Благая весть

– Отдай. Я не опустила руку, надеясь, что выгляжу достаточно хмуро. Но Руби было по барабану: она двинула челюстями, жуя жвачку, и прищурилась, не делая ничего, чтобы последовать моей вежливой просьбе. Я напряглась. Драться с ней, конечно, совсем не мой вариант, но если придется… Ой, ладно, кого я обманываю! Я подождала еще пару секунд, пожала плечами и отвернулась. Пешком так пешком. – Вот же упрямая, – толкнул меня в спину наглый смех. – Даже не хочешь узнать, зачем я здесь? Руби обогнала меня еще до того, как я услышала конец вопроса. Встала, загораживая путь и скрестив руки на груди. Я вздохнула и огляделась. Пустая улица, разумеется, чего я ждала в это время? Едва солнце зашло, но в таких местах и днем-то никто особо не спешит появляться, что уж говорить о темноте. Моя бы воля, я бы сама тут не бродила, но дешевая аренда толкает человека на разного рода поступки. Регина предлагала арендовать офис у нее в клубе, якобы есть свободные помещения. Интересно, как она представляет себе клиентов? Кто из нормальных людей по доброй воле заглянет в «Зачарованный Лес»? Я бы, конечно, никого из тех, кто ко мне обращается, нормальными не назвала, но они-то явно себя таковыми считают. Так что вывод очевиден. – Не хочу, – буркнула я. – Но если отдашь ключи, то непременно обдумаю твое щедрое предложение. Сколько, я говорила, до кладбища? Три часа? Ну, будет повод размяться, а то последнее время никаких физических нагрузок. Даже скучновато. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно! Руби закатила глаза и фыркнула. – До чего же ты скучная, Свон, – она кинула мне ключи так быстро, что я поймать их не успела: даже три вампирские метки не спасают от скорости оборотня, особенно раздраженного. Мое счастье, что Руби не собирается меня есть. Пока что, по крайней мере. Так, что я там ей обещала? – Итак, зачем ты здесь? В принципе, и так все понятно, но раз уж Руби хочется поболтать… Она двинулась ко мне единым порывом мощи, я и опомниться не успела. Вот как, скажите, работать в таких условиях? – Регина хочет видеть Джонса. Уж чего-чего, а этого я не ожидала. Готовилась к очередному приглашению, но явно не в компании. Я пожала плечами. – Так за чем дело стало? Собственный тон мне не понравился. Я что, позавидовала этому альтернативно живому? С чего бы? Регина хочет видеть меня всегда, это я знаю точно. Руби выплюнула жвачку прямо на мостовую. Хулиганка. – Приведи его. Еще немного силы выплеснулось в моем направлении. Словно бы для того, чтобы указать, кто есть кто. – Вот еще! – огрызнулась я, задетая столь небрежным приказом. – У него есть ноги, а у вас – двери. Откроете и впустите! Тем более, он давно рядом ошивается. Я была действительно ошарашена. Это что такое вообще? Привести Джонса к Регине… По какой такой причине она не может встретиться с ним сама? Я – не ее слуга-человек, кто бы там что ни думал! И, уж поверьте, дел у меня достаточно и без выполнения мутных указов. Руби не сделала ни единой попытки задержать меня, когда я, продолжая фыркать, решительно направилась к машине, твердо намереваясь отстоять свое право не заниматься фигней, придуманной Региной. Дела Мастера – это дела Мастера. Лезть к вампирам и решать какие-то их проблемы мне хочется меньше всего. Отъезжая, я глянула в зеркало заднего вида. Руби стояла на месте, скрестив руки на груди, и смотрела мне вслед. Без особой укоризны и ухмыляясь, как всегда. Она что-то знает, определенно. Больше, чем выложила мне. Быть того не может, чтобы Регина ограничилась только просьбой доставить ей Джонса: зная меня, она обязана была предположить, что мне потребуются подробности. Великое искушение вернуться защекотало спину. Я поежилась, прогоняя его, и тронулась с места, сердито крутя руль. Мне не нравится Джонс. Мне не нравится Регина. Ладно, это почти вранье, но для дела сгодится. Так вот, они не нравятся мне оба, поэтому ничего для них делать я не буду. Моя жизнь только начала налаживаться. В последнее время даже снов никаких не снится, от которых можно вскочить в холодном поту – или в какой-то другой жидкости. В городе спокойно, поступающие заказы радуют деньгами, Генри растет и любит меня – чего еще можно желать, вот скажите? Нет-нет, хватит с меня вампиров и тех, кто крутится рядом с ними! С такими мыслями я уехала не очень далеко – на то самое кладбище, на котором мне предстояло поднять пару зомби. Первому необходимо было обшарить карманы на предмет украшений, что по завещанию положили в гроб. Удивляться тому, почему не провели простую эксгумацию, а заплатили мне, не стоит: вся эта бумажная волокита занимает столько сил, времени и денег, что на самом деле дешевле вызвать аниматора. Кроме того, это ведь прямое нарушение завещания, как все мы тут понимаем, никто из чинуш заниматься этим не станет: причина – вдове и детям не на что жить – не тянет на серьезную. Всегда ведь можно пойти работать, а покойный муж пусть счастливо спит на накопленном за долгие годы. Лопату я с собой не взяла – никаких раскопок! Сам выберется и сам отдаст. А не отдаст… Ну, придется уговорить. В общем, проблем не возникло. Зомби по имени Шон оказался вполне себе свеженьким покойничком, который долго пытался понять, что случилось и как он оказался на кладбище, потом плакал, потому что хотел жить, а дальше я произносила очень пылкую речь на тему того, как некрасиво оставлять без средств к существованию своих близких родственников. Шон пытался что-то вякать про систематические измены, детей-хулиганов и сладкую месть, но я пришла к нему не для того, чтобы играть в психолога или сочувствовать горю. Заплатила-то мне его жена, а не он. Так что вскоре драгоценности перекочевали ко мне в сумку, а Шон отправился обратно в сырую землю. Тут бы, конечно, стоило его немножко прикопать хотя бы для придания вида, что могилу не трогали, но, признаться, мне было все равно, что там потом предъявят вдове: это тоже никак меня не касалось. Я прихожу на кладбище только для одного: поднять труп и стрясти с него то, что требуется. Все остальное – это все остальное. Я не полиция, не ФБР, в мои задачи не входит стыдить родственников или сдавать их за противоправные действия. Да, конечно, все они, при случае, указывают на меня, но с меня взятки гладки: лицензия на деятельность в порядке, обновляю каждые полгода, а морально-этическая сторона вопроса в мою компетенцию не входит. Селяви. Со вторым покойником отчего-то возникли проблемы. Я полчаса сидела над его могилой в заранее начертанном кругу, истратила всю куриную кровь – а вторую курицу не взяла с собой, – порезала себе второе запястье и заработала неслабую головную боль от попыток поднять клиента. Наконец земля зашевелилась. Я чуть отсела, давая зомби возможность распрямиться. Всегда было интересно, как они выбираются из гробов. Впрочем, какая мне разница? Возможно, их последнее пристанище выбрано уже с учетом того, что им придется встать. – Здравствуй, Ленни, – как можно более спокойно сказала я. – Ты понимаешь, где ты? Зомби повернул ко мне голову и уставился пустым взглядом. Один глаз у него вытек, зрелище было противное, но терпимое. Гораздо хуже вонь, с которой ничего не поделать: ничего не перебивает. Разве что формалин, но обливаться им я пока не планирую. Зомби продолжал смотреть на меня, потом приоткрыл рот, с губ слетело несколько земляных крошек. Он явно пытался что-то произнести, но связки пока не действовали. Серое морщинистое лицо оставалось застывшим. Я устало улыбнулась. – Ты – Ленни Мориц. Умер двадцать пятого июня этого года. В сохранившемся глазу промелькнуло непонимание. Да-да, все они поначалу не понимают. Так уж заведено свыше. Неотмирная магия ощутимо кольнула в копчик, мол, хватит уже на сегодня. Я поерзала, устраиваясь поудобнее на холодной земле: даже подложка не спасала. А может, я просто уже очень сильно утомилась. В конце концов, держать мертвеца на привязи не так просто, как многие считают. Чуть не угляди – и пойдет он гулять по улицам, а ты останешься лежать у разрытой могилы. Еще и с родственников твоих потом штраф спишут. Угу. – Я… Я поморщилась. До чего же все-таки неприятные голоса у покойничков! Век бы их не слушать. – Я… – тупо повторял Ленни, глядя на меня. – Я, я, я… Пора было с этим завязывать. – Твоя жена передала тебе, что познакомилась с твоей внебрачной дочкой, которую ты скрывал от нее двадцать лет. И пожелала тебе гореть в аду. Я-то ни в ад, ни в рай не верила. Но, как убедила меня Ханна Мориц (убеждению немало поспособствовал денежный эквивалент), ее супруг отличался исключительной набожностью – что, как выяснилось, не мешало ему заводить детей на стороне. Настоящим ужасом для него должен был явиться сам подъем из могилы, что уж там говорить про искреннее и любящее пожелание жены. Ленни, кажется, все еще не понимал, что я ему говорю. Он сидел, пялился на меня мутным глазом и не шевелился. Но в момент, когда я уже собралась отправлять его обратно, с мертвых губ вдруг слетело утробное рычание, а протянувшаяся рука резво схватила меня за плечо, вонзая пожелтевшие когти. Вскрикнув, я тут же вскочила – повезло, что Ленни еще не мог до конца контролировать свои рефлексы. – Вот же!.. Ругаться времени не было. Я быстро стерла часть нарисованного на земле круга. Магия, столь долго концентрировавшаяся, с радостью хлынула из него во все стороны, и Ленни с еще одним последним выдохом обмякшим гнилым мешком рухнул на свою могилу. Я мельком убедилась, что он уже не поднимется, и, стоя в облаке роившихся магических искр, принялась осматривать плечо. – Чертов Ленни! Искры растаяли в воздухе. Он оставил мне таки на память царапину. Неглубокую, возможно, что пронесет с заражением. Вот же дернул меня черт снять куртку! Я сходила к машине, достала из аптечки антисептик, ватные диски, пластырь и все это употребила по назначению. Если честно, такое случилось впервые, раньше как-то обходилось без непосредственного контакта. Особо больно не было, скорее, противно. Ну и скребло что-то внутри: все-таки Ленни был мертвым, какие там у него бактерии водятся… Тряхнув головой, я вернулась к могиле, чтобы придумать, как вернуть клиента на место: лопаты-то у меня все еще не было. Еще издалека увидела, что возле разорванного круга кто-то стоит. В первое мгновение очень хотелось тихо скрыться, но никаких законов я не нарушала, документы с собой носила, поэтому, чуть помедлив, я шагнула вперед, нащупывая за поясом небольшой пистолет с серебряными пульками: во избежание всякого очень удобно носить его с собой. Но тот, кто стоял у могилы, был живым. По крайней мере, так мне показалось. – Ваша работа? – обезоруживающе широко улыбнулся мне высокий мужчина. Полицейская форма ладно облегала подкачанное тело, чуть вьющиеся волосы были хорошо подстрижены. Из минусов я бы назвала бороду – не сильно люблю бородатых, – но ладно, чего я прикапываюсь. Нормальный мужик. С виду. – Моя, – призналась я без лишних отговорок. Сделала еще пару шагов, и прямо как по сердцу силой резануло. Я резко втянула воздух ноздрями и закашлялась, чуть не захлебнувшись в волчьем мускусе. Вот же черт! Так пахла Руби, но в разы слабее. Нормальный мужик, как же, ага! – Волк? – прокашлявшись, уточнила я и снова положила ладонь на пистолет. Мужчина, терпеливо наблюдающий за мной, приподнял брови. – Грэм, – в голосе его послышался смех. Я веселья не разделила и молча ждала ответа, попутно отгоняя от себя чужую силу, так и норовящую познакомиться поближе. Грэм еще немного поулыбался, потом вздохнул и кивнул. – Почуяли? В голосе его слышалось отчетливое сожаление, будто ему не нравилось так пахнуть. Впрочем, для обычных людей он и не пахнет ничем – ну, кроме пота, возможно, или одеколона. Я снова кашлянула, стараясь не вдыхать так глубоко, как в первый раз. – Работа у меня такая. Чуять. Это было не совсем правдой, никто и никогда не нанимал меня для розыска оборотней. Но, думаю, я бы справилась. На отлично. Грэм потер ладонью щеку и нахмурился. – Документы есть? – указал он на могилу и, предупреждая мой вопрос, добавил: – Я новый шериф. Вот, патрулирую особо беспокойные районы. Как по мне, кладбища-то в Сторибруке как раз всегда отличались спокойствием – в отличие от улиц и закоулков, – но спорить я не стала. Протянула бумаги, потом забрала. Ничего сложного, как видите. Главное, соблюдать формальности. Новый шериф, значит, хм… Еще пока рвение проявляет. Что он вообще тут забыл? Интересно, надолго его хватит? – Лопаты у вас нет, шериф Грэм? – уточнила я, понимая, что оставлять могилу в том виде, в каком она находилась сейчас, не слишком хорошо. Разлагающийся Ленни на ней как-то выбивался из пейзажа. Грэм удивленно покосился на меня. – У вас нет? – Как видите, – развела я руками. – Обычно они сами закапываются, мне остается только притоптать ногами да и все. Самое поразительное, что так оно и есть. Обычно. – Но тут что-то пошло не по плану? – прозорливо отметил мой новый знакомый. Симпатичный знакомый, что уж там, как жаль, что он оборотень. С другой стороны – он живой, а это немаловажно. И если уж встанет вопрос выбора… Поймав себя на том, что разглядываю шерифа Грэма совсем не так, как мало интересующего меня человека, встреченного впервые, я одернулась и снова удрученно развела руками, не собираясь объяснять, что и как случилось. – Так что насчет лопаты? – повторила я, предвкушая небольшую физическую разминку. Но Грэм меня удивил. – Ступайте, – махнул он рукой. – Я тут сам все приберу. Я покосилась на неподвижного Ленни. – Спасибо, конечно, но не стоит. Это моя работа. Зачем? Вот зачем я отказываюсь от помощи? В наш продвинутый век феминизма этот милый шериф сейчас не будет настаивать, отдаст мне лопату – или что там еще – и отправится восвояси. Возможно, пойдет пить кофе. А я буду надрываться, таская тяжелое мертвое тело. Вот и кто после этого тут умный, а? На мое счастье, шериф Грэм не был знаком с основами феминизма – или просто у него были свои дела на кладбище, которым я мешала. – Я справлюсь, – заверил он меня. – Кроме того, я вижу, вам нужна помощь. Он указал на мое плечо, о котором я успела забыть. Как назло, в тот же момент что-то кольнуло под пластырем. Захотелось почесаться. Не забыть заглянуть к доктору: очень уж не хочется что-то там подхватить. Зомби, конечно, я не стану – это только в трэшевых фильмах достаточно малюсенькой царапины, на деле все гораздо сложнее, – но заражение любого другого рода получить могу запросто. – Ладно, – протянула я. – Дерзайте, шериф. И… спасибо. В конце концов, кто я такая, чтобы мешать ему сделать за меня грязную работу? Шерифы затем и нужны, чтобы людям помогать. Пусть даже сами они не очень-то люди. Любопытно, кто проявил такую толерантность, что взял его на работу? Насколько я знаю, монстров к высоким должностям не допускали. Хотя… никто, наверное, его не почуял, вот и все. Вряд ли сам Грэм кричит на всех углах, что временами покрывается густой шерстью и воет на луну. Дискриминацию по меховому признаку у нас никто еще не отменял, пусть даже с ней усиленно борются. У машины меня снова ждала Руби. Подозрительно принюхиваясь, она быстро сказала: – Тебя ждет Регина. – Что, даже без Джонса? – не удержалась я от того, чтобы съязвить. Но Руби отчего-то никак не отреагировала, продолжая принюхиваться, только спросила: – Кто был с тобой на кладбище? Она выглядела немного напряженной. С чего бы? Я пожала плечами. – Новый шериф. Не видела смысла врать. Она что, не знает про шерифа? Или не знает, как он пахнет? Руби подступила ко мне, в который раз за сегодня обдав шлейфом своей мощи. Она вообще намеревается хоть иногда ее скрывать? Мне приходится прикладывать довольно много сил, чтобы не оказаться погруженной в нее с головой. Возможно, это даже оказалось бы приятно, но не хочется в какой-то момент обнаружить себя совокупляющейся с оборотнем. Мои принципы все еще при мне. Жаль это говорить после знакомства с шерифом Грэмом, но… Руби сверлила меня пристальным взглядом. Ни капли ревности я не заметила в нем, скорее, простая проверка, действительно ли я говорю правду. Кто заставляет ее проверять меня? Регина? Чужая сила потекла по моим плечам прохладным потоком, обдала спину, коснулась поясницы завораживающим ласкающим движением. Не успела я возмутиться, как Руби будто рычаг дернула: в то же мгновение сила ее закончилась, исчезла, как и не было ее. А еще через секунду волчица уже сидела на пассажирском сиденье и явно ждала, когда же я к ней присоединюсь. Я растерянно хмыкнула. Надо же, я, кажется, забыла закрыть машину.