Vincere aut mori

Homines quo plura habent, eo cupiunt ampliora — Чем больше люди имеют, тем больше желают иметь.

3 июля Шестой день

Своих родителей Антон не помнил. Обрывки детских воспоминаний, казавшиеся каким-то кошмарным сном, со временем окончательно поблекли. Замена им так и не нашлась, дети, однажды вынужденные повзрослеть, никогда не оглядываются назад. Вопреки популярному мнению, приют, в котором он оказался, не был таким уж плохим. Да, там была своя иерархия, свои правила, но это не было ужасное место, где воспитатели насилуют и морят голодом детишек. Он считал, что это потому, что ему посчастливилось родиться в Москве и попасть в столичный детский дом. В провинции, говорили некоторые ребята, все намного хуже. В отличие от Иры, оставшейся круглой сиротой, но родившейся в любящей и обеспеченной семье, Антон появился на свет благодаря двум спившимся, а после и сторчавшимся, нищим. И как большинство детей, родившихся в таких условиях, он рос крепким и сильным мальчиком. Спортсменом быть ему не было суждено, но зато пацан оказался удивительно ловок на всякого рода фокусы. Взломать замок не составляло для него труда, чем он частенько пользовался. В будущем это стало ремеслом и основным заработком, что, обычно, требовало скрытности. Но Антон сохранил фамилию, как единственное, что осталось от родителей. Ему незачем было менять личность, некого было защищать. В отличие от той же Иры, которая свое прошлое стерла и пообещала себе забыть. Все это было так давно, что сейчас кажется сном. — Ходу, ходу! — орет он, не садясь, а падая на заднее сиденье машины. — Твое лицо… — ее слабый голос почти заглушает рычащий мотор тачки. — Что произошло? Где Арсений? О своем лице Шастун не думает, отмахивается от ее внимания, внимательно следя за дорогой в заднее окно. Ира шикарный водила, они исчезают в шуме города через какие-нибудь пятнадцать минут и погони не обнаруживается. Только утвердившись в том, что они в относительной безопасности, Антон поворачивается к ней. — Достань из бардачка аптечку, пожалуйста. Игнорируя взволнованный взгляд девушки, он методично обрабатывает все раны и думает. Ехать на квартиру не вариант, ни на одну из них. Значит, нужно место, в котором можно схорониться, чтобы никто не мог их найти. — Езжай на север, за МКАД. Сядем в какой-нибудь херовой гостинице, — как можно спокойнее говорит он. — Арс мертв? — Я не… Не знаю. — Значит, в квартиру нельзя, — как всегда, сразу улавливая главное, заговаривает Ира. — Тачку уже могут отслеживать, нам нужно бросить ее. А значит… Думать о том, что окажись он мертв, им бы это помогло, он не хочет. Прикрыв глаза чувствует, как вырубается. Держать глаза открытыми совсем не получается, но это как раз не страшно. Все равно Кузнецова мозги, а он так, ловкие руки. Ловкие руки, которые привели их в мрачную изнанку современного мира. Самое забавное, первое дело предложила именно она. Сказала, что есть вариант поднять легкие деньги. А в детдоме деньги никогда не бывают лишними. Так что он быстро согласился, даже толком не спросил, что нужно делать. Как был тупой, так и остался. Ночью они залезли в кассу кинотеатра и обчистили ее. Дело оказалось действительно несложным, хоть их чуть не поймали, но с тех пор их жизненное положение значительно улучшилось. Привыкший к жестокости мира, Антон легко ступил на эту скользкую дорожку. Едва ли у него был выбор, в жизни он видел только плохое, а умел лишь красть. Ни особого ума, ни таланта. Зато медвежатник получился замечательный, а Кузнецова, как маленький криминальный гений, вызволила их из нищеты. Денег было не так много, как у других, но зато их ни разу не поймали. В тюрьме сворованные миллионы не реализуешь, говорила Ира. Поэтому они продвигались вперед не спеша, спокойно, в своем темпе. Ни один из них не был слишком жаден или слишком жесток. Все было хорошо. А потом случился Попов.

27 июня

Утро начинается с похмелья настолько жуткого, что сначала Арсений сомневается, что вообще жив. Возможно, он умер и попал в ад за все свои грешки. Пришел час оплаты, думает он, когда звон телефона раздается в башке набатом. Потом дьявольская мелодия заканчивается, так что он снова закрывает глаза в надежде уснуть. Не получается — рядом противно двигается нечто, смутно определяемое Арсом как человек. — Доброе утро, — справа говорит некто очень мелодичным, но слишком громким голосом. Арсений открывает один глаз и бегло осматривает сидящую в его постели девушку, задержавшись взглядом на ее обнаженном теле. — Доброе, — раздается по левую руку и тогда он открывает второй глаз. Приподнявшись на локте, на него смотрит смутно знакомый юноша, улыбаясь, как ему самому кажется, соблазнительно. — Сука, опять, — говорит сам Арс и негромко стонет от боли и негодования. — Чтобы я еще раз пил с этим лилитовым отродьем… Ворча, он сначала медленно садится, а потом и вовсе встает. Голова поначалу кружится, но мужчина с этим справляется. Не стесняясь своей наготы, шлепает босыми ногами в сторону ванной комнаты. — Эй, ты куда? — находится девушка. Раздраженный, ее голос уже не звучит приятно. — Точно, вы, — устало вздыхает Арсений. Поворачивается к неожиданным гостям, выдавливая из себя максимально дружелюбную улыбку. — Обычно я более… гостеприимный, но сейчас вынужден быть строже. Прошу вас, покиньте мою квартиру. Оба не делают ни единого движения. — Дорогие мои, пожалуйста, — не прекращая улыбаться, Арс указывает в сторону входной двери. Что удобно в студии — всегда можно указать пальцем на то, что нужно, стены тебе не мешают. — Выметайтесь. Наблюдая, как его любовники собираются, не переставая на него материться, Арсений с теплотой вспоминает свою первую групповушку. Эх, старшая школа, как иногда ее не хватает. Дождавшись, пока квартира опустеет, он, наконец, доходит до душа. Прохладная вода приятно освежает, спустя несколько минут голова начинает потихоньку работать. Арсу почти становится стыдно за свою грубость, но «почти» тут ключевое слово. Смыв с головы шампунь, после чего кондиционер и бальзам для волос, вкусно пахнущий яблоками гелем, он выходит из душа значительно бодрее, чем заходил. Тормозит у раковины, внимательно осматривая свое опухшее, усталое лицо. Кривит губы в недовольстве, намазывая на сухую кожу несколько видов кремов, а под глаза лепит патчи. Приводит отросшую щетину в порядок, чтобы не походить на бомжа. Задумывается, а не сбрить ли ее вообще, но оставляет. На тело, как и каждый раз после душа, наносит всего капельку масла с частицами золота, придающее ему сияния и молодости. В ванной он проводит в сумме не меньше часа, выходя оттуда все также голым, лишь накинув на мокрые волосы полотенце. Брезгливо оглядывает смятую постель, идет ставить кофе. Студия наполняет звуками вступления из «A little less conversation». — Кому это я так нужен аж в, — быстрый взгляд на настенные часы. — В два часа дня. В такую рань! На экране модного нынче смартфона высвечивается имя, которое Арсений предпочел бы не видеть. Только судьба так редко бывает к нему благосклонна, увы. — Стас, мой до… — Завались, Арс, — резко прерывает мужчина. — Ты сейчас где? — Я тоже рад слышать тебя, мой дорогой, — с опасной долей сахара в голосе говорит Арсений, заходя в неприметную дверь, ведущую в гардеробную, размер с небольшую однушку. — Какое дело так срочно требует моего внимания? На той стороне метафорического провода Стас громко скрипит зубами и матерится. На фоне слышен шум, разговоры людей. Судя по звукам, он находится в офисе, прикидывает Арсений. Необычно, учитывая, что сегодня суббота. — Где ты? — упрямо повторяет вопрос мужчина. Арс вздыхает как можно громче и молчит, с ленивым интересом сдвигая висящие на стойке костюмы. Учитывая, его сегодняшнее настроение, блестки будут излишни. — Если ты сейчас мне не ответишь, я… Я тебя… — Да-да, дорогой, кажется, связь прервалась. Что ты меня? — ехидно интересуется он, поглаживая пальцами атласный светло-голубой костюм. Шум в динамике становится громче, Арсений чуть отстраняет телефон от уха. Стас очень громко и страшно матерится на кого-то, только через несколько секунд возвращаясь снова к Попову. — Блять, хуй с тобой. Когда ты последний раз видел Журавля? На секунду Арс прикрывает глаза, припоминая, кому принадлежит это имя-кличка. — Чуть меньше месяца назад, возможно. Я не слежу за твоими подручными. — А Оксану? Сердце пропускает удар. Арсений хмурится, крепче сжав трубку. — Мы говорили с ней дня три назад, — их разговор мысленно проносится у Попова в голове. — А вживую видел на прошлой неделе, во вторник. Матерится в этот раз Стас значительно громче. Его нервозность словно передается через слова так, что Арс тоже невольно чувствует беспокойство. Их последняя встреча с Оксаной была самой обычной, ничем не примечательной. Выпили кофе, поболтали. Разнесли в пух и прах новую коллекцию Gucci. — Стас, что происходит? — резко растеряв всю манерность, спрашивает Арсений. — Что с Окс? — Приезжай в офис. Сейчас. И бросает трубку. Арсений секунду тупо пялится в пространство перед собой. Делает три глубоких вдоха и быстрых выдоха, успокаивая разыгравшееся сердце. Не позволяя себе торопиться, надевает нижнее белье, носки в желтый горошек и любимые джинсы с молниями на коленках. Сверху накидывает черную футболку с черепом и неоново-розовой надписью «Philipp Plein», воротник которой сразу намокает от капель воды с волос. К ним идеально подходят такие же розовые конверсы, купленные тысячу лет назад и надетые за это время два раза — в самом магазине и дома, когда он понял, что они «слишком простенькие». Из подъезда Попов выходит также не спеша, здоровается с консьержем, не забывая попросить его прислать клининг в квартиру. Спускается в подземную парковку, на ходу доставая ключи. Неспешно садится в свою идеально чистую восьмую бэху, выкрашенную в чертовски дорогой синий танзанит. На дорогу выезжает, словно сдает экзамен, и уже только потом, встав на полосу, жмет на газ. Рыча, тачка стремительно набирает разгон и через минуту Арсений уже мчит за сотку прямо в центре Москвы. К офису подъезжает за десять минут вместо обычных получаса, врываясь внутрь бизнес-центра как черт из табакерки. — Где Оксана?! — восклицает он сразу, как распахивается дверь. Они тут стеклянные, неприятно дребезжат о такие же стеклянные стены. За большим прямоугольным столом из цельной древесины сидит Стас, Сережа и женщина, которую Арсений видит впервые. Только это сдерживает рвущуюся из него череду ругательств. У стенок расположились еще несколько ребят из команды. На самом столе стоит, обернутая пластиковой упаковкой, коробка с логотипом курьерской службы. — Сядь, Арс, — необычно мягко для себя, просит его Сережа. Глаза у него какие-то больные, а лицо совсем бледное. — Сядь, пожалуйста. Попов хмурится, не двигается с места. Все окружающие, кроме женщины, неотрывно смотрят на коробку, и только она разглядывает его, как ученый подопытную крысу. Она красивая, отмечает про себя Арсений, и опасная. Только опасные люди чувствует себя так комфортно и раскованно, как она, в окружении других очень опасных людей. — Кто-нибудь должен ее открыть, — глухо произносит Стас. Он сидит неестественно прямо, держа стиснутые кулаки на столе. Ни один человек не двигается. — Да ради Бога! — восклицает Арс после минуты тишины, сам подходя к коробке. Требовательно вытягивает руку в сторону парней. — Нож. Кто-то вручает ему самый обычный канцелярский нож, и мужчина нетерпеливо разрезает упаковку. Появившийся запах замечает не сразу, а уже после того как раскрывает несчастную коробку. Дойти Арсений успевает только до корзины в углу комнаты, куда его рвет остатками ужина и алкоголя. Потом еще раз, уже просто желудочным соком. Когда же он выпрямляется, держась одной рукой за стену, другой прикрывая рот, встает женщина. Двигается она непринужденно, с грацией большой хищной кошки, подходит к коробке. Не морщась, заглядывает внутрь и спокойно достает лист А4 в файлике, полностью заляпанном кровью. Кладет его на стол, прямо перед Стасом. — Кажется, нас не представили, — уже глядя на Арсения, произносит она. — Меня зовут Ляйсан, теперь я ваша новая начальница. И, кажется, мы нашли Журавлева. Стараясь дышать через рот, Арсений выпрямляется, не замечая, что сполз по стенке. Стискивает до боли зубы, силой вынуждая мозг игнорировать тошнотворный металлический запах, окутавший все помещение. Все остальные выглядят значительно более спокойными, но Арс на них не смотрит — все его внимание устремлено на лист бумаги перед глазами Стаса. Тот не спешит, явно не желая дотрагиваться до крови, но все же вытаскивает лист из файла так медленно, будто боится, что тот его укусит. — Тут послание, — кратко говорит он, не поднимая глаз. — Для нас. Стас всего лишь продажник, обычный контрабандист, вряд ли он когда-либо марал свои руки кровью. А вот эта Ляйсан, думает Арсений, насилия совсем не чурается. — Зачитай нам все, будь так добр, — просит она, неспешно садясь обратно в кресло. Все вокруг медленное, словно в меду, и у Попова складывается ощущение, что он сам не заметил, как угасился какой-нибудь новомодной травой и мир действительно замедлился. Адреналин в его крови хочет разогнать всех, наорать, призвать к какому-либо действию. У них на столе отрезанная башка чувака в коробке, а они все движутся, как ленивые мухи. — Я знаю, что вы продали моего Валлоттона другому покупателю. Вы, за моей спиной, провернули дело. Я требую неустойки, а гарантом серьезности моих намерений будет служить содержимое коробки, — Стас бросает быстрый взгляд на саму коробку и сглатывает. — Я хочу, чтобы вы достали мне папку, находящуюся в сейфе «Газгольдера». Думаю, ваш прославленный вор Арсений Попов справится с этой задачей за неделю, начиная с завтрашнего дня. До тех пор, его девочка пробудет у меня. Остальную информацию получите позднее. С любовью, Ф. — Да он, блять, издевается! — орет сидящий рядом Сережа. — С любовью, сука… Я ему эту любовь так глубоко засуну, что… — У меня только один вопрос, — неожиданно, даже для себя, спокойно говорит Арсений. — Какого хуя вы натворили? — Давай не при всех, я тебя прошу, — говорит Стас. — А мне вот интересно послушать, — встревает в разговор Ляйсан. — Что же тут произошло? — А вы вообще что здесь делаете, дамочка? — раздраженно спрашивает Сергей. Он вскочил со своего места и сейчас нервно топчется у стола. — Кто вас главной назначил? Улыбка у женщины очень добрая, материнская даже. Только ее красивые светлые глаза остаются такими же холодными ледышками, как и до этого. Мурашки от ее взгляда бегают табунами. — Ваш прошлый босс, Паша, — легко отвечает она. — Передал мне эту должность. — Серег, успокойся, она свой человек, — стараясь звучать сурово, говорит Стас. — Да ну вас обоих на… — Серега, блять! Сел! — переходит на крик мужчина. Матерясь себе под нос, Сергей действительно садится. Арсений же медленно приближается к столу и берет письмо в руки, желая лично удостовериться в написанном. Кто-то не поленился и написал его от руки. О клиенте Ф Арс почти ничего не знает, кроме его любви к живописи в общем и Валлоттону в частности. Судя по почерку, этот человек предпочитает писать рукой, а не пользоваться клавиатурой. Сам лист тоже необычный, не простая бумага для принтера, качественная, хорошо сделанная. Тоньше, более шероховатая и с легким желтым оттенком, больше похожая на альбомный лист. Письмо написано пером, а не обычной авторучкой. Кто бы ни был этот Ф, пафоса ему не занимать. — Что произошло? — уже спокойнее спрашивает Попов, садясь перед Стасом. Тот молчит несколько секунд, а потом просит всех покинуть помещение. В комнате в итоге остается только Сергей и Ляйсан, но после резкого «Серега, блять» первый тоже уходит. Оставшись втроем, Стас встает и становится спиной к прозрачным стенам офиса. Кто вообще придумал устроить тут сраный опен спейс, думает Арсений, выглядывая в окна. С сорокового этажа небоскреба открывается отличный вид, но сейчас он волнует его меньше всего. — Как ты знаешь, мы должны отдать украденного тобой Волетона… — Валлоттона. — В общем, мы должны были отдать его Ф, он был нашим основным заказчиком. Но в последний момент на связь с Журавлем вышли другие люди и предложили большую цену, — он не поднимает глаз, глядя на свои сжатые кулаки. Попов, и до этого недолюбливающий Шеминова, чувствует, как внутри вспыхивает кристально чистая ярость. — Никто ничего не знал и мы с Журавлем решили провернуть все втихую. Сообщили Ф, что, мол, кто-то другой успел перехватить его раньше. Ну и продали картину другому покупателю. — Ты долбоеб, — резко говорит ему Попов. Потом указывает рукой на коробку и добавляет. — Вы оба долбоебы. Лицо мужчины покрывается некрасивыми красными пятнами. Он открывает рот, чтобы что-то ответить, но в итоге просто сидит так, глупо глядя на Попова. Потом он с неприятным скрипучим звуком закрывает лицо ладонями, упирается лбом в стол и, кажется, плачет. Арсений брезгливо морщится, не чувствуя ни капли сожаления. — Это мог быть я, — глухим голосом произносит Стас. — Это должен был быть ты. Журавль всего лишь подчиненный, а ты, сука, его начальник, — Попов кривит губы и смотрит на мужчину так, будто он самое жалкое и мерзкое создание, какое он видел. Так и есть, думает Арсений, совершенно жалкий человек. — Теперь этот псих думает, что я с Окс причастны к вашим мутным делам и хочет… Да блять, он хочет невозможного. Все это время сохранявшая молчание, Ляйсан хмыкает, привлекая к себе внимание. — Взять «Газгольдер» невозможно, — упрямо произносит Попов, глядя теперь только на нее. — Сомневаюсь, что у вас есть выбор, — равнодушно отвечает она. — И это не совсем верно. Неужели не было ни одного человека, которому бы это удалось? На несколько секунд воцаряется тишина, а потом Арсений понимает. — Сука. — Именно так, — с ухмылкой кивает женщина. — И у вас неделя, чтобы повторить фокус.

8 марта

Музыка орет так, что Попов слышит ее за пару десятков метров от самого клуба. Улыбается сам себе, предвкушая отличный вечер. Из такси — претензионного черного майбаха — выскакивает веселый и чуточку на взводе. Вот вроде четвертый десяток уже идет, а любовь к громким вечеринкам все никак не остыла. Жаль, что Окс не смогла прийти, ее ненависти к подобным сборищам, напротив, с годами только усилилась. Попов понимал, откуда ноги растут, но ему все равно хотелось разделить это шумное праздное настроение со своей любимицей. — Привет, милая! — восклицает он, увидев на входе знакомую администраторшу. По обе ее руки бугаи размером с шкаф, а перед ней очередь на двадцать человек, но Арсений игнорирует их всех и подходит прямо к девушке. — Ты, как всегда, великолепна! Юная, но очень смышленая, девушка улыбается ему искренне. — Здравствуй, Арсений Сергеевич. Ты тоже прекрасно выглядишь, — говорит она, и Попов просто пожимает плечами на комплимент. Сегодня он отдал предпочтение великолепному костюму от Тома Форда из черной кожи, представленной в его осенне-зимней коллекции, и простой черной рубашкой со стоячим воротником. На ноги же он надел остроносые серебристые челси от живанши. Так что да, Арсений знает, что хорошо выглядит. — Могу я пройти? — Хорошего вечера, — с улыбкой говорит девушка, ставит на руку печать и пропускает его внутрь. Сегодня весь Сохо снят для одного-единственного человека и Арсений даже не хочет представлять, сколько это ему обошлось. Он просто рад повеселиться и, возможно, познакомиться с парой-тройкой рыбешек пожирнее. Никогда не лишнее расширять свой круг знакомств. Внутри толпа настолько разношерстная, что рябит в глазах. В одном углу, на роскошных диванах, сидит элита города, лениво попивающая дорогущее шампанское, на танцполе скачет идеально одетая молодая кровь, жаждущая прорваться дальше, а в другом сидят господа и дамы настолько бандитского вида, что даже поживший Арсений обходит их стороной. Подходит к бару, произносит свой классический, неизменный на протяжении последних нескольких лет, заказ. Лениво оглядывает толпу на предмет знакомых лиц, выхватывая несколько особо знаменитых. Музыка затихает и на сцену выпрыгивает высокий, худой парень. На каждом открытом участке тела у него темнеют татуировки, а шмотки висят так, будто у него там под одеждой только кости и никакого мяса. Бармен отдает Арсению напиток как раз к моменту, когда парень начинает говорить.  — Йе, народ, всем хай! — весело кричит он в микрофон и толпа у его ног взрывается криками и хлопками. — Спасибо всем, кто пришел, даже если просто побухать. Люди смеются. — Мы здесь из-за одного человека, моего кореша и просто отличного мужика, хоть и родился он в главный бабский день, — парень широко улыбается и смотрит в сторону, видимо, на этого самого человека. Со своего места Арсений не может разглядеть, но прекрасно знает, кто именно там стоит. Он даже может представить его лицо, отчего веселье пузырьками бурлит в горле. — С днем рождения, бро! Это все для тебя. Дальше происходит то, чего Попов всей душей хотел бы избежать. Он безмерно уважает стоящего на сцене, но когда парень начинает читать поздравительный рэп, испанский стыд это уважение затмевает. Методично заливая в себя алкоголь, Арс мысленно абстрагируется от происходящего, игнорируя рифмы в стиль «кровь-любовь». Кое-кто из толпы открыто смеется, явно издеваясь над выступление, другие же в том состоянии, когда готовы отрываться и под музыку из рекламы детского йогурта. Зато часть людей расступается и Арсений, наконец, видит именинника. Молодой, успешный и восхитительно искусственный Егор Крид, в девичестве Булаткин, сидит за столом рядом вместе со смуглым, бородатым мужчиной, в котором Арс безошибочно узнает одного из больших боссов. В городе таких немного, а Тимати, на удивление, занимается почти честными делами. Позади них, за такими же столиками, расположилась вся свита. Не нужно быть внимательным, чтобы заметить их внушительное вооружение. В одной руке Тимати держит стакан с виски, а второй обнимает за плечи парня, но внимание того полностью приковано к сцене. Возможно, это игра света, но Егору, похоже, выступление Скруджи очень нравится. — Йоу, всем спасибо! — кричит парень, наконец, и кидает микрофон перед собой, сразу же спрыгивая со сцены. Словно отыгрывая спектакль, Крид поднимается ему навстречу и они сталкиваются в крепких объятьях на середине пути. Даже со своего места Арсений замечает как напрягается Тимати, сразу из лениво-расслабленного становясь недовольным. Лично он с ним не знаком, дел никаких не решал, но слышал, что босс черных звездочек крайне вспыльчивая личность. Особенно, когда дело касалось его золотого мальчика. Объятье продолжается чуточку дольше, чем положено друзьям, но обоих парней это, похоже, не заботит. Скруджи кажется таким счастливым, разве что хвостом не машет. Болтает что-то, улыбаясь своими блядскими губами, а Крид рядом с ним перестает казаться манекеном. Но потом Тимати говорит что-то, подзывая их к себе, и оба замирают, влезают обратно в свои раковины. Недовольства не выказывают, но легко подметить как меняется весь Скруджи, подбирается весь изнутри. Арсений бы так и сидел, наблюдая это камерное шоу, но под ухом кто-то весело кричит, а потом мужчина неожиданно оказывается в крепких, горячих объятьях. Силой воли заставив себя не дергаться, он смотрит на налетевшего на него человека, и, узнав, расслабляется. — Здравствуй, солнышко, — улыбается он девушке, которая все-таки отлипает и делает шаг назад. Взгляд сам собой пробегается по глубокому декольте. — Какими судьбами? — Так рада тебя видеть! — восклицает она, хватая мужчину за руку. — Познакомься, это Антон! Я тебе про него рассказывала! Кивнув на автомате, Попов смотрит в указанную сторону и оу. Позади девушки стоит парень, макушкой едва не подпирающий потолок. Арсений и сам может похвастаться немалым ростом, но этот парниша на фоне невысокой, худенькой девушки похож на шифоньер. — Антон, это Арсений! — из-за громкой музыки, ей приходится кричать. Названный Антоном протягивает руку и Попов пожимает ее. Подмечает браслеты, змеями оплетающие руки, безвкусную розовую толстовку и дешевую стрижку. На такого посмотришь и сразу забудешь, настолько все в нем среднестатистическое. Выделяются разве что глаза, блестящие в искусственном свете. — Рад встрече, — бормочет Арсений, даже не надеясь быть услышанным. Уже громче добавляет. — Каким ветром в наши края занесло твой прекрасный корабль, Ирочка? В ходе несколько сумбурных и сбивчивых объяснений, она рассказывает ему о случайном знакомстве с одним из людей Тимати. Имя незнакомое, видно, кто-то из новеньких, но слушает Арсений внимательно. Ему, конечно, известен род занятий этих двоих, поэтому связь с криминалом не удивительна, но такие случайные встречи доказывают старую истину: «Земля очень тесная». Еще Ира успевает подъебнуть его за ограбление в Цюрихе, причастность к которому он, естественно, отрицает. — У тебя очень узнаваемый почерк, — говорит она, и Арсению очень хочется поинтересоваться, когда это она успела изучить его почерк. Но не успевает. Ира, бросив быстрое «до встречи», убегает в толпу и Арс теряет ее из виду. Оставшийся стоять рядом с ним, Антон заказывает пиво и молча пьет его, иногда бросая на Арса томные взгляды. Попов думает сначала игнорировать его присутствие, но парень лишает его такой роскоши. — Куришь? — спрашивает он, и голос у мальца оказывается удивительно приятным. Арсений просто кивает и тогда тот указывает на выход. — Погнали. Бутылку очень быстро выпитого пива Антон оставляет на барной стойке. Уверенно идет через толпу, ни разу не оглянувшись. Это бы сработало, не будь у Арсения за спиной пары десятков лет опыта и очень внимательные глаза. По непонятной причине, парень нервничает и на какую-то секунду мужчина даже задумывается, а не западня ли это. Но быстро отмахивается от этих мыслей, списав все на паранойю. Вечно ему везде злодеи и монстры мерещатся. На улице прохладно, начало марта, как никак. Арсений поплотнее кутается в свой совершенно не греющий пиджак, и достает iqos. Глядя на это, Антон громко хмыкает и закуривает винстон. — Ира сказала, что ты очень ловкий и быстрый, — произносит он. — Никто раньше мои навыки любовника так не охарактеризовал, — с усмешкой отвечает Попов. — Любопытно. Вероятно, уроки игры на фортепиано дали свои плоды. Арсений перебирает пальцами, играясь. Антон краснеет. — Я имел в виду твою работу, — прокашлявшись, поясняет он. — А, это. Да, я неплох, — пожав плечами, подтверждает мужчина. На самом деле я великолепен, думает он, начиная улыбаться шире. Еще он думает, что возможно Антон парень Иры и сейчас ему придется убегать, а делать это в такой обуви — смертельный трюк. Но вместо того чтобы злиться, парень вдруг ухмыляется, глядя прямо на мужчину. С таким выражением лицо его приобретает циничность, открывающая тяжесть его прошлого. Его манера держаться, пусть и чуть сглаженная, выдает в нем человека, живущего по правилу «сожри или сожрут тебя». — Стопудово это все пиздеж, — с издевкой в голосе говорит он. — Ты не можешь быть так хорош. Арсений осматривает парня с ног до головы еще раз и, ну, это чистый развод. Даже ребенок на такое не поведется. Но есть что-то в этой детине интересное, Арс такое сразу чует. Поэтому и отвечает. — Я еще лучше чем ты думаешь. В обеих областях, — он двигает бровями, давая понять о чем он. То, как Антон смотрит на него, вызывает раздражение. Будто он совершенно не впечатлен. Попов уже давно никому ничего не доказывает, все уже давно доказал. Но мальца проучить все равно охота. Убрав недосигарету в карман, Арсений подходит к парню. Настолько близко, что может почуять его одеколон, пробивающийся сквозь запах сигарет. Свежий, резкий, качественный. С образом не вяжущийся. Смотрит в глаза, замечая, как у парня дергается кадык. Тот отвечает на взгляд, но когда мужчина вынимает из его рук сигарету и прикуривает сам, глаза съезжают на губы. Глубоко затянувшись, он с наслаждением чувствует как дым заполняет легкие и только потом возвращает сигарету владельцу, предложив прикурить прямо с руки. Тот сжимает ее зубами, напряженный, как сжатая пружина. Расслабляется только тогда, когда Попов делает пару шагов назад. — Знаешь ли ты, малыш, что общего у воровства и секса? — спрашивает он, глядя Антону в глаза. Тот дергано качает головой, хмурится на фамильярное «малыш». — И то, и другое — искусство, а я в нем знаток. Дует ветер, пронизывая до костей, но мужчина не подает виду. Вытягивает перед парнем руку, замечая, как комично у того округляются глаза. Разжимает кулак и, намотанный до этого на его руку, ремень змеей опускается к земле, не касаясь ее, пряжка остается зажатой между двумя пальцами. Антон трогает пояс и вдобавок открывает еще рот. — Так что да, я настолько хорош, — с этими словами он вкладывает ремень парню в руку и идет внутрь. Тот, медля, идет следом. Заходят они как раз вовремя, посреди танцпола развернулась драка. Люди разошлись кругом, явно напуганные, хотя обычно такие шоу вызывают азарт. Но только если перед вами не настоящие убийцы, зарабатывающие на жизнь насилием. Поэтому все держатся как можно дальше, даже охрана, остановленная менеджерами, стоит в стороне. Никому не охота заработать случайную пулю или нож в бок. — Это что, девушка? — удивленно ахает рядом Антон так громко, что Арсений его слышит. Посреди импровизированного ринга стоит невысокая, худенькая не девушка даже, девчонка еще. Соперник же ее не уступает в росте Попову, а в ширину раза в полтора больше. Лицо у него незнакомое, но недавно Тимур набрал новых ребят и этот, похоже, один из них. — Он же ее убьет, — продолжает болтать Антон. — Надо их остановить. — Если тебе нечем заняться, принеси мне выпить, — тон такой, какой обычно используют при разговоре с детьми. — Или стой здесь и смотри. Даже затылком Попов чувствует, как парень недовольно мнется на месте, но не уходит. И правильно, потому что шоу начинается. Новенький, темноволосый красавчик, делает резкий выпад в сторону девушки, машет кулаком, явно рассчитывая уложить ее с одного удара. Промахивается, заваливается в сторону, и тогда она настигает его четким апперкотом. Весомо покачнувшись, он устоял, но девушка не останавливается. Бьет четко в цель, играючи уходя от ответных ударов. Их драка больше похожа на танец медведя с балериной, настолько неаккуратно и непрофессионально двигается парень. Устает он прежде чем попадет хоть раз, но сам удары держит. Девушка же, похоже, не собирается отпускать его быстро. Смеется и кричит что-то прямо в лицо, кривит лицо в ухмылке. Тот закипает еще сильнее, двигается агрессивнее. В какой-то момент ему удается ее схватить, но в ту же секунду, как его рука касается ее, девушка проводит быстрый захват и новенький оказывается на земле мордой в пол. Она сидит сверху, удерживая его руку так, что он воет от боли. Возможно, она бы ему так ее и сломала, если бы, наконец, не вмешался Тимати. Он спокойно подходит к ним и кладет руку девушке на плечо, останавливая. Та смотрит на него одну очень долгую секунду и отпускает бедолагу. Встав на ноги, она сразу же идет к столу, за которым сидит Скруджи, улыбаясь во все свои тридцать два искусственных зуба. Тимати еще что-то говорит новенькому, но поражение явно сбило с него спесь. Парень стоит, понуро опустив голову, и Арсу его совсем не жалко. — Кто она такая вообще? — шокировано ахает Антон. Только мужчина открывает рот, чтобы ответить, как рядом материализуется Ира. — Дана Соколова, — с явным весельем, говорит девушка. — Одна из близкой свиты Тимати. Ходят слухи, что ее воспитали волки. Произносит она это настолько уверенно, что Антон смотрит на нее с нескрываемым ужасом. Арсений, выдержав всего пару секунд, начинает громко смеяться. Ира вторит ему. — Да ну вас, — беззлобно фыркает парень, но не обижается. — Она очень крутая. Так отделать Олега. — Маленький совет, детишки, — Попов смотрит сначала на Иру, потом на Антона. — Никогда не связывайтесь ни с одной черной звездочкой Тимура. Лучше сразу лезьте в клетку к тиграм. Смотреть на этих двоих весело и забавно, думает Арсений. Они еще такие юные, не знающие всех граней этого опасного взрослого мирка. Ира еще неплохо шифруется, а по парню сразу понятно, насколько он далек от этого гламурно-розового мира больших денег, где под блестящей упаковкой прячется гора трупов. Девушка, в их прошлую встречу, рассказала не так много, им было немножко не до разговоров, но Арсений сразу узнает этот след бедности в других. Они оба явно привыкли к жестокости, но простой, бытовой. Когда насилие это лишь грань человека, его порок, а не сама суть. Ответить они не успевают. Неспешно, как сытый котяра, к ним подходит Скруджи. Вблизи Арсений замечает, что на нем гольфы и шорты, что создает такое поле для шуток. Но драк на сегодня, пожалуй, достаточно. — Неужели ты все-таки почтил нас своим присутствием, — восклицает вместо приветствия. — Я думал, ты помер уже или отъехал в края потеплее. Арсений улыбается, пожимает протянутую руку, с интересом отмечая новую тату на носу. Скруджи же просто притягивает его за ладонь ближе и обнимает, фамильярно хлопнув по пояснице в опасной близости с задницей. — Москва уже начала скучать по твоей смазливой мордашке, — весело говорит он. — Если под Москвой ты подразумевал себя, то я польщен, — отвечает Попов, позволяя улыбке из дежурно-приветливой стать более игривой. — Так может пойдем, сядем выпьем, наверстаем упущенное, — и, заметив наконец все еще стоящих рядом Иру с Антоном, поднимает бровь. — Или шо, твоя жопа на сегодня занята? Будь это кто другой, Арсений бы возмутился и таких вульгарностей в свой адрес не простил. Но Скруджи один из немногих людей в этом городе, которому сходят с рук разные гадости. С одной стороны, они почти конкуренты, часто работают на врагов, но Арсений всегда считал Скруджи если не другом, то очень хорошим приятелем. — Познакомься, Эдичка, это еще не оперившиеся юнцы, — решив, что ничего плохого в их знакомстве не будет, говорит Попов. В смысле, для самого Попова ничего плохого не будет. — Ира и Антон. — Пойдемте за стол, — одной рукой он обнимает Арса за плечи, второй машет себе за спину. — Места всем хватит. По дороге до столика, Арсений отстраненно думает, опасно ли детишек настолько близко знакомить с этой плохой компанией. Может, если бы в свое время кто-нибудь уберег бы его от таких знакомств, жизнь сейчас была бы совершенно иной. Иногда одна встреча может все изменить, он это ощутил и на собственной шкуре, и видел во многих. За столом, кроме них, сидит Дана и пара скорее раздетых, чем одетых, девушек. Они все вместе весело беседуют о чем-то, Арсений, не знай правды, никогда бы не сказал, что в этой маленькой девочке столько силы и опасности. Он здоровается, галантно целуя каждой даме руку, Дана же просто обнимает его. На ней короткий облегающий спортивный топ и широченные джинсы, они со Скруджи удивительно гармонично смотрятся, как брат с сестрой, и общаются также. Слухи, о которых упоминала Ира, отчасти верны. Дана выросла не среди реальных волков, но людей, которые гораздо хуже. — Выпьем за нашего Егорку! — кричит она, поднимая стакан в сторону Крида. Тот машет им со своего стола, улыбается. — Чтоб деньги были и хуй стоял! Арсений, совсем не специально, замечает, что Скруджи смотрит на парня на несколько секунд больше положенного. Замечает и волнуется, как бы его босс не оказался таким же внимательным ублюдком. Какое-то время все идет ровно. Приносят шоты, они ведут околосветские разговоры, пьют за здоровье друг друга. Ира легко находит общий язык со всеми, ведет себя очаровательно непринужденно. Не удивительно, что в их первую встречу Арсений так легко ей увлекся. В отличие от Антона, который молчалив и слишком напряжен. Стараясь быть незаметным и выдавая себя этим сильнее, он пялится на Арсения каждый раз, когда тот смотрит в сторону. После третьего шота Попов начинает считать это умилительным, а после пятого раздумывает над тем, не затащить ли его в туалет и позволить смотреть на себя всего. — Малец, шо ты такой смурной? — интересуется Скруджи. Выпил он больше всех окружающих, но взгляд у него кристально ясный. — Тебя ебет? — отвечает Антон, его голос уверенный. На какое-то время за столом воцаряется тишина, все замирают в ожидании. Арсений, сидящий между парнями, прикидывает как бы поаккуратнее вылезти, чтобы случайно не прилетело и ему. — А ты смешной, — с ухмылкой бросает Эд. — Давай выпьем. Они чокаются шотами, Антон явно напряжен, а Скруджи, наоборот, максимально расслаблен. Как только оба опрокидывают стопки, все снова приходят в движение, начинают разговаривать. Атмосфера праздника и пьянства закручивается все сильнее. Все крутится в сумбурной, безумной пляске и веселье набирает обороты. — Будь котиком, последи, — выдыхает Арсений прямо в ухо, явно не ожидавшего, парня. Тот крупно вздрагивает, ошалело смотрит, как на колени приземляется пиджак. — Спасибо, малыш. Одним движением перемахнув через спинку дивана, Арсений вливается в танцующую толпу, подобно реке, впадающей в море. Кровь бурлит от алкоголя, ему прямо здесь и сейчас охуенно. Расстегивает верхние пуговицы рубашки, обнажая гладкую, покрытую родинками, грудь. Чужие руки сразу оплетают бедра, касаются боков и плеч, но он совершенно не против. Включается медленная, тягучая музыка, но никак не вспомнить чья она. Попов двигается так, что это больше похоже на секс, чем на танец. В его руках оказывается упругий, больший зад, а к спине прижимается чужое твердое тело. Арсений прикрывает глаза, весь отдаваясь ритму. Басы мурашками скачут по телу, он не отличает их от губ и пальцев, но это не важно. Сейчас ничего не важно, пока есть музыка, пока в груди раскаленным железом разливается удовольствие. Будто ты въебал экстази прямо в вену, только чище, яснее. Когда его дергают в сторону, Арс даже не сопротивляется. Его ведет от жары, он глубоко вдыхает, оказавшись вне толпы. Идет вперед на совершенно ватных ногах, уже на входе в туалет понимая, кто тянет его за руку. — Что, Егор сегодня занят? — с ухмылкой говорит он. Скруджи толкает его в туалет резко, так что тот почти ударяется затылком. Но парень успевает поймать его, придержать за затылок. — Заткнись, — рычит, не скрывая собственного раздражения. Арсений смеется, ему все еще весело. Также весело целоваться, царапая чужой бритый затылок. Глубоко, агрессивно, так что это скорее схватка, чем поцелуй. Заводится Попов с пол-оборота, так всегда бывает с теми, кто уже знает тебя. Знает где нужно надавить, когда сжать до боли, а когда быть нежным. С Эдом каждый раз просто и легко, раньше, одновременно так далеко и совсем недавно, они без слов понимали, что делать. Сейчас — то же самое, за исключением одной маленькой детали. — У тебя не стоит, — констатирует факт Арсений, держа его за член. — Старость или любовь? Глаза у Скруджи неожиданно грустные, больные почти, как у брошенной собаки. — Сука, — выдыхает он и делает два шага назад, прижимаясь к противоположной стене. — Сука! Бьет ногой унитаз, тот удар выдерживает, а Эд с рычанием закрывает лицо руками. Арсений же выпрямляется, поправляя полувставший член в штанах так, чтобы было удобнее, и вздыхает устало. — Не получится себя обмануть, — негромко говорит он. Хлопает по худому плечу, улыбается. — Давай нажремся? Не отрывая ладоней от лица, Скруджи кивает. Когда они выходят, Арсений оглядывается, но нет больше того надрыва, только обычный, нагловатый Эд. Как оно и должно быть. В течение следующих двух часов они распивают бутылку отличного виски. Примерно на середине Арсений перестает ориентироваться в пространстве, а под конец и во времени. Большая часть компании переместилась кто куда, за столом остаются только непосредственно сам Попов, Эд и, почему-то, Антон. — Нет-нет, ты послушай, — сбивчиво бормочет Скруджи, опасно кренясь вперед. — Тох, ты вот можешь поверить в такое? А? Можешь? Уже прилично пьяный, парень рассеянно качает головой. — Вот тут-то и оно, малец. Будь ты сколько угодно крут… Кем угодно… Все равно от сраного Валентина никуда не скроешься. — Купидона, — поправляет его Арсений на автомате. Он уже пару минут в открытую пялиться на Антона, и ну где это видано вообще. Кто разрешал ему быть таким нелепо-ушастым? — Хуидон, — добавляет Антон. — Зови меня Шаст. — Эд. Они жмут друг другу руки. Арсений хихикает, но не влезает. — Смотри в оба, Шаст, — продолжает Скруджи. — Пиздец может подкрасться незаметно, а за жопу цапнет так, шо вообще без булок останешься. Еще у Антона на носу родинка. Более нелепая, чем его уши, хотя куда уже дальше. — Выпьем за все пиздецы в нашей жизни, — произносит Арсений. — Какое бы имя они не носили. Алкоголь уже не обжигает внутренности, а будто бы лижет их. Чувство смешное, а на утро, Арс знает, будет очень хуево. Но сейчас ему так хорошо, что он этой мысли отмахивается как от надоедливого комара. — Знаешь что, Арс… Арсен… Арсений, — вдруг резко обернувшись к мужчине, решительно заговаривает Антон. Глаза у него горят, а щеки красные, как спелые помидоры. — Научи меня своим фокусам. Доходит не сразу. Когда доходит, Попов широко ухмыляется. Рядом Скруджи поворачивает голову, явно следя за кем-то в стороне. — Ну, малыш, поехали ко мне и я… — Работа! Я имел в виду работу! — Не скажу, что не разочарован, — театрально грустно отвечает Арс. — Но что ты хочешь узнать? Бросив сумбурное «покедова», Эд уходит куда-то к выходу. Попов за ним не следит, его внимания сейчас хватает максимум на одного человека. — Я тоже хочу быть таким же хорошим вором как ты. — Очень драматично звучит. — Научи меня, — упрямо повторяет парень. Попов громко цокает, недовольно морща нос. — Пожалуйста. Повернув голову, мужчина меланхолично наблюдает тем, как Эд бежит к выходу, в котором только что мелькнула белая макушка. Людей вокруг, кажется, совсем не заботит, что время близится к рассвету, вечеринка в самом разгаре. За сегодняшнюю ночь Арсений встретил всего несколько знакомых, большую часть из которых он предпочел бы не видеть. Вот один, например, из его заказов. Тот, конечно, этого не знает. Прекрасная работа Яблонской, на которую он купил себе машину. Рядом парочка политиканов, бизнесмены и стайка моделей, заметно выделяющаяся на фоне их обрюзгших тел. — Ира… Кстати, где она? — Арс быстро оглядывается вокруг, отчего начинает кружиться голова. — Ладно, не важно. В общем, Ира говорила мне, что у тебя есть кое-какие способности. — Есть! — Тихо-тихо, — Попов машет на него рукой, призывая быть тише. — Я хочу увидеть лично, своими глазами. Поначалу Антон явно не догоняет. Потом его лицо начинает светиться, как в мультиках. — А, понял, — он встает, покачиваясь, но Попов резко дергает его за рукав толстовки. — Эй, куда пошел. Я же еще не сказал, что делать. — Точно, — кивает Антон и садится обратно, так близко, что его хмельное дыхание касается Арсовых щек. Так себе удовольствие, Попов морщит нос и чуть отодвигается. — Видишь надутого лысого индюка в синем костюме? — Вижу. — Принеси мне его запонки и перстень. — Будет сделано. И, наивная душа, Шаст действительно идет к названному мужчине. Слегка пошатываясь и горбясь, уверенно двигается к группе мужчин, расположенных на вип-местах. Арсений, ухмыляясь себе в стакан, с удовольствием ждет шоу. О том, что пацана могут убить, если засекут, а его засекут, он не думает. Мысль эта приходит в голову позднее, когда Антон уже в двух шагах от цели. Попов порывается вскочить и остановить его, но не успевает. Шаста тошнит прямиком в ведро с шампанским, стоящее перед целью, отчего все сидящие дергаются в стороны. На лице мужчины неприкрытое омерзение, а кто-то из моделек даже взвизгивает. От стола парня оттаскивает личный охранник, все это время стоявший неподалеку, и буквально отшвыривает в сторону. Судя по движениям, Антон извиняется перед ними, даже кланяется, но потом его тело сотрясает очень подозрительная дрожь и охранник пихает его дальше, по направлению к выходу. Примерно на середине пути Шаст крупно вздрагивает и наклоняется к мужчине, отчего тот отступает назад и, наконец, отпускает парня. К Попову Антон возвращается в почти адекватном состоянии, все еще очень пьяный, но даже не бледный, будто не его только что стошнило прямо перед кучей народа. Только щеки все еще лихорадочно красные и, Арс уверен, горячие. — Дай руку, — просит он, садясь рядом с Поповым. Тот силой воли остается на месте, не отодвигаясь. Протягивает ладонь, глядя удивленно, совсем забыв о задании. Антон берет его ладонь своими очень мокрыми пальцами и надевает перстень. Запонки просто кладет на стол. — Тебе больше идет. Не скрывая того, что впечатлен, Арсений довольно улыбается. Перстень — платина с сапфиром — идет ему действительно больше. — Ладно, малыш, может из тебя что и получится. Только умойся для начала, ради всего святого, — ворчливо приказывает мужчина. Перед тем как уйти в туалет, Антон широко, лучезарно улыбается. Арсу приходится прищуриться, чтобы глаза не слепило.

20 мая

— Я похож на клоуна! — раздается из-за дверей в примерочную. — Я бы сам себе дал в морду за такой прикид. Громко, чтобы Антон точно услышал, вздохнув, Арсений бесцеремонно распахивает дверь. Придирчиво оглядывает парня в зеркало. Жестом указывает ему покрутиться. — Это прада, в нем невозможно выглядеть клоуном. — Но я так выгляжу. — Ты больше не пацан с района, малыш, — раздраженно фыркает Арс. — Пора начать носить вещи, подобающие твоему статусу. — Какому еще статусу? Я нищий. — Как говорится, обманывай, пока не поверят, — указывает на висящую одежду. — Примерь пиджак. Продавец, приставленный к ним, смотрит за увлекательной сценой истерики Шастуна с профессиональным безразличием. Арсений ему завидует, потому что нытье парня начинает выводить из себя. Тому лишь бы нацепить на себя очередную цветастую толстовку, какие-нибудь спортивные штаны и банальные кроссовки. — Это очень важное мероприятие, — в тысячный раз повторяет мужчина. — Принцип «чуть красивее обезьяны» тут не сойдет. — Почему Ира может сама себе выбрать одежду? — Потому что у нее есть чувство вкуса, а ты, мой дружочек, ужасен. За дверью раздается недовольное ворчание, больше подходящее старому псу, но Попов мысленно абстрагируется. Этим займемся в следующий раз, думает он. — Будто шмотки у Киркорова украл. — Осторожнее с выражениями, молодой человек, я могу и обидеться. Распахнув дверь чуть резче, чем стоило, Антон выходит из примерочной грубой походкой колхозника. Но, несмотря на кислую морду, выглядит он отлично. Люкс парню к лицу, пусть тот это и отрицает. Прямые узкие брюки, шикарные красно-золотой пиджак от версаче и белая рубашка от них же с красивой золотой вышивкой на воротнике. — Тебе не кажется, что кроссовки выбиваются из ансамбля? — указывая на массивные, с леопардовыми и красными вставками, кроссовки от все тех же версаче, спрашивает Антон. — Как-то все слишком пестро. — Не говори глупостей, — отмахивается Арсений. — Этот бренд идеально тебе подходит, даже удивительно. Если Антон и попытался обидится, не прокатило. — Или тебе не нравятся кроссы? — Ну… Вообще нравятся, — немного смущенно пожимает плечами Шаст. — Я просто такого никогда не носил. Попов улыбается. Эта улыбка Арсения редко предвещает хоть что-нибудь хорошее, он похож на хищника, завидевшего цель. От одного только взгляд Антона насквозь прошибает, а коленки позорно начинают подгибаться. Вот вроде давно уже не школьник, который не может пригласить одноклассницу на танцы из-за трясущихся коленок, но Попов каждый раз, снова и снова, выводит все способности к коммуникации на ноль. Они встречаются не второй, не третий и даже не десятый раз, за последние месяцы Арсений стал неотъемлемой частью их с Ирой жизни. Только это не отменяет того факта, что при каждом взгляде на него, у Шаста сердце удар пропускает. Такое тесное общение легко объяснялось увлеченностью Попова, но он этого знать не мог. Будто с новой игрушкой, первые недели играешься каждый день, а потом она тебе надоедает. Ребята Арсу надоесть еще не успели, но это лишь вопрос времени. — И не такое будет, малыш, — с ласковой улыбкой произносит мужчина. — А теперь несите гучи. Со стоном, Шастун возвращается в примерочную. Пытка заканчивается только через два часа, когда к ним уже присоединяется Ира. У нее в руках четыре больших пакета, на которые даже смотреть страшно. Ценники своей одежды Антон игнорирует, все равно это ему не по карману. За все, по совершенно неясной причине, платит Арсений. — Это инвестиция в будущее, детишки, — все, что говорит мужчина. На смущающее и неловкое прозвище «малыш» Антон привык откликаться спустя неделю знакомства. Попытка это пресечь провалилась, Арсений прекрасно умеет игнорировать то, что ему не интересно — например, просьбы Антона звать его как-нибудь иначе. Смущает теперь только реакция окружающих, когда этакую детину зовет малышом взрослый мужик. В целом, Арсений действительно относится к ним как к своим непутевым ученикам, коими они, в определенной степени, и являются. Будто дети, неожиданно повисшие на его шее. Антон, однако, испытывает к нему совсем не детские чувства. — Предлагаю где-нибудь выпить, — с улыбкой говорит мужчина, когда они выходят на улицу. — Сейчас три часа дня, — удивленно произносит Ира. — Ох, так время уже близится к ужину! — и идет в ближайший бар. Расположившись внутри и сделав заказ, Антон предлагает еще раз обсудить план. Еще раз прогнать основные детали, возможно, попробовать зайти с другой стороны. Он прекрасно все помнит, но мандраж перед первым серьезным делом не проходит. — Послушай, я все время буду неподалеку, — тон уверенный, твердый. Ни капли манерности, Арсений удивительно серьезен. — Вы оба отлично подготовились, нет смысла повторять это заново. Попасть внутрь, отвлечь охрану, выкрасть объект и выйти. Вот весь план. — Если нас поймают? Мы сядем, — нервно отвечает Шаст, сминая в руках салфетку. — Дело-то пиздец, не отмажешься. Это в лучшем случае, думает Арсений. — Не поймают, — говорит Арсений.

23 мая

Сидя в арендованной тачке, мужчина занимает время до возвращения ребят чтением последних новостей. Ничего, кроме назревающих войн и смертельных вирусов, там нет, поэтому наскучивает Попову очень быстро. Он привык быть в гуще событий, а не в стороне, ожидая пока другие сделают его работу. Нервозность, появившаяся с того момента, как Антон с Ирой зашли в дом, не унимается даже после чтения ужасно скучной статьи про полезные завтраки. Он достаточно далеко от дома, больше похожего на особняк, чтобы его засекли, но достаточно быстро, чтобы зацепить ребят, если им придется бежать. Четырехэтажная громадина с целым отрядом охраны принадлежит никому иному, как двенадцатой строчке списка Форбс. Имя, в этом случае, говорит значительно меньше, чем внушительная цифра годового дохода. Но не деньги интересуют Арсения в этом случае. Ему напрямую, что бывает достаточно редко, поступил заказ от иностранного клиента, пожелавшего остаться инкогнито. Все всегда хотят сохранять инкогнито, но Арс не дурак — пробив данные, выяснил, что заказ поступил нихрена не от иностранного клиента, а от известного русского коллекционера. — Ну и кому нахер понадобилось сраное яйцо? — ворчит из рации Антон. — Ебать оно тяжелое. — Как идут дела? — Арсений слишком беспокоится, чтобы волноваться о том, что Шастун назвал, считавшееся утерянным, яйцо Фаберже Марии Федоровны «сраным». — Все в порядке? Звучит Попов буднично, но плохое предчувствие сковывает горло. — Да, я достал его, заменил копией и теперь… — звук прерывается, слышно только помехи. — Вот сука! — Антон, что такое?! — взволнованно спрашивает Арс, хватая рацию, поднося ее ближе к лицу. — Ты в порядке? Тишина на линии воцаряется на долгую минуту. А если быть точнее — на семьдесят три секунды, Попов считает вслух, силой воли заставляя себя сидеть на месте. На всякий случай заводит тачку, держа руку на руле, а ногу над газом. — Все нормально, я на кухне. Медленно выдохнув, Попов не позволяет себе расслабиться. Рано. — Что ты делаешь на кухне? — сдерживая раздражение, спрашивает мужчина. — Импровизирую. Охрана у меня на хвосте. Темнота вокруг кажется непроглядной. Арсений нервно выдыхает, удерживая внимание на собственных руках, сжимающих рацию. Потом быстро осматривает все вокруг. Тачку он поставил позади мусорных контейнеров, чтобы скрыться от камер. Все будет нормально, убеждает себя, даже если их поймают — я просто сольюсь. Я просто оставлю их здесь, пытается успокоиться Арс, мне на них плевать. Повторяет, как мантру, будто это поможет ему поверить. Выходит, откровенно говоря, херово. — Я вижу его, — быстро произносит Ира. Ее голос звучит на октаву выше обычного. — Черт, охранники тащат его к выходу. — Выходу? — удивленно переспрашивает Арс. — Подождите, этой мой муж! — кричит девушка явно не ему. Вокруг слышно шум, голос множество людей. — Что вы делаете?! — Ваш муж очень сильно напился, — это охранник. — И подрался с поваром. — Не может… Ох, дорогой, как же так, — отыгрывает роль Ира. — Где ваша машина, мы поможем ему добраться. — Пойдемте, пожалуйста. Простите, это так на него не похоже… — Ничего страшного. К моменту, когда два бугая охранника выносят его под руки, Арсений уже стоит у входа. Даже выходит, чтобы помочь усадить парня внутрь. И, лишь отъехав на добрый километр от входа, позволяет себе остановить тачку и обернуться к ним. — Какого хера там произошло? — не скрывая своего возмущения, спрашивает мужчина. Заметив лицо парня, сочувственно морщится. — Неплохо тебя отделали. Улыбается разбитыми губами Антон удивительно весело. Дорогущая рубашка вся в крови, пиджак порван, и Арс бы разозлился, не будь лицо парня похоже на кровавую кашу. — Выглядит хуже, чем есть, — спокойно отвечает он. Ира пихает его по ребрам. — Да что? Тормозни у контейнеров, но так, чтобы нас не было видно. — Зачем? Только не говори, что ты… Улыбка его становится еще шире и более хулиганской, даже несмотря на то, что это явно причиняет ему боль. Арсений хочет одновременно всыпать ему дополнительно пару-тройку ударов и бережно обработать каждую царапину. — Да, я засунул яйцо в мусорный пакет. И подрался с поваром, который пиздец страшный тип, если честно, — в его голосе проскальзывает гордость. — Сам в мусорку полезешь, — одновременно говорят Ира и Арсений. — Ну, блин. — А стоимость этого пиджака я вычту из твоей доли, — ворчливо добавляет Попов. Глядя в зеркало заднего вида, смотрит на то, как бережно Ира поправляет парню волосы и мягко гладит по плечу. — И рубашки. Подумав, добавляет. — Ты не попал на камеры в кухне? — Не было там никаких камер, параноик, я все проверил. Арсений переключает внимание на дорогу и тяжело вздыхает. Предчувствие так до конца его не покидает. До квартиры добираются ближе к утру, когда начинает светать. Ира, вымотанная поиском яйца в мусорке (Арсений так и не согласился туда залезть) спит на заднем сиденье, положив голову на шастовы колени. Парень же сидит с закрытыми глазами, но Арсений видит, что он не спит. Всю дорогу они молчат, даже радио не включают. Тачка слишком приметная для района, следует позже, как откроется салон, отогнать ее обратно. Изначально это должна была сделать Ира, но они все слишком устали, так что Арс решает сделать это сам. — А вот и дом, — негромко говорит он, останавливая тачку у облезлого подъезда стандартной девятиэтажки. От остановки Ира просыпается, вскакивает слишком резво, едва не ударяясь головой о крышу. — Тише, тише, — шепчет Антон, удерживая ее за плечо. — Мы приехали. Рассеянно кивнув, она выходит из машины, не попрощавшись. — Ты не зайдешь? — видя, что Арс не глушит мотор, полушепотом спрашивает парень. Бесконечно долгую секунду мужчина смотрит на него в зеркало заднего вида. Это пугает, будто он не собирается возвращаться, будто запоминает его лицо напоследок. Антон упрямо протягивает руку и сжимает его плечо, как последний аргумент. — Выпьем чаю, — предлагает он, понимая, что звучит несколько глуповато. — Пожалуйста. Неожиданно для самого себя, что входит уже в привычку, Попов кивает. Выключает тачку, берет сумку с яйцом, спрятанным в коробку, и идет следом за парнем. Они поднимаются по лестнице на третий этаж, где в прихожей уже валяются туфли Иры, а сама она, даже не сняв платье, спит в одной из комнат. Арсений заглядывает туда, но решает ее не беспокоить. Весь вечер она была удивительно молчаливая и тихая, что ей совсем не свойственно. На кухне, стараясь не шуметь, Антон ставит чайник на плиту. Самый обычный металлический чайник с цветочками на боку. На столе, укрытом симпатичной светло-голубой льняной скатертью, стоит вазочка с вареньем и сахарница. Из холодильника Антон достает порезанный дольками лимон, накрытый пластиковой пленкой, и апельсины. — Сядь, — тихо просит его Арсений. — Где у вас аптечка? Неприметная обувная коробка с медикаментами, которые редко встретишь в квартире молодых людей, находится на верхней полке. Куча бинтов и пластырей вместе с обезболивающим намекает на то, что драки для Антона совсем не редкость. Возможно, даже для Иры, что объясняет ее спокойствие при виде побитого парня. Еще Арс находит прозрачный пакетик с таблетками, очень подозрительно похожих на экстази. Только открывает рот, чтобы спросить, как Шастун молча качает головой. Вопрос так и остается висящим в воздухе. Арсений смачивает вату перекисью и подходит к сидящему на стуле парню. Тот развернул его так, чтобы быть лицом к плите, а спиной к столу, и сидит, откинувшись на спинку. Локти на столе, руки с разбитыми костяшками расслабленно свисают вниз. — Подними подбородок, — тихо просит Арсений, становясь совсем близко. Сам одной рукой обхватывает его челюсть, мягко ощупывает. Поворачивает голову так, чтобы свет падал прямо на него. При прикосновении к ранам Антон лишь вздрагивает, но молчит, плотнее стиснув зубы. Зато Арс тихо шипит, словно чувствует его боль. Как можно аккуратнее обрабатывает каждую ссадину, заклеивает царапины пластырями. Специально выбирает детские, со смешными зверятами, непонятно откуда взявшиеся. Заклеив каждую, даже самую маленькую, царапину, мягко гладит по разбитой скуле, едва касаясь кожи. Приглаживает растрепавшиеся брови, хмурится сам, когда со вздохом Антон закрывает глаза. Он удивительно хорош в этой бедной кухне, с разбитыми губами и в окровавленной рубашке за полтысячи баксов. Арсений стоит, неудобно согнувшись, гладит его глупое, красивое лицо, и в груди выкручивается болезненно натянутая струна. — Дай руку, — говорит он низким, грубоватым голосом. Антон резко распахивает глаза и смотрит прямо в лицо, будто боится, что Арс сейчас расплачется. Конечно, он не плачет. Глаза остаются сухими, может не такими безразличными как обычно, но привычно голубыми. Разбитые костяшки обрабатывает методично и профессионально, отстраненно наблюдая за своими действиями. Закончив, делает шаг назад, но оказывается пойман за запястье. — Спасибо, — тихо, почти неслышно говорит Антон. Аккуратно держа арсову ладонь, наклоняется и целует внутреннюю сторону, буквально утыкаясь в кожу лицом. Через секунду отпускает и встает, сразу обходя его сбоку. — Черный или зеленый? Арсений продолжает стоять на месте и делать вид, что сердце у него бьется совершенно обычно. Когда Антон поворачивается, чтобы задать вопрос еще раз, мужчина уже сидит за столом, и выглядит совершенно нормально. Абсолютно ничего необычного. — Зеленый, будь так добр, — и, спустя секундную паузу, добавляет. — Малыш. Заваривая обычный липтоновский пакетик, Антон стоит спиной, поэтому Попов не может видеть, как тот улыбается.

21 февраля

В это утро, что удивительно, Арсений просыпается с почти ясной головой. А ведь это утро субботы, обычно он хочет умереть большую ее часть. Еще он находится в отеле, на полу разбросаны женские вещи вперемешку с его собственными. Судя по звукам из душа, у него есть около десяти минут, если он хочет сбежать. Обычно так и происходит, Арс оставляет короткую записку своей однодневной любовнице и уезжает в закат. Но Попов отлично помнит прошлую ночь, а она была замечательной не только потому, что секс был отличной, но из-за самой девушки. Поэтому он остается, только заказывает им завтрак и складывается вещи на стул. — Доброе утро, — звучит мягкий голос со стороны ванной. Девушка, укутанная в, слишком большой для нее, халат с мокрыми растрепанными волосами выглядит совсем юной. Арс становится чуточку стыдно. — Хочешь повторить? — Эм, — он заминается, поправляя простыню, прикрывающую пах. — Нет? — Ох, замечательно, — с облегчением выдыхает она. — Не подумай, что дело в тебе. Все было классно. Просто я только что приняла душ и очень проголодалась. Сидя на постели, Арсений наблюдает, как девушка собирается одеться и ему совсем не хочется оставаться одному. — Слушай, я заказал завтрак. Может быть, ты задержишься и мы… Взгляд у нее скептичный, а волосы собраны в смешной пучок. — Ты хоть имя мое помнишь? — со смешинкой спрашивает девушка. — Конечно я помню, Ирина, — чуточку раздраженно говорит Арсений. — Зови меня Ирой, Ириной меня только ба… В общем, Ира, — с слегка натянутой улыбкой договаривает она. — Что на завтрак? — Блинчики, яйца с салатом и ягоды. — Ладно, уговорил. Я остаюсь. Настроение у Попова сегодня такое, что он считает наглость девушки очаровательной, а не бесящей. Так что он идет в душ, надеясь, что по возвращении не обнаружит пустой номер вместе с пустым кошельком. Немного наивно для профессионального вора, но он еще не растерял остатки веры в людей. И правильно делает, потому что когда Попов выходит, недовольно поводя плечами от дешевого отельного геля для душа, девушка на месте. Вместе с завтраком, который она бессовестно поедает прямо на расправленной постели. — Тут есть балкон. Жаль, что сейчас зима, могли бы поесть с красивым видом, — без особого сожаления в голосе, произносит она. Обычно гораздо более щепетильный к правилам, Арсений садится рядом с ней, тоже одетый в халат, и руками берет блинчик, макая его в мед. Какое-то время они едят молча. Ира кажется совершенно расслабленной, будто каждый день оказывается в подобных ситуациях, и не исключено, что так и есть. Ее красота привлекла внимание мужчины даже обрамленная в простое, безыскусное платье, сильно выделяющееся на фоне дорогой обстановки бара. И даже теперь, будучи совершенно без макияжа или укладки, она выглядит прекрасно, словно волшебная фея. Смуглая, слишком загорелая для серой Москвы, кожа будто светится изнутри. Арсений делает пометку в голове спросить ее, каким лосьоном или маслом для тела она пользуется. — Знаешь, — дожевав большую клубнику, заговаривает Ира. — Я ведь собиралась привести тебя сюда, ограбить и свалить. — О, так ты проститутка? Возмущенно пихнув его пяткой, Ира порывисто качает головой. — Я бы не стала с тобой спать. И вообще это оскорбительно, — недовольно говорит она. — И по-сексистки. — Ты только что сказала, что хотела меня ограбить, но прости, что задел твои чувства. Надув губы, пару секунд она молчит. Но вскоре пожимает плечами, как бы признавая правоту мужчины. — Но я этого не сделала, — бодрым, почти веселым голосом продолжает Ира. — Потому что я тебя узнала. Точнее, твое имя узнала. Не показывая того, что эти слова пугают, Арсений быстро припоминает, какое имя он использовал, чтобы снять номер. С ужасом понимает, что даже показал паспорт. — Ты очень известный вор, — с непонятным восторгом произносит она. — Арсений Попов! — Кажется, ты ошиблась, дорогая, — мягко произносит мужчина. — Это мое имя, но я не вор. Громко фыркнув, девушка качает головой, всем своим видом показывая недоверие. Руки у нее тонкие, но сильные, думает Арс. Вполне возможно, что она вся значительно сильнее, чем выглядит. Если ее подослал один из его врагов, то… — Ты легенда! — восклицает Ира. — Я столько всего слышала и очень рада, наконец, познакомиться лично. Вне своей воли, Попов чуточку улыбается от комплимента. Приятно, когда твою работу ценят. — Откуда ты меня знаешь? — Скажем так, я кручусь среди людей, которые работали с тобой. Темные волосы, голубые глаза и наглые манеры, — глянув на лицо Попова, добавляет. — В смысле, тебя так описывали. Довольно скудно, учитывая, как много запоминающихся черт в нем есть. Взять, например, глаза. Разве они просто голубые? Арсений бы скорее расценил их как синие или, может, цвета морской волны. — У меня есть друг, он был бы в полном восторге от знакомства с тобой, — продолжает болтать девушка. — Он очень крутой, может стащить, что угодно. Только неопытный пока, как и я, в принципе. Его зовут Антон. — Понятно. — Да и… Ну, знаешь, было бы круто, дай ты нам пару советов. Сложно добиться чего-то, когда ты просто обычный самоучка. — Это точно. — Так ты согласен нам помочь? Арсений смотрит ей прямо в лицо и криво усмехается. Видимо, остались еще в этом городе наивные дурочки. — Как насчет того, чтобы поговорить о чем-нибудь другом? А твое предложение я рассмотрю позднее, — при этих словах девушка теряет часть своего запала и радости, но все равно улыбается и кивает. — Так, ты говоришь, меня считают легендой?

27 июня

Есть люди, которые с самого детства знают, чего хотят от жизни и не сомневаются. Именно таким был и остается Руслан Белый, один из самых результативных полицейских города. В свои тридцать восемь он получил звание полковника, а в сорок возглавляет собственный отряд в отделе расследования преступлений против собственности. Пост, который он не просто заслужил, но за который рвал жилы и возился с такой грязью, о какой обычные люди даже не подозревают. Это тяжелая и жестокая жизнь, но она ему по душе. И сейчас он, как никогда раньше, близок к решению одного из самых крупных и скандальных расследований в своей карьере. Белому, если честно, глубоко похуй, что там полезно для его карьеры и продвижения по службе, ему достаточно того, что ублюдки получат по заслугам. Если вы спросите подчиненных Руслана, то их характеристика начальства будет краткой и емкой. — Конченная сука, но свое дело знает, — едва ли не с восхищением выдыхает Сабуров, глядя прямо на Белого. Тот громко хмыкает и кивает. — Как будем его ловить? — Нам нужен не он, а люди, с которыми он связан, — спокойно поясняет стоящая рядом с Русланом Ахмедова. Она хмуро оглядывает стол, на котором разложены улики и детали нынешнего дела. Предвкушение победы пьянит, но Белый не дает себе радоваться раньше времени. Он так давно идет по следам, словно неутомимая ищейка, и теперь они, наконец, подобрались к зверю совсем близко. Так близко, что он чует его запах. — Он лишь приманка, — продолжает говорить женщина. — Для рыбы покрупнее. — Если быть точнее, для двух рыб, — хмуро добавляет Белый, глядя на фотографию перед собой. Изображенный на ней мужчина улыбается, глядя в сторону. Стопроцентный натурал Руслан в который раз уже отмечает его привлекательность. Казах, стоящий за начальником, нервно переминает с ноги на ногу. Он еще совсем молод и неопытен, а от того излишне горяч и дерзок. Но Руслан рад тому, что тот в его команде. Свежая кровь, новый взгляд на вещи. — Удачно, что Добровольского удалось наконец прижать, — негромко говорит мужчина, переводя взгляд на фотографии ниже. На них скриншоты с камер видеонаблюдения. На одном заснята молодая девушка, прижимающая палец к уху весьма подозрительным образом, а на второй парень, удерживаемый двумя охранниками. — Молодец, Нурлан. Тот просто кивает, ничем не выдавая того, как приятно ему услышать похвалу от начальства. Редко когда Белый бывает просто равнодушен, обычно он либо орет и матерится, либо саркастично комментирует каждое твое действие, досконально разбирая каждую ошибку. А уж услышать похвалу от него подобно нахождению Эльдорадо. — Нужно узнать, у кого именно хранятся документы. Мы не можем брать сразу двоих без веских доказательств, — спокойно говорит Ахмедова, делая глоток. Чашка ядовито-розовая с изображением котенка, растянутого по всему обхвату чашки настолько сильно, что это даже жутко. Коллеги сочли забавным подарить этот кошмар ей на восьмое марта, видимо решив очередной раз подчеркнуть «особый статус» единственной женщины подполковника в их отделе. С тех пор, чай она пьет только из нее. Последняя деталь, ключ к загадке, которая позволить засадить за решетку сразу две крупнейшие криминальные группировки города. Над этим делом вместо с их отделом бьются и другие, но Белый продвинулся дальше всего именно вместе со своими людьми. Казалось бы, никакой связи, никаких зацепок, и тут бум! — Может она у… — договорить Нурлан не успевает. Его прерывает телефонный звонок. На пятом айфоне, лежащем на столе, высвечивается одно-единственное имя. Руслан, не медля ни секунды, поднимает трубку. — Слушаю, — хмуро, как и всегда, говорит он в трубку. Из динамика раздается женский голос. Минуту Белый молча слушает, постукивая пальцами по столу. И Ахмедова, и Сабуров замирают в нервном ожидании. В комнате слышно только привычный шум из коридора и невнятный голос из динамика. Даже часы, кажется, перестают раздражающе тикать со стены. — Понял тебя. До связи, Ляйсан, — не так грозно, как до этого, произносит Руслан и отключает звонок. — Ну? Шеф, мы знаем? — от предвкушения Нурлан приподнимается со стула, будто готовый прямо сейчас бежать ловить преступников. Глядя на него, Белый широко ухмыляется. Наконец-то их вопросы привели к ответам. — Собирай группу. Мы знаем, у кого документы, — довольно говорит он. — Осталось узнать время и место. Радостно стукнув по столу, Сабуров действительно вылетает из кабинета намного быстрее, чем положено статусному полицейскому. Ахмедова же хмыкает на довольное лицо начальника. — Есть что сказать? — без особой агрессии, но достаточно строго спрашивает тот. Женщина фыркает чуть громче, показывая, что не ведется на его уловки большого босса. — Так говори. — Не только раскрытие дела тебя радует, — с широко ухмылкой произносит она. — Но и встреча с кое-кем особенным, а? Лицо Белого выражает всю степень его недовольства ее словами, но он молчит. Может, Руслан не самый честный человек, но он не тупой. Ведь только тупой будет отрицать очевидное.

День первый

Напевая под нос заевшую мелодию, Антон неторопливо вспенивает шампунь на голове. Это был тяжелый день и не менее тяжелая неделя, так что он набрал полную ванную, закинул туда красивую синюю бомбочку и добавил вкусно пахнущей пены. К тому же теперь, когда они с Ирой живут в разных квартирах, он мог позволить себе сидеть в ванной столько, сколько душе угодно. Минусом стало то, что самому приходится покупать все эти классные непонятные штуки, зато можно разгуливать голышом. Плюс так себе, Антон все равно так не делает. Зато скучает по девушке, пусть они и часто видятся. Ира нашла себе легальную работу, и он, конечно, очень гордится, но все равно скучает по общим делам. Теперь, когда ему самому приходится решать все вопросы, парень по-настоящему может оценить насколько она была для него важна. Со вздохом наслаждения вытянув ноги так далеко вперед, как это вообще возможно, Антон откидывается на спинку и позволяет мыслям идти своим чередом. Те, по совершенно, сука, неясной причине возвращаются к одному и тому же человеку. Они знакомы уже больше полугода, Шаст искренне верил, что его странная внезапная влюбленность в Арсения, мать его, Попова пройдет, но нет. Вот он, сидит в горячей ванной, думает о самом самовлюбленном человеке на всей земле. То, что вначале казалось наваждением, стало его обыденностью. Быть влюбленным в Арсения непросто, но так привычно, что Антон уже не помнит, когда было иначе. Зато благодаря ему он серьезно продвинулся в своих делах, стал больше зарабатывать (читай — красть у более богатых людей) и даже смог позволить себе жилье размером не с собачью конуру. Конечно, воровство это плохо, но люди, у которых он крадет, не добывали эти деньги честным путем. С самого начала своего криминального пути Антон никогда не крал у тех, кто не может себе это позволить. Это что-то вроде кодекса чести, которого он придерживался. В принципе, из-за этого самого кодекса, до недавнего времени, Шаст и оставался нищим. — Пиздец жизнь непредсказуемая, конечно, — со вздохом изрекает парень и тянется к гелю для душа, когда в дверь неожиданно стучат. В дверь ванной. Совершенно немужественно завизжав, Антон вскакивает в самой ванне, проливая часть воды на пол, но поскальзывается и едва не падает на пол, грозясь разбить голову о бортик. Успевает схватиться за шторку, но та тоже не выдерживает, и он грохается прямиком на пол. — Антон? — звучит обеспокоенный голос кого бы вы думали? Правильно, ебучего Попова. — Я зайду? — Не смей! Нет! — кричит Шастун и, болезненно кряхтя, встает. Хватает ближайшее полотенце, прикрываясь им, и сам открывает дверь. Перед Арсом стоит абсолютно голый, мокрый, с пеной на голове Антон, маленьким полотенцем для рук прикрывающий пах. На пару секунд Попов забывает, зачем пришел, завороженный тем, как розовая пена сползает по его обнаженной груди на живот. Этот малец всегда был в такой хорошей форме или это недавние изменения? — Арсений, блять, что такое? Как ты попал в мою квартиру?! — орет Шаст, отчего Попов морщится. Так что следующее он добавляет тише. — Что ты здесь делаешь? Первое, что замечает сам Антон, так это растрепанный вид мужчины. Нет, с первого взгляда все как обычно, но волосы у того не уложены в привычную легкую небрежность, они выглядят так, будто только что высохли. И лицо у него бледное, осунувшееся какое-то, а жесты более нервные, чем обычно. Все это Шаст считывает за секунду, сразу меняясь в настроение. — Что случилось? — повторяет он гораздо мягче, взволнованно глядя ему в лицо. — Я стучался, — негромко говорит Арсений. Голос у него сухой и безэмоциональный. — Дверь была закрыта, поэтому я ее взломал. — Это абсолютно ненормально, — ни капли раздражения, злости или осуждения в голосе. — Ты прав, — мужчина кивает. Он дерганный и совсем на себя не похож. — Мне лучше уйти. И действительно разворачивается к прихожей, собираясь уходить. Антон тормозит его, схватив за плечо, и разворачивает к себе. — Стой, давай… Давай я ополоснусь и мы поговорим? Что-то же явно случилось, да? — У меня новое дело, — не глядя Шасту в глаза, произносит Арс. — Это оно тебя так расстроило? — с намеком на шутку произносит парень. — Нет, это не… Личное. Я расстроен из-за личного, дело тут не причем. — Сядь на кухне и подожди меня. Три минуты, ладно? — Антон крепче сжимает его плечо, обеспокоенно хмурясь. Отпускает, только когда мужчина согласно кивает. — И запри, пожалуйста, дверь. Попов хмыкает и пока это самое правильное, что он сделал. Все те — две вместо пятнадцати — минуты, что Антон смывает шампунь с головы, а пену с тела, он раздумывает над произошедшим. Пусть они и не супер близки, но Шаст знает его достаточно, чтобы понять, что Арс не стал бы так просто вторгаться к нему в квартиру без спроса. Черт, да он даже чтобы воспользоваться туалетом, всегда спрашивает. Конечно, Попов наглый, но он никогда не переходит границы личного, особенно, если в этом нет ничего веселого. А ему, очевидно, сейчас совсем не весело. — Ну-у, я готов разговаривать, — бодро говорит Антон, заходя на кухню. — Ты будешь говорить со мной в этом? — саркастично интересуется Попов, сидя на стуле как сраная английская королева. Выглядит он намного более адекватно, чем до этого. Оглядев полотенце, уже нормальной длины, закрывающее его ноги до колен, Антон пожимает плечами. — Хотя твое обнаженное тело, конечно, отлично поспособствует диалогу. — Понял-понял, иду переодеваться. Напялив на себя домашние шмотки, Антон возвращается. Заодно прихватывает из спальни свой телефон. — Стало не сильно лучше, но ладно, — со вздохом выдает Арсений. Взгляд, однако, не отводит. Даже глаза не закатывает, что Шастун уже считает успехом. — Что не так с моими шортами? — Это шорты, малыш, с ними все не так. Больше он ничего не говорит, только смотрит задумчиво прямо на Антона, но как-то сквозь него. Шасту такой Арс не нравится, слишком он рассеянный и будто сбитый с толку. Обычно это Шаст тот, кто ничего не понимает, а у Попова все всегда схвачено. — Ты хотел поговорить про дело? Или все-таки расскажешь, что личного с тобой случилось? Поморщившись, как от зубной боли, Арсений качает головой. Потом его взгляд останавливается на телефоне Антона и мужчина резко встает. Антон невольно вздрагивает, напрягается, готовый бежать, если придется. Но Попов не убегает. Он берет телефон парня, достает из кармана свой и засовывает их в холодильник. — Ла-адно, Арс, ты совсем кукухой поехал? — У меня для вас с Ирой есть работа, — серьезным тоном, который он используется для действительно важных вещей, произносит Арсений. — По-настоящему хорошие деньги. — Ты же знаешь, она вышла из игры. Взгляд у Арса бегает по столу, будто он прямо сейчас придумывает план действий. Такое иногда случается, он действительно лучший в импровизации. Непредсказуемый, как блядская стихия, никогда не угадаешь, что сделает в следующую секунду. Но еще Антон знает, что за внешней легкомысленностью скрываются годы работы и гениальный ум. — Я не могу взять никого на это дело. Сейчас сложилась ситуация, в которой нельзя доверять никому, — с хорошо читаемой грустью, произносит он. Кидает взгляд во двор, где видно его припаркованную бэху. — Но ты доверяешь мне? — со вздохом говорит Антон. Быстро добавляет. — И Ире. Мне и Ире. — Да, — кивает Попов. От этого ответа сердце у Шаста ускоряет свой бег, а щеки сами собой начинает печь. — А еще вас никто не знает. Ну, конечно, думает Антон. Невозможно, что Арсений действительно просто доверяет тебе. Нет, тут всегда есть подвох. Всегда есть его собственный интерес. — Мое лицо, конечно, тут же узнают, но я готов пойти на такой риск, — он делает паузу, как-то болезненно хмурясь. — В этот раз я готов пойти на любой риск. — Такой большой банк? — непонимающе спрашивает Шаст. — Настолько, что на этот раз мы пойдем с тобой вместе. Такого еще ни разу не случалось. Каждое их общее дело в поле выходил либо Антон, либо Арс, никогда вдвоем. Обычно Попов мотивировал это тем, что ему проще работать одному, а Антон достаточно хорош, чтобы справиться сам. — Но Иру нельзя впутывать, — упрямо говорит Антон. — Нам нужен водитель, — спокойно парирует Арс. — И, чтобы ни произошло, вы связаны. Поверь, если повяжут тебя, до нее быстро доберутся. Эти слова обжигают. Но это правда, они оба понимали, что начать вести дела вместе значит разделить судьбу. Черт, да Антон в любом случае с ней связан, навсегда. Чтобы ни случилось, они дали клятвы друг другу еще в далеком, жестоком детстве. Такие клятвы не нарушают. — Только водила. Больше никто. — По рукам, — соглашается Попов. — Введем ее в курс дела позднее, когда будет план. — Сколько у нас времени? — Неделя. А если быть точнее, не больше шести дней. — Ты точно с ума сошел, — качает головой Антон. — Если все действительно так серьезно, как ты говоришь, мы не успеем подготовиться за несколько дней. Руки у Арса ужасно холодные. Шаст узнает это, когда тот обеими руками сжимает его ладонь, глядя прямо в глаза. На лице у него решимость, граничащая с самоубийств. Этот взгляд Антон видел прежде, но никогда у Арса. — Я пойду с тобой или без тебя, но пойду, — с нажимом произносит он. — И я не могу доверять никому, кроме тебя. Прости, что ставлю в такие условия, но это очень… Очень… — Личное? — с горькой усмешкой предлагает Антон. — Да. Жаль, что я так и не стал тебе достаточно близок, чтобы разделить это личное с тобой, крутится в голове у Шастуна. Сердце сжимает в тиски тоска, но он бодро отмахивается от нее, как всегда. Нельзя требовать от солнца взаимной любви, можно только греться в его лучах, а Арсений — персональное солнце Антона.

28 июня Второй день

Любящий искусство в любом его проявление, Арсений чувствует блевотные позывы, когда смотрит на башню «Меркурий». Эта, абсолютно уродливая, громадина как бельмо на глазу, обычно он избегает ее, как может. Но он заходит внутрь, используя поддельное удостоверение у консьержа, и поднимается на самый верхний, семьдесят пятый, этаж. Подняться-то поднимается, но потом лифт останавливается. Из динамиков, расположенных сверху кнопок с номерами этажей, раздается сухой мужской голос. — Здравствуйте. Могу я узнать ваше имя и причину посещения? — Арсений Попов, личная встреча с… С Егором Николаевичем, — не без раздражения произносит Арсений. Прошло всего три месяца, за которые изменилось все. — Добро пожаловать, — и двери лифта с приятным шелестом раскрываются. Секретарь, молодой неприметный мужчина, ведет его вглубь офиса. Все со стороны действительно выглядит как классический офис с разделением на кабинеты, и в какой-то степени так и есть. За что Тимати следует похвалить, так это за его выход из криминала в легальный, или почти легальный, бизнес. Следовало бы, раньше, теперь уже слишком поздно. — Привет, Арсений, — первое, что слышит мужчина, зайдя в огромный, роскошный кабинет. Оставшийся Кридом, Егор натянуто улыбается ему из-за золотого стола. — Чем обязан? Первое, что замечает Попов, это вовсе не безвкусные картины или совершенно неуместная люстра. Его внимание полностью занимает лежащий на диване, как избалованный домашний питомец, леопард. Кажется, он спит, негромко урча, и все внутри Арса замирает от первобытного страха. Он как-то всегда был больше по собакам. — Милая киса, — комментирует Попов, силой воли переводя взгляд на Егора. Приказывает себе успокоиться, зная, что хищники чуют страх. И он сейчас даже не про гребаннаго леопарда. Не поднимаясь из-за стола, парень лениво оглядывает питомца и пожимает плечами. Жестом предлагает сесть в кресло перед столом. — Подарок Тимати, — голос у него спокойный, вальяжный. Будто он сам большая кошка. — Я бы сказал, что она безобидная, но не люблю врать. — Она? — Сердцеедка, — с ухмылкой поясняет он. В этот момент она раскрывает пасть, зевая, и поднимает на Попова внимательный взгляд. Потягивается, плавно опускается на пол. Шерсть лоснится от падающего из окна солнца, сверкает золотым. Спросить, откуда взялась такая кличка, мужчина не решается. — Но ты же здесь не за тем, чтобы обсудить мою малышку, так ведь? — интересуется Егор. Почти что за этим, с усмешкой думает Попов. — Я надеялся встретиться с Эдом. Выражение лица парня меняется, хотя он не двигает ни одним мускулом. Просто взгляд становится жестче, а линия рта острее. Вся ленца из его позы исчезает, мальчишка больше не понтуется. А ведь и правда, всего лишь ребенок, на десяток лет младше самого Арса. Но натворивший дел столько, что вряд ли сможет до конца разгрести последствия. — Поздравляю, кстати, — с улыбкой произносит Арсений, откинув страх. Любое чувство сейчас будет слабее его беспокойства за Оксану. — Теперь ты глава черных звездочек. Ловко сделано, чистая работа. Уже на «звездочках» Егор недовольно поджимает губы. Кошка же переползает ближе, обходит Арса со спины, принюхиваясь. Попов запрещает себе реагировать, удерживает сердце в узде. — Это был несчастный случай. Я очень сожалею о смерти босса, — холодно говорит Крид. — Ужасная потеря для мира, — Арсений с грустным выражением лица кивает. — Но, могу ли я все-таки увидеть Эдуадра? Никто не зовет Скруджи Эдуадром. Обычно за такое прилетает мгновенно, но Арсения редко волнуют подобные правила, он нарушает тысячи из них своим существованием. Не принадлежащий ни одной банде, флирансер от мафиозного мира, Арс всю жизнь делает то, что хочет. Не зависит ни от кого значит рисковать каждую секунду, получать меньше денег и иногда попадать в ситуации, где тебя шантажом вынуждают выполнять работу. И Арсений ее сделает, он спасет Окс, а потом выяснит, что это за сраный Ф и сплетет из его зубов ожерелье. — Его нет в городе. Надо было сначала позвонить, — тщетно пытаясь скрыть свое раздражение, говорит парень. — Пока-пока, был рад повидаться. В ту же секунду, как он произносит эти слова, распахиваются двери. — Детка, я дома! — весело восклицает никто иной, как Эдуард Выграновский собственной персоной. — И тебе привет, засранка. Повернувшись, Арсений с тихим ужасом наблюдает как леопард, издав что-то похоже на мурлыканье, прыгает на парня. Вдвоем они валятся на пол, и Скруджи просто обнимается с этим монстром. При этом смеется, словно играет с милой кошечкой. Сердцеедка же, похоже, в полном от него восторге, она мурлычет, как трактор, и пытается вылизать ему щеки. Эд играюче пихает ее в бок, отодвигая от себя, и с нежной улыбкой гладит по шее. — Кхм, — подает голос Попов. — Здравствуй. Смотрит Эд так, что сразу понятно — он Арса заметил еще раньше, увидел с порога. — Здорова, братишка, — весело говорит он, наконец, поднимаясь. Они жмут друг другу руки под очень недобрым взглядом Егора. — Как дела? Попов бросает быстрый взгляд на блондина, от чего тот сильнее начинает беситься. — Не очень. Есть разговор, — без прелюдий заявляет мужчина. Свою ревность мальчик еще скрывать не научился, даром что стал боссом. Стать-то стал, думает Арсений, но как долго продержится? Хотя, когда на твоей стороне Скруджи, будущее становится значительно менее облачным. — Ладно. Пойдем поговорим… — Говорите здесь, — раздраженно и слишком громко, говорит Булаткин. — Или ты что-то от меня скрываешь? Взгляд у Скруджи, когда он смотрит на парня, нежный и такой влюбленный, что Арсению становится неловко. А такое случается редко. На самого Попова тот никогда так не смотрел, хотя роман их был бурный, пусть и короткий. Быстро поняли, что затея тупая. Правда, периодически трахаться это не мешало. Раз в месяц, иногда чаще, они пересекались на общих мероприятиях и заканчивали ночь в одном из отелей. Обычно в том, до которого ближе. Арс не уверен, можно ли назвать их друзьями, но секс был отличный. Пока не случился Егор. Нет, тот, конечно, был и раньше, просто до Эда чувства доходили с запозданием, как на старой винде. На самом деле, его влюбленность Попов заметил раньше самого парня. Правда, такой развязки никто предугадать не мог. Смазливый золотой мальчик Тимати оказался с когтями и, что было реально неожиданно, с мозгами. — Как скажешь, детка, — спокойно, без единого намека на недовольство, произносит Эд и садится в кресло рядом с Арсением. Если леопард в московском небоскребе был неожиданностью, то послушание самого ебанутого и опасного члена «Блэк Стар» становится настоящим шоком. Вот он, убийца и вор, мирно сидит в кресле, разве что ручки на коленках не сложил. Попов пялиться на него, как на восьмое чудо света. Как-то раз, и Арсений видел это своими глазами, какой-то парень задел Скруджи в баре и не извинился, так Эд сломал ему челюсть. Даже Тимати, будучи большим, страшным боссом, не мог так им командовать. Поток ехидных комментариев и издевок так и рвется наружу, но Попов, огромной силой воли, сдерживается. Только ухмыляется кончиком губ, глядя на послушного хорошего мальчика Эдичка. — Выкладывай, что случилось, — намного более грубо, чем он говорил с Кридом, кидает Скруджи. Сердцеедка, недовольная отсутствием внимание, садится у его ног, устроив свою большую голову на его коленях. Эд почесывает ее за ухом, но смотрит прямо на мужчину. Чувствуя себя как в плохом боевике, Арсений рассказывает ему о том, что необходимо найти чертежи и данные по охране «Газгольдера» в ближайшие три дня. Упоминает также и сейф, в котором хранится необходимая ему вещь, не говоря, что именно. — Это невозможно, — хмуро отвечает Эд, почесывая кошку за ухом. — Нет, ты, конечно, сможешь зайти внутрь. Зайти не проблема, бро. Но выйти — неа. — У тебя получилось. Громко хмыкнув, Скруджи качает головой. — Сори, но мне нечем тебе помочь. Я смог выйти, но с пустыми руками и весь перебитый, — говорит он. Указывает на свой лысый череп, чуть выше виска, где видна небольшая выпуклость. — Раскроили мне башку, пришлось вставить титан. Знаешь, как заебисто теперь в самолетах летать? Эта история стала легендарной. Как молодой, еще более горячий и дерзкий, чем сейчас, Скруджи пробрался в самое логово Басты. Никто, ни до, ни после, не смог провернуть такой фокус и выйти на своих ногах. Этот безумец смог, правда, шел не долго — упал в нескольких метрах от своей тачки. Говорят, за рулем в тот день была Дана, они вместе тогда начинали работать на Тимати. Именно она-то и отвезла его в больничку и, по сути, спасла этого камикадзе. — Но если бы ты был не один? — парирует Арсений, сжимая руки в кулаки. — Если бы прошел внутрь с кем-то еще? Мне главное вытащить объект оттуда, а вдвоем шансы, что кто-то один выберется, увеличиваются. Задумавшись, Скруджи хмурится и смотрит куда-то перед собой. Даже перестает гладить Сердцеедку, но она напоминает ему о своем существовании, поддев мордой руку. Смотрит как будто бы недовольно, чуть порыкивает. — Ты же понимаешь, что для одного из вас это самоубийство? — задает ему встречный вопрос Эд, хмурясь сильнее. Все это время сидевший молча, Егор согласно хмыкает. Арсений поворачивается и вопросительно приподнимает бровь. — Один из вас, в теории, сможет выйти, — говорит блондин. — Очень сильно в теории. — Схуяли ты вдруг захотел умереть? — спрашивает Эд. Голос у него злой, колючий. — Давно в суицидники записался?! Скорее в убийцы, думает Арс, вспоминая Антона. Будь это обычным делом, он бы никогда так не поступил. Никогда бы даже не помыслил о том, чтобы подставить своего, может не друга, но приятеля. Отправить его на верную смерть. Но на кону стоит жизнь Оксаны и Арсений сделает что угодно, чтобы ее спасти. Если для этого ему придется затащить в руки к Басте хоть десяток беззащитных детишек, он это сделает. — Не собираюсь я умирать, — с застоявшимся раздражением отвечает мужчина. — Ну, конечно, — фыркает Скруджи. — Знаю я твои приколы. Нахер тебе это вообще сдалось? — Нужно. Хороший заказ. — Не пизди. — Важный кли… — Не пизди, я сказал, — с назревающей угрозой, повторяет Эд. Глубоко вдохнув, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, Арсений отворачивается к окну. Сколько они уже знакомы? Пять лет? Он помнит, как еще совсем зеленый Скруджи выбивал себе дорогу. Хотя, термин «вырезал» тут уместнее. Это были кровавые, очень кровавые деньки. Каждый день мог стать последним для любого из них, однако, вот они. Сидят в роскошном офисе с ебучим леопардом. — Дело в Окс, — произносит Арсений, и каждый звук болью отдается в сердце. — Если я не достану то, что нужно, ее убьют. Может игра света, но взгляд Эда становится мягче. — Теперь ясно, — говорит он. — Тогда выхода особо не остается. Ты уверен, что не можешь вытащить ее по-другому? Конечно, уверен, хочет крикнуть Попов. Черт, да за последние сутки он поднял на уши все свои связи, чтобы выяснить, кто этот Ф. Продумал десятки, даже самых невозможных, сценариев. Но ублюдок хорош, он спрятался так глубоко, что не оставил ни одной зацепки. И Арсений не какой-нибудь киллер или ищейка, он хороший, прекрасный даже, вор, но искать людей не его работа. Он мог бы попросить Скруджи, но вряд ли и тот отыщет что-нибудь. Эд отличный убийца, но не более того. — Ок, бро, я понял. Поищу инфу, может занять день или два, — соглашает парень. — Спасибо, — искренне говорит Попов. — Только давай без суисайдов, — без намека на шутку, говорит Скруджи. Смотрит серьезно, внимательно, будто пытается раскусить мужчину. Арс все еще не понимает, почему тот так уверен, что он не подставит своего напарника и не спасется сам. Эгоистично и цинично, вполне в духе Попова. Разве нет? — Договорились, — кивает Арсений с неискренней, натянутой улыбкой. — Никаких самоубийств.

2013 год

Когда-то, во времена, о которых они предпочли забыть, Арсений был юным и глупым, постоянно совершал ошибки. Жить легко, весело и беззаботно, когда тебе девятнадцать, впереди новое тысячелетие, а в душе просторно. Он и занимался тогда только тем, что развлекался и влюблялся в каждую встречную. То были очень бурные, но мимолетные романы, не оставившие ни следа в его душе. И, по заветам лучших романов, Арсений нашел потерянного себя только опустившись на самое дно. Несколько лет он не задумывался ни о ком, кроме собственного кайфа, пока жизнь не загнала его в угол. По традиции, вечер воскресенья он проводил в клубе, который был прикрытием для обыкновенного притона. Может, более элитного и дорого, чем остальные, но ничем не лучше. Арсений, увлекшись в то время, как он это называл, расширением границ своего сознания, сидел в окружении друзей. Точнее, он тогда считал, что это были друзья. Вокруг крутились люди, множество девушек, но он уже достиг той степени опьянения, когда не соображаешь, что вокруг происходит. Это была новомодная синтетическая дрянь, которая должна была «расслабить тебя, будто снова оказался в чреве матери». Стремясь прочувствовать все на полную катушку, Арсений переборщил и слишком расслабился. Настолько, что у него остановилось сердце. Пусть это и клише из романов, но у многих людей наступает переломный момент. Это не была первой его передозировкой, но в прошлые разы все обошлось тошнотой и капельница с глюкозой. Но в этот раз он просто отключился, словно кто-то, потеряв терпение, дернул рубильник. Первое, что он видит, когда открывает глаза — большущие испуганные глаза на девичьем личике. Сотрудник скорой помощи вкалывает ему что-то, говорит, но все внимание Арсения приковано к юной, совсем маленькой девушке. Что она делает здесь, думает он, скользя взглядом по обнаженным плечам и глубокому декольте, это же совсем ребенок. — Ладно, поехали, — говорит врач и Попова поднимают, кладя на носилки. Последние силы мужчина тратит на то, чтобы протянуть руку и схватить девушку за плечо. — Она со мной, — говорит он, не задумываясь. Отчего девочка выглядит спокойнее и смотрит почти благодарно. Больница дешевая, бесплатная, с тараканами и обвалившейся штукатуркой. Простыни пахнут сыростью, а воздух пропитан тем отчаянием, от которого он убегал в самую глубокие уголки этого дрянного города. Голубоглазая девочка в коротеньком, ничего не прикрывающем платье, сидит на разваливающемся стуле, прижав колени к груди. Она мерзнет, пусть на улице сентябрь, в этих комнатах будто засела вечная мерзлота. Острые коленки все в синяках, еще несколько видно на неестественно тонких руках. Волосы она собрала в небрежный пучок, а на ногах у нее поношенные дешевые кеды. — Возьми мой пиджак, — удивляясь тому, как слабо и жалко звучит собственный голос, произносит Арсений. Удивленно ойкнув, девочка слушается. На ее маленьком тельце его пиджак от армани смотрится комично и грустно. — Как тебя зовут? — Оксана, — негромко говорит она, опуская ноги на пол. Поплотнее кутается в пиджак, трет щиколотки друг о друга. — Оксана Фролова. — Что ты делала в борделе, Оксана Фролова? — силясь улыбнуться, спрашивает мужчина. Круглые девичьи щеки заливает яркий румянец, она опускает глаза в пол. До Арсения доходит, улыбаться он перестает. Хмурится, испытывая клокочущий гнев в грудной клетке. — Сколько тебе лет? — Восемнадцать. — Не ври, — строго говорит он, силясь приподняться на кровати. Глаза у нее из самого синего льда, прямо как в песне пелось. — Пятнадцать. — Ты вызвала скорую? — уже мягче спрашивает Арсений. Ему становится невыносимо грустно смотреть на грустно опущенные плечи и ее нежное, но печальное лицо. Оксана просто кивает. Арсений же не спрашивает ее о том, как она оказался втянута в проституцию, почему поехала вместе с ним и зачем вообще ему помогла. Вокруг сидели его друзья, которые даже не заметили, он уверен, того что их товарищ на грани смерти. Нет, им было все равно, всем до единого, кроме маленькой девочки. Попов смотрит на нее и гнев с жалостью, перемешавшись, превращается в самые честные чувства, которые он когда-либо испытывал. Впервые в жизни он хочет позаботиться о ком-то, кроме себя. — Я теперь твой должник, — с самой нежной улыбкой говорит мужчина. Ты спасла меня, а теперь я спасу тебя, думает, но не говорит, Арсений.

29 июня Третий день

Дворник может убить президента, если поставит себе такую цель. На таком простом убеждении основывалась вся его жизнь. Амбиции, пожалуй, слишком большие для обычного человека, но только не для Арсения. Оптимист по натуре, он всегда смотрел в будущее с энтузиазмом и уверенностью, редко сомневался и еще реже жалел о чем-то. Да, в его жизни случались взлеты и падения, но он презирал даже саму мысль о том, чтобы опустить руки. В худшие моменты он напоминал себе, что все это не может длиться бесконечно и избавление скоро придет. С такой работой он не единожды оказывался под прицелом, замирал на самом острие, но, казалось, Смерть была к нему благосклонна. Но, похоже, удача кончилась. — Это не сработает, — хмуро говорит Антон, нависая над столом, на котором они разложили все бумаги и кое-какие чертежи, размещенные в общем доступе. Информации о «Газгольдере» чертовски мало, но им приходится пока плясать от того, что есть. — Даже будь у нас сраная армия, мы не справимся. Территория старого газового завода условно разделена на два сектора. Непосредственно сами газгольдеры, в честь которых и названа банда, и служебные корпуса. Большие здания используются под легальный бизнес, всякие офисы и кофейни. Попасть на основную территорию легко, и ночью и днем там куча людей, все-таки совсем рядом метро. Но сама банда расположена в цилиндрических бункерах со стенами настолько толстыми, что ни одна живая душа не услышит твои крики. Четыре трехэтажных здания, связанных, по слухам, цепью тоннелей, которые ведут прямо к закрытым участкам метро. Никто точно не знает, сколько именно нижних этажей там есть, но эти старые громадины были сконструированы иначе, чем их европейские братья. На старых чертежах, еще до реконструкции, полы углублены в землю на десять метров, а на верхушке панорамное остекление, позволяющее следить за каждым участком завода. Учитывая, что Арсений не знает, где именно находится проклятые документы, они должны рассматривать все четыре здания. — Они не станут хранить ценные вещи в коммерческих зданиях, слишком рискованно, — рассуждает Попов, глядя на карту. — Нам нужен один из газгольдеров. Сейф в одном из них. — Ты все еще не сказал, что именно нам нужно и зачем, — с явным раздражением произносит Шастун. — Это гиблое дело, ты сам понимаешь. — У меня нет выбора. — Но почему? Этот вопрос возникает снова и снова. Арсений уже порядком заебался, нервы и так сдают потихоньку. Он хочет послать Антона куда подальше, сделать все самому, но знает, что один не справится точно. — Я знаю, что ты думаешь, что я тупой, — удивительно спокойно говорит Шастун. — Но это не так. Я знаю, кто такой Баста и знаю, что соваться к нему подобно самоубийству. — Так уходи, — безэмоционально отвечает Попов. Он сидит в кресле у окна, поза расслабленная, но все это игра. Антон смотрит на него и хочет плакать. На самом деле, он ужасно сентиментальный человек, даже жестокая жизнь не смогла превратить его в полного циника. Поэтому видеть блистательного Арсения Попова, спокойного и уверенного в себе, таким беспомощным и грубым очень больно. Он словно загнанный в угол зверь, испуганный и озлобленный. — Я не уйду, — все также спокойно, сдерживаясь порыв бросить все и забыть, говорит парень. — Почему? Вопрос повисает между ними. Взгляд выдает Арса с головой, он напуган до крайней степени. Не раз и не два они встревали в передряги, грозящие им смертью или чем похуже. Частенько Шасту сносило крышу, его инстинкты говорили бежать и прятаться, но Арсений всегда оставался спокоен. Даже под дулом пистолета он сохранял достоинство, ни разу не показывал страха. Сейчас же он сидит, едва держащий маску спокойствия, дрожащий в страхе перед неизвестным. — Ты знаешь почему, — хмурясь, словно от зубной боли, отвечает Шастун. — Ты всегда знал, почему я остаюсь с тобой. На секунду лицо Попова меняется, он словно чуточку оживает, будто собачья преданность Антона способна снова вернуть его к прежнему состоянию. Но искра, зажегшаяся в глазах, гаснет так же быстро, как и появилась. — Я пойду с тобой до конца, даже если ты не доверяешь мне настолько, чтобы рассказать, ради чего я рискую жизнью, — с этими словами парень снова поворачивается к бумагам. Ни разу за все время их знакомства, Арсений не напивался. Он мог быть навеселе, разнузданно-хмельной, флиртовал направо и налево, но никогда не терял головы. Легко напивающийся Антон даже завидовал, видя, как даже после бутылки виски тот держится прямо, говорит четко и ведет себя так, будто пил минеральную водичку. Все его выходки связаны были с характером, а не алкоголем, он никогда не выпускал вожжи из рук. Но сегодня все было иначе. Закопавшийся в бумагах Шастун не сразу заметил, что уже поздно. Время давно перевалило за полночь, а спина затекла из-за долгого сидения в одном положение. Как всегда, когда он читает, Антон не замечал ничего происходящего вокруг, поэтому Арсений, сидящий за столом с бутылкой джина, оказывается неожиданностью. — Арс? — тихо зовет его Шаст, вставая. Литровая бутылка пуста на две трети, лицо Арса покрыто красными пятнами, а рубашка помята. Последнее обстоятельство пугает Антона сильнее всего. — Ты в порядке? Улыбка, которая появляется на лице мужчины, кривая, жуткая, словно маска, надетая на знакомое лицо. Его прическа растрепана, верхние пуговицы расстегнуты, обнажая белую, покрытую родинками, кожу. Только сейчас Шастун замечает, что щетина, которая так шла Арсению, отросла и смотрится небрежно, делает его старше. Он никогда не думал о том, сколько ему лет. Казалось, Попову вечные тридцать три, но сейчас он выглядит на все сорок пять. — Я должен отблагодарить тебя, — невнятно произносит он, наклоняя голову. Голос у него грубый, а тон саркастичный. — За помощь и вообще… Ты ведь такой ми-илый. Последнее слово неприятно отдается в груди, но Шаст игнорирует свою тревогу. — Такой хороший мальчик Шастун, за…заботливый, чу-уткий, — хмыкает Арс. — Рыцарь на белом коне. — Ты пьян. — О, да, я пьян! — восклицает мужчина и встает, опираясь на спинку стула. — Как там было? Завтра я протрезвею, а ты… Что же там… — А ты по-прежнему будешь прекрасна, — шепотом говорит Шастун. Видеть пьяного и сломанного Арсения как смотреть на что-то постыдное. Нужно отвернуться, но ты не можешь. Двигается медленно, будто хищник, подбирающийся к жертве. Антон застыл на месте, пока Арсений подходит к нему вплотную, так близко, что можно почувствовал его дыхание. Кажется, что мужчина превратился в печку, Шаст чувствует жар, исходящий от него, даже не прикасаясь. — Хорошие мальчики заслуживают награду, — с злой усмешкой произносит Попов и сжимает член Антона прямо через штаны. Тот громко вдыхает, вздрагивает, как от удара. Не отрывая взгляда, Арсений встает на колени и это хуже пощечины. Шастун чувствует, как в уголках глаз собираются слезы, ему хочется упасть рядом и плакать. Хочется хорошенько встряхнуть Арса, привести его в чувство, накричать. Но он не двигается, руки и ноги парализовало, все что он может — это смотреть. Смотреть на то, как мужчина спускает ему спортивные штаны до колен, прижимается губами, через белье, к совершенному вялому члену. Цокает словно недовольный этим обстоятельством. И только когда Арс начинает снимать ему трусы, Антон приходит в себя. Отшатывается назад, путаясь в штанинах и падает прямо на пол с оглушительным грохотом. — Ты пьян! — кричит он, подтягивая штаны обратно. Смотрит широко распахнутыми глазами, растерянно и испуганно одновременно. — Когда это мешало? — фыркает Арсений. — Или ты меня не хочешь? Шастун смотрит на него, скользит взглядом по бледному, измученному лицу, обнаженной коже на груди, на бедра, на которые готов молиться. Ставший таким близким, но все еще такой далекий, человек, его кумир и наставник. Друг, которого никогда не было, готовый помочь в беде. Добрый и внимательный, человек, в которого Антон влюбился так сильно, как не думал, что может. — Конечно, хочу, — взяв себя в руки, спокойно отвечает парень. — Ну так бери, пока предлагают. Медленно встав, Шастун подходит к нему. Арсений улыбается сразу же, рот раскрывает, прикрывая веки. Но Антон опускается на одно колено рядом, берет его руку и закидывает себе на плечо. Поднимается, вынуждая подняться следом, и спокойно идет к кровати. — Ох, ну раз ты хочешь полный комплект, что ж… Аккуратно, с неприкрытой нежностью, Антон помогает ему сесть в кровать. Расстегивает рубашку мужчины, аккуратно откладывая ее на стоящую рядом тумбочку, снимает носки и ремень. Давит на плечи, вынуждая улечься головой на подушку, чему Арс покорно следует. — Спокойной ночи, — тихо говорит Шастун, укрывая его второй половина одеяла, на котором мужчина лежит. Пеленает его, как ребенка. — Сладких снов. Кажется, Попов хочет сказать, выразить свое недовольство, но Антон его не слушает. Он садится на краешек кровати, поправляет его растрепавшиеся волосы. Потом наклоняется, прижимаясь губами к макушке, пряча свое лицо. — Спокойной ночи, — повторяет парень и, оставив еще один поцелуй в его волосах, встает.

30 июня Четвертый день

Утро начинается со стыда и ненависти к себе. Открыв глаза, Арсений несколько минут просто лежит, свернувшись под одеялом и рассматривает узор на простыне. Страшно повернуться и увидеть Антона, но еще страшнее его не увидеть. После вчерашней выходки, Попов бы не удивился. Быть таким жестоким к чувствам парня, насмехаться над ним, да еще и выставить себя конченной шлюхой, это надо уметь. — Я вижу, что ты не спишь, — раздается негромкий голос Антона за спиной. А потом на пустую часть постели падает бутылка минералки и таблетки от похмелья. — Вставай, пора завтракать и приступать к работе. Уже почти десять. Непростительная слабость. Именно тогда, когда нужно быть наиболее собранным, он позволил себе раскиснуть, скатиться в откровенное блядство и дилетантство. Арсений весь завтрак старается не смотреть на Шастуна, мыслями неизменно возвращаясь к прошлому вечеру. Он думал, точнее, ему так казалось, что прошлый «Арсений» вытравлен и изгнан из его жизни, что больше он никогда не поддастся жалкому желанию утопить свой страх и переживания. Не спустит своих демонов на ни в чем не повинного человека. Судя по всему, Антон спал на диване, узком и тесном для такого шкафины. Вот, сидит, разминая шею, явно затекла за ночь. Попов хочет предложить помочь, хочет сделать ему массаж, что в прошлом было между ними совершенно нормально. Сейчас это кажется неуместным, поэтому Арс пишет заметку в голове уложить Шастуна спать на кровать, а самому расположиться на диване. К концу их скромного, состоящего из жареных яиц и сыра, завтрака Попов находит в себе смелость заговорить и извиниться. — Слушай, Шаст, насчет вчера… Его прерывает звонок в дверь, от которого они оба вздрагивают и синхронно поворачивают голову на звук. В этом доме два уровня безопасности, консьержи и охрана на улице, никто не может пройти сюда просто так. Или Арс снова ошибся, что происходит в последнее время слишком часто. — Я открою, — говорит Антон и даже успевает встать. Но Арс удерживает его резким движением руки и уверенно идет к двери. В глазке он видит худощавого парня в желтой форме доставщика еды. На нем кепка, нормально лица не разглядишь. Жестом попросив Шастуна сохранять молчание, мужчина достает, из-за обувницы пистолет, спрятанный там как раз на такой случай. Щелкает предохранителем, перекладывает его в правую руку и открывает дверь, оставляя одну цепочку. Руку с пистолетом прячет за спину, сам же выглядывает на половину, цепляет на лицо вежливую улыбку. — Мы ничего не заказывали. Курьер ничего не говорит. Молча протягивает обычный белый конверт, и, когда Арс его забирает, разворачивается и уходит. Только когда его фигура исчезает в лифте, Попов позволяет себе выдохнуть и закрыть дверь. В трех шагах от него стоит Шастун с сверхсерьезным лицом, готовый броситься в драку в любую секунду. Прислонившись спиной к двери, Арсений разрывает конверт и в руки ему ложатся две карточки. Визитка какой-то кофейни, расположенной в одном из тысяч новых ТЦ, с неприметным названием и написанным на ней ручкой числом и временем. На ней также написано «Дело №13», являющееся, скорее всего, названием документа. Вторая же карточка — полароидная фотография, на которой видно Оксану. Снимок нечеткий, толком ничего, кроме самой девушки, не разглядишь. Она сидит в кресле, одетая в мешковатую спортивную одежду, ее волосы грязные и спутанные. Выражение ее лица хмурое и твердое, ни тени страха или отчаяния. Она смотрит в камеру с вызовом и упрямством, за которое Арсений прозвал ее «Танк». На фото она выглядит целой и невредимой, кроме одной большой царапины на скуле и разбитой, но уже не опухшей, губы. Сзади снимка короткая надпись с сегодняшним числом и «Окс передает привет». Что-то темное и страшное сжимается в груди, сдавливает со всех сторон. В горле клокочет истерика, но глаза сухие. Арсений прижимается к двери, ища точку опоры, чтобы устоять. Одно дело знать, но увидеть… — Ты в порядке? — тихонько спрашивает Антон, подходя ближе. Попов качает головой и отходит вглубь квартиры, садится в свое вычурное дизайнерское кресло. Если бы кто-то прямо сейчас предложил Арсу простую сделку — он убивает себя, а Окс отпускают, он бы незамедлительно пустил себе пулю в лоб. Плевать, даже если он действительно сможет ограбить Газгольдер и выйти сухим, это не важно. Каждая секунда, пока она не в безопасности, причиняет ему страдания сродни пыток раскаленным металлом. Ему кажется, что вот-вот на коже появятся уродливые язвы и ожоги. Семь лет он берег ее, как свою собственную сестру или дочь, заботился, как мог. Семь лет она была в безопасности, но тьма, сидящая внутри, всегда дотягивается до ближних. Рано или поздно. Оставшийся день проходит в тумане, который он не в силах отогнать. Арсений забирает необходимое оборудование у своего старого знакомого на Царицыно. Познакомились они еще в ту пору, когда Попов был глуп и молод, а Тимур, имеющий погоняло «Карга» среди народа, брился каждый день и уважал человеческую жизнь. Основной специализацией Тимура было и остается оружие, которое ему поставляют прямиком с Северного Кавказа, но для особых клиентов он, в самые сжатые сроки, мог раздобыть любые инструменты. Тимур был первый, кому Арс позвонил, покинув тот чертов офис. Мужчина достал все нужное за три дня и даже не поднял цену. — Братишка, какие деньги, — с акцентом, которого у него на самом деле нет, говорит Карга. А потом добавляет самым обычным голосом. — Кроме самого ценника, разумеется. Следующим пунктом становится уродливая башня «Меркурий» и Скруджи, на этот раз, хвала богам, без Егора и леопарда. И если Тимур странного состояния мужчины не заметил, то Эд сразу спросил, в чем дело. — Что-то еще случилось? — Нет, просто я… Немного потерялся, но все окей, — натянув на лицо улыбку, отвечает Арсений. — Не пизди. — Я не… — Не пизди! — прикрикивает на него Скруджи. — Я тебя знаю, мудила. Что случилось? Первым порывом становится послать его нахуй или придумать что погрубее. Но Арсений сдерживается, Эд сделал для него невероятное и разрыл нужную инфу. Только за этого газгольдеровцы могут его жестко за яйца схватить, но Скруджи помог ему, как настоящий друг. Поэтому Попов сдерживается, делает глубокий вдох и качает головой. — Все нормально, — как можно спокойнее говорит мужчина. — Будет нормально, когда я вытащу Окс. — И что потом? Потом меня похоронят в закрытом гробу или мое тело сгниет в канаве, хочет «пошутить» Арсений. — Потом я найду этого Ф, чего бы мне это не стоило, и заставляю его захлебнуться собственным дерьмом, — с убийственным спокойствие произносит он. — А заодно и ублюдка Шеминова. — Странно что ты этого раньше не сделал, — пожимает плечами Скруджи. — В смысле, не пришил Стаса. После разговора с Эдом голова становится чище. Только злость набирает новые обороты, подогреваемые его страхом. Нервы дребезжат, как натянутые струны, звенят хрусталем. Арсений чувствует, как внутри закипает гнев, который способна унять только кровь. Наверное, если бы не фотография, все сложилось бы иначе. Вина за свое дурацкое поведение вылилась бы в извинения. Арсений бы сказал, что поступил тупо и это было жестоко по отношению к Шасту. Сказал бы, что Антон очень важен для него и что его преданность ценнее золота. Тот бы ответил, что эта лишь малая благодарность за все то, что Арс для него сделал. Они бы поговорили, как взрослые люди, а потом принялись за дело еще усерднее, более близкие, чем были раньше. Только фотография есть, она лежит в грудном кармане Арсовой рубашки, подогревая его ярость. Поэтому извинений не происходит. — Это все, нам точно больше ничего не нужно? — спрашивает Антон, проверяя все оборудования. Арс, конечно, сделал это уже, поэтому чувствует раздражение из-за пустой траты времени. — Ты уверен? — Нихуя я не уверен, — шипит мужчина. — Ни в чем, блять, ни на один сраный процент. Информация Скруджи позволила им закончить разработку плана. Как они и думали, все здания связаны подземными тоннелями, под землей настоящий лабиринт. Каждый из газгольдеров имеет пять подземных этажей, а отдельная дорога ведет прямо к заброшенному тоннелю метро. Но ход, по словам Скруджи, давно не используется и именно так они могут выбраться. Зайти, правда, придется с другого входа. У них огромное хранилище в одном из зданий, но документы маловероятно будут храниться именно там. Зато в кабинете Басты, расположенном во втором газгольдере, наверняка должен быть сейф для подобных бумаг. В письме это явно не указывалось, но судя по инфе Скруджи, они должны быть именно там. — Мне кажется, лучше идти по северному, — говорит Шаст, проводя пальцем по названому тоннелю. — Нет, это тупо. Мы должны будем пройти через лабиринт под основными зданиями, — резко отвечает Арс. Указывает пальцем на хитросплетение путей, некоторые из которых ведут в тупик. — И угодим прямо к ним в лапы. Умнее идти на юг, под первый газгольдер, а оттуда уже сворачивать на запад. Несколько секунд Антон молчит, обдумывая план и качает головой. — Тогда мы привлечем охрану обоих. — Запутаем их. — Или запутаемся сами. — Нет, ну ты, может, и запутаешься, — саркастично отвечает Попов. — Но это самый разумный план. Взгляд Антона тяжелый и хмурый. Пусть он и попытался забыть о вчерашнем, воспоминания лежат на нем грузом. Он старается, честно старается, быть профессионалом и забыть о случившемся, забыть о своем разбитом сердце, но выходит из рук вон плохо. — Это не… — Напомни мне, кто тут старше, умнее и опытнее? А? — громко говорит мужчина. — Поэтому мы будем делать так, как я скажу, а если не нравится, то ты можешь… — Уйти. Я знаю, — с неприкрытой болью договаривает за него Шаст. Внутри Арсения что-то екает. Он чувствует, что готов успокоиться, что стыд унимает его раздражение. И, пожалуй, он бы действительно остыл, если не следующие слова Антона. — Знаешь, не все люди такие бессердечные суки, влюбленные в себя, как ты. Вина за эти слова взваливается на Антона в ту же секунду, как он это произносит. Но поздно, слов назад не воротишь. — Вот значит как, — со знакомой жесткой усмешкой говорит Арсений. — Ты должен мне в ноги кланяться, что я тебя, жалкого карманника, человеком сделал. Но не-ет. Антоша обижается, что Антошу не любят. Каждое слово жалит, как оса. Шаст громко вдыхает, начиная дышать быстрее, сжимает кулаки. — Ты как щенок, который вечно лезет в ноги со своими слюнями, — продолжает он. — Ты, думаешь, такой первый, что ли? Думаешь, что мы с тобой равны? Нихуяшеньки, дорогуша, ты все еще сопливый мальчишка и всегда им останешься. — Все сказал? — тихо интересуется Антон, глядя на него исподлобья. — Что, побежишь жаловаться сестренке? Или кто она там для тебя? — Не побегу, — голос спокойный, ровный. — Я уже сказал, что не уйду. И его кулак, обвешанный кольцами, подлетает к Арсову лицу. Тот успевает отклониться на автомате, удар проходит по касательной, только одно из колец царапает щеку. Следующий же удар попадает в цель и Арсения сгибает от боли в животе. Бьет в ответ, попадая прямо в челюсть. Парень налетает на него всем весом и они валяться на пол. Вместе с ними с грохотом со стола падает случайно задетая чашка и стул. Осколки сыпятся вокруг, ни один этого не замечает. Они катаются по полу, намертво вцепившись друг в друга, слышно только тяжелое дыхание и проклятья. В какой-то момент Шастун одерживает победу, прижимает Арсения к полу, сидя у него на животе, и мажет руками вслепую, почти не попадая. — Ебанная сука! — кричит парень, ничего не видя из-за злых слез перед глазами. — Мудак хуев! Оскорбления сыпятся из него, вся обида, копившаяся последнее время, выливается, как из лопнувшего сосуда. Даже когда Попов меняет их положения, садится на него сверху, прижимая его руки к полу, Антон не перестает материться. — Успокойся! — орет Арс, наклоняясь так близко, что они едва не сталкиваются носами. — Сука, да угомонись же ты! Вся злость и усталость Антона выливаются вместе со слезами, ему сразу же становится за это стыдно и неловко, его учили, что мальчики не плачут. Не мама с папой, а закостенелые воспитатели и озлобленные воспитанники детдома, способные затоптать тебе за намного меньшее. — Все-все, вот так, — уже тише бормочет Попов. — Тихо. — Не успокаивай меня, — дрожащий и хриплым из-за слез голосом говорит Шаст. — Отпусти. Арсений слушается, впервые, кажется, за вечность и они расходятся по разным углам квартиры. Антон запирается в ванной, умывается холодной водой, чтобы успокоиться, а Попов, бегло осмотрев себя в зеркале в гардеробной, садится на диван. Смотрит на осколки, пытается заставить себя встать и убрать их, но не получается. Он слишком устал, слишком вымотан бесконечным поиском вариантов и переживаниями. Они тысячу раз прогоняли самые разные планы, но ни один не может быть идеальным. Семьдесят процентов не готово, им придется много импровизировать, буквально все может пойти не так. Будь у Арса три месяца или хотя бы два, он бы мог придумать хитроумную и сложную схему, найти людей, более подготовленных к такому, чем зеленый еще Шастун. Он, безусловно, талантлив, но еще недостаточно опытен в таких серьезных делах. Вероятность того, что они оба выберутся из этой истории живыми, примерно один к трем. — Так север или юг? — раздается со стороны ванной. Попов не поворачивает голову, продолжая сверлить взглядом осколки, и хочет сказать, что это не важно. — Север, — говорит он вместо этого.

1 июля Пятый день

Летний зной достигает своего предела. В воздухе чувствуется разлившееся напряжение, сковывающее конечности. Антон отгоняет от себя все плохие мысли, но из раза в раз возвращается к ним. Оснований для них предостаточно, начиная от составленного на коленке плана, заканчивая той гнетущей атмосферой, что поселилась между ними. С таким настроем на дело не идут. Как и в любом ремесле, а воровство отличается от легальных намного меньше, чем может показаться, тут важна подготовка. Но всегда присутствует импровизация. Можно тысячу раз прогнать все пункты плана, отрепетировать каждый вздох, но в реальности все всегда оказывается иначе. Нет универсальной формулы, важно подстраиваться под происходящее каждую секунду. Нельзя идти на дело с тяжелой головой, ты должен быть максимально сосредоточен. Кто-то, как Арсений, может отбросить все негативные мысли и действовать хладнокровно, но Антон слишком молод и неопытен. Это может испортить все, оба это понимают. С утра, пока еще воздух не успел раскалиться, Шастун устраивает себе небольшую пробежку. Он редко это делает, считая, что бегать нужно либо за чем-то, либо от кого-то. Пусть Попов за ним не гнался физически, но в мыслях преследовал как самая лучшая борзая. Их отношения достигли той точки, после которой люди расходятся и никогда друг о друге не вспоминают. Жгучая обида все так же горела у Антона под ребрами, но он остался. Продолжал оставаться, потому что Арсений был прав. Он тупой влюбленной щенок. Психологи утверждают, что все проблемы исходят из детства. Это многое бы объяснило. Антон снова привязывается и любит тех, кто оставляет его. Они с Ирой всегда выживали вдвоем, равные и поддерживающие друг друга. В отличие от него, ее родители любили ровно до тех пор, пока не разбились в аварии. Два ребенка против всего мира. Маленькая семья. В квартире прохладно из-за кондиционера. Антон курит в включенную вытяжку над плитой, усевшись прямо на кухонную тумбу. Уже третью сигарету курит. Осторожно, морщась от боли в разбитой губе. На левой щеке разлился синяк, выглядящий болезненнее, чем есть на самом деле. Перед смертью не надышишься, мысленно усмехается он, глядя куда-то в пространство. Сидящий за столом Арсений проверяет оборудование и оружие, скрупулезно и внимательно, никаких лишних движений. — Это на крайний случай, — указав на пистолеты, говорит мужчина. — Постарайся обойтись без стрельбы. — Понятное дело. Я же не собираюсь никого убивать. Усмехнувшись кончиками губ, Арсений качает головой. — Мы будем в очень узких помещениях. Будет рикошетить, — спокойно поясняет он. — Лучше возьми нож. Свой страх Антон прячет за хмурым взглядом. Одна мысль о том, что придется на самом деле пользоваться оружием, пугает до усрачки. За свою короткую жизнь, Шаст попадал в разные ситуации. Он дрался сколько себя помнил, но это никогда не была драка насмерть. Даже в детдоме дети, не знавшие добрых слов любви и поддержки, лишь грубые объятья суровой реальности, дрались отчаянно, но чтобы утвердить свою власть над соперником, а не убить его. Поэтому, как и любой другой уличный пацан, Антон мог начистить ебало наглому ублюдку из бара, сцепившись с ним за мусорками, но никакими боевыми искусствами не владел. Арсений же никогда не вступал в открытое столкновение, но за себя постоять умел. В детстве он занимался единоборствами для укрепления здоровья, в юности пару лет боксировал, а во взрослом возрасте дошел до уроков самообороны. Но оба они ничего не смогли бы противопоставить головорезам Басты, натасканным убивать профессионально и быстро. — Помнишь Дану? — Антон кивает. Знакомство с Арсом он помнит кристально ясно, это отпечаталось в голове клеймом. — Те ребята, которых мы сегодня встретим, ее на завтрак съедят. — Почему же еще не съели? — плохо разбирающийся в политике мафиозных группировок, Шаст обычно полагался на намного более осведомленную Иру. В их паре мозгами обычно бывала именно она. — Москва слишком большая для одного. Баста не тупой, он пережил очень многих именно благодаря тому, что не лезет на рожон, — объясняет Арсений, не глядя на него. — Тимати это тоже понимал, у них было что-то вроде пакта о ненападении. Сейчас все меняется, Крид более… Скажем так, более дерзкий. — Ты хотел сказать тупой, — с усмешкой говорит Шастун. — Что? Я знаю, ты его не долюбливаешь. Пожав плечами, Арс возвращает все свое внимание к чертежам. Успевший вызубрить наизусть все имеющиеся документы, Антон бездельничает, слишком нервный и напряженный, чтобы заняться чем-то полезным. — Это из-за Скруджи? — наконец, спрашивает он после десяти минут тишины. Попов поднимает голову и действительно выглядит непонимающим. Он совсем оброс, на щеке длинная царапина от шастова кольца, а под глазами темнеют мешки. Его волосы растрепанные, челка небрежно спадает на лоб, а футболка помятая, чего раньше никогда не случалось. Арсений похож на обычного человека больше, чем когда-либо, и Антон ненавидит себя за то, что продолжает считать его ебанным идеалом. Кажется, Арс может надеть мешок от картошки, отрастить мерзкий крысиный хвост и облиться говном, а Антон так и будет смотреть на него с влюбленными сердечками в глазах. — Из-за Скруджи что? — Ты не долюбливаешь Егора, — должно было звучать небрежно, но Шаст говорит напряженно, будто ему действительно не плевать. — Ты же с Эдом… — Это тебя не касается, — резко обрывает его Попов, недовольно сжимая губы. — Ты прав, — подняв руки, будто сдаваясь, отвечает парень. Антон идет в душ, второй раз за день. Просто чтобы успокоиться и привести мысли в порядок, ледяная вода хорошо в этом помогает. С минуту он размышляет, не подрочить ли, чтобы сбросить немного напряжения, но приходит к выводу, что это может помешать. Не время расслабляться. — Послушай, — произносит Арсений, как только парень выходит из ванны. — Мне нужно тебе кое-что сказать. На Антоне халат Арса, тот даже не гундит по этому поводу. Только оглядывает его странным, внимательным взглядом, и коротко вздыхает. Шаст бы польстил себе тем, что он выглядит горячо, но это было бы чересчур самонадеянно, учитывая сложившуюся ситуацию. Оба стоически игнорируют вчерашний инцидент, понимая, что не время для выяснения отношений. — Наша главная цель это конверт с документами. Дело номер тринадцать, но я точно не знаю, как она выглядит, — он массажирует себе виски, прикрыв глаза, как от головной боли. — Эту папку нужно отнести в авиапарк послезавтра в час дня. В «Шоколадницу», отдать кассиру… Наверное. Не знаю, как именно ее надо передать, но передать туда. — Окей, — кивает Антон, хмурясь. Он все еще не понимает, что за херня тут происходит. Все выглядит так, будто кто-то вынуждает Арсения работать. Вся эта спешка и нервозность ясно говорит о том, что Попов не сам выбрал это дело, но что может его вынудить не понятно. С самого начала Шастун отнесся к этой работенке немного легкомысленно. Они всегда рискуют, это часть их профессии, но вот Арсений вручает ему пистолет и просит по возможности убивать людей ножом. Убивать людей, что кажется тупой шуткой, ведь они никогда не применяли насилие. Арс всегда избегал того, чтобы причинить кому-нибудь боль. По натуре своей пацифист, он скорее отказался бы от цели, чем навредил кому-нибудь. Конечно, они часто брали с собой на дело пушки, иногда даже эти. В основном для спокойствия или, в крайнем случае, угрозы. «Мы воры, а не грабители» — любил повторять мужчина. За все время, что они работают вместе, Антону лишь раз пришлось прибегнуть к насилию и вырубить охранника, не вовремя зашедшего в комнату. — Чтобы не случилось…. Вообще что угодно, Шаст, даже если меня убьют… — Что за нахер? — Даже если меня убьют, — с нажимом повторяет мужчина. — Ты должен доставить документы. Пожалуйста, пообещай мне. Шастун кивает, напуганный всей этой хуйней про смерть. — У меня есть квартира в Перово. Арендую ее на случай, если придется залечь на дно, — Арсений называет адрес и коротко объясняет, как к ней пройти. Также вручает ошарашенному парню ключи. — Это запасные. На нее не должен никто выйти, по крайней мере, не сразу. Если все пойдет плохо, вы с Ирой должны уезжать как можно скорее. О поддельных документах они озаботились давно, такая уж жизнь, без запасного плана пропадешь. — Арс, че ты кипишуешь, нормально все будет. У Попова глаза грустные, больные какие-то. — Доставь документы, — тяжелый вздох. — Пожалуйста. Естественно, все катится к хуям собачьим. Антон даже почувствовал облегчение, как бывает, когда смотришь ужастик и вот на героя наконец нападают. Тебе страшно, но ты чуточку расслабляешься, потому что знал, что это должно произойти. Вот и Шастун знал, знал с той самой минуты, как Арсений ворвался в его квартиру. Поэтому он не удивляется, а только бежит. Как и было предсказано, проникнуть в здание оказалось не сложно. Оба сработали как надо, точно и почти изящно, не придерешься. Сняли сигнализацию, за рекордные сроки вскрыли дверь, ведущую в здание, защищенную электронным замком. Инструменты, который достал Карга, отличные, осечки не дали. Единственным серьезным препятствием оказался хитровыебанный код на двери в сам кабинет, состоящий из восьми цифр. Кто вообще столько ставит, когда нормальные люди обходятся четырьмя? — Че-ерт, — шипит Арсений, копаясь в той навороченной игрушке, которая должна была взломать дверь. — Дохуиллион комбинаций, мы не рассчитывали… Должно было быть всего десять тысяч… Программа обещала справиться не за оговоренные десять минут, а за шесть часов, которых у них, конечно, не было. Только конченный параноик мог поставить такую защиту, но едва ли Баста тянул на подобного. Охраной у него, по наводке Скруджи, занималась новенькая девочка, которую они взяли всего год назад, что уже само по себе было странно. Никто не знал, откуда она, кто она и чем до этого занималась, будто ее не существовала раньше. Эд говорил, что код будет четырехзначный, обычный самый, без наворотов. — Подвинься, — командует Шаст, отпихивая мужчину в сторону. Прикрывает глаза, листая в голове нужные данные. Мысли крутятся в голове с безумной скоростью, скрипят, как шестеренки. — Ладно, поехали. Затаив дыхание, Антон набирает восемь цифр, стараясь не думать о том, что у него всего три попытки. Но это срабатывает с первого раза, по какой-то божественной случайности. Шаст коротко выдыхает «да», сверкнув улыбкой, и оборачивается к притихшему Арсению. — Как ты… — Секрет фирмы, — с ухмылкой, которую не видно под маской, отвечает Антон, заходя внутрь. — А вообще это дата его свадьбы. Кто бы мог подумать, что ублюдок настолько сентиментальный? — Почему не день рождения дочери? — У него их две. Чтобы ни одной не было обидно, я думаю. Сам сейф они находят за большой картиной. Антон резко сдергивает ее, почти кидает на пол, чем заслуживает недовольную гримасу на лице Попова. — Что? — Это же Кандинский. — Выглядит как хуйня, — пожимает плечами Антон и подходит поближе, внимательнее разглядывая сейф. — У-ух, красавица какая! Еще одним преимуществом их союза стало то, что Арсений редко занимался сейфами и делать это толком не умел. Ему не хватало острого слуха и крепкой руки, поэтому он никогда не брался за серьезные взломы. Тут на помощь приходит Антон, у которого природный дар к медвежатничеству. Парень шутил, что дедом его был Ястржембский. Попов подозревал, что имя это он использовал не из-за больших познаний в истории, а просто потому что фамилия смешная. — Классический Дёттлинг, — бормочет парень, расчехляя инструменты. — Модель Либерти. Класс безопасности четвертый. — Спасибо за справку. — Дай мне десять минут, — просит Шастун и погружается в работу. Через девять минут тридцать семь секунд с негромким «Попалась» Антон достает папку. Денег там особо нет, может лям или полтора, Антон не считает, а просто молча распихивает пятитысячные купюры по карманам. Когда он был маленьким, то думал, что миллион рублей это огромный чемодан денег, но в жизни все не так эффектно. Шаст помещает семь пачек в карманы, а обычную бумажную папку с надписью «Дело №13» отдает Арсу. Тот прячет ее в рюкзак к остальной технике. Из кабинета они снова попадают в коридор, в котором, свернув в сторону, заходят в лабиринт тоннелей. Но не успевают и пройти ста метров, как сзади раздаются голоса. — Вот черт! — восклицает Арсений, оборачиваясь. Шедший позади на три шага Антон лежит на земле, поваленный мужчиной. На том нет формы охранников, похоже, это один из случайно забредших парней Басты. В белом свете коридора Арсений ясно видит его агрессивный оскал, как у зверя. Пистолет Шаста валяется на нескольких метрах по другую сторону. Из-за поворота слышны голоса и топот, скоро судя прибудет охрана. На одну долгую, бесконечно длинную секунду Арс думает сбежать. Он бы смог, у него есть фора в несколько минут и… Резкий удар ногой сбивает мужчину, тот скатывается с Шаста, но быстро группируется. Арсений держит его на мушке, становится между ним и парнем. — Ты как? — бросает Попов в сторону плюющегося кровью Антона. Тот встает на ноги, слегка качнувшись, и мычит. — Двигай вперед, я сразу за тобой. Делает шаг назад, не сводя глаз с мужчины, который оказывается совсем еще молодым пацаном. Но взгляд у него звериный совершенно, нечеловеческий. То ли в освещении дело, то ли на Басту действительно работают монстры. Арсений пятится, боясь повернуться, и только когда они подходят в повороту, оборачивается и бежит. Первые секунды все спокойно, а потом первый выстрел прошивает болью ногу, а второй попадает куда-то в спину. Споткнувшись, Попов падает и кричит. Пистолет, который он сжимал в руке, выпадает. — Черт, Арс, Арс, — бормочет Шаст, падающий на колени рядом. Помогает подняться, придерживая, быстро утаскивает в один из коридор. От боли мужчина едва понимает, куда и зачем они идут. Двигаются медленно, удивительно, что еще не поймали. С каждым шагом сознание расплывается сильнее, Арсений с немым ужасом думает, что ему могли задеть артерию. Антон тащит его на себе, тащит их обоих отсюда, а лицо его похоже на кровавую кашу. — Стой, подожди, — слабо шепчет Арс. Шагов позади не слышно, но он точно знает, что они уже близко. Мокрыми от крови руками достает злополучную папку, протягивает ее Шасту. Тот смотрит огромными глазами олененка, смотрит с пониманием и болью такой, будто это ему только что всадили пулю. Перестав опираться на парня, он сползает по стеночки на пол, а тот опускается рядом, одной рукой вцепившись в бумаги, а другой в арсово плечо. — Нет, — упрямо качает головой парень. — Кто-то должен отнести ее… Пожалуйста, ты обещал, — прижав руку к его щеке, просит Попов. — Отнесем. Вместе. — Антон. — Арсений. У обоих во взгляде решимость, которую они не думали в себе найти. Это невыносимо, Антон почти отворачивается, потому что вместо обычной упрямой тяги к жизни у Арсения на лице смирение. Будто он давным давно знал и принял свою участь, готов стать ебучей жертвой ради какой-то неведомой охуенно важной цели. Антон с этим не согласен совершенно, он машет головой, пытается заставить мужчину подняться. — Что, блять, такого в этой злоебучей…. Что… Зачем ты это делаешь? Сука, зачем?! — срывающимся голосом шепчет он. Непонятно, почему еще не прибежала охрана. Может, думает Попов, это его возможность попрощаться. — Прости меня, — едва удерживая себя в сознании, бормочет Арс. — За… За все прости, пожалуйста. Шастун плачет, но сам этого не замечает. Пытается снова поднять его, потащить, но мужчина почти окончательно отрубается, прикрывая глаза. — Вот нихуя, нихуя подобного! Ты не сдохнешь здесь, старый мудак! На злом упрямстве Антон проносит его на своих плечах еще минут десять, когда между ними и охранниками остается один переход. Двести метров. — Нам обоим не выбраться, — едва слышно говорит Арс. — Да пошел ты, я один не уйду! — Они доберутся до Иры, Шаст. Это заставляет Антона замереть. — Ты знаешь это, они доберутся до нее, — как можно быстрее говорит он. — Я этого не стою. Как можно бережнее, Шастун опускает его на землю, прислоняя к стене. Смотрит внимательно, с отчаянием на лице, в последний раз. И, впервые, уходит. Слабый свет коридора превращает лужицу крови под Арсением в черную смолу. Он смотрит, завороженный, не в силах оторвать взгляд от расползающегося пятна. В приступе суеверия думает о том, что это не кровь, это вся грязь и мерзость вытекает из него, прямо из души, пачкая пол. Это освобождение, он смывает свои грехи кровью. Агония угасающего сознания пытается придумать оправдание, спасти себя. С опасным безразличием Арсений думает о том, что смерть похожа на пробуждение от кошмара, когда цепкие когти страха еще держат сердце, но с каждой секундой слабеют. Ему чудится, что затхлый воздух подземных тоннелей сменяется на прохладный ветерок, принесший запах хвойных деревьев и свежести. Кажется, будто старый друг без лица и имени берет его своей холодной ладонью за руку и тянет за собой. Всем своим существом мужчина хочет пойти за ним, пытается подняться, но сил нет даже на то, чтобы поднять опустившиеся веки. Сквозь вату, окутавшую его тело, он слышит шаги и голоса, но это уже его не волнует. Ледяная вода приводит его в чувство. Арсений вздрагивает, болезненно стонет от резко усилившихся чувств. — Ну, наконец, пришел в себя, — раздается прямо перед ним незнакомый голос. Когда Попов открывает глаза, то видит перед собой ничем не примечательного мужчину средних лет. Но теперь он узнает его и ужас сковывает конечности. Ужас и веревки, которыми он привязан к стулу. — Мы уже не надеялись. Будет больно, думает Арсений, находя подтверждение этому в лицах перед собой. Непосредственно сам Баста сидит напротив, крутя в руках кастет, а позади него, как свора собак, стоят другие газгольдеровцы. — Я кое-что слышал о тебе, Арсений Попов, — негромким, размеренным голосом человека, привыкшего, что его слушают, произносит Баста. — Но не думал, что ты настолько тупой, чтобы залезть ко мне. Хочется сказать что-нибудь остроумное и саркастичное, в стиле Джеймса Бонда и других крутых героев. Но Арсений и слова не смог бы сейчас произнести, все внутри дрожит от страха перед неизбежным. Если смерти он не боится, он знает, что она придет, то боль заставляет его сердце биться как у испуганной птички. Арсений не трус, по крайней мере, не считает себя трусом, но он слишком хорошо осведомлен о методах Газгольдера. Похоронят его в закрытом гробу, если вообще похоронят, а не сбросят в реку. Нет смысла храбриться, Арс знает, что как только они начнут задавать вопросы — он ответит. Но он лишь надеется, что Антон сумел выбраться и догадается, что на квартире нельзя долго задерживаться. — Скажи мне, кто тебе подослал? — Не… не знаю, — хрипит мужчина. Отстранено думает, что они с ним сделали, раз он все еще в сознании. Адреналин? Удар приходит по ребрам. Арсений кашляет, выплевывая кровь себе на колени и лишь силой воли подавляет скулеж, рвущийся из груди. — Еще раз. На кого ты работаешь? — Я не… Это аноним. Я не знаю точно, — как можно быстрее произносит Попов. — Какой-то Ф, больше…больше я не смог узнать. Нахмурившись, Баста качает головой. — Неправильный ответ, — снова в то же место. Арс слышит, как хрустят его кости. В этот раз он кричит, не сдерживаясь. Один из газгольдеровцев подходит к Басте и, наклонившись к уху, говорит что-то. Тот хмурится и бросает озабоченный взгляд на парня. — Что они, блять, о себе возомнили?! — недовольно ворчит он. — Пиздец, конечно, времена пошли. Свои же щенки на меня тявкают. Звоните Мо, пусть займется. Так, а теперь ты… То ли Арсений умер и это все ад, то ли жизнь действительно ужасно ироничная сучка. Только он уже попрощался с этим миром, как она снова все перевернула с ног до головы. Баста, замахнувшись, ударить не успевает. Звучит глухой хлопок и железная дверь падает с петель. Поднимается пыль, начинается перестрелка, за которой Арсений не успевает следить. Для него все смешивается в одно, он прикрывает глаза и совершенно перестает держаться за ту просветы сознания, что еще остались.

2 июля Шестой день

В больницах есть свой собственный, особенный запах. Руслан на дух его не переносит, предпочитая избегать любое посещение больниц, кроме самого необходимого. Но сейчас он сидит здесь, почти мирно, внимательно разглядывая мужчину на больничной койке. Тот разительно отличается от смазливого красавца, которого он видел на фотографиях. Этот Арсений Попов бледный, с осунувшимся, обросшим щетиной лицом, исхудавший и измученный. Синяки, оставшиеся на нем после теплого приема в Газгольдере, некрасиво подчеркивают посеревший цвет кожи. — Кхм-кхм, — раздается за спиной и Белый оборачивается медленнее, чем положено начальнику полиции. Но он так заебался за последние недели, расследуя это дело, что его можно простить. — Вы больному кем приходитесь? Перед ним стоит молодой мужчина, одетый в халат, с круглыми очками на носу. Он картавит и смотрит строго, сложив руки на груди. Уже бесит. — Полковником полиции, — не скрывая своего раздражения, говорит Руслан. Мужчина же тем временем подходит к больному, проверяет его показания и проводит осмотр. — А вы кто будете? Тот только хмыкает, читая что-то в своей папке. Привыкший к саркастичным лысеющим докторам и язвительным полнеющим врачихам, Белый смотрит на модную укладку, узкие джинсы и идеальную бороду парниши с явным подозрением. Обычно такие манерные пижоны пьют свои смузи в модных ресторанах, а не работают в государственных больницах с осыпавшейся штукатуркой. — Отвечай на вопрос, — тоном, не терпящем возражений, говорит полицейский. — Я его врач, — говорит мужчина спокойно, растянув губы в пренебрежительной усмешке. — Или белый халат и стетоскоп говорит вам о чем-то другом? Руслан чувствует непреодолимое желание размазать его наглую ухмылку о свой кулак, но не успевает. С койки раздается сдавленный стон, Попов морщится и открывает глаза. Врач тут же теряет к Белому всякий интерес, переключая все свое внимание на пациента. Ожидая, пока тот закончит свои формальности, он набирает короткое сообщение Юле, сообщая, что их свидетель очнулся. — Шустрее, — не выдерживает Белый, когда смазливый доктор совсем уж заговаривается с больным. — У меня к нему вопросы. Осуждающий взгляд врача он игнорирует. — О боже, я умер и попал в картавый ад, — восклицает Арсений. Симпатичный доктор хихикает, заслужив этим недовольный взгляд Руслана. — Я к вам еще загляну попозже, — тоном, разительно отличающемся от того, каким он говорил с Белым, говорит очкастый. — Если что, жмите сюда. И уходит, даже не попрощавшись с Русланом. Тот провожает его раздраженным взглядом, что не уходит от внимательного взгляда Попова. — Ну, вот мы и встретились лично, Руслан Викторович, — с слабой улыбкой говорит он. — Не могу сказать, что рад встрече. Если Белого и удивило, что Арс его знает, он этого не показал. Только нахмурился сильнее, весь набычился, будто приготовился вступить в сражение. В какой-то степени, так оно и есть. — Ты знаешь, почему я здесь… — О, мы уже на «ты» перешли? — Мне нужна информация об украденном тобой документе… — Раз я здесь, значит кража не удалась. — И если ты будешь сотрудничать… — Как мило, что вы считаете, будто у меня есть выбор. — Сука! — вскипает Руслан, вскакивая со своего места. Быстро берет себя в руки, что всегда непросто, когда дело касается Арсения. По совершенно, блять, непонятной причине. — Заткнись и слушай. Изобразив, что он закрывает рот на замок и выбрасывает ключ, Арсений сложил руки на коленях, как примерный мальчик. Он сел в кровати, хотя это явно далось ему с трудом, и выглядел еще бледнее, чем минуту назад. Однако, несмотря на это, Арсений не позволяет себе показать, каких усилий ему стоит держаться так прямо и легко. Но мысль о том, что Антон с Ирой в порядке, что Баста не успел выбить из него всю инфу и схватить их, успокаивает. — Ты нам не нужен, — уже спокойнее говорит Белый. — Как и твои сообщники. Не делай вид, что их у тебя не было. Нам нужны только документы. Чтобы ни было такого в этой папке, она явно имеет ценность гораздо большую, чем он полагал изначально. Рыбка подороже Валллоттона будет. — Отдай нам их и мы тебя не тронем. — Не смог бы, даже если бы захотел, — без капли сожаления, вздыхает мужчина. — Документов у меня нет и я не знаю, где они. В голове он прикидывает, какой тюремный срок ему могут впаять. Число выходит немаленьким, вероятно, его засадят лет на двадцать минимум. К счастью, большая часть денег и имущества записана либо на Оксану, либо на подставных лиц, поэтому конфискуют у него не так много. Значит, Окс не придется волноваться о деньгах. Сможет переехать в другую страну, в безопасность и забыть об этом всем, как о страшном сне. — Тебя посадят в тюрьму. Мне нужно объяснять, что там с такими, как ты, делают? Почувствовав неожиданный прилив веселья, Арсений широко улыбается. — Вы за меня волнуетесь, это очень мило. — Я предлагаю хорошую сделку. — Мне нечего вам сказать. Диалог заходит в тупик. Руслан медлит перед тем, как достать последний козырь. Ему известно многое, больше, чем Попову, но не все. Никто не ожидал, что закоренелый одиночка в этот раз будет действовать в команде. Вопрос времени, когда они накроют его сообщников, но время теперь не на их стороне. Как Арс и надеялся, мало кто знал про Антона, а уж полиция тормозила конкретно. У них нет никаких выходов на ребят, а денег у тех должно быть достаточно. В квартире они найдут спрятанные шесть миллионов рублей, что позволит им уехать из страны в ту же секунду, как будет передана папка. — Я знаю, зачем ты украл документы, — выражение лица Руслана выражает сочувствие. Арс ему почти верит. — Оксана Фролова. В ней все дело, верно? Услышав родное имя, Попов невольно напрягается. Плотно сжимает тонкие губы, хмурится. Ему все равно незачем врать, сомнительно, что полицейский в сговоре с Ф. О Руслане Белом Арсений знает давно, пару лет уже как. Тот частенько возится рядом, иногда даже пытался его самого поймать за хвост. Но сейчас Арс слишком мелкая рыбешка, чтобы им всерьез заниматься. — У меня для тебя деловое предложение, — Руслан откидывается на спинку стула, внешне выражая расслабленность. Но Арсу прекрасно известно, что этот человек как бешеный пес, он физически не может быть расслаблен. — Ты отдаешь нам документы, а я назову тебе имя Ф. Делает паузу, медленно наклоняясь вперед, как хищник. Попов невольно подбирается изнутри, словно готовясь бежать. — И, пока я добрый, отдадим тебе твою девочку. На секунду у Арсения сбивается дыхание. Глупо приоткрывая рот, шире раскрывая глаза. Судорожно вдыхает, снова обретая контроль над своим ослабленным телом. Обезболивающие всегда делали его более чувствительным и эмоциональным. — Где она? Со стороны могло казаться, что это классическая история про одержимого копа и хитроумного преступника, которые играют в бесконечные кошки-мышки. Но Белый никогда всерьез не пытался поймать Арсения. Вор, крадущий украденное у других воров, едва ли настоящий преступник в стране, где у власти сидят убийцы и насильники. Руслан, как никто другой, понимал и знал систему, но отказывался ей подчиняться. По крайней мере там, где мог, он обходил условности и предписания. Для него, хотя могло показаться иначе, мир не делился на черное и белое. Он хорошо знаком с историей Попова, читал его досье. Тот никогда не скрывался, делал все торжественно и вызывающе, не прятался в тени, как другие. Блестящее образование, незаурядный ум и сентиментальный характер делали его скорее героем женских романов, этаким джентльменом удачи, а не старым добрым русским бандюганом, каких Руслан засадил сотни. Свое уважение Белый не объяснял и не оправдывал. Мир полон людей гораздо ужаснее пафосного воришки искусства, спасшего несовершеннолетнюю девочку от проституции. — Скажи мне, где документы и я скажу, где она. Раньше Арсений без промедления сдал бы Антона. Он знает, что ни черта полиция от них не отстанет, не отпустят просто так. Не в их порядках. Но когда вопрос идет об Оксане, он никогда не сомневался. Арсений был готов умереть, спасая ее, но не способен сдать Антона. — Завтра в шесть вечера будет передача документов, — тихо говорит Арс. — Я должен быть уверен, что Оксана в безопасности. Тогда я скажу вам, где будут документы. — Где они сейчас? — Я не знаю, — это почти правда. Антон не дурак, они должны были спрятаться там, где Попов не должен знать. Он же не агент разведки, чтобы даже под пытками молчать. В этот раз Руслан ему верит. Опять-таки, когда дело касается Арсения, он удивительно хорошо понимает его. Поэтому он со вздохом кивает и встает, выходя в коридор. Оставшись один, Попов со стоном выдыхает, оседая на кровати. Вытирает выступившие от боли слезы, болезненно хмурится. Все силы уходят на то, чтобы держать себя прямо и не показать, насколько на самом деле он хреново себя чувствует. Так плохо никогда, пожалуй, не было. Возможно, ребята Басты постарались сильнее, чем он помнил. Все тело болит так, будто его закинули под асфальтоукладчик, а потом, для верности, пропустили через мясорубку. Дверь со скрипом открывается, кажется, минут через пятнадцать. Арсений поднимает веки с надежной увидеть доктора, чтобы попросить его увеличить дозу обезболивающего, как перед ним оказывается лицо Оксаны. Первую секунду мужчина тупо таращиться, прикидывая, какова вероятность что это сон или лекарства оказались сильнее, чем он думал. Но потом девушка налетает на него, как ураган, обнимая за шею и вспыхнувшая боль в плече дает понять, что он в сознании и все это правда. Бормоча какой-то бессвязный бред, девушка чуть ли не ложится на него, утыкаясь мокрым носом в шею, и Арсению только и остается, что обнять ее здоровой рукой. Он гладит растрепанные светлые волосы, прижимаясь губами к ее макушке, пытается разобрать хоть что-то в ее словах. — Как я и сказал, — произносит Руслан, все это время стоявший около койки. — Ты нам не нужен. Немного успокоившись, девушка отстраняется только для того, чтобы сесть рядом, крепко сжимая арсову руку. Он сразу же отмечает, как она похудела, и чувствует новую вспышку гнева. Мягко стирает ее слезы, нежно проводит по покрасневшим щекам, улыбаясь так ласково, что Белый невольно чувствует себя неуютно от того, что видит эту интимную сцену. — Как ты, милая? — тихо шепчет Арсений, наклоняясь к ней ближе. — Я в порядке, — также тихо отвечает она. — Уже в порядке. Белый громко кашляет, привлекая их внимание и только сейчас Арс вспоминает, где вообще находится. — Ты сказал, что дашь мне имя? — спрашивает Попов, садясь ровнее. — Мы уже посадили Басту, но у нас не хватает улик, — отвечает он. — Те, кто держали Оксану, работают на Ф, но до него самого не так просто добраться. Нам нужны документы для того, чтобы посадить их обоих. — И вы сможете посадить Ф? — Нет, но мы достанем очень многих. Как уже достали тех, кто похитил Оксану. Если Антон передаст папку и сможет выйти раньше, чем всех повяжет полиция, то он с Ирой будут в безопасности. Конечно, возможно, что Белый не врет и все они будут свободны, но верилось в это с трудом. Прямо сейчас Попову было плевать, что будет с ним, но Антон и Ира не заслужили такой участи. — Я назову вам место, если ты пообещаешь, что не тронешь моих… моих сообщников, — глядя Руслану прямо в глаза, говорит Арсений. — Мне все равно, даже если вы посадите меня, но… Не трогайте их. Белый кажется удивленным, но любые эмоции быстро стираются с его лица. — Я обещаю тебе, — ровным, твердым голосом произносит он.

19 сентября

С каждым днем становится все холоднее. Изголодавшийся по свежему воздуху, Арсений как можно больше времени проводит на улице. Проводит время, как настоящий старпер, сидя с книжкой в кресле на веранде, укутанный пледом. Книги, игры в шахматы с Оксаной и чай — вот и все его веселье. Но после прошлых событий он действительно соскучился по спокойствию. Окс тоже не жалуется, ей в деревне нравится меньше, но Попов ее все равно далеко от себя не отпустит. — Совсем в параноики заделался, — фыркает она. Развалившись на диване, с стаканом какао Оксана выглядит совсем ребенком. Будучи человеком оптимистичным по натуре, она справляется с тоской и последствиями травм значительно лучше мужчины. Молодость все простит, так говорят. — Мм, — вот и весь ответ Арсения, зачитавшегося очередным романом. «Гордость и предубеждение» — один из его любимцев, не счесть, сколько раз он его перечитывал. Чтение легкой романтической литературы всегда отвлекает его от тяжелых мыслей, позволяет немножко забыться. — Я в кино тысячу лет не была, — задумчиво тянет девушка. — Может сходим? На новых Kingsman`ов? Солнце медленно клонится горизонту. Фролова наблюдает за ним с отстраненным интересом. Мысли ее витают далеко отсюда, от этого маленького домика в глуши, где их никто не сможет достать. В основном она задается вопросом о том, что делать и куда податься. В самом начале они думали даже уехать, куда-нибудь в Европу или даже Америку, но полиция в лице Руслана Белого настоятельно просила их оставаться хотя бы в стране. Да и скучно им будет, Окс знала, что без Москвы ни она, ни Арс долго не протянут. Столица уже течет у них в венах. Спустя неделю после возвращения, Попов пообещал девушке завязать с криминалом и взял с нее обещание также выйти из игры. Его только-только перестало вырубать от обезболивающих и лекарств, но Оксана все равно знает, что долго это обещание не продержится. Мы не хорошие люди, мы по-другому не умеем, подумала она тогда и продолжает так думать сейчас. Телефон Арсения, лежащий на журнальном столике около дивана, пищит оповещением. — Глянь, что там, — просит мужчина, явно ленясь тянутся за ним. Разблокировав, Окс открывает уведомление из инстраграма. На весь экран раскрывается фотография двух улыбающихся, загорелых лиц. Спроси кто Фролову, она вам скажет, что не очень умно выставлять свои фотки в сеть и светиться, но лица такие счастливые, что едкие комментарии так и остаются непроизнесенными. Покопавшись еще в инстаграме самого Арса, Оксана громко хмыкает. — Что там? — Ты не подписан на Иру, да? — Не подписан, — все-таки оторвавшись от книги, кивает он, хмурясь. Уже понимает к чему она клонит. — Но поставил оповещения. — Я должен был убедиться, что они в безопасности. — Нет, ты просто криповый сталкер. Арсений хмурится сильнее, ворчит себе что-то под нос. Но любопытство берет вверх и он требовательно протягивает руку. Без слов, Оксана отдает ему телефон, чтобы потом полюбоваться на его нежную, едва заметную улыбку. — Мне всегда казалось, что тебе нравятся мужчины постарше, — спокойным тоном подмечает девушка. — Как и женщины, в принципе. Взгляд у Попова очень неодобрительный. — Но Антон миленький, я уже говорила, — продолжает она, стараясь не ухмыляться. — Так что я даже понимаю. В такого-то щеночка и не влюбиться. Им не по пять, поэтому Арсений ничего не отрицает, только морщит нос, пытаясь показать, что сама мысль кажется ему смешной. — Признайся, вы трахались? — С каким пор ты стала такой вульгарной? — Твое влияние. — Ауч, — наигранно громко восклицает он. — Будешь чай? — Не меняй тему! Одарив ее широченной улыбкой, мужчина встает, чтобы пойти на кухню. Точнее, пытается встать. Неудачно повернувшись, он замирает от боли, почти падая обратно в кресло. Через секунду Оксана рядом, хватает за руку и внимательно заглядывает в лицо. — Где болит? — голос ее не скрывает беспокойства. — Нигде, — стараясь не морщиться, отвечает он. Пытается не показать своего раздражения, но получается плохо. — Я принесу чай, ладно? — Все правда в порядке. — Я знаю, но ты завариваешь реально отвратительный чай. Серьезно, прямо-таки тошнотный. Так что лучше я сама. В доме она исчезает раньше, чем он успевает что-либо произнести. Снова возвращает свое внимание к фотографии, чуть увеличивает ее, внимательно рассматривая парня. Возле брови у него шрам, белеющий на фоне загоревшей кожи, в остальном он в полном порядке. Улыбка все такая же глупая и очаровательная. Задумчиво глядя на экран, Арсений открывает диалог в телеграмме и его пальцы замирают над клавиатурой. Солнце заходит.