Куда заводят желания

***

      Пушистые ресницы на веках Чимина подрагивают, пока сам омега, подложив миниатюрную ладошку под тёплую щёку, мило причмокивает губами во сне. Юнги наблюдает за этой картиной уже добрые десять минут и всё никак не может отойти от постели, на которой расположился светловолосый парень, постоянно поправляя и так натянутое по горло одеяло. Омежка, крепко спящий и ничего не подозревающий, в его глазах блеском бриллиантов отражается, и альфа протягивает руку и невесомо гладит румяную щеку большим пальцем, ловя огромную порцию умиления от чмокающихся губок. Надо же, каким милым может быть этот парень, когда его глаза закрыты. Потому что когда они открыты, его взгляд источает дьявольски сексуальную энергию и буквально кладёт под ноги, заставляя подчиниться. Юнги как сейчас помнит эти льющиеся блеском заинтересованные глаза и этот его загадочный шёпот над ухом, перед лучшей ночью в его жизни. И даже наручники на руках не так напрягали, как поворачивающий защелку замка в палату омежка, чей взгляд не источал ничего хорошего.       Мин выходит из комнаты, бросив последний взгляд на спящего юношу перед тем, как закрыть дверь. За окном ночь уже полностью затопила улицы Сеула, а внимание альфы отвлекает Намджун, сидящий с напряженным лицом на диване, откинувшись на мягкую спинку и отпивая из стакана виски.       — Зачем ты привёл его сюда? — спрашивает младший, опуская только что опустошенный стакан на столик.       — Он спас мне жизнь, — как само собой разумеется отвечает Мин, плюхаясь в кресло и устало потирая глаза.       — Он трахнул тебя, — двигает бровями Намджун.       — Спас мне жизнь, — поправляет его старший, — а уж каким образом он это сделал, не важно.       — Тебе не кажется, что как-то слишком вовремя всё это произошло? Этот омега оказался у тебя как раз в нужный момент, когда Лео знал, что ты уязвим, и пришёл по твою душу.       — По-моему, это как раз отлично. Если бы ему не приспичило, я бы уже давно валялся трупиком в больничном морге.       — Всё равно, у меня нет доверия к этому парню. Мы его не знаем, а ты привёл его в наш дом.       — Мне нужно было смотреть на то, как Лео бы его похитил и пытал до смерти за то, что он, сам того не понимая, ему помешал?       Намджун молчит, потупив взгляд.       — Он обычный работник больницы, — продолжает старший, — а медик нам совсем не помешает, учитывая, что тебе после нападения пришлось зашиваться самому.       Альфа хмыкает и смотрит на старшего взглядом «ты серьёзно?».       — А что? — дергает плечами Мин.       — Единственное, что он будет делать, так это «спасать тебе жизнь» по ночам.       Юнги отправляет в него подушку и откидывается на спинку кресла, расслабляясь и нагло улыбаясь.       Да, этот омега как снег на голову свалился. Юнги заметил его в первый день, когда его, альфу, бледного, привезли с большой потерей крови и огнестрельным ранением в реанимацию, почти сразу кладя на операционный стол. Омега ассистировал врачу, проводившему операцию, и первое, что увидел Юнги, открыв глаза после наркоза, самое милое ангельское личико медбрата, который счастливым случаем ставил альфе новую капельницу.       «Пак Чимин» — гласил бейдж на его белом, слегка приталенном по фигуре больничном халате. Омега закончил с лекарством, повесив его на стойку, и подключал его к катетеру на сгибе руки ночного пациента, когда Юнги открыл глаза. Замечательные глазки мило блеснули ласковой теплотой, а пухленькие малиновые губки пожелали доброго утра и поинтересовались самочувствием Мина. Утро ещё никогда не было таким добрым для альфы. Юнги чувствовал себя хорошо, различая еле заметный, но такой приятный фруктовый запах, но в левом боку стягивалась кожа и чувствовалось небольшое жжение.       Юнги совсем не стеснялся его разглядывать. Светлые пшеничные волосы, хаотично разметавшиеся по голове после ночной смены и так идеально подходящие к милому лицу. Карамельные глаза, маленький, аккуратный носик, розовые, словно созданные для всех в мире поцелуев, сочные губы в сочетании с маленькими, еле видными щеками. Миниатюрная фигурка в халатике, который ему несказанно шёл, выглядела очень хрупкой, в то время когда сам омега был добр и обходителен в обращении.       «Я бы тебя облизал» — первое, что произнёс альфа, и наблюдал за реакцией юноши.       Бровки Чимина вмиг очутились на лбу, а щёки постепенно заливались пунцовым цветом. Хотя Юнги бы не сказал, что медработник смущался, его взгляд скорее напоминал заинтересованность с легкой долей неуверенности. Альфа дернулся встать с постели, но на полпути его резко остановили наручники на обоих руках, пристегнутые к железным ручкам каталки. Мин выпустил разочарованный выдох и поднял глаза на хихикнувшего омегу.       — Отлично. Раз половое влечение в порядке, значит, всё правильно зашили, и вы идёте на поправку.       В палату вошёл пожилой бета в белом халате и с очками в толстой оправе на глазах.       — Я ваш лечащий врач, Кан У Бин, — сообщил мужчина. — В вашей медкарте было крайне мало информации, так что над вашей историей болезни пришлось потрудиться, молодой человек.       — Не люблю оставлять следы, — нехотя прокомментировал альфа, обращая взгляд и всё своё внимание на омегу.       Бета задавал вопросы о самочувствии, пока медбрат быстро что-то набирал в истории болезни на планшете, принесенным врачом. Юнги сухо отвечал короткими фразами, разглядывая омегу и не обращая никакого внимания на врача.       Как оказалось позже, запах у парня скорее больше виноградный, чем просто фруктовый, но с примесью чего-то ягодного, а узнать альфа это смог, когда хорошенько обнюхал его во время перевязки, потому что омега чуть ли не обнимал его руками, распахнув его больничную рубашку и оборачивая вокруг торса бинт.       Позже днём приходил полицейский и пытался составить рапорт о произошедшем событии, в следствии которого Мин поймал пулю и оказался на больничной койке. Рассказывать что-либо Юнги естественно не собирался, а поэтому терпел надоедливого полицая и думал, как бы справиться с наручниками. Загвоздка была в том, что они не были простыми, как у всех стражей порядка, они прилегали к запястьям почти полностью, что просунуть руку сквозь было невозможно, можно было только кожу расцарапать.       Коротать целые сутки на койке пристегнутым к постели, пока твой организм проводит заживительные работы, было для неусидчивого альфы адским испытанием. Руки чесались что-то сделать, а ноги не могли спокойно лежать на одном месте, благо у них и был маломальский периметр для движения. И раз уж в движении Юнги был скован, то языком мог чесать знатно, в чем себе не отказывал в обществе молоденького медбрата. Флиртовать, делать комплименты, раздевать глазами и словами, просить потрогать задницу, называть милым зайчиком — всё это альфа активно практиковал на Чимине.       — А поцелуйчики на ночь будут? — выпячивая нижнюю губу, спросил Юнги.       Омега, копошившийся в ящике с медикаментами, широко улыбнулся, распечатывая шприц и набирая в него лекарство из раскрытой ампулы. Его глаза сложились в маленькие щелочки, что старшему показалось очень мило, а пышные губы так красиво растянулись в смущенной улыбке, из-под которых проглядывался ряд белоснежных зубов.       — Будет кое-что покруче, — загадочно ответил Пак, раскручивая катетер и впрыскивая внутрь содержимое шприца.       Юнги растаял буквально на глазах, которые у него стали прикрываться уже через полминуты, и окунулся в крепкий сон, приходя в себя только под утро. Ещё через пару дней он выяснил, что эта процедура прописана пациентам, которые представляют особую угрозу, для того, чтобы они в следствии спокойно спали всю ночь, не пробуя совершить попытки побега.       Сразу после больницы Мина должны будут отправить под стражу в тюрьму до времени ожидания суда, потому что для того, чтобы посадить альфу на долгий срок, нужно было собрать достаточно доказательств, которых у полиции на данный момент нет. Поэтому Юнги не собирался так быстро становиться здоровым, а дать время Намджуну придумать план и связаться. А пока что можно было наблюдать за очаровательными глазками, жадно разглядывающими оголенную кожу пациента и часто задерживающимися на забитом татуировками правом рукаве альфы, и маленькими пальчиками, перебирающими бинт и мягко касающимися торса.       — У тебя соски торчат, — нагло ухмыляясь, выдал Юнги, когда Чимин уже заканчивал с перевязкой.       Он весь процесс бессовестно пялился на торчащие бугорки, выпирающие сквозь натянутую светлую футболку под распахнутым халатом, пока омега производил дезинфекцию пострадавшего места с абсолютно невинным лицом. Всё, что было интересно альфе, — что вызвало такую реакцию у омеги и какого же цвета у него всё же соски: розовые или коричневые.       Пак даже немного дернулся после услышанного и быстро опустил взгляд себе на грудь, запахивая халат. Именно поэтому Юнги дожидался конца, чтобы посмотреть, что же станет с лицом медбрата и насколько оно может быть багровым. А оно может и очень даже сильно, потому что альфа видел пунцовые щёки и жутко смущенное выражение лица перед тем, как омега почти что сбежал из палаты, забирая использованные ватные диски и бинт.       Ссылаясь на туго привязанные руки, Юнги хотел добиться от охраны возле его палаты ослабления, чтобы можно было нормально покушать и конечно же заиметь возможность сбежать, но его планы нарушил всё тот же омега, вызвавшись кормить пациента самостоятельно. И Мин заедал своё недовольство ложками из рук Пака и внимательно наблюдал за его глазами, которые отчего-то не переставали внимательно его рассматривать. Для Юнги это было несколько странным, ну потому что какое дело должно быть простому медработнику до преступника, заключенного под стражей, которого ещё и усыпляют по ночам? Альфе было немного не по себе, когда омега имел такую власть над ним, но что-то в этом было отчаянно возбуждающее. Медбрат украдкой бросал заинтересованные взгляды и, по подсчетам Мина, стал даже чаще заходить к нему в палату.       А понять, в чём же дело, Юнги смог после того, как ему наконец сняли швы с хорошо затянувшейся раны и его выписка всё больше приближалась. От Намджуна всё ещё не было вестей, и Мин уже думал справляться сам, ведь когда его будут выписывать, пристегнутым к кушетке он уже не будет. И альфа уже почти всё спланировал, дата выписки приближалась, и неотвратимость перевода под стражей была закономерна.       И вот Чимин снова проверяет его вечером, снимает закончившуюся капельницу и что-то копошится на приборном столике. Юнги уже выучил этот обряд, сейчас ему введут какую-то хрень и он быстро отъедет в царство снов, но что-то в этом Чимине было не так. Какой-то он был необычно напряженный и вёл себя немного дёргано, что было невероятно странно от обычно спокойного работника больницы. Пак ввёл пациенту препарат и выключил в палате свет, выходя и закрывая дверь. После Мин приглушено слышал, как омега разговаривал с охранниками и уже закрыл глаза, так как препарат вот-вот должен подействовать.       Юнги казалось что-то неправильным, так как глаза он с легкостью открыл снова и возле палаты не было слышно как обычно копошащихся охранников. Он повернул голову в сторону двери, шебурша подушкой, и отдаленно слышал приближающиеся шаги. Целый рой мыслей в голове пронесся моментально. Намджун? Он всё-таки что-то придумал? Альфа снова попробовал вытеснить руки из наручников, но это скорее приносило боль, чем какие-либо результаты. Шаги слышались всё ближе, и сердце Мина отбивало всё больше кульбитов. Лео? Он ведь мог забраться в больницу. Если охранников сейчас нет на посту, он сможет с легкостью проникнуть в палату и убить Юнги ему ничего не будет стоить. Альфа отчаянно дергает ногами и руками, но только больше счёсывает становящуюся красной кожу.       Сердце мужчины просто ухнуло куда-то вниз, когда тень человека остановилась возле его палаты и подошла к двери, распахивая её. Свет потолочной лампы вмиг осветил комнату и медработник вошел внутрь, а Юнги пытался не показывать облегченного вздоха при виде виноградного омеги, ведь вообще-то он здесь альфа, и абсолютно бесстрашный. Да он глава преступной корейской банды, у него в подчинении люди, несколько заведений и чуточка нелегального бизнеса, и он совсем немного боялся, что его, прикованного к больничной койке и временно беспомощного, могут прийти убить.       Чимин молча осмотрел его глазами, всё ещё держа дверь за ручку, а Юнги в ответ уставился прямо на него, сталкиваясь взглядами, ибо какого хуя?       — Привет, бубочка, — заулыбался Мин, чувствуя доносящийся до него приятный запах. — Уже соскучился?       — Очень, — взмахнув аккуратными бровками, ласково улыбнулся Пак.       Мин отметил, что это первый раз, когда медбрат ответил на его флирт, а ещё его глаза немедленно расширились, потому что рука омеги потянулась к замку на двери и ловко защелкнула его на два оборота.       — Что ты делаешь? — нервно спросил Юнги, наблюдая за проходящим вглубь палаты Паком.       — Ты ведь просил поцелуйчики, — как само собой разумеющееся, ответил омега, почему-то снимая с себя больничный халат, — буду тебе их давать, — откинул его на тумбу рядом, оставаясь только в темных штанах и пастельной рубашке, и взглядом устремился на альфу.       Чимин смотрел на него из-под чуть опущенных глаз, обрамлённых пушистыми ресницами, и во взгляде его не было ничего праведного. Не было в этой палате милого омежки, желавшего ему доброго утра каждую рабочую смену и ласково улыбавшегося на каждый слишком очевидный подкат, в ней стоял парень, некогда карамельные глаза которого сейчас блеснули антрацитовой темнотой, а на лакомых губах застыла коварная, немного даже наглая ухмылка.       Юнги сглотнул слишком громко и во все широко распахнутые глаза смотрел на Чимина. Что здесь, нахуй, происходит? Мысль о том, что, возможно, Пак — подставной человек Лео, и пришел избавиться от него по приказу альфы, ворвалась в голову вместе с хорошо концентрированным и дико пьянящим ароматом омеги. Мин нервно облизал губы и слегка поерзал телом на койке, потому что от светлого парнишки в комнате остался только халат, сам Пак словно был посланником темного мира, и Юнги даже заметил, как он быстро прошёлся языком по губам, словно готовясь к чему-то.       «Если он собрался что-то ввести», — думал Мин, сдувая с глаз серебряную челку, — «то шприц можно будет выбить из рук локтем, а коленкой двинуть по почке и добавить головой. Вероятно, что в его халате могут быть ключи от наручников, тогда, если он отключится после удара, можно будет дотянуться до тумбы и освободиться».       Юнги за свою жизнь научился беспристрастно сдерживать свои эмоции, что и делал, умело улыбнувшись и совсем немного вскинув бровями. Омега приблизился и наклонился над пациентом.       — Ты что, серьёзно? — будто неверя, спросил альфа, подсознательно готовясь защищаться и наблюдая за неловкими (?) движениями парня. Ну потому что с чего бы вдруг работающему в ночную смену медбрату возвращаться обратно к нему в палату, чтобы наконец подарить пресловутые поцелуйчики, которые Мин каждый вечер выпрашивал?       А Чимин протянул руки к лицу Юнги, приближаясь к нему вплотную, и просто… поцеловал его. Мин словил бесящихся чертиков перед инстинктивно закрывшимися веками от простого касания мягких губ и всё никак не понимал, что происходило, потому что омега обхватил сильнее его шею, пробираясь ладонью к затылку, и ласково водил большим пальцем по щеке. Альфа был в приятном замешательстве и продолжал ждать подвоха в любую секунду, но тот его просто целовал, слегка пробираясь тёплыми пальчиками под ворот больничной рубашки. И Юнги бы соврал, если бы сказал, что это было неприятно. Это было очень приятно; ласковые губы нежно целовали и оттягивали его, особенно вперемешку с нарастающим и становящимся терпким и похожим на вино ароматом Чимина, а его ладони гладили кожу шеи и ключицы так, словно это что-то запретное. И альфа внутренне боролся с желанием ответить на неожиданный поцелуй, но и не мог потерять бдительность, потому что легкое возбуждение от его тёплых рук и приятных касаний уже давало о себе знать.       «Ну всё, вот сейчас точно что-то будет», — подумал Мин и максимально напрягся, когда омега откинул в сторону его одеяло и стал взбираться сверху. Но парень лишь опустился на альфу, располагая свои колени по сторонам от ног Юнги и задевая своим телом его (оуф) пах, и склонился ближе к лицу, нависая над его телом. Старший был обескуражен и задышал слишком часто для спокойного состояния, снова нервно сглатывая, когда почувствовал, что зад омеги опустился очень близко от паха. Пак снова улыбнулся, но в этот раз игриво, и глаза его незнакомо блеснули в свете лампы прежде, чем он жадно впился губами в губы Юнги.       Альфа был растерян. Кажется, Пак не собирался ничего ему колоть (он нигде не наблюдал ничего опасного), а поцелуй его становился всё жаднее и отчаяннее. Пуговки на рубашке Мина ловко поддавались проворным пальчикам младшего, зачем-то расстегивающим их, а его безумно игривый язык прошелся по нижней губе альфы, после чего втянул её и, пользуясь небольшим замешательством Юнги, ловко ворвался в рот мужчине, прикасаясь и распаляя внутри жар. Омега с пошлым чмоком оторвался от мокрых губ, не спеша отстраняться, и дышал прерывисто сбитым дыханием.       — Что ты делаешь? — все так же удивленно спросил Мин таким низким голосом, что даже увидел, как шея и открытая часть плеч Чимина покрылась мурашками, а тоненькие волоски на них стали дыбом. В такой близости альфа не мог не заметить, как же красив парень. Его мягкие черты лица привлекали, а пухлые малиновые губки манили к поцелуям.       И что за блядство происходило, ведь щёки омеги начали слегка заливаться румянцем, но он быстро взял себя в руки, облизал мокрые губы и шепнул:       — У меня так давно не было альфы…       А руки его бессовестно распахнули одежду на мужчине, и он с довольным мягким стоном провел рукой по крепкой груди, с правой стороны которой выглядывал край татуировки, и опускался по подтянутой коже к животу, задевая пальчиками дорожку вьющихся темных волосков возле резинки больничных штанов. Пак облизал свои красные от прилива крови губы и закусил нижнюю, проделывая такой же путь рукой обратно и мягко впиваясь ноготочками в горячую кожу под ладонями. О Боже мой! Юнги не может в это поверить. Неужели этот омега действительно устроил все это, чтобы...       — Мои трусики ещё никогда не намокали так быстро, как когда ты просто смотришь на меня… Я еле дождался, пока твоя рана заживет, чтобы не наброситься на тебя ещё в первый день…       Член в штанах под Чимином дёрнулся. Шестеренки в голове Юнги активно крутились, хотя пленяющий и заманчиво пьянящий запах явно пытался этому мешать. Парень на нём поёрзал, умещаясь удобнее, и мягко охнул, опустившись ниже и располагаясь прямо на паху. Мин резко выдохнул отчаянным вздохом и пытался поднять руки к Чимину, чтобы схватить и прижать ближе, раз уж тут такой дерзкий нашёлся, но со всем происходящим за последние минуты уже успел забыть, что на них наручники, и поэтому они приткнулись, как только цепочка натянулась с металлическим скрежетом, и не дали просунуться дальше. Юнги раздосадовано вздохнул, опуская руки и немного даже закатывая глаза, на что забавно пялился Пак, подползая ближе к лицу и умещая руки на вздымающуюся грудь и плечи мужчины.       — Честно говоря, сейчас мне всё равно, есть ли у тебя кто-то, я просто собираюсь трахнуть себя твоим членом, Мин Юнги, — выпалил Чимин, кажется, совсем немного стесняясь своих слов, но пытаясь этого не выдавать. — И ты, по всей видимости, не против, — констатировал омега, поёрзав задницей на твердеющем бугорке в штанах альфы.       — Да я ещё в первый день был не против тебя от… ммммм, — Чимин заткнул Юнги поцелуем, на который тот в этот раз незамедлительно ответил, и зарылся пальцами в серебристые волосы, оттягивая их и губу альфы одновременно. Омега буквально вгрызся в его губы голодным поцелуем, сходя с ума от ощущения теплой, податливой плоти, в то время как Юнги сплетал их языки вместе, заставляя Чимина мягко простонать в губы.       Пак сначала тёрся о голый торс альфы своим, в который раз проезжаясь задницей по твердеющему члену и очаровательно ахая, а потом стал понемногу оголять свои плечи, бархатная кожа которых отдавала винным запахом. Его ключицы были словно нарисованные в пару взмахов кисточкой талантливым художником и просто нуждались в том, чтобы на них оставляли страстные поцелуи, а возможно еще и багровые следы. Чем больше пуговиц он расстегивал, тем хищнее становились глаза Юнги, облизывая взглядом кожу, к которой не мог прикоснуться. Казалось, Чимина это совсем не разочаровывало, а наоборот — забавляло. Его глаза то и дело выдавали, что его превосходительное над альфой положение ему жутко импонировало, а то, как Юнги хотел его потрогать, но не мог, давало ему полный периметр для разворачивания своей испытывающей альфий недостаток фантазии.       Чимин выгнулся так хорошо, что альфа мог видеть его прекрасный оттопыренный зад через плечо, прильнул ближе к оголенной коже Юнги и, казалось, пытался потрогать как можно больше его тела. Он оглаживал становящуюся всё горячее кожу и перебирался поцелуями на шею, всё больше стягивая с плеч мужчины рубашку и открывая мускулистые руки.       Глаза омеги ярко загорелись при виде татуировки вдоль всей правой руки и он провёл по ней пальчиками, очерчивая узоры прямо к запястью. Взгляд Чимина почему-то дольше нужного задержался на руках Мина, пока он не отрываясь следовал пальцами по выпуклым венам, а потом почему-то смачно облизнулся и резко сглотнул. И Юнги невероятно хотел узнать, что же происходило в его голове, что он так отреагировал, но омега быстро отмер и перекочевал пальцами на эрекцию мужчины, что оттопыривала легкие больничные штаны, и сжал в ладони, поглаживая.       Альфе казалось, Чимин только и провоцировал его на хриплые стоны, закусывая губу и сжимая его налившийся член. Но потом Пак распахнул свою рубашку полностью, приспуская её до локтей и оголяя часть спины, и стал поглаживать подушечками пальцев свои набухшие соски, которые кстати были розовыми, и начал мягко постанывать, трясь своим пахом об альфий.       Юнги не до конца верил в реальность происходящего, потому что была вероятность, что он находится под седативным и это ему просто снится. Ведь омега ни разу не проявлял какой-то физической заинтересованности, хотя альфа не раз заикался про его чудесный зад, а теперь он терся о его член своим, при этом лаская свои соски, и негромко стонал, прикусывая губу. Возможно, все же это сон.       Пак наклонился ближе к груди и стал целовать горячую кожу, вдыхая альфий запах и перемещаясь губами к самому низу. Он подцепил пальцами резинку штанов Мина и потянул их вниз, захватывая нижнее белье. Юнги смотрел за его действиями не отрываясь и тихо ахнул, когда маленькая ручка обернулась вокруг толстого члена и оттянула крайнюю плоть вниз.       — Послушай, если ты собрался просто подразнить, то лучше остановись сейчас, — просил Юнги, уже сбито дыша.       — Из-за моей работы, — Чимин размазал каплю предэякулята по головке, не касаясь уздечки, и альфа почти прошипел, — у меня совершенно нет времени на отношения, — провёл рукой вверх-вниз, надрачивая. — У меня не было альфы так давно, что ты даже представить не можешь, что я хочу сделать с твоим членом, — выдал омега с таким маниакальным блеском в глазах, что Юнги даже немного не по себе стало.       Пак спустился ниже и кончиком языка облизнул уретру. Старший выдохнул немного громче, чем следовало, но потом чуть не задохнулся, когда горячий язык обернулся вокруг головки и стал гладить уздечку.       — Чёрт возьми, продолжай! — чуть не вскрикнул альфа, потому что терпеть выкидоны этого парня просто сил не было, а если бы его руки были свободны, он бы ухватил парнишку за волосы и насадил его похотливый рот до самых гланд. Но в том-то и была проблема — Мин не мог полноправно распоряжаться своим телом, а омега стал словно опьяненный, как только увидел его член.       Судя по выражению лица Пака, ему понравилось, что альфа хочет командовать, потому он взял всю набухшую красную головку в рот и стал скользить вниз, понемногу вбирая венистый член внутрь. Блестящие слюной, аппетитно пухлые губы омеги плотно сомкнулись вокруг ствола и стали двигаться вверх, а юркий язычок не упускал возможности подразнить чувствительную уздечку, отчего альфа напрягался всем телом и порыкивал. Омега облизывал его член словно рожок мороженного, блаженно прикрывая глаза, будто пробовал самое вкусное лакомство.       — Блядство, — ругнулся Юнги, когда Чимин стал толкаться языком в уретру, — я бы насадил твой мокрый рот на себя по самое горло и толкался бы в глотку, пока ты бы не стал задыхаться, — смотря на влажные губы, отчеканил Мин.       Младший, словно бы оправдывая слова альфы, следовал языком по синеватым венам, а потом заглотил твёрдый член и стал вбирать в себя как можно больше.       — Черт, детка, что же ты творишь? — Юнги толкается бёдрами глубже и сдавлено стонет от приятных ощущений, охватывающих его плоть.       Пухленькие пальчики сжимали в руках мокрый от слюны ствол и надрачивали в такт движениям головы. Омега облизывал его словно леденец и кайфовал от ощущения горячей плоти на губах, вбирая его глубже и продолжая влажно сосать.       Юнги метался на постели как ужаленный, потому что Чимин своим языком отправлял в рай и его довольное выражение лица, словно он сосал бы ему хоть вечность, сводило с ума и возбуждало не хуже афродизиака.       Пак оторвался так же резко, как и начал, и от его усердия тонкая нить слюны тянулась от мокрого члена к таким же мокрым губам. Он спустился с койки и принялся снимать с себя штаны, за которыми уже никуда не спрячешь торчащего возбуждения, хотя он даже и не пытался. Юнги, тяжело дышащий после таких выкидонов, облизывал взглядом его стройные ножки и наконец добрался к заднице. О, и это было так хорошо, когда омега наклонился, чтобы снять по очереди каждую штанину, и его попа сделалась двумя неприкрытыми шариками, между которыми проглядывалась полоска тоненьких трусиков.       Член альфы снова дёрнулся, теперь уже беспрепятственно, и младший это заметил. Ухмыляясь, он стал шариться в карманах своего халата, и Юнги уже действительно думал, что тот освободит ему руки. Он бы, конечно, сначала натянул бы его пару раз, но потом всё же сбежал через окно. Но Пак всего лишь достал тюбик лубриканта и положил на краю тумбы, отчего Мин немного разочарованно вздохнул. Стянув с себя трусики, он взобрался обратно на активно рассматривающего его тело альфу и потянулся к тюбику, отвинчивая крышку.       Юнги невероятно хотелось его потрогать. Его руки словно чесались от того, что он не мог ощутить его кожу на своих ладонях. Омега казался очень мягким, но в то же время упругим, и больше всего руки хотели сжать аппетитные ягодицы, прямо между которыми расположился его ствол. Мин тянулся кистью, насколько это позволяли наручники, и смог лишь кончиками пальцев коснуться бедер с обоих сторон, отчего по ним моментально поплыли мурашки.       Чимин соблазнительно повёл глазами и выдавил себе на пальцы вязкую жидкость, отдающую ягодным запахом, и немного привстал, оборачивая правую ладонь вокруг члена альфы и смазывая его, от чего старший сдавлено промычал. Омега немного наклонился вперед, направляя Юнги в себя, и потерся своей текущей дырочкой о головку, намереваясь протолкнуть её внутрь.       — Но как же… — вдруг начал Мин, но младший его быстро перебил, говоря:       — Я уже подготовился.       Чимин приподнялся и стал медленно опускаться на блестящий смазкой член. Его дырочка плавно раскрывалась и пропускала в себя горячую плоть. И чем дальше ствол погружался внутрь, тем больше закатывались глаза омеги, а прелестные губы раскрывались в томном «ах!». Насаживаясь на член, Пак выглядел так, словно ничего лучше с ним и случиться не могло, словно почувствовать в себе альфу было для него настолько необходимо, что граничило с высшей степенью блаженства. Вот с этим вот блаженством на лице он горячо простонал, опустившись полностью, и немного поёрзал, привыкая.       Юнги охуевал, по-другому это никак не назвать. В Чимине было так туго, что перед глазами появлялись темные пятна. У него ещё не было омеги, кто бы так же реагировал на него, с таким же желанием смотрел и так аппетитно облизывался. Чимин так чувственно выгнулся, поднимая свои бедра, что Мину хотелось облизать всё его голое тело. Его плоский животик с проступающими от напряжения мышцами, его подтянутую грудь с розовыми набухшими сосочками. Огладить нежные бока, провести пальцами по ребрам, пройтись ладонью по теплой пояснице и сжать пышные ягодицы, оставив на них пару шлепков. Зарыться пальцами в пшеничные волосы и оттянуть их назад, так чтобы он шикнул от боли, вдохнуть пьянящий запах с шеи и оставить на ней отпечатки своих губ, подразнить языком чувствительные соски и аккуратно прикусить, слушая томные вздохи на ухо. И чертовы закованные руки не могут помочь ему это сделать, что уже начинает раздражать, потому что этого омегу нужно трогать.       Чимин снова стал опускаться, постепенно привыкая к ощущению наполненности, и снова безбожно простонал, наконец открывая глаза и окатывая альфу жадным взглядом. Он подался вперед, перекладывая упор на колени, и опустился на грудь Мину, упираясь руками в плечи.       — Божественно… — прошептал в губы омега, снова закрывая глаза, и стал двигаться быстрее, подаваясь назад.       Его дырочка туго сжималась вокруг члена и выпускала ароматную смазку, помогающую скользить внутрь. Пак стал насаживаться глубже и размашистее, периодически раздвигая свои ягодицы руками и лаская свой капающий смазкой член.       — Ахх… Черт, да… — стонал младший, не переставая двигать бедрами. — Мммм… — он ухватился за шею альфы и жадно поцеловал, слегка сжимая пальцы вокруг горла. В каждом его движении было столько жадности и страсти, притягательности и сокрушения, что Юнги не мог оторвать взгляда.       — Так приятно… — растягивая слова, томно сообщил Чимин, закусывая нижнюю губу.       Альфа проследил глазами за этим движением и облизнул свои губы. Действительно, Мину было невероятно приятно, за исключением одной маленькой детали: он хотел схватить и выдрать до помутнения в глазах этого умопомрачительно пахнущего омегу прямо на этой кушетке. Прыгающий на нём в позе наездника парень мог видеть это открытое желание в его глазах.       — Освободи мои руки и я обещаю вытрахать из тебя душу, — чуть ли не молил Юнги хриплым голосом, наблюдая, как его член прячется между бёдер омеги.       Чимин на его просьбу слегка усмехнулся и откинул рукой волосы назад, томно смотря в глаза и активнее двигаясь на альфе. Не дурак.       В какой-то момент Юнги подхватил его движения, упираясь пятками в матрас, и стал сам вбиваться в горячее нутро, в котором буквально хлюпала смазка, и омега выгнулся, подстраиваясь под правильный угол, и дал мужчине проникать ещё глубже. Чиминовы стоны становились всё громче и горячее равно пропорционально тому, как Мин менял темп. А когда издающиеся звуки стали отчаянным скулежом, парень закрывал рот рукой и закусывал пальцы, потому что иначе снаружи их было бы очень хорошо слышно. И теперь все всхлипы, стоны и неразборчивые слова заменялись смазанным, приглушенным мычанием, но от этого не становились менее возбуждающими.       — Черт, черт, — резко задрожав, проскулил омега, убирая руку от лица, — Черт, боже, я сейчас…       Не успел Пак договорить, как его дрожащее тело окинуло волной жара, и он словно захлебываясь соленой водой глотал воздух, выпуская белесые полосы спермы себе на живот. И снова прикрыл рот рукой, потому что следующие секунды пищал от удовольствия на высоких тонах. Юнги ещё двигался в нём, наблюдая, как омега закатывает глаза и буквально крошится под его членом, при этом стонет как дерзкая штучка и сжимается до боли отверстием.       Чимин сокрушающе опустился на грудь Мину, восстанавливая сбитое дыхание, и убрал с лица прилипшие к вискам светлые волосы.       — Ну дай мне хоть потрогать тебя, — взмолился старший, наблюдая, как его ствол понемногу выскальзывает из растраханной дырочки.       Омега на это слабо ухмыльнулся и придвинулся ближе к правому краю (всё потому, что там татуировка, полагал Мин, потому что Чимин как-то нездорово на неё смотрел) так, чтобы рука Юнги могла его касаться. Альфа моментально схватил его за талию и опустился ниже, задевая пальцами тазобедренную косточку. Чимин подвинулся ещё ближе и мужчина мысленно отблагодарил его за инициативность. Его рука завернула назад и прошлась по маленьким ямочкам над ягодицами, прежде чем ухватить за правую и шумно рыкнуть собравшемуся поцеловать его омеге в губы. Затем последовал громкий шлепок, отчего Пак ахнул прямо в губы, а потом укусил старшего за нижнюю. Юнги крепко сжал и стал мять в руке упругую ягодицу, одновременно проталкивая язык в рот Чимину и облизывая его губы.       — Ауф, — отреагировал омега на ещё один шлепок и снова ахнул от болючего смятия. — Я так сильно понравился альфе?       — Хочу вылизать тебя, — не тратя времени на ответы, отчеканил Мин.       Чимин немного смутился, хотя это было уже абсолютно бесполезно, учитывая то, что он успел и отсосать Юнги, и поскакать на его члене. Его бровки немного вздернулись, как в самый первый раз, а глаза засветились блеском.       — Уверен?       — Поворачивайся и давай мне свою попку, — не терпящим отказов тоном выдал Юнги.       Пак не пожалел, потому что язык Юнги — что-то из разряда гонконгского. Он так стонал, когда альфа толкался в его текущую дырочку, что даже не заметил, как ручку двери кто-то пытался открыть. Вместо этого он помогал Мину, разводя свои ягодицы руками, и стонал безбожно, что снова пришлось затыкать себя рукой. Юнги вылизывал его дырочку широким размахом языка, слизывая ароматную смазку, тут же появляющуюся снова от возбуждения. На одной из молочных половинок красовался красный след его ладони, что не могло не раззадоривать старшего, но он бы на этих смачных булочках оставил ещё и укусы, потому что они восхитительны.       Чимин соскользнул с лица альфы, будучи достаточно возбужденным, и снова насадился на толстый член, который до этого надрачивал рукой.       — Давай, детка, заставь меня кончить, — поощрил его движения Юнги, наблюдая за проникновением и поджимая пальцы на ногах.       Этот омега просто сводил с ума, вероятно потому, что его пьянящий запах окутывал со всех сторон и засасывал в плен. А выбраться из него Юнги не мог, наручники мешали, да пока не сильно и хотелось, Чимин насадился своей замечательной попкой, и круги перед глазами снова стали появляться. Омега оседлал его сзади, и его ножки расположились по сторонам от альфьих бедер, аккуратно поджимаясь, и это, черт возьми, не должно было быть таким милым, не в то время, когда в его задницу размеренно входил член. Юнги невольно представил, как хорошо бы на них смотрелись полосатые чулки, но Чимин не дал долго отвлекаться, потому что прогнулся сильнее и наклонился ближе к ногам альфы, придерживаясь за них руками.       Нахуй побег, нахуй докторов, нахуй охранников, нахуй Лео, нахуй всех, потому что Юнги видел прямо перед собой округлую, упругую попку с гладкой промежностью и розовой, немного припухшей и блестящей смазкой дырочкой, в которую так замечательно входил его член. Ничего больше для небывалого наслаждения ему не было нужно, потому что Чимин был такой нуждающийся и стонал так возбуждающе от раз за разом погружающегося в него ствола, что альфа чувствовал себя более, чем чудесно. Омега сходил с ума от ощущения Юнги внутри, это было видно по его жадным движениям тела, вздергивающимся пальчикам, желающим за что-то схватиться, и постоянно раскрывающимся в форме «о» пухлым губам, издающим ласкающие слух звуки.       У Чимина были такие замечательные плечики, блестевшие от выступившего пота и просто нуждающиеся в том, чтобы на них оставляли поцелуи, а приспущенная рубашка закрывала большую часть спины, талию и поясницу. И Юнги бы очень хотелось видеть лицо омеги каждый раз, когда он опускается, но сейчас это было не в его власти и это желание немного компенсировал замечательный вид сзади. Пак ухватился ручками за колени альфы, потому что его бедра уже дрожали от напряжения, и старший наконец смог взять ведущую роль на себя и стал вдалбливаться в сжимающееся колечко с остервенением. С губ Чимина потоком полились непристойности со сладкими стонами, а ведь с виду был таким невинным милашкой. Юнги нравилось доводить омегу до такого состояния, ведь тот явно не жалел своего замечательного голоса, пусть и прикрывал рот рукой.       — Блять, какой же ты горячий, — выругался Юнги, глазами облизывая голые плечи и шею. Ему до стертой кожи в месте расположения наручников хотелось зарыться рукой в мягкие волосы и опрокинуть его голову назад, при этом вбиваясь в содрогающееся тело младшего и шепча о своих желаниях на ушко.       — Я… я уже скоро… — отозвался тоненьким, сломанным голосом Чимин, а затем перевернулся лицом к альфе.       Своими слегка пухловатыми пальчиками левой руки он ласкал свои набухшие соски, а пальцы правой он… стал облизывать проворным язычком и засасывать внутрь, смотря на мужчину таким развязным взглядом, что тот едва не спустил прямо в тот момент.       — Ах! — резко воскликнул Чимин, — черт… да… — простонал, расплавляясь под размашистыми движениями и приобретая слишком довольное выражение лица, что альфа решил неоднократно повторять свои действия под таким углом проникновения.       Чем ближе Юнги чувствовал неизбежное приближение оргазма, тем сильнее порыкивал на скачущего на нем омегу, что, кажется, только поощряло его двигаться быстрее. Мышцы на животе уже горели от напряжения, и Чимин задорно ухмыльнулся, когда это заметил. В самый нужный момент Пак резко остановился и быстро вынул альфий член, отчего Юнги разочарованно простонал, поджимая пальцы на ногах. Но омега почти сразу соединил в своей ладони оба члена, водя по ним содрогающейся рукой, а другой ухватился за руку альфы и переплёл вместе пальчики. Член Юнги был заметно больше, чем у Чимина, но расположение их тел позволяло им оказаться на одном уровне и они терлись друг об друга уздечками, пока дрожащая от накатывающего оргазма рука омеги надрачивала их.       Чимин кончил с волшебным стоном и закатившимися глазами на пару секунд раньше, чем Юнги, и брызнул горячим семенем на своё тело, тело альфы, свою руку, и сперма стала смешиваться с альфьей, которая выстреливала гораздо стремительнее. Юнги сдавлено хрипел от оргазма, и цепочка на наручниках снова натягивалась, потому что он не уступал возможности дотянуться до Чимина. Вся рука у омеги запачкана и по ней медленными каплями сползали следы удовольствия обоих, пока они неотрывно смотрели друг другу в глаза, восстанавливая неровное дыхание. Улыбка наслаждения расползлась по лицу младшего, а за ней последовал стон облегчения.       Чимин дотянулся до бумажных полотенец на тумбочке и помог им вытереться, потом укладываясь на грудь Мину и довольно простонав.       — Мне так давно не было так хорошо… — промурчал Чимин самым ласковым голоском, который когда-либо слышал Юнги, водя пальчиком по его груди и цепляя края татуировки.       Юнги приобнял его одной рукой, насколько это позволяла скованность движений, и поглаживал нежную кожу стройной талии. И омега почему-то стал ластиться ближе и уткнулся носиком в шею альфе, вдыхая его разворошенный аромат. А потом подполз выше и оплёл руки вокруг шеи, втягивая мужчину в странно нежный поцелуй. И вот он снова ласковый милашка, из глаз которого льётся теплота, а из гортани прорывалось нежное мурчание. Котик, которому нужна ласка и чтобы его гладили. И будь у Юнги власть, он бы подмял его под себя и полностью навалился сверху, вжав в простыни, потому что омега явно нуждался в альфьих руках и давно не чувствовал себя под защитой, что теперь так жадно пытается урвать такие моменты.       Словно опомнившись, Чимин сполз на пол и принялся быстро одеваться, пряча своё стройное тело за лоскутками ткани. Он быстро убрал все следы своего маленького преступления под внимательным взглядом Юнги и натянул на себя халат, становясь более похожим на работника больницы.       — Прости, — виновато покосился Чимин, пряча тюбик лубриканта себе в карман.       — Ты извиняешься за секс? — вскинул бровью Юнги.       — Нет. За то, что было после, — все ещё виновато протянул младший, пряча глаза.       — Ты не выпустишь меня? — надув губы, спросил альфа, состраивая оленьи глазки и указывая ими на наручники.       — Прости, красавчик, но не сегодня, — словно с сожалением ответил Пак.       Чимин поцеловал его в надутые губы и поправил одежду на мужчине и одеяло перед уходом.       Юнги чувствовал себя использованным, но довольным. Его только что трахнул симпатичный омега, и он даже заикнуться не может, что ему не понравилось, а ещё его наконец-то поцеловали на ночь, поэтому некоторые углы в виде закованных рук всё же можно было сгладить. А вот над поведением Чимина он позволил себе поразмышлять немного дольше положенного, потому что находил его достаточно интересным. Юнги ещё долго не мог успокоиться после произошедшего, потому что он вообще-то был приятно удивлен таким ночным подарком, и спать теперь не особо получается, пусть он и закрыл глаза.       По подсчетам альфы, где-то через полчаса после того, как Чимин покинул его палату, к нему влетел ошарашенный и немного испуганный доктор, вместе с другим медбратом и парой охранников. При виде суматошно открывшихся глаз пациента они все дружно облегченно выдохнули. Врачи проверили пульс и не найдя ничего подозрительного направились на выход.       — Что происходит? Эй? — пытался узнать причину такого поведения Юнги, но ему ничего не ответили.       Ближе к утру альфа узнал от санитаров, что в больничном крыле за ночь было отравлено несколько пациентов, по своим критериям похожим на Мина, и поэтому доктора уже не надеялись застать его живым.       Срок пребывания на лечении заканчивался и Юнги готовили к выписке, собираясь делать перевод под стражей. Чимин зашёл к нему проверить самочувствие и принёс с собой маленькую баночку с кокосовым маслом. Этим жирным масляным кремом он мазал покрасневшую и счесавшуюся кожу после их ночи вокруг наручников на ногах и руках, смотря на мужчину неуверенными и резкими взглядами и жуя свои губы.       — Больно было? — неожиданно спросил медбрат, аккуратно размазывая крем на пострадавших участках.       — Удовольствие всегда граничит с болью, — ухмыльнулся в ответ Юнги и чуть прошипел от прикосновения к коже. — Но с такими методами лечения и болеть приятно.       Чимин закончил с кремом, щедро размазав его по поверхности, и как-то нерешительно смотрел на альфу, а потом все же подошёл ближе и стал наклоняться.       — Снова будут поцелуйчики? — улыбался альфа.       — Я ни на что не намекаю, но через пятнадцать минут у охранников будет смена, а для того, чтобы открыть окно, нужно повернуть рычаг в самом верху, а затем стянуть сетку в сторону, — быстро и совсем тихо проговорил Чимин, почти сразу ретируясь с палаты.       Юнги с открытым ртом смотрел на дверь в палату и понимал, что чертов омега совсем не промах. Ему было не по себе, когда он шевелил руками и понимал, что омега намазал достаточно, чтобы можно было просунуть руки сквозь дырку наручников, а на ногах расшатать замок и расстегнуть. Альфа выждал обещанные пятнадцать минут и сбежал через окно, чуть не повредив лодыжку, когда прыгал в больничных тапочках.

***

      Юнги поправил на руках кожаные перчатки с вырезами для пальцев и натянул повыше темный капюшон, скрывая лицо маской и глазами наблюдая за прогуливающимся по торговому центру омегой. Чимин вышел из кофейни с небольшим пакетом с логотипом бутика, в котором закупался чашкой американо и медовым тортиком ранее, и направился в сторону к выходу. Юнги буквально потирал ладошки, как замысливший пакость мальчишка, потому что парень сам шёл к нему в руки.       Пак уткнулся в телефон, видимо, получив какое-то уведомление, и переодически поднимал глаза, чтобы не врезаться в людей. Юнги наблюдал за этим прекрасным действом прямо до того момента, как омега не подошёл достаточно близко к месту, из которого альфа появился так же неожиданно, как и исчез, за руку утягивая замешкавшегося парня.       За стенами больницы Чимин совсем не выглядел как медбрат. Его милый свитер был таким же пушистым, как и волосы на голове, с которой слетели солнечные очки, когда омега так бестактно был украден. Юнги прижал его к стене где-то внутри торгового склада посреди полок с товаром, предварительно закрыв ему рот ладонью, потому что омега явно пищал бы от страха на весь зал. Сорвав с себя чёрную маску, альфа за талию прижал к себе испуганного парня и впился в пышные губы, блеснувшие персиковым тинтом. Опешивший омега отмер через пару секунд, видимо, узнавая запах мужчины, и ответил на поцелуй, роняя на пол телефон. Юнги ловко опустил руки и сжал в ладонях ягодицы Пака так сильно, что Чимину пришлось ухватиться руками за шею альфы, чтобы не пропахать носом его грудь.       — Мммм… ещё с первого дня мечтал так сделать, — выдохнул в губы Мин.       Чимин мило хихикнул, улыбнувшись глазами, и закусил пухлую губу.       — Я бы мог просто сказать спасибо, но…       — Я знаю, что происходит с заключёнными, которых отправляют под стражу до суда, — перебил начавшего говорить мужчину омега. — В лучшем случае, тебя бы просто убили, потому что твоя категория…       — А ты умненький мальчик, — констатировал Юнги, прикладывая палец к губам парня. — Только вот, помимо тюрьмы, есть проблема поважнее, — омега выжидающе смотрел на него во все глаза, — один плохой человек, которому ты дважды помешал совершить акт мщения, теперь очень хочет возмездия. И тот парень в зелёной кепке, что постоянно маячит на горизонте, не просто посетитель кафе, а следит за тобой уже два часа и ждет, пока ты выйдешь за порог здания, чтобы ты больше никогда света белого не увидел.       Чимин хлопал глазами, пока улыбка медленно пропадала с лица, замерев с удивленным взглядом и раскрытыми губами перед серьезным лицом альфы.       — А так как ты замешан в деле спасения меня, этот плохой человек думает, что ты в моей команде, более того, можешь быть моим слабым местом, — застыв на месте, Пак внимательно слушал с бешено бьющимся сердцем. — Можешь представить, что они могут сделать с тобой, если ты попадешь им в руки?       Омега громко сглотнул, заторможенно кивая.       — Поэтому я предлагаю тебе свою защиту, — альфа переплел пальцы своей руки с маленькими омежьими, и это дало возможность увидеть большой контраст в величине, а ещё пытался вспомнить, когда в последний раз кому-то помогал. — Не то чтобы я не хотел оставаться в долгу, ты мне так приятно жизнь спасал, но можешь быть уверен в моей личной инициативе в этом решении. Не хочется, чтобы такие ангелочки, — мужчина мягко ткнул в маленький носик кончиком пальца, — пострадали по моей вине.       Чимин поднял на него глаза, полные отчаянности и некой благодарности, при этом выглядя как маленький котёнок, подобранный новым хозяином. Ну что за ангельское существо? Даже позавчера, раскрывая свои совсем не невинные желания перед альфой, стонал он всё равно ангельски, как ни крути.       — Тогда, спаси меня, альфа, — снова растянул в неловкой улыбке губы Чимин.       — Юнги. Для тебя, детка, можно просто Юнги, — улыбнулся за ним и Мин, ухватывая его за руку покрепче.

***

      Юнги допоздна обсуждает с Джуном планы по восстановлению сил после того рокового инцидента, где едва остался живой. А когда альфы приходят к общему соглашению, старший возвращается в спальню, тихо затворяя за собой дверь.       Омега лежит в его постели, немного свернувшись калачиком и скомкав в огромный клубок мягкое одеяло в ногах. Юнги усмехается на это совсем тихо и подходит ближе к изголовью, садясь на корточки перед кроватью. Прелестные губки периодически складываются бантиком и выглядят достаточно мило, чтобы альфа не представлял их вокруг своего члена, а он представляет, потому что, о боже, это было убийственно. Юнги смахивает пелену мыслей в сторону и аккуратно забирается на постель, вспоминая, когда же он последний раз беспокоился о чьем-то сне. Чимин мило вздыхает и сопит, дергая мизинчиком во сне, а Юнги подлазит к нему ближе и пропихивает руку под голову. Омега подбирается ближе и утыкается носом прямо в грудь альфе, засопев заново, прижимаемый крепкой рукой за талию ближе.       Чимин пахнет вином, что далеко ни разу не напоминает невинность и всякие милости, а выглядит будто десятилетний ребёнок, нуждающийся в крепких руках защиты. Парень так гармонично смешивает в себе качества ангельского милашки и сексуального повелителя, что Юнги горит желанием прочувствовать это всё на себе. Он прислоняет омегу к себе ближе и утыкается в мягкую макушку, пахнувшую уже его шампунем. Божественно.