт. - хмыкает парень, - есан, я серьезно, мы знакомы с младшей школы, и ты был всегда таким наивным, я не против твоего краша в лице пак сонхва, но все-таки, подумай о себе в первую очередь. нельзя влюбиться в человека так запросто, ведь... это странно? а как же доверие? а если он воспользуется твоим доверием? вот знаешь, твоя мама всегда шутила о том, что ты такой миниатюрный, что тебе просто пакет на голову, и увезут. мне страшно, потому что это так. ты поможешь любому прохожему, но не себе. - говорит уен уже более серьезно. парнишка сводит брови к переносице, садясь по-турецки на своей кровати, и опираясь щекой о свою руку, - ты никогда не знаешь, где может ждать тебя опасность. - уе-е-е-ен, - протяжно стонет есан, делая вид, что ему очень интересно. кан специально для уена громко выдыхает, падая взад себя на свою мягкую подушку, подкладывая руки себе под голову, чтобы было удобнее. - вся наша жизнь - сплошная опасность. антилопа не будет есть траву, потому что будет сидеть в убежище, ибо боится, что ее разорвет лев. лев не будет питаться, если антилопы будут боятся только его. в нашей жизни куча других проблем, и то, что тебя смущает почему-то сонхва, не та проблема, о которой стоит беспокоиться. у тебя зачет по философии не закрыт, ты пересдаешь один из группы. разговор о сонхва просто напросто сошел как-то на "нет". в какие-то моменты, есан начал понимать, что шутки уена не были шутками. есан серьезно начинает влюбляться в того сонхва, с которым он иногда после занятий проходился в по центральной улице, с которым часто старался пересекаться в университете, но не более... когда есан спрашивал сонхва о его работе, семье, или о таком личном, сонхва либо тактично молчал, либо переходил на другую тему. после этого есан не говорил. наверное, сонхва просто неприятно, мало ли какие проблемы бывают в жизни. как же есан чертовски ошибался, когда не мог найти даже никакого намека на личные страницы на фейсбук, инстаграм. сонхва будто бы не существовало. у него был только номер в вотсапе, на который есан писал сонхва. он точно знал, что пак находится в соседнем корпусе кампуса но... он ни разу там не был? все ушло на второй план, когда студенты начали подготовку к осеннему балу, в честь новых студентов, и последнего года выпускников в этом универе. они меньше стали видится с сонхва, потому что художественный факультет был нагружен больше всего, именно из-за декора; вырезать снежинки и клеить их на окна это дело школы, так же и листочки. тут так не прокатит. на одну лишь цветочную разноцветную растяжку у сонхва и его одногруппницы ушел вечер. для этого и были выделены пары по прикладному творчеству. их чаще всего ставили по середине, между историей искусств и математикой, чтобы никто не смог свободно уйти домой. да на этих парах все занимались своим делом: вырезали, клеили, лепили, клеили папье-маше, потому что деканат решил со всем преподавательским составом, что было бы чудесно, если бы все украшения были сделаны своими руками. но руки были у всего университета, но занимался этим художественный отдел. есан видел сонхва лишь мельком, и в течении месяца он был... странным? - уен, я тебе отвечаю, я его видел, и он буквально своим потерянным взглядом говорил: "как я устал, как я хочу сдохнуть", а минут через десять он громко смеялся с друзьями в холе на диванчиках. ты не находишь это максимально странным? - есан хмурится, укладываясь на живот, и смотря прямиком на задумчивого друга. - может быть у него биполярка? - уен! это не смешно! - а я и не смеюсь, просто у меня нет других вариантов того, что с ним может быть? - хмыкает чон, кутаясь в теплое одеяло. сегодня он успешно сдал экзамены, помог украсить спортивный зал, и очень сильно устал, - спокойной ночи, есан-а, не сиди до поздна. меня в сон клонит. - улыбается ему сосед, отключая свой светильник над кроватью, и отворачивается к стене, оставляя есана одного копаться в своих мыслях. 2:37 есан, почему-то, не мог заснуть, поэтому проводил время в тиктоке, наблюдя за смешными котами, проводя линию схожести между ними и лили. в детстве, когда она была совсем малышкой, она игралась, любила затаиваться где-то за дверью, будто бы ее там не видели, такую пушистую, а затем кидалась на ноги. есан бесконечно любил ее. казалось, есан живет в своем мире, где все только хорошее, но что уж там поделать, если воспитали таким, в этом нет ведь ничего плохого? нет ничего плохого, чтобы помогать людям, делить их горе пополам, ведь они смогут когда-то отплатить тем же? если это не чертов эгоист. есану приходит сообщение от сонхва, с просьбой выйти к нему. есан, конечно же, с нетерпением ждал любой встречи, поэтому, натянув по быстрому тонкую куртку, ведь на улице не так уж и холодно, как ему показалось, пробежал быстро через коменданта, и выбежал на улицу, где его уже заждался сонхва. такой весь из себя домашний, красивый... потрепанный... - что случилось? - кан видит у пака царапину на скуле, и проводит пальцами по ней, едва касаясь. сонхва на это никак не реагирует, просто перехватывает руку кана, сжимая в своей руке аккуратные пальцы есана. у них была небольшая разница в росте, и это было довольно гармонично, по отношению как к сонхва, так и к есану. - все в порядке, мы же сегодня вешали украшения, я, так скажем, не справился с управлением стремянки, и на меня налетело одно из украшений . - но они же из бумаги. - а это было из чего-то другого, есан-а, меньше знаешь, крепче спишь. - улыбается хва, заталкивая замок в виде рук в карман своего огромного худи, - я просто хотел прогуляться с тобой, а то мы так мало видимся, я соскучился. - сонхва говорит так, будто бы они встречаются. встречаются не один год, ни два. больше. всю жизнь. эти слова заставляют есана пропустить несколько громких ударов сердца, прямо таки как в их самую первую встречу, когда кан, по своей не осторожности сбил сонхва. - через неделю уже осенний бал, ты пойдешь? - спрашивает кан старшего, внимательно смотря на него при свете фонарей. - уен идет с какой-то девушкой одногруппницей, и кинул меня. а все потому что она написала ему шпоры, я тебе говорю, - смеется кан, заставляя сонхва слегка усмехнуться. - ну так, хах, наш факультет вырезал эти чертовы фонарики, и всякую бурду, я же должен этим полюбоваться, ведь так? в конце концов, если ты будешь там один, то мы хорошо проведем время. меня звали девушки в качестве пары, но я им всем отказал, не хочу обременять себя тем, что обязательно должен таскаться с ней весь этот вечер. да и к сожалению, наверное, наш куратор строго настрого запретил отлынивать, и те, кто не придет, будет лишний раз рисовать голову сократа. это та еще муторная херня, потому что я уверен, преподаватели будут придираться к тебе так, будто бы ты этого же сократа слепил, а нарисовать не смог. - хмыкает хва. есан завороженно слушал сонхва, и его рассказы о всей этой бурде, связанной с художественным отделением. в принципе ночь была идеальной. сон есана так и не сморил, но ровно через час сонхва доставил есана обратно к кампусу, на последок поцеловав в родимое пятно красноватого цвета, а потом быстрым шагом ретировался с "места преступления" оставив покрасневшего донельзя есана в ступоре, с ладошкой, прижатый к родимому пятну, и глупой улыбкой на лице. чертов пак сонхва. он заставляет влюбляться в себя все сильнее и сильнее. на утро уен спрашивает друга о том, где он пропадал ночью, на что есан тактично старается отмалчиваться, даже умалчивая о том, что сонхва поцеловал его в родимое пятно. чертов пак сонхва. змея. через неделю, в пятницу, у всех потоков стоит по две-три пары, дабы они успели прийти, собраться, а в восемь вечера начинался осенний бал. есан ни с кем не шел, поэтому, он одевается так же, как и на учебу, только футболку заменяет майкой. он, в принципе, не собирался засиживаться там долго. должно быть какое-то представление, а потом дискотека. или что-то такое. он особо не вчитывался в объявление, которое весело на доске объявлений, как не странно. в общем чате группы, в которой он учился, все строили планы, кто, как, где; кан даже не отправил и смайлика туда, когда одни из его одногруппник решили посмеяться, мол, есан снова будет пропадать где-то с сонхва, возможно, они и уйдут вместе, вместо того, чтобы провести вечер со своими друзьями из группы. если так подумать, то они даже друзьями не были. есан не был изгоем, или мальчиком для насмешек, совсем нет. он приветливо улыбался, здоровался, и даже посещал какие-то вечера, связанные с их группой или потоком в целом. в его группе был такой маленький коллектив, в котором все над друг другом шутили совсем без злобы, не указывая на недостатки, а над своими даже иногда посмеиваясь. тут не было лицемерных тварей, хотя, возможно, они на первый взгляд казались только такими. но когда есан только добавился в общий чат, его сразу же приняли парни и девушки. они, скорее, позиционировали себя как одну большую сплоченную семью, нежели просто люди, которые коротают время вместе на парах. есан заходит в затемненный слегка зал уже после начала дискотеки. ему не особо хотелось смотреть на то, как другие группы, да и его тоже, танцуют, поют песенки, читают стишки, либо же показывают что-то наподобие фокусов. все это он прекрасно мог посмотреть на утреннике своего племянника, на которые заставляла ходить старшая сестра, когда не могла сама. да и сонхва не выступает, насколько было кану известно. зачем ему вообще было приходить на концерт? спортивный зал был приятно украшен, творческий факультет хорошо постарался, кан точно оценил. небольшие фонарики светились, подвешенные к потолку, гирлянды, цветочные растяжки из искусственных цветов в осенних оттенках. все это было реально очень красиво, честно говоря, кан не ожидал даже такого от факультета искусств, сам не знает почему. "даже фуршетные столы украшены" - хмыкает про себя есан, подходя к одному из столиков, где стояло куча напитков. естественно, безалкогольных. ну, или они стояли для вида, дабы преподаватели, которые иногда заходили проверить весь движ в зале видели это; конечно, все безусловно знали, как и преподаватели, что старшие протащат алкоголь, и не обычное пиво, далеко не его, но все на это могли закрыть глаза, ведь что уж там, главное, чтобы не дебоширили, в конце концов, они взрослые, самостоятельные люди, которые могут нести за себя и свои действия ответственность. да и преподаватели особо не хотели трястись над ними, как над младенцами, которым каждый раз нужно подогревать и остужать молоко, чтобы они поели. - скучал? - внезапно раздался голос над ухом кана, и он даже вздрогнул, и резко повернулся к источнику звука. рядом с ним стоял сонхва. чертовски красивый пак сонхва. в черной футболке, заправленной в джинсы с дырами на коленях, и в черной кожанке. он серьезно выглядел как бэд-бои из американских фильмов. ему бы еще подругу блондинку рядом, и точно, популярная парочка универа из сериалов готова. - лично я очень скучал, есан-а. - он оттаскивает его за локоть, от лишних ушей, ближе к окнам, куда никто не смотрит, чтобы побыть наедине, не забыв поздороваться с однокурсницами, которые были явно рады видеть пака на такого рода мероприятии. хва стоит непозволительно близко к кану, что их буквально разделяет только бокальчик из пластика в руках младшего, не более. - сонхва, стой... а если кто-то увидит? - тараторит парнишка, пытаясь выглянуть из под руки пака. черт. нет, кану определенно нравится сонхва, и это... вроде как не дружеская симпатия, но вот у парня никогда такого не было. у него не было никогда тепло в груди из-за какого-то определенного человека, из-за которого хотелось улыбаться. да и знает он сонхва не так уж и долго... и черт, как же это сложно. как же сложно понять, принять себя. - ты... ты уже пьян, что-ли? - тихо спрашивает есан, пытаясь в темноте разглядеть зрачки сонхва, но все попытки оказались, к сожалению, тщетными. - тебя волнует то, что нас кто-то увидит? я не думал, что ты есан такой. где же авантюризм, где же адреналин в твоей крови? разве не суперски? - хмыкает пак, касаясь своим лбом лба кана, заставляя того, возможно, покраснеть. но как минимум отвести глаза от орлиного взора старшего хена. - возможно пьян, но только тобой, - он нагло посмеивается, - не хочешь выпить? у нас хороший алкоголь. - я не пью, прости, хен... я рад провести с тобой время, но я не умею, да и не собираюсь учиться пить. - серьезно, солнце, ты такой скучный. как же ты жил все это остальное время? - это чертово паково "солнце" сердце заставляет отбивать армейский марш, а щеки обжигает кровь, прилившая к ним. чертовски странно. чертовски необычно. ощущение в груди, во всем теле максимально странное. пальцы сонхва пробираются под майку кана, касаясь холодными подушечками пальцев кановых ребер, и глухо посмеиваясь. сонхва вел себя так, будто бы рядом нет сотни людей, танцующих не так далеко, сонхва сейчас перед собой видел есана, которого хотелось бы напоить. - пошли, один шот, и я от тебя отстану. - берет его на такое себе "слабо" сонхва. - или мамочка не разрешает? кан хмурится, принимая эту авантюру. - веди меня, один шот, и все.

***

минки согласно кивает есану. с самого начала он понял, что проблема кроется далеко не в кане. точнее, не в его нервной системе. из всего этого, что пока рассказал ему его пациент, сон понял: этот парень тот, из-за чего сюда пришел есан, возможно, даже из-за него он выглядит таким полученным.но работа минки не дает права влезать ему в личную жизнь человека, который ходит к нему на прием, пока человек сам не впустит психотерапевта к себе в душу. иногда минки делает пометки в своем блокноте, закусывая щеку изнутри. все это слишком интересно, развитие отношений довольно быстрое. не такое, как обычно это бывает. - так... ты говоришь, что он тебя напоил? - я не думаю, что хва в этом виноват. он предложил еще - я не отказался. наверное, проблема была в моей безотказности. я не знаю, что еще могло это проблему навлечь. но да, я напился. я напился в первый раз в жизни, и тогда же остался у сонхва. и я даже не могу вспомнить сейчас, что случилось тогда ночью. но спасибо паку, он не кинул меня где-то, не оставил с незнакомыми людьми, а забрал к себе в общагу. - но ты же только что сказал, что вы жили в кампусе, - перебивает его минки. - в этом вся проблема и была. на утро я узнал, что он снимает довольно приличную комнату в общежитии. когда я спросил у него откуда деньги, то он вроде как проигнорировал... я не помню настолько мелких деталей. - все в порядке. это нормально, прошло столько лет уже. - понимающе кивает мужчина, поправляя оправу очков, и продолжая слушать есана. парень мнет подол худи, продолжая: - я не думаю, что тут должно быть что-то важное, ведь после этого, так скажем, инцидента, мы общались так же, как и друзья, около шести месяцев. но... с каждым месяцем, сонхва становился более странным. его руки часто были холодными, иногда бросало в жар. я отправлял его в больницу, и он постоянно обещал что он сходит. но так и не сходил. м... мы сошлись в довольно романтичной обстановке... и черт, - он слегка болезненно улыбнулся, - знал бы я, каким образом эти отношения повлияют на меня и на мою деятельность.

***

в тот вечер сонхва написал есану, чтобы тот на ночь ничего не планировал, ведь пак как самый настоящий принц забирает есана на свидание у побережья реки в закрытом круглосуточном кафе. стекла были панорамные, а свет приглушен. обычно, оно работало в это время как раз для тех ребят, кто решил убежать из дома, зайти погреться, или как сонхва с есаном провести ночь в компании друг друга. пак лишь предупредил о том, чтобы кан одевался потеплее, а то мало ли, простудится, а ведь скоро экзамены, и болеть совершенно не надо. есан сказал уену все честно: я иду на свидание с сонхва. уен, конечно же, был совсем не в восторге от подобного рода новости, но если его друг будет счастлив даже с таким мутным типом как пак сонхва, то чон примет этот факт, хоть и со скорбью на душе. в конце концов, есан взрослый парень, а уен не мамочка, которая всю жизнь будет хранить есана как девственный цветочек. главное, чтобы кана не ввязали в какое-то незаконное дерьмо, а с остальным он поможет ему справится. сонхва пришел чуть раньше. он вчера выбил у этого придурка, который отдавал ему таблетки для доставки законный выходной. сонхва даже временно отключил телефон, не беспокоясь о том, что у есана возникнут какие-то проблемы. кан приходит через четыре минуты после назначенного времени, и кажется, извинялся больше, чем надо. - эй, есан-а, ты слишком ранимый, что-ли. не стоит так корить себя за то, что ты опоздал на три минуты. я сам буквально минут десять назад зашел сюда, тебе не стоит беспокоиться об этом. - улыбается хва, сцепляя холодные руки с покрасневшими от холода руками есана. конечно, он их не греть собирался, а просто, чтобы вот так вот было романтично. если бы сонхва спросили: любит ли он есана? он сказал бы нет. потому что для него любви просто не существует. любовь это что-то настолько романтизированное, любовь это какое-то божественное чувство, которое обычным смертным не дано понять. в любви один всегда жертвует больше, чем другой. люди эгоисты, и всем это давно известно. и каждый божий день, говоря своим парам " я люблю тебя" вы загоняете себя в рамки. но если бы сонхва спросили: нравится ли тебе есан? он бы ответил довольно смело "да". симпатия - не любовь. это немного другое, чуть послабее, это не то чувство, когда бы у тебя бабочки в животе летали, или что-то подобное. симпатия проявляется во всем. симпатия это предрасположенность к определенному человеку, возможно, перерастающая в любовь. но тут, опять же, хва сам себе противоречит. он говорит о том, что он не любит есана, а испытывает сильную симпатию, но убежден, что она перерастает в любовь. да. перерастает. но только не у него. у есана. - на самом деле, я позвал тебя сюда не совсем просто так. ну, не затем, чтобы просто посидеть, так скажем. - хва неловко улыбается, поднимая взгляд на есана, который смотрел на него с недоумением. - а... для чего? - для серьезного разговора. просто выслушай меня, хорошо? - есан пару раз кивает, беря руки сонхва в свои. вообще-то, кофе, которое заказали парни, давно остыло, а мороженое растеклось по вазочке, в которой его подавали. - я бы хотел начать с того, что ты невероятный. ты - самый милый парень, которого я когда-либо встречал, серьезно, ты невероятный. возможно, я бы хотел тебя видеть рядом с собой, чтобы у нас шутки были совместные, не как у друзей. я хочу делить с тобой все счастье и дерьмо, которое, возможно, может залить нас. но тут все зависит от тебя. я влюблен в тебя надолго и безвозвратно, и мое сердце уже твое, есан-а. я никогда бы не посмел подумать, что встречу того, кого смогу полюбить настолько сильно в коридоре возле лестницы, когда мы столкнулись. как в тупых сериалах, мы встретились взглядами, и я понял: ты тот самый. столько месяцев я просто не мог принять того, в кого я влюблен. ведь у нас все еще много гомофобов, и всего такого. я не знаю, как отреагируешь ты на те слова, которые я говорю тебе прямо сейчас. но видимо, ты слушаешь, не уходишь. тебе не наплевать? я надеюсь что нет, потому что я до глубины души... солгал. сонхва солгал есану о любви. солгал тому, у кого любовь к паку с первых недель общения, солгал тому, кто смотрит на пака только в розовых очках, и готов хоть душу ему свою отдать. - я... - есан начинает резко забывать слова, которые быстро выстроил у себя в голове, чтобы ответить сонхва. эти слова настолько резко ударили его в лицо, что от неожиданности у него мозг просто отключился, и неизвестно, что сказать, - сонхва-хен... - тише продолжает есан. - я... я бы тоже хотел дальше проводить время с тобой, не как друзья... и да, я согласен. - он неловко улыбается, поднимая взгляд на сонхва, который тоже улыбается, но не так солнечно-ярко как кан. у него просто уголки губ приподняты, но парень уже смирился с тем, что сонхва в обычной жизни не особо показывает эмоции, и вот такая вот улыбка для него - уже хорошо. уже светлело, когда парни вышли из кафе. сонхва держал есана за руку, а второй и не особо был против. казалось, все, сейчас они поцелуются на рассвете, выплывет окошко мол, все, конец фильма, жили они долго и счастливо, конец. но кто же знал, что это было лишь начало беспокойной жизни кан есана, ну кто же знал, что хорошая, спокойная жизнь будет испорчена придурком пак сонхва. уже возле кампуса сонхва прижимает есана к себе за талию, а руки кана покоятся на плечах уже своего парня, и неумело, но отвечает на чужой напористый поцелуй. есану неловко вот так, стоять перед окнами, где их могут заметить, а потом ведь не только о нем, но и о сонхва могут поползти куча слухов, а это отразится на них обоих не очень хорошо. но тем не менее, есан тихо простанывает, когда пак будто бы нарочно кусает его за губу, а потом проводя языком по кромке зубов. все это так странно, все это так необычно. у есана никогда отношений с девушками то не было, а сейчас, внезапно, у него появился бойфренд в лице самого популярного, на взгляд кана, парня с потока второго курса - пак сонхва. вообще-то, есану не особо и хотелось отпускать в данный момент своего парня, хотелось бы чтобы он остался у него, но к сожалению, уен не особо будет рад такому гостю, а самому напрашиваться как-то не комильфо. к тому же, хоть в прошлый раз есан и проснулся в комнате общежития, которую вроде как снимал только сонхва, мало ли, вдруг он нашел соседа? все таки, снимать на двоих такую просторную комнату было намного удобнее и дешевле, нежели одному. но есан этим особо не интересовался. сонхва нехотя разрывает очередной поцелуй с парнем, и ухмыляется, любуясь каном и его смущенным выражением лица. - принцесса, тебе пора, а то комендант узнает, и тряпкой в шею тебя погонит. - посмеивается пак, и получает несильный удар в плечо. есан, в конце концов, не маленькая девочка, чтобы быть принцессой. - прости, хорошо. увидимся как-нибудь. я постараюсь вырваться с подработки. - хва, ты же так и не рассказал, кем работаешь. - я наркодилер, есан-а, делаю закладки, а ты думал, почему у меня такая комната большая? - хмыкает пак, убирая руки в карманы. тут есана пробивает на смех. - так бы и сказал, что просто говорить не хочешь, я бы понял. - улыбается есан. и клюет сонхва в губы, быстро убегая в кампус, оставляя пака совершенно одного. ну, есан-а, лучше бы ты сразу поверил своему парню, а не смеялся с этих глупых выдумок.

***

- в смысле вы начали встречаться? - они с уеном сидят в столовой универа, есан неловко улыбается, будто бы сейчас он сам признается чону в огромной любви до гроба, и желании завести десяток кошек. но первый явно не рад тому, что его друг начал отношения, не предупредив чона. да, он взрослый, да, уен сам так говорил, но черт. это ебаный пак сонхва. - есан. ты головой думаешь? ты же не тупая стереотипная блондинка, почему ты не думаешь. с кем заводить отношения? ты хоть знаешь о нем что-то помимо имени, и помимо того. где он учиться? - нет? - он пожимает плечами, отпивая кофе нескафе три в одном из стакана. дерьмо по вкусу, обычно, дома есан варил кофе себе сам, но комната в кампусе небольшая, да и кофеварку держать в комнате, где кровать, небольшая тумбочка, и стол для него - не совсем классно. слишком уж много места она занимает, поэтому, приходится обходиться тем, что есть, иногда покупая кофе в нормальных кофейнях. - он просто слишком зажатый. - да? и в чем же проявляется его зажатость? по нему буквально течет весь поток первого и второго курса, насколько я знаю, на счет других тоже. и он не рассказывает, на минуточку, своему парню, кем он и где работает? ты не находишь это странным? - уен, верно? - чон оглядывается, и видит сонхва. явился, не запылился, - ты так громко говоришь о том, что есан не знает, где я работаю? ты волнуешься за меня больше, чем он? - сонхва усаживается рядом с есаном, поздоровавшись с ним, - если вам так интересно, то я работаю в ночном клубе барменом, за ночные смены платят хорошо, поэтому, живу в общежитии, а не в кампусе. еще вопросы? про семью хочешь узнать, уен-а? - сонхва как-то надменно улыбается, заставляя сразу обоих парней почувствовать себя неловко, из-за такого. - забей. - шикает уен. - сонхва-хен, не обращай внимания, уен просто переживает. в этом нет ничего такого, я думаю. - улыбается есан, смотря влюбленными глазами на сонхва.

***

- минки, знал бы я тогда, в какое дерьмо влез, не стал бы так наплевательски относится к жизни сонхва. я его люблю. я его до сих пор люблю, но черт, - у него в уголках глаз начинают скапливаться слезы, потому что держать в себе такое столько лет - невозможно. он устал. он устал от того, что он не доучился, потому что все силы бросил на то, чтобы сонхва вытащить буквально с того света, когда его нашли в собственной квартире с пеной у рта. потратил кучу времени, сил, нервов на это. но он продолжает. продолжает гадить свое здоровье, совсем не заботясь о есане. - он...? - он жив. он сейчас дома. отсыпается. - ухмыляется кан. - я не буду рассказывать настолько все подробно, но основные моменты рассказал. остальной год все шло так, будто бы я жил в сказке, серьезно: мои родители почти сразу приняли сонхва, потому что я был окрылен любовью к нему. я слепо верил, что он работает чертовым барменом, я ждал его в общей комнате общаги, когда он приходил уставшим, я не трогал его, - есан начинает плакать, но все равно продолжает говорить. минки его не перебивает, потому что кану уж точно в первую очередь нужно высказаться, а потом уже оказывать психологическую помощь. - но потом пошло под откос, когда я нашел у него в зип-пакетике таблетки. он был тогда в таком бешенстве, когда я нашел их. когда я прямо на колени ему их кинул, и в лицо спросил: "что это за херня?". он так наплевательски отнесся к этому, что буквально сразу, ничего не объяснив сказал мол, да, я употребляю, да, я толкаю наркоту. тогда я думал, что смогу вытащить его из этого дерьма. но все было настолько ужасно. он не был таким торчком, которого ломало без наркоты, он мог употреблять раз в две недели, раз в месяц, но настолько сильные типы он начал ловить пол года назад, когда его как я понял босс, наведался к нам прямо в квартиру. есан кусает собственные губы, и на минки не смотрит. он смотрит на свои колени, будто бы исповедуется, будто бы кается за все свои грехи, коих совсем нет. - у него там что-то с работой этой было, и этот придурок согласился. меня не было тогда дома, я же бросил учебу, и вышел на две подработки, чтобы хоть как-то покупать медикаменты. я не говорю, что я такой классный, у меня на голове корона. я просто влюбился настолько сильно, что постоянно оправдывал сонхва перед самим собой. я оправдывал его работу, это злоупотребление веществами, курение, выпивка. то, что он буквально ничего не делает для нашей совместной с ним жизни. я постоянно оправдывал его, в надежде на то, что когда-то он поймет все, и исправиться. я пытался разорвать с ним, но он извинялся, и я верил ему. но все пошло прямиком в яму с зыбучим песком тогда, когда месяц назад он пришел в засосах. я не стал расспрашивать, без скандалов, истерик, он просто проблевался и лег спать. так отвратительно мне еще не было. помнится, я свалил на всю ночь из квартиры, чтобы просто не видеть его. тут и без лишних слов все понятно, минки. понятно, что ему плевать. я просто привычка, я просто тот, кто был бы всегда рядом, отпаивал его бы водой, вызывал скорую, оплачивал бы лекарства. он загнется так. а если умрет он, я умру тоже. я не смогу просто жить без него. минки согласно кивает, будто бы ему эта ситуация знакома. но увы, он не может понять той моральной, а возможно и физической боли на душе, которую. испытывает есан. он не может полноправно понять, почему же он не уйдет он этого парня. все же ясно: если сам сонхва не захочет, то есан ничего не сделает, чтобы хва бросил наркотики. - слушай, можно я приду еще завтра? запись есть? я просто не готов сейчас морально что-то делать... - да, конечно. на два часа подойдет? - безусловно. есан встает с кушетки, забирая кожанку с вешалки, и уходя прочь из этой чертовой больницы. есан не оставил свой номер в бланке номеров, чтобы если что, минки позвонил ему на счет приема. он оставил номер уена. уен не так далеко живет от общежития, но с есаном они не общались уже месяца два, а то и больше, потому что чон снова решил попробовать вправить мозги другу. чон пытался убедить его на первое время если не к родителям уехать, так переехать к нему, чтобы сонхва сам решил для себя, нужен ли есан ему, бросит ли он. тогда даже и уен поможет. есан отказывался. приходя домой, он видит сонхва, который лежит и спит. дышит. уже хорошо. значит просто пьян. есан настолько устал это все делать: отпаивать водой, совать ему в рот два пальца, бегать за таблетками, тащить все это на себе. родители не знают то, что творится у них, для родителей у есана все хорошо, сонхва работает, а есан доучивается дополнительные курсы в универе. да, конечно. он берет листок, садится за небольшой столик, заваленный коробками от таблеток против наркотиков, который есан купил сонхва, и пишет небольшое письмо, которое на следующий день кидает в почтовый ящик уену. минки думает, что есан просто опаздывал, но он не пришел ни на следующий день, ни на другой. до него не дозвониться. он не может лезть в личную жизнь настолько, чтобы узнавать адреса своих пациентов, но признаться честно, ему чертовски страшно за то, что есан может совершить с собой. но почему-то, минки казалось, что есан не сделает того, чего опасался он.

***

есан проводит несколько дней у родителей, восполняя свою энергию сполна: впервые за столь долгое время его ночь не заканчивается нытьем в подушку, не запиванием успокоительных водой, а просто... здоровый, человеческий отдых. но родителям нужно было уехать на два дня. - ты точно не уедешь? если соберешься назад к сонхва, предупреди соседку, чтобы она кошку если что покормила, - наказывает ему мама, и обнимает сына. -без проблем, мам, - он целует мать и отца в щеки, обнимает их, и с какой-то скорбью на душе отпускает их.

***

сидя вот так в ванной наполненной теплой водой, держа лезвие в руках неимоверно страшно. но пути назад попросту нет. есан устал. устал мучить себя. потому что он понимал: без сонхва его жизнь не будет прежней. а жизнь сонхва без есана останется такой же. возможно, он найдет того человека, с которым он сможет разделить эту проблему, который поможет ему решить это. есан, видимо, не любил сонхва настолько сильно, чтобы суметь помочь ему. первый глубокий надрез, есан вскрикивает, закусывая губу, слезы текут из его глаз, а боль отдается по всему телу. второй надрез, есан кричит "простите". на пятом надрезе, есан теряет сознание, а когда вода в ванной начинается переливаться через бортики, он окончательно захлебывается в воде, не давая спастись себе самому.

***

уен фактически выбивает дверь, ловя сонхва одного в квартире, трезвого, на удивление, и ха-ха, перебирающего таблетки, которые покупал ему есан. - ну что, сука, ты доволен?! - кричит, чуть ли не плача чон. - ты убил его! ты убил его своим эгоистичным поведением! сука, я тебя ненавижу больше жизни! - уен кидает лист а4 перед сонхва, быстро уходя из этого ужасного места, где его друг страдал несколько лет. пак сначала не смотрит на письмо, и даже не читает его, но потом любопытство берет свое: "дорогие мои, послушайте, это письмо не заставит вас долго о чем-то задумываться. это лишь мое решение, обещаю, всем станет легче, после прочтения этого письма. пишу это, со слезами на глазах, больно расставаться с людьми, с которыми я был лучшую часть своей жизни. если вы читаете это сейчас, вероятнее всего меня уже нет. как бы мне хотелось бы просто уехать, забыть все, и начать новую жизнь. но ужасное прошлое будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. в первую, и самую главную очередь, я бы хотел извиниться перед родителями. мама, папа, я вас любил и люблю больше всех на свете. простите, что ваш сын не оправдал ваших ожиданий. простите, что я не тот, кого вы хотели воспитать. уен, прости, что всегда подшучивал над тобой, прости, что не слушал и не слышал тебя, когда ты мне предупреждал. простите меня. сонхва. мой милый, любимый сонхва. мне кажется, что во всем виноват я. я не смог вытащить тебя, вовремя помочь. прости, я не мог больше так существовать, я не мог смотреть каждый день на тебя, приходящего в метках, пьяного, под кайфом. но и расстаться я бы не смог: моя жизнь без тебя - сплошная тьма, в глубине которой был бы я совсем один. возвращаясь обратно в квартиру, я не думал, что смогу остаться там. потому что ты был во всем. ты был в нашей спальне, ты был на нашей небольшой кухонке. ты был тем, кто все пространство мое заполонял собой. тебя вообще везде много, и я всегда любил это. я и сейчас люблю тебя, ведь даже на небесах, или куда там попадают суицидники, слабаки, не умеющие свою жизнь наладить, я буду любить тебя. я понял, что проиграл тогда, когда впервые встретил тебя. когда мы столкнулись в коридоре. тогда мое сердце уже отплясывало чечетку, а я был счастлив проводить время лишь с тобой. когда тебя не было дома, мне казалось, что я слышу твой голос. я такой безумец, согласись? я бесконечно влюблен в тебя. а помнишь, как ты улыбался, когда я краснел, когда наши взгляды в коридоре пересекались? возможно, мне стоило пялиться на тебя не так палевно, чтобы хотя бы кто-то этого не замечал. но я не смог. есан, который с самого раннего детства был самым лучшим учеником, примерным сыном умер тогда, когда познакомился с тобой. я был рад почувствовать эйфорию находясь рядом с тобой. я надумывал многое, о нашем совместном будущем. но, увы, я не смог это воплотить в реальность. когда ты называл меня милым, я улыбался как дурак, и не мог убрать эту улыбку со своего лица. ведь это ты мне говорил, что она мне идет. ведь так? я сломался. я вырос в любви, и в глупой, будто бы подростковой влюбленности, которую остановить просто напросто нельзя, которая засела в сердце навсегда. и дело даже не в нескольких пачках выкуренных тобою мальборо, от которых меня тошнило, не от твоего безразличия, не в вечно пустующей постели, или с тобой, но буквально не живым. а во мне. я мучался, и не мог помочь себе сам. я покупал эти чертовы таблетки, которые никак не могли помочь тебе. я сам начал жрать и жить на успокоительных, потому что жить в таком ужасном мире, с таким отношением к себе - нельзя. было просто трудно и невозможно. это было больнее, чем сотня пуль, выпущенных в мое тело. да даже тогда бы я остался живым, потому что дома меня ждал мой сонхва. но сонхва не ждал. я сам вложил тебе кинжал, которым добить меня может только ты, мое солнце, и мой свет. и смотря на тебя, я бы лучше выпустил самолично в себя миллионы пуль, чтобы только ты бросил это. но я не смог. я не смог предотвратить это все. и я очень жалею. я хотел сделать это все еще давно. но я надеялся. я надеялся, что ты исправишься. но знаешь, тогда мне казалось, что вскрыть вены - раз плюнуть, но знаешь, сделав это, я бы обрек тебя на муки, оставил бы тебя одного. поэтому, я сам попытался спасти наши отношения, нашу совместную жизнь. и сам же упал в эту огромную пропасть. я пытался вылезти оттуда, чтобы помочь тебе. хватался за первые попавшиеся выступы, но все тщетно. я не смог. в какой-то момент, мне казалось, что все в порядке, что все хорошо. но это была лишь небольшая иллюзия. это было лишь небольшое затишье перед бурей. я кучу раз слышал о наркотической зависимости, слышал, что люди лечатся. но смеялся в лицо: ведь у нас такого никогда не будет. а случилось. я слышал о летальных исходах. и эти вещи меня пугали, наверное, больше всего. я знал о смертях людей, но не мог подготовить себя морально к тому, что и с тобой может такое случиться. я слепо верил в то. что ты можешь образумиться, что ты можешь сам принять решение: тебе это не надо было. когда я впервые тебя увидел с передозировкой, я подумал, что это сцена из тупого американского фильма про наркоманов. я кричал, трес тебя за плечи, пытался докричаться. но не вышло. я пребывал в таком ужасе, что описать словами это просто невозможно. а ты лежал, тебя иногда потрясывало. в глубине души, я понимал, что это твой выбор, и пока ты сам не решишь бросить - но ты не бросал. ты был болен. ты стал чертовым наркоманом. ты решил таким образом забыться, потому что этот мир давил на тебя с огромной силой. как на меня. на нас обоих. и когда я очередной раз вызывал скорую, я задавался вопросом: а как же я? ты когда-нибудь думал обо мне, когда очередной раз закидывал под язык таблетку, или нюхал очередную дорожку? мне кажется, что нет. ты просто запустил обратный отсчет своей жизни, а я всего лишь пытался оттянуть часы расплаты за все это. прости меня, сонхва, возможно, я звучу как чертов эгоист. говоря так. но ты думал обо мне? ты когда-нибудь думал о моих чувствах, о моих мыслях? мне кажется , что нет. когда-то ты шутил в кафе про "вондерленд". про страну, про мир, в котором все счастливы, в котором все смеются, радуются, и не знают горести потерь, и неудач. я не знаю, существует ли он, но думаю, я попаду туда. это первая зима без меня, прости меня, сонхва, простите мама, папа, уен, что я не смог преодолеть все ужасное в своей жизни. я не смог. это конец, простите меня. не вините сонхва, он не виноват ни в чем, что я решил сделать. солнце, что освещало мою жизнь не виновато. но сонхва, ты говорил, что будешь любить меня даже после мой смерти. так вот, я умер. и умер не морально, а физически. но знаешь, даже эта чертова смерть не может разлучить нас. я буду любить тебя всегда. ваш кан есан. не скучайте, люблю вас"

***

сонхва не приходит на похороны есана, у него просто смелости не хватает, посмотреть в глаза его родителям, уену, другим родственникам и друзьям. тем, кому он был по-настоящему дорог.

***

сон минки. известный психотерапевт. известен по большей части даже не своими достижениями в медицине, а историей одного своего пациента, о котором рассказывал не раз, и которого видел первый и последний раз в своей жизни. " я никогда... я никогда не верил в бога. но эти двое, в частности мой пациент - кан есан, его парень - пак сонхва, заставили меня прочувствовать настоящий холод. они заставили поверить меня в демонов. но не тех, которые выходят из ада забирать души, не выдуманных, с огнем из рта, и огромными рогами, а настоящих. клубами дыма скапливающихся в прежде светлых глазах. шипами давящие на руки, что оплетают чужое горло и плетями подгоняющие в спину на дороге к пасти смерти. вы можете говорить мне все, что угодно. но я пишу эту книгу, а вы её читаете. и поверьте, такое... люди бы не совершили с собой сами. нет, они не страшные грешники, ведь их всеобщий грех не состоял в, скажем, убийстве или воровстве. они лишь заключили сделку. сделку с самой тьмой. и тьма сплясала на их костях. насколько мне известно, прах есана хранится в семейной ячейке, а пак сонхва посадили за распространение наркотиков. на какой срок, мне уж не известно."