We need each other

Киллиан себя идиотом, а уж тем более мальчишкой, которого развести — как два пальца об асфальт, не считал. Но рядом с Корой почему-то это чувство пульсирует, как те гребаные сердца, что она вырывает. Кора на всех смотрит дохуя снисходительно, и Киллиану хочется вогнать ей крюк под кожу почти так же сильно, как Крокодилу. Но без неё не совершить месть, без нее у него не осталось бы воспоминаний. А Киллиан умеет быть благодарным. Поэтому он не ставит на Эмму, даже если у неё симпатичная мордашка и характер, схожий с Милиным. Они с Корой, в конце концов, оказывается в Сторибруке, в чём Киллиан, вообще-то, не сомневался. Кора умеет добиваться желаемого, да и он сам не промах. Из них действительно могла бы получиться отличная команда, если бы не одно «но» — Кора эгоистичная сука, а для Киллиана командой были и являются только его пираты. То, что приходится ждать и ничего не делать, выводит из себя до стертых зубов. «Реджина недостаточно настрадалась», «Ненависть в ней сильна, но мне нужно больше» — по его мнению, Реджина — самая сломанная из них, что за хуйня, Кора? Киллиан коротает вечера на «Веселом Роджере» — хоть какое-то утешение для пиратской души — в компании рома и собственных мыслей. Он никогда не любил анализировать свои поступки, предпочитая раздумьям действие, но сейчас как-то выбора нет. Спустя четыре дня импровизированного заточения, у Киллиана появляется гость — и это даже не чайка или трюмная крыса. К Киллиану наведывается прошлое, и, ей-Богу, лучше бы крыса. В его каюте собственной персоной оказывается вечно молодой мальчик — Питер Пэн, одетый в поношенные, но точно современные шмотки. — Кажется, я тронулся умом здесь, — вроде бы самому себе сообщает Киллиан, делая глоток рома. — Неа, не выйдет, пират, — ухмыляется Пэн, показушно-невинно разводя руками. — Я реальный. — Это должно меня успокоить? Множество появившихся вопросов то ли устраивают в голове ураган, то ли пытаются взорваться, Киллиан пока не разобрался. В висках начинает пульсировать, и он массирует их, прикрывая глаза и слабо надеясь, что когда откроет их — чертов мальчишка исчезнет. Пэн не исчезает, только по-детски заинтересованно разглядывает изменившуюся с тех пор, как он последний раз ее видел, каюту своими большими глазами. — Что тебе от меня нужно, чудовище? И что ты делаешь з д е с ь? Это вроде не Неверлэнд. — Чудовище не я, а тот, кому ты до сих пор не отомстил, — с ехидством замечает Пэн. После последних слов Киллиана его лицо каменеет. Выглядит жутко. Пэн всегда был немного жутким; пробирающим до мурашек. — Сколько лет прошло, Киллиан? Пэн абсолютно безжалостно давит на больное, наслаждаясь его сведенной челюстью и сжавшимися кулаками. — Именно этим я занимаюсь. Знаешь, я нашел более полезного союзника, чем т ы когда-либо был. — До чего же наивный пират. Мне не нужно было, чтобы ты покинул остров навсегда. Киллиан подавляет желание броситься вперед и проткнуть мальчишке горло, потому что, во-первых, ладно — он немножко пьян и расфокусирован; во-вторых — Пэн владеет магией. Это как бороться с призраком. — Так что с Неверлэндом? Ты бы не задерживался здесь после снятия проклятия, будь с ним все в порядке. — Поразительно, — цедит сквозь зубы Пэн, начиная нервно перебирать пальцы. Скрыть эмоции, как он обычно это делает, не получается. — Поразительно, насколько хорошо ты меня знаешь. — Я не горжусь этим, чудовище. Давай к делу, ни за что не поверю, что ты просто соскучился. — Ну, почему же? Это одна из причин. А вторая… Я не могу вернуться, потому что не чувствую остров. Совсем. Его будто никогда не существовало. Киллиан внимательно смотрит на Пэна: уголки губ подрагивают, пытаясь сложиться то ли в ухмылку, то ли наоборот опуститься, а пальцы добрались до компаса и теперь крутят его; и понимает — не врет. Даже больше, Пэн настолько искренен сейчас, что где-то явно кто-то умер. Насколько же он отчаялся? — Хуево проклятье, — вырывается у Питера. — Помоги мне, а я помогу тебе. Услуга за услугу. — Не ругайся, — машинально отвечает Киллиан. — Что? Стой, ты реально ждешь, что я поверю тебе? Ты буквально только что признался, что не хотел, чтобы я покинул Неверлэнд. Я почти уверен — ни одна, блять, душа не способна помешать тебе снова запереть меня там. — В этот раз будет по-другому. Пожалуйста, Киллиан. Джонс резко выдыхает. Чертов мальчишка. Маска слетает с него, как отсыревшая краска с кормы корабля, и Пэн выглядит почти уязвимым. Киллиан трет лицо, подавляя в себе странный порыв утешить: — Если ты проведешь меня, я, пожалуй, спалю твою чертов Неверлэнд. Это даже не инстинкт выживания — примкнуть к явному победителю, чтобы не остаться без головы (Киллиану уже один раз отрубали плоть — не понравилось). Он просто, блять, берет и просто, блять, помогает Пэну. Мальчишке, — нет, д е м о н у — который когда-то заставлял его выполнять всю грязную работу. Киллиан либо резко заделался в мазохисты, либо дело в Пэне. Выкрасть (в очередной раз) боб — не проблема. Проблема — это столкнуться с Корой. И ему действительно чертовски везет, когда этого не происходит. Пэн с сомнением рассматривает приобретение, и Киллиан почти оскорблен. — Бобы и мой «Веселый Роджер» творят чудеса, — фыркает он, готовя переполненный потерянными мальчишками корабль к отплытию. И этот факт должен вызывать у него недовольство, но Киллиан наконец воссоединился с командой (все-таки долбанная Кора), поэтому прощает даже невежество Пэна. — Куда мы попадем, если… — Питер делает паузу, расправляя рукав клетчатой рубашки, а потом снова закатывая. — Если остров все-таки исчез? — Думаю, — Киллиан щурит один глаз. — Останемся в море. Не самая худшая перспектива, согласись, душа моя. Пэн хмыкает на старую кличку и идет к мальчишкам, оставляя Киллиана за штурвалом одного. Неверлэнд оказывается целым и невредимым, но как будто потускневшим без хозяина. Верная псина. Пэн не скрывает облегчения, скидывая обувь и зарываясь пальцами ног в песок. Его магия, устанавливающаяся в равновесие с магией острова, почти осязаема. Они зависимы друг от друга. Феликс, еще один верный пес Пэна, больше не выглядящий оборванцем, спрыгивает следом. Киллиан потихоньку наблюдает за обоими, пальцами здоровой руки потирая крюк, ловящий блики солнечного света, на манер лампы джинна. — Удовлетворен? Надеюсь, я дождусь обещанного? Пэн оборачивается и, явно довольный собой, шаркает ножкой: — Сон-куст. — И это твоя великая идея? — уточняет Киллиан, вздергивая бровь. Феликс молча закатывает глаза, без слов прекрасно демонстрируя, ч т о думает о его легком пренебрежении. Пэн кивком подбородка отсылает того в джунгли, и Феликс слушается, напоследок предупреждая Киллиана, что находится начеку. — Какой-то он у тебя агрессивный, — доверительно сообщает Джонс, понижая голос до шепота и комично округляя глаза. Питер против воли улыбается: — У меня будет еще одна просьба. — Ты даже не станешь заставлять меня силой? Я приятно польщен. Делай так почаще. — Не раскатывай губу, пират. Мне нужен сын Эммы Свон — я уверен, ты с ней знаком. Справишься? Киллиан предусмотрительно не задает вопросов — все равно не получит ответы, лишь кривит губы в иронии: — Я мог бы оскорбиться твоими сомнениями, малыш. — Тогда вперед. Я буду ж д а т ь. — Я в е р н у с ь. И, кажется, Киллиан вкладывает куда более глубокий смысл в свое «вернусь», чем должен.