Лучший день

***

      Артит давно не заморачивался над тем, что он омега. Для него принадлежность к данному полу все равно ограничивалась только соответствующей отметкой в ID. Перенесенное в детстве заболевание застопорило наступление течек, и врачи лишь осторожно предполагали, что влюблённость, сопровождающаяся гормональными всплесками, однажды поможет исправить эту ситуацию. Ройнапат, как на зло, не влюблялся.       В юности он ещё напрягался по этому поводу, а потом решил, что так даже к лучшему. Ничто не мешало ему завоевать авторитет среди сверстников. Ему не сносило голову при виде красующихся альф и не тянуло тратить время на флирт. Иногда он испытывал лёгкую горечь, понимая, что детей у него тоже не предвидится, но в мире было полным-полно нуждающихся в заботе малышей. Артит собирался усыновить кого-нибудь из них ближе к тридцати, но до этого было ещё немало времени. Сейчас основной его задачей являлась учёба и мероприятия наставников. Мероприятия, на которых он был лидером своего факультета и… объектом для противоборства со стороны своего собственного подопечного.       Когда Суттилак на первом же собрании заявил, что сделает его своей женой, Артит на мгновение подумал, что тот каким-то образом выяснил его половую принадлежность, которую глава наставников хоть и не скрывал, но о которой и не хвастался направо и налево, особенно перед младшими курсами, но потом стало понятно, что это чистая бравада. Ступор, охвативший Ройнапата поначалу, сменился яростью. Артит ненавидел чувствовать себя слабым, и уж тем более — из-за самоуверенных заявлений мнящих себя всесильными альф. В том, что нахал, попытавшийся его унизить в присутствии целого зала едва поступивших студентов, именно альфа, сомнений не возникало. Только эти способны лезть на рожон, не разобравшись в ситуации досконально. Естественно, информация в личных данных Суттилака эту догадку полностью подтвердила. Артит в тот же вечер проверил свою гипотезу, и полученный результат его нисколько не удивил.       Приструнить упивающегося своим благородством мальчишку стало для главы наставников чуть ли не идеей-фикс, но кто бы мог подумать, что, чем чаще Артит станет приглядываться к своему подопечному, тем сложнее будет вспоминать свою первоначальную цель? Что, чем больше они будут общаться, тем запутанней и непонятней будут становиться его собственные чувства? Ройнапат ни за что не хотел бы признавать, что уже на конкурсе Лун при взгляде на сцену, где пел младший, сердце у него нездорово частило, но жар, охвативший его тело спустя неделю после этого выступления, свидетельствовал о наступлении того самого события, которого он давно уже не ждал. Течка. И это с учётом того, что в его комнате не было ни единого подавителя.       Артит настолько уверился, что ему никогда не потребуется ничего подобного, что попросту не считал нужным тратить на них деньги. Самое же неприятное заключалось в том, что, засыпая вечером, он не предвидел, что на эту ночь придётся разгул его гормонов. Целый комплекс неприятных ощущений, накрывший его ещё до того, как он полноценно проснулся, стал для него настоящим сюрпризом.       Ройнапат вообще не сразу разобрался, что с ним происходит, с ходу списав все на какой-то побочный эффект от смешения обезболивающего, которое он принимал из-за растяжения своей лодыжки, пострадавшей во время изматывающего марафона вокруг стадиона, и жаропонижающего, что требовалось ему из-за простуды, но потом до него дошло, что не все так просто. Даже самые странные сочетания лекарств вряд ли могли вызывать эффект, способствующий выделению смазки там, где её прежде не наблюдалось. Да и крепчайший стояк не позволял тешить себя иллюзиями слишком долго. Не говоря уже о том, что вчера он выпил вдвое меньше таблеток, чем в предыдущие дни. Его самочувствие шло на поправку, а не наоборот.       Горестно простонав, Артит, пытающийся найти наиболее удобное для себя положение на кровати, вынужден был признать, что серьёзно попал. Пусть сегодня была суббота и пропускать занятия ему не придётся, но без подавителей его состояние будет только ухудшаться. Добраться же до аптеки казалось нереальным. Мало того, что его нога до сих пор не восстановилась до конца, так и запах течки, становящийся все насыщенней, тут же привлечёт к нему внимание всех половозрелых альф в округе. А иных на территории студ. городка и не наблюдалось.       Телефон, заманчиво маячивший на тумбочке рядом с кроватью, намекал, что лучшим выходом в его ситуации было бы набрать кого-нибудь из друзей, но Артит не представлял, как станет объяснять Нотту, Брайту или Прэму, что ему нужно. Тута же, ещё один омега в их компании, будто по закону подлости, уехал вчера домой на выходные. Перспектива промучиться крайне интенсивными и совершенно незапланированными ощущениями вырисовывалась перед лидером инженеров в самой пугающей своей вариации.       Встреться ему сейчас Суттилак, Артит с радостью открутил бы тому голову. У третьекурсника не было ни малейших сомнений, кто именно стал причиной происходящих с ним изменений, но счастья это не приносило никакого. Младший до сих пор был не в курсе, что Ройнапат омега, а всё их противостояние зиждилось исключительно на попытках доказать друг другу, кто из них и в какой момент прав. Не требовать же от мальчишки, чтобы тот взял на себя ответственность за разбуженное либидо своего наставника. Артит сам был виноват, что увлёкся едва окончившим школу пареньком. Хотя это не отменяло того, что стукнуть его хотелось до дрожи. А ещё лучше — затащить к себе в постель.       Понимая, что его мысли приобретают опасное направление, Ройнапат обречённо выдохнул и стянул с себя домашние шорты под одеялом. Он так давно читал о том, как конкретно проходят течки, что эта информация благополучно успела забыться. Лишь в одном он не сомневался: удовлетворять себя ему придётся сегодня часто. Почему бы не сделать это, думая о том, кто и довёл его до такого идиотского состояния?       Прикрыв глаза, Артит тут же с точностью до мельчайших деталей воспроизвел в своей памяти настырного первокурсника, от чего и без того чрезмерно напряжённый член чуть ли не начал подрагивать в преддверии разрядки, и спустя пару десятков секунд белесое семя испачкало одеяло Ройнапата с обратной стороны. Главе наставников не потребовалось больше нескольких размеренных движений рукой, чтобы достичь самого мощного оргазма за всю свою жизнь. Думать о том, что это только начало, Артит не хотел. Он не привык ощущать себя беспомощным перед собственной природой и учиться этому не собирался, просто…       Громкий стук в дверь его комнаты заставил третьекурсника вздрогнуть всем телом, но для того, чтобы сообразить, что тот означает, Артиту потребовалось не меньше минуты. Сознание, опустошенное недавней вспышкой эйфории, не желало включаться в работу и оставляло его наедине с сухими фактами: он почти не в силах шевелиться, кто-то хочет увидеть его в выходной день, стук слышен на весь этаж и может привлечь к его комнате ненужное внимание. Нужно было открыть.       Заторможено пошарив пальцами по простыне, Артит подцепил свои шорты и, путаясь в собственных ногах, натянул их на себя. Лидер инженеров не заботился о явной эпатажности своего вида, тот просто не фиксировался в его одурманенном гормонами сознании. Перед третьекурсником стояла лишь одна задача — избавиться от докучливого посетителя, продолжавшего терроризировать его дверь. Остальное Ройнапата уже не волновало. Он даже не подумал, что мог бы воспользоваться столь внезапным визитом и упросить незваного гостя сходить за подавителем. Впрочем, если бы и подумал, то, открыв дверь, тут же об этом забыл бы. В коридоре перед ним обнаружился встревоженный Конгфоб.       — Пи, почему ты… — мгновенно начавший свой монолог первокурсник подавился воздухом буквально спустя несколько слов и уставился на Артита слегка расфокусированным взглядом. — Пи?       Новый вопрос, не зашедший дальше обращения, оборвался стиснутыми зубами младшего и решительным шагом вперёд, оттесняющим Ройнапата назад в комнату и позволяющим самому Конгфобу войти внутрь.       — Ты соображаешь, что делаешь? Разве можно открывать неизвестно кому в таком состоянии? — захлопнувший за собой дверь первокурсник дополнительно запер её на замок, после чего развернулся к Артиту с подрагивающими то ли от злости, то ли от чего-то ещё крыльями носа. Ройнапат перед ним никакого страха не испытывал, но от вновь начинающего разливаться по телу жара было дискомфортно, и он предпочёл бы вернуться к тому, чем занимался до появления младшего. Разграничивать фантазии и реальность и так удавалось с трудом.       — Ты слишком упрямо ломился ко мне. А здесь, при необходимости, есть кого позвать на помощь. Хотя не думаю, что мне придётся это делать. С тобой я могу справиться и самостоятельно, — старательно обегающий его взглядом вновь и вновь первокурсник с ответом не торопился, а лидер инженеров ощущал, что ходит по очень тонкой грани. Он не мог бы гарантировать, что его член не окрепнет прямо на глазах у Конгфоба. — Ты, наконец, скажешь зачем явился? У меня, как ты понимаешь, нет желания вести долгие разговоры.       — Я беспокоился о тебе. Вчера на собрании мне показалось, что ты еще не поправился до конца, — голос Суттилака странно кружил вокруг Артита, лаская его, казалось, чуть ли не со всех сторон, а потому глава наставников даже не заметил, как младший сделал к нему ещё один небольшой, но решительный шаг. Становясь внезапно будто серьёзней и старше. — Я не знал, что ты омега.       — Я не обязан кричать об этом на каждом углу, — Ройнапат понятия не имел, что во время течки обостряется ещё и обоняние, но сейчас, вблизи, Конг пах настолько одуряюще, что Артит ошалело подумал: а не попросить ли первокурсника остаться рядом? Лидер инженеров мог бы кончать от одного аромата, исходящего от его подопечного. Не обязательно даже признаваться в своей нездоровой заинтересованности в нем. Бессознательное воодушевленно взвыло, но Ройнапат из последних сил напомнил себе, что перед ним его младший, чьё обучение он ещё не закончил. — В любом случае, спасибо за беспокойство, но я в порядке. Будь добр уйти.       — Ты кого-то ждёшь? — из-за окончательно выходящих из-под контроля гормонов Артит уже не мог нормально оценивать чужие интонации, но резко сузившиеся зрачки первокурсника почему-то навевали мысли о концентрированной злости. Хотя, Конгфобу-то чего злиться?       — Конечно, нет. Не говори ерунду, — лишь ответив, Артит вспомнил, что вовсе не должен отчитываться перед своим младшим, но отмотать назад ничего уже не получилось бы. Гораздо важнее было выставить, наконец, Суттилака из комнаты и вернуться в кровать. Если он, конечно, успеет дойти. Третьекурсник готов был сползти по ближайшей стеночке и подрочить себе прямо в коридоре. Тем более, что после ухода Конгфоба здесь на какое-то время останется его запах…       — Тогда разреши мне помочь. Разве не тяжело… вот так? — голос младшего стал странно хриплым, а глаза — шальными, и Артит вновь пропустил важный момент — тот, когда расстояние между ними исчезло полностью, а ладонь первокурсника легла поверх шорт на его член. Уже наполовину вставший, между прочим, член.       Судорожно втянув в себя воздух, глава наставников попытался собрать мысли, в миг разлетевшиеся в стороны, но ни одна из них вернуться назад не пожелала. Осталось лишь поджигающее кровь наслаждение и губы младшего, что накрыли его собственные в каком-то исступленном поцелуе, стирающем границы реальности до конца. Артит не знал сколько прошло времени, но, когда перед глазами чуть прояснилось, он понял, что они по-прежнему стоят в коридоре, а он всем телом наваливается на своего подопечного, потому что… стоять самостоятельно он просто не в силах. Немного опавший член и новая влага в шортах подсказывали, в чем причина такой слабости, но думать об этом было бы слишком стыдно.       — Всё хорошо, Солнце. Всё хорошо.       В обычном состоянии Артит за такое обращение немедленно велел бы младшему заняться приседаниями раз этак двести, но сейчас, когда первокурсник шептал это, нежно касаясь губами волос у его виска, мысли о наказании в голове не умещались. Хотя, конечно, это не помешало Ройнапату предупреждающе зашипеть, когда по изменению положения тела младшего стало понятно, что тот собирается подхватить его на руки.       — Только попробуй, Конгфоб. И мои недавние пятьдесят четыре круга покажутся тебе восхитительной сказкой.       — Ты неисправим, пи… — сделав вид, что не услышал этого «крика души», Артит постарался выпрямиться и позволил своему подопечному поддерживать себя по дороге из коридора в комнату. По-хорошему, на этом стоило бы остановиться, отослав Суттилака прочь, но жажда вновь почувствовать прикосновения человека, который перевернул его жизнь с ног на голову, не позволяла произнести верных слов. Их с Конгфобом поцелуй у двери был для лидера инженеров первым, но при этом настолько личным, что хотелось понять: так бывает постоянно или это только эффект от бурлящих гормонов? И плевать, что до их усмирения пройдёт не меньше суток. Артиту нужно было вновь испытать близость к Конгу.       Младший, доведя его до кровати, позволил лидеру инженеров буквально стечь на разворошённые простыни, однако, сам укладываться рядом не торопился. Ройнапат не понимал, чего тот ждёт, но попросить выполнить свое предложение о помощи не сумел бы ни за что на свете. Не сейчас, когда передышка после нового оргазма позволяла ему хотя бы относительно сознавать себя. Что будет при очередной волне возбуждения третьекурсник старался не думать. Для гнева на собственные безумства у него будет предостаточно времени после того, как он полностью придёт в норму. Ещё бы Конгфоб не смотрел на него так странно… и жадно, и напряжённо. Будто сам не был уверен, что ему стоит делать то, что он предложил. Его инстинкты альфы, конечно, не могли не требовать подмять под себя доступного омегу, но никто не отменял и здравого смысла. Ройнапат, осознав это, резко перехотел идти на поводу у собственных желаний, но приказать младшему убираться восвояси не успел. Конгфоб стремительно опустился на колени возле его кровати и скользнул ладонью под его футболку, невесомо, но решительно очерчивая вмиг поджавшиеся мышцы его пресса.       — Не думай о всяких глупостях, пи, просто наслаждайся, — шёпот младшего опять дрожью прошёлся по всему телу лидера инженеров, и Артит поспешил прикрыть глаза, чтобы не показывать, какое воздействие на него оказывает простое звучание голоса первокурсника, но, наверное, это было ошибкой. Отсутствие зрительных образов заставляло концентрироваться на других ощущениях, и длинные пальцы младшего, скользящие по его коже, будто оставляли за собой пылающие следы, требующие новых прикосновений к растревоженным участкам.       Артит не заметил, когда Конгфоб снял с него и футболку, и шорты. Третьекурсник просто плавился от накатывающего удовольствия, что закономерно выплеснулось в новом, ещё более сильном оргазме. Голова у лидера инженеров непрестанно кружилась, и глубокие поцелуи, которыми Конг начал одаривать его ещё до того, как он сумел восстановить хотя бы подобие мыслительной деятельности, ничуть не способствовали адекватному восприятию действительности. Лишь после ещё двух совершенно неописуемых пиков наслаждения, Ройнапат осознал, что Конгфоб по-прежнему не заходит дальше прикосновений, ограничиваясь только ласками и поцелуями.       Невероятно отчаянными поцелуями, в которых нельзя было не различить естественную жажду обладания, которая, тем не менее, реализации не получала. Глупейшее поведение. Куснув верхнюю губу своего невозможного подопечного, Артит постарался немного встряхнуться сам и чуть-чуть привести в чувства первокурсника. Лидер инженеров не желал признавать, что такой отказ младшего от предоставляемого ему карт-бланша задевает не на шутку, но всему же был предел.       — Ты уж реши, хочешь меня или нет. Проводить течку с омегой совсем не то же самое, что погладить ему пару шмоток. Благотворительность хороша не во всех случаях. Я не стал бы разрешать тебе остаться здесь, если бы не готов был… — сказать «стать твоим на этот день» у Артита так и не получилось, но он не сомневался, что достаточно ясно выразил это своим взглядом. Третьекурсник не знал, когда именно его гордость сдалась под желанием пережить каждый свой первый раз с человеком, который проник в его сердце, как никто и никогда, но это явно случилось ещё до того, как они отошли от двери. Другое дело, что смотрящий на него расширенными зрачками Конгфоб не казался достаточно собранным, чтобы реагировать на недомолвки. — Я имею в виду…       — Я понял, пи, — на этот раз младший среагировал сразу, закрывая ему губы ладонью. Лицо первокурсника приобрело несколько мученическое выражение. — Просто я не уверен, что завтра ты не пожалеешь о своём решении. Я не хочу пользоваться твоим состоянием.       — Ты не вовремя решил проявить свое благородство, — с силой отстранив руку Конга от своего рта, Артит высказался настолько резко, насколько был способен в этот момент. Болтать попусту совершенно не хотелось. Хотелось почувствовать всё, что только возможно. И возможно только с Конгфобом. — За свои решения я отвечу сам и перед собой. Если ты намерен строить из себя святого и дальше, выход — прямо за тобой. Я…       Артит снова не сумел договорить, но на этот раз от поцелуя. Младший впился в него с такой страстью, что картинка перед глазами лидера инженеров мгновенно поплыла. Дальше не то, что думать — дышать удавалось с трудом. Конгфоб не отрывался от него дольше, чем на несколько секунд, позволяя только судорожно втягивать в себя воздух для минимального наполнения лёгких кислородом. Даже раздевался первокурсник, не прерывая своих ласк. Казалось, что он вообще не уделяет внимания ничему, кроме губ Артита, но, почувствовав, как соприкасается их обнажённая кожа, лидер инженеров понял, что ошибался. Ощутив же, как о его живот трется налитой член младшего, окончательно уверился в том, что до самого главного они дойдут уже скоро. Волна восторга, накрывшая третьекурсника с головой, была просто невероятной. В уголках его глаз даже предательски заблестела влага.       — Пи… Солнце… У меня нет никакой защиты. Я не думал, что… — Конг будто осторожно пытался объяснить ему что-то, но Артит не желал ничего слушать. Ни-че-го.       — Просто не кончай внутрь. Ты же сможешь? Правда? — Ройнапат и не представлял, что когда-нибудь сумеет произнести нечто подобное без заминки, но сейчас он вообще не осознавал, что говорит. Он стремился вобрать в себя каждое из сводящих его с ума ощущений и не желал останавливаться ни на миг.       Конгфоб в ответ что-то коротко простонал, и осторожно развел его ноги в стороны, устраиваясь между ними. Артит довольно прогнулся, сильнее вжимаясь в первокурсника над собой, за что почему-то получил не сильный, но сердитый укус в шею. Где-то недалеко от того места, где пары, решившие заключить брак, ставили метки.       — Не торопись, пи. Ну, пожалуйста. Я и так едва контролирую себя. Ты не делаешь ситуацию проще, — Ройнапат так и не смог разобраться: жалоба это или риторическое заявление, а потому предпочёл просто провести ногтями по идеальной спине младшего, изучая реакцию Конга на столь приятное для самого Артита действие. Суттилак опять застонал. Выругался. Очень грубо и абсолютно для себя нехарактерно. Лидер инженеров даже упрекнул бы его за такие выражения, но в этот момент пальцы Конгфоба решительно очертили кромку входа в его тело, а затем — проникли внутрь. Смазка, щедро выделявшаяся всё это время, легко позволила скользнуть им вдоль нежных стенок, подтверждая, что Артит давным-давно готов не только к предварительным ласкам, но и к основному действу. Смотреть на Конгфоба стало внезапно очень сложно, а к щекам мгновенно прилила кровь, но внутренние мышцы непроизвольно чуть сжимались и разжимались, показывая, что никакое смущение не в силах повлиять на его истинные желания.       — Я люблю тебя, пи, — Конгфоб прошептал это за миг до того, как заменил свои пальцы горячей твёрдой плотью, и Ройнапат ещё потерянно подумал, что вовсе не требует от младшего никаких признаний, но потом ему стало не до размышлений. Сначала плавные и осторожные толчки сменились страстным соитием, когда движения резки, а пульс взвинчивает свой ритм до невообразимых значений, заполняя окружающее пространство лишь шумом крови в ушах. Бесконечно растущее удовольствие било по рецепторам столь мощными разрядами эйфории, что это практически причиняло боль, но ту, от которой никто не сумел бы отказаться…       Артит кончил первым. Выгибаясь так, что легко мог бы скинуть с себя любого другого партнёра. Но не Конга. Младший моментально перехватил его под поясницей, оставляя их соединенными, а потом плавно опустил его на простыни, продолжая короткие, но глубокие движения. Ройнапат как-то отрешенно подумал, что первокурсник не сумеет выйти вовремя — такой экстаз отражался на лице младшего — но и здесь Конгфоб его удивил. Наклонившись к нему, первокурсник ещё раз жадно и долго его поцеловал, после чего отстранился, покидая его тело за пару секунд до того, как разрядка настигла его самого. Артит не знал, в какую прачечную понесёт свое белье, но понимал, что постарается сделать это незаметно. Слишком сильно оно пострадало к этому моменту, а что будет впереди…       Отбросив в сторону дурацкие мысли о стирках, третьекурсник мягко потянул своего невыносимого, но такого ответственного подопечного на себя. Стало удивительно радостно от того, что течка не заканчивается даже после нескольких невероятно иссушающих оргазмов, и через какое-то время можно будет все повторить. И снова… Артит уже не сомневался, что Конг не уйдёт до самого утра, и понимал, что этот день — лучший в его жизни.