Judge me

— Так зачем ты пришел? , — Тэ повернулся к Чону, сидевшему за столом в кухне, и поставил перед ним кофе. Тэ волнуется. Очень волнуется. — Хотел поговорить о До Джихане, — сказал Чон, незатейливо помешивая ложку в чашке. «Ясно, значит решил забыть. В душе обрывается одна ниточка надежды. Такая тоненькая ниточка, ждущая непонятно чего...» — Но перед этим, — Чон привстал, — я хотел бы извиниться, Тэхен, за вчерашнее. «Это хорошо? Что это значит? Извиниться и все забыть? Извиниться и уйти? Ему жаль? Он хотел бы вернуть время вспять и не идти даже туда?» — Сожалеешь? , — вопрос был задан так, будто ответ особо не имеет значения, но ему очень важно, что ответит Чон, очень, потому что… — Нет, — резкий ответ рассеивает все мысли Тэ, — Я бы повторил это и ни один раз, — он медленно подходит ближе, а Тэхен отодвигается назад, пока его спина не встречается с кухонной плитой, — но не так, как это произошло вчера.

***

Flashback

Капли воды спадают на черные смоляные волосы, стекают по накаченной груди, и, проходя по его сильным бедрам, приземляются на агатовый мрамор. Он проводит рукой по шее, растирая гель по всему телу. Смывает водой и одним резким движением убирает влажные пряди назад. Найдя на полке полотенце, он быстро сушит им голову и обматывает бедра. Выйдя из душа, тяжелая ноша реальности снова падает на его плечи и не дает ни минуты покоя. Сразу же после приезда из паба, Чон принял душ, чтобы очистить алкоголь внутри и смыть все ненужные мысли. Но если с первым справиться удалось, то со вторым — нет. Он не может врать себе. Не может отрицать, что его тянет. Наблюдая за ним каждый день, Чон только больше убеждается в своей непреодолимой и жгучей мании к адвокату. Это не любовь, но и не обычное влечение. Что-то между. Люди называют это симпатией. Если не получается ее отвергнуть, то остается только принять…

Flashback ending

***

— Но не так, как это произошло вчера, — Чон решил, что не будет давить на Тэхена: он даст ему время, чтобы тот взвесил ситуацию и принял верное решение для себя. Но Тэ придерживается другого мнения. Он резко впивается в приоткрытые от удивления губы Чона и страстно сминает их. Чувствуя вкус чужой крови и пульсации, Тэ отстраняется и, томно вздыхая, продолжает удерживаться за его плечи. — Я прощаю Вас, господин прокурор. К черту время. Чонгук подхватывает Тэхена за бедра и несет в спальню, опрометчиво целуя его в губы, шею, плечи. Кровать сдавливается от тяжести двух тел. Рубашка летит в сторону. Галстук уже свисает с кровати. Он смотрит сверху на Тэ, пытающегося дрожащими руками справиться с его ремнем, проходясь тысячный раз по возбуждению Чона и заставляя этим его шипеть. Не желая больше испытывать эту муку, Чон быстро избавляется от ненужной вещи и нависает над Тэхеном, перекрывая кислород для обоих. Он очерчивает руками каждый миллиметр его тела. Сталкиваясь носами и смотря в расфокусированные лисьи глаза напротив, Чон понимает, что сексуальность Тэхена достигает степени подлинного искусства. В перерыве поцелуев, он неразборчиво шептал ему нежности, на что Тэ мог лишь тяжело вздыхать. Не медлив больше с прелюдиями, Чон подносит палец к сжавшемуся входу Тэ и плавными движениями растягивает его изнутри. Он начинает попутно целовать того в скулы, как бы прося этим расслабиться, после чего добавляет второй палец, и Тэ уже не в состоянии сдерживать себя. Он начинает постанывать и насаживаться самостоятельно. Когда Чон добавляет третий палец, Тэхен издает гортанный стон и вытягивается в спине, даря этим Чонгуку неимоверное наслаждение. Чон убирает руку и, сжимая шею Тэ зубами, наполняет его полностью собой. Ногти Тэ впиваются в его плечи, оставляя болезненные красные отметины. Но Чону это приносит удовольствие, он наслаждался чужими стонами вперемешку со своим именем. Погружаясь все глубже и глубже, он не забывал говорить о том, какой Тэ божественный. И с каждым толчком, он возвышал его, унося куда-то ввысь. И когда они оба достигли высшей точки, Чон затрясся в истоме от жара их тел и наполнил Тэхена собой. Тэ тяжело дышал ему в шею, пока тот поглаживал его спину. Их сплетенные тела блестели капельками пота. И, оставшись в таком положении, они заснули в сладком дреме.