I hate that I love you / Tom Holland

«Честно говоря, мне плевать»       Слова, которые бьют по рёбрам, оставляя после себя горькое послевкусие. Она стоит напротив, пытаясь не задохнуться от боли.       Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум. B десять лет он тихо всхлипывает. Когда же ты становишься старше, приходится привыкать и зажимать себе рот руками, чтобы никто не слышал ни звука. Хотя эта боль, выворачивает внутренности наружу. «Не прикасайся ко мне». Знала бы ты, милая, как сейчас он противен сам себе...       Ведь сейчас в его голове только и крутится момент того дня, когда на почве ревности набухался, разгромил пол бара и затащил сексапильную барменшу в вип - комнату. Нет не для того, чтобы излить ей свою душу. А для того, чтобы она помогла ему расслабиться. Да, он сглупил. Да, какой там сглупил. Он полный придурок и идиот, что в тот момент думал не головой, а своим членом. Он ещё долго будет корить себя за это. Ведь потерять её в этот момент, как щелкнуть пальцами.       Парень делает глубокий вдох и закрывает глаза. В темноте, сразу же, возникает её образ. Тонкая линия губ, широко растянутая, благодаря улыбке. Лицо, усыпанное веснушками, которых она жутко стесняется. Хотя он и считает их милыми.       Она делает очередную затяжку и выпускает дым.Она не курила с того момента, когда в её жизни появился Том. Теперь, ей нечего терять. Снова вкус никотина наполняет лёгкие. Девушка давится этим дымом. — Убери эту гадость!       Томас вынимает из её рта сигарету и она отправляется в урну. Девушка нервно усмехается и достаёт из кармана полную пачку, таких же "трубочек" с никотином.      Она всегда была такой упрямой. Но именно сейчас, это её упрямство вызывало гнев внутри него. Какого чёрта она курит, когда обещала ему больше никогда этого не делать?!       Он помнит, как впервые заставил её выкинуть сигарету, прежде чем она поднесла зажигалку к губам. Вместо убивающего никотина он заполнил её губы своими. И, несмотря, на то, что сначала она уверенно оттолкнула его, оставив красный след своих тоненьких пальцев на его щеке, уже спустя пару минут он настойчиво повторил попытку и в этот раз куда более удачно.       В тот её голова была забита мыслями о пьяных выходках отца. Несложно было заметить ком, который подступал к горлу когда она спрашивала «Чего желаете?», стоя с блокнотиком в руках перед столиками пьяных мужиков. Под конец вечера, прекрасная Элизабетт сама, не заметив того, уже сидела рядом с каким-то парнем с дорогими часами на левой руке и выговаривалась. Она глотала собственные слезы и нецензурно выражалась в сторону своего родного человека, которого старалась понять всю жизнь. Это было одним из самых сложных задач в её жизни.       Тот парень с дорогими часами, одетый с иголочки, и чертовски вкусно пахнущий слушал её не перебивая, давая возможность, наконец, снять с себя весь груз, который эта небольшая девушка несла на своих плечах. Она не знала, кто он. Да, и было ли это важно в тот момент? Из ее слов ему стало понятно, что так грузит ее. Мать— наркоманка, которая была готова продать собственную дочь за очередную дозу, скончалась от передоза, когда дочке было семь лет. Отец ничем не лучше — после смерти жены спился окончательно, так что его собственная дочь была вынуждена в столь малом возрасте просить милость на улицах сырого и дождливого Лондона. Жизнь с самого начала дала понять, что этой девчонке с белокурыми волосами, что в этом мире ей придётся несладко.       Ей казалось, что этот парень, которому она за один вечер поведала почти все секреты, окажется очередным прохожим, как тот бармен, которому она изливала душу пару недель назад. Обычно, по пьяне, люди готовы слушать любой бред, но вряд ли, когда действие алкоголя пройдет, кто-то что либо вспоминает. Но не в этот раз.       Со скоростью "Флеша" снимает свои платья с вешалок и закидывает в чемодан. А он стоит рядом, взрываясь от головной боли и от гнева. Почему то вся эта ситуация заставляет его задуматься над тем, как все вообще началось. Честно говоря, момент их встречи стал одним из самых запоминающийся в жизни каждого из этих двоих. В тот же самый день парень пообещал себе спасти девушку от жизни, которая могла бы испортить её окончательно. И не потому что он чудесный благодетель. Просто, он умеет отличать гнилых людей от людей, которым просто не повезло.       Какова вероятность стать случайным свидетелем незаконной торговли наркотиками? Какова вероятность столкнуться с ситуацией, когда двое здоровых мужиков, прижав к стенке худенькую девушку — официантку, станут вынимать у неё деньги, которые задолжал им её отец? «Я пытаюсь быть нормальной. Я не хочу всю жизнь платить по счетам своих родителей. Но он — мой отец. И этим все сказано!» — откровенно заявила девушка, после знакомства с «парнем с дорогими часами». С Томом. С Томом Холландом, который не забыл ее рассказ на следующий день и на последующие месяцы. А потом столько времени скрывал от неё, что тот взнос благотворительности, который был внесён за долги её отца, вовсе никакая не благотворительность и никакая ни помощь малоимущим. Когда она узнала об этом, то явилась к нему с полной уверенностью убить за то, что он скрыл от неё правду. Всё пришло к тому, что парень под настойчивым взглядом белокурой красотки согласился с тем, что она «обязательно, частями вернет ему долг».       На самом деле, он был готов получать от неё по доллару в месяц, лишь бы подольше оставаться рядом. В тот же день она узнала, что «этот парень с дорогими часами», как уже в шутку любила она его называть, на самом деле актёр. А ведь он говорил ей об этом раньше. На что она реагировала отмахом руки и веселым хохотом. Томаса это забавляло. Ему нравилось чувствовать себя рядом с ней не актёром, как другие видели его, а обычным человеком.       На что можно было рассчитывать? Сказать, что это была любовь с первого взгляда навряд ли можно. Да и эти оба совсем не верили в эту романтическую чепуху. Томасу нравилось её чувство юмора, нравился её голос, неуклюжесть. Нравилось проводить с ней время. А что нужно девушке? Вопрос конечно сложный. Но добавить капельку внимания, поддержки и заботы, она станет ценить тебя, как никого другого. Это и подкупило. Ведь он ей сразу совсем не понравился. Что можно ожидать от человека, у которого всё есть? Друзья не понимали, что такого он разглядел в этой девушке, когда такому человеку как он, открыты все двери. Изначально, он сам того не понимал. Разобраться в своих чувствах дело непростое. Он прошёл все стадии отрицания, непонимания и принятия своих чувств к этой девушке, прекрасной Элизабетт.       Том чуть было не отчаялся, ведь только спустя пол года ухаживаний, она позволила себя поцеловать по — настоящему. Не как в тот раз, когда её маленькая нежная ручка в один миг стала кирпичом и отпечаталась на его щеке. Это был долгожданный поцелуй. Момент встречи губ с её губами парень обдумывал миллион раз. Он думал, что сходит с ума. Это ненормально думать о человеке просыпаясь засыпая и в те моменты, когда его голова не занята работой. — Перестань! — парень задерживает дыхание и с гневом захопывает перед ней дверцу шкафа, упирается рукой, не давая девушке снимать с вешалок цветные платья, в которых она любила гулять с ним по вечерам. Которые он любил срывать с неё, расстегивать молнию и стягивать по одной бретельке, целуя тонкие плечи.       Мокрые от слез глаза с каждой секундой тяжелеют. Она вздрагивает от тона парня и на автомате отскакивает назад от испуга. Хотя, прекрасно знает, что Томас никогда не позволит себе ударить её. Скорее он ударит себя, чем поднимет руку на девушку.       Она, будто, перестаёт дышать. Страшно сделать шаг, поднять глаза, встретиться в его взглядом, ставшим таким родным за эти два с половиной года. А ведь тогда никто и подумать не мог, что они станут важными людьми в жизни друг друга.

Кaк пиcал Оскaр Уайльд, «люди вceгда paзрyшают то, что любят cильнее всего».

      Невозможно вот так просто перечеркнуть все, что между ними было. Миллион моментов, впечатлений, обещаний и самосовершенствования ради другого человека. По сути, зачем тогда все это было нужно? Зачем добиваться чьей — то любви, чтобы потом в один миг её разрушить. Лопнуть, как воздушный шарик. Затоптать, как коврик у входной двери. Сжечь, как ненужные, потрепанные вещи.       Он затыкает её рот своим резким движением. С первых секунд ощущает вкус солёных слез, табака и остатки помады. Она сопротивляется, пятится назад, пока не оказывается прижатой к стенке, пытается вытянуть руки и оттолкнуть его. Но она всего лишь слабая девушка в руках сильного мужчины. Ей противно, ей больно, ей хочется ударить его, хочется, чтобы он почувствовал, как сильна её боль. Она кусает его губу до крови и на секунду парень отстраняется. Она даёт ему пощёчину, ещё одну. А он молча стоит и смотрит, ощущая привкус железа на губах. — Я тебя ненавижу! — кричит она во всё горло, сжимая кулаки и ударяя ими по его груди. Кричит ему в лицо, а ненавидеть себя.       Томас проводит ладонью по её спутанным тёмным волосам, и снова получает удар в грудь. — Я ненавижу тебя! — вновь повторяется девушка. А он молча смотрит на неё, накручивая на палец локон мягких волос. Она не может его ненавидеть. Второй рукой прижимает её за талию к себе и всем телом удерживает у стены. —Ты мне поверишь, если я скажу, что у меня с той девушкой ничего кроме поцелуя не было?       Она поднимает мокрые глаза на него, и сглатывает образовавшийся ком в горле. Она ему верит. Но лучше бы все было иначе. В глазах слишком мутно. То ли из-за слез, то ли всего навсего её сознание отказывается воспринимать происходящее. Молчит. Смотрит и молчит. Если бы он мог заглянуть в её мысли и увидеть, что она думает о нем. Как она относилась к нему раньше и что изменилось сейчас. Как он относится к ней? Как будет относиться к ней, когда узнает что она от него скрывает.       Она все же должна знать, что тот поцелуй в клубе с другой девушкой — единственный грех, перед ней. Ни с кем другим он не спал и не собирался ни с кем спать по одной простой причине: у него есть она. Девушка отводит голову в сторону, сбрасывая его ладонь. — Давай мы все спокойно обсудим?! — он вытягивает ладони вперёд, делая глубокий вдох. Он видит, как улыбка медленно натягивается на её лице. — Обсудим, что? Хочешь обсудить со мной размер груди и жопы той брюнетки, которую ты трахал в клубе?       Смех смешенный со слезами, табаком и выпитым алкоголем — худшее сочитание. Она и сама это прекрасно понимает. Но, какого хрена продолжает вдыхать дым сигарет? И как остановить поток слез, которые уже больше часа выходят из её глаз? — Ой, или нет, ахах, — она бьёт себя по лбу и открывает рот, чтобы побольше вдохнуть воздуха, не давая ему вставить слово, — ты лучше сразу скажи, как она в постели? Она, наверно, очень старалась, когда узнала в тебе самого Тома Холланда. Наверно её самооценка тут же подскочила выше потолка. А вы случайно не записали Home — видео, на память? Ато было бы обидно забыть такое. А что было у тебя в голове, когда она целовала тебя? Было приятно? — Я не... трахал никого в клубе, — выдавливает парень сквозь зубы, — и ты это прекрасно знаешь... — А знаешь, когда ты трахал ту блондинку, я засовывала язык в рот парню, с которым познакомилась на вечеринке пару недель назад, — выпаливает девушка, не давая Томасу высказаться. — Что ты делала? — мозг британца взрывается. Он хорошо помнит, как тот парень о котором она сейчас говорит флиртовал и лапал его девушку на той сраной вечеринке в честь дня рождения его подруги. А потом посылал ей сотни сообщений. Нужно было сразу дать понять, что он не собирается её никому отдавать. А в итоге все, что получилось — это приревновать, набухаться и потерять её доверие. А теперь она заявляет, что какой - то парень лапал его девочку в тот момент, когда он со скоростью под 200 км/ч несся по трассе в произвольном направлении. Очередная ссора из-за пустяка многого стоит. — Боже, Томми, он чертовски хорошо целуется. Только ей было позволено называть его Томми. Из уст других людей это имя звучало до другому. Отвратительно. Она же могла превратить его в бархат, от которого волосы вставали дыбом на затылке.       Девушка усмехается, прикусывает губу и проводит по ней пальцем, наблюдая за тем, как меняется выражения лица Томаса. Скулы сжимается, вырисовывая чёткую линию, ладони образуют кулаки, а вена на виске пульсирует с невероятной скоростью. — Я тебя знаю. Ты бы никогда не... — Никогда бы что? Никогда бы не сделала этого? — она захлопывает свой чемодан и поднимает на парня опустошенный взгляд. Глупо признаваться в том, что ей были противны его насильные прикосновения. А ведь она хотела назло ему соврать, что ей было приятно. Она до сих пор помнит, как после всего этого тело отказывало двигаться. Ненависть к себе — все, что она чувствовала. — Почему ты, чёрт возьми, мне не сказала? — Почему? — сглотнув слезы, срывается девушка на крик, — я ненавидела себя, Том! Мне хотелось содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от ощущения его пальцев на моих бёдрах. Ты уехал, помнишь? Ты оставил меня, Том. Одну в этом проклятом клубе. Поэтому не нужно спрашивать меня почему! Сколько мы тогда не виделись? Неделю? Когда он... Я не могла двигаться. В тот момент я поняла, что все покатилось к чертям.       Она обводит руками все вокруг себя, сжимая до боли плечи. Сложно сдержать слезы в глазах. — Хочешь — иди и хоть каждую ночь трахай очередную модель с пятом размером груди, потому что ты имеешь на это полное право! Так мы будем квиты.        В этот момент девушка, наконец, признаётся себе в том, что дело совсем не в Томасе. Да, она видела, как по пьяне он целовал модель, но вряд ли дело дошло до чего-то большего. Она злилась на себя. Ненавидела себя за то, что позволила случиться тому, что случилось в том клубе, намного раньше, в тот день после ссоры с Томом. После того, как он уехал. Она злилась на себя за то, что не поехала с ним, хоть он и настаивал. И в итоге сделала вид, что они вовсе не знакомы. И этот момент стал ключевым в цепочке дальнейших событий. — Я прошу тебя, Том, дай мне уйти! Это все, что я могу сейчас сделать. — Эли, — на выдохе произносит Томас, будто пытаясь в этот момент не задохнуться. Сейчас сложно что - либо говорить. В головах обоих людей каша и неразбериха. Она злится на себя. А он пытается совладать с мыслями. Переварить ее слова, и не сорваться. Поступить разумно. Только, какое решение можно считать разумным в ситуации, где твою девушку насилует какой-то урод, а ты едешь в другую сторону. Злишься. Теперь этого не исправить.       Девушка хватает с прикроватного столика последние принадлежности. Острый край её любимого ручного зеркала, которое она разбила пару недель назад, проходит по её ладони ровной линией. Но эта физическая боль, никак не может сравниться с той душевной болью, которая буквально захватила обоих людей в этой душной комнате. Слишком много боли на квадратный метр. — Черт, — вновь ругается девушка, зажимая ладонь второй рукой. Она будто совсем забывает о человеке, который находится рядом. Быстрыми шагами движется к шкафу купе в прихожей и достаёт с верхней полки аптечку. — Дай посмотрю! — Томас с испуганными глазами движется за девушкой на кухню. —Нет, не трогай меня, — оттергивает со своего плеча его ладонь и высыпает все содержимое сундука с лекарствами, — остановлю кровь и уйду, — чуть тише произносит девушка, будто убеждая в своих словах саму себя.       Раскрывает зубами новый бинт и достаёт обезвреживающую жидкость. Её осталось совсем немного, так как пару месяцев назад Томас явился домой с ссадинами на все лицо. Несчастный случай на съёмочной площадке. Конечно же, зачем нужны каскадеры, если можно самому свернуть себе шею?! Она помнит, как злилась на него, заливая жидкостью ссадину у виска. Всё время что — то тихо бурчала себе под нос. Она так испугалась. Вдруг осознала, насколько он важен. А потом оставшийся вечер Томас целовал её руки, шею, запястья, с сотый раз обещая, впредь, быть осторожней. — Нужно было сразу выбросить это зеркало! — выпаливает Томас. Он садится на стул рядом с ней и, несмотря на её отказ, выхватывает из рук жидкость, бинт и берет этот процесс в свои руки.       Медленно, но верными движениями проделывает все процедуры. Промакивает ваткой рану, из которой все ещё случится кровь, наблюдая за тем, как его девочка сжимает зубы. Как бы он хотел забрать эту больно себе. Глухая тишина окутывает квартиру. Её прерывистое,тяжелое дыхание становится более мнение размеренным. Но она все ещё не смотрит ему в глаза. Она смотрит в пол, хоть и позволяет ему забинтовать её руку. А он, кажется, орудует бинтом наугад, вслепую, так как не может оторвать от неё глаза. Красные опухшие глаза, размазанные тушью. Слегка мокрые от слез корни волос и вздутые губы. Что он наделал?! Что он, черт возьми, наделал?! Он же обещал, не делать ей больно. Обещал защищать ее. — Порез глубокий. Может пойти заражение. Я отвезу тебя в больницу, — он затягивает последний узелок, но не отпускает её руку. Так хочет остановить этот момент, и задержать её ладонь в своей настолько, насколько это возможно. Понимает, что, возможно, она сейчас уйдет и он больше никогда не сможет взять её за руку. — Я не поеду, — её сухой охрипший голос разносится будто бы эхом в его голове. Теперь слез нет. Её глаза смотрят куда — то в пустоту. Всё, вдруг, становится черно — белым. Вот так просто жизнь может потерять все краски. — Тогда не уходи. Я..., — он подноссит её руку к своим губам, — я не могу тебя отпустить.       Помедлив секунду, девушка медленно выдергивает свою руку. Сейчас она больше всего хочет провалиться под землю. Хочет, чтобы он перестал смотреть на неё такими сочувствующими глазами, будто она жертва. Она виновата перед ним, что стала жертвой. Позволила это сделать с собой. Может быть, если бы она была чуть менее пьяная, то могла бы что-то сделать. Если бы она не была такой стервой, и поехала бы с Томасом в тот вечер, ничего бы этого не случилось. Сотни «если бы» и она бы не чувствовала себя шлюхой рядом с ним в данный момент. Наврядли, он её таковой считает. Все совсем не так. Чувство злости на себя - главная эмоция, которую он испытывает в данный момент. Это он стал причиной той ссоры в клубе. Это он, идиот, в тот вечер сказал, что видел, как она флиртовала с тем парнем. И он высказал это ей, а не ему. Он повел себя не по мужски, и из-за этого с его девочкой поступили плохо.       Как глупо, добиваться внимания одной девушки столько времени, строить отношения из доверия и поддержки и в одну секунду потерять... Потерять всё. Уважение, доверие друг друга, стать друг другу чужими.