Хочу ещё

— Бобби, открывай! — я стучу уже несколько минут и готова вынести входную дверь своего друга, если он ее не откроет. Ветер задувает под юбку и приятно щекочет кожу. Возбудиться от ветра это вообще нормально?! Два месяца без секса, это вам не шуточки. — Бобби-и-и! Говорил же, что идёт домой и где он? Я предпринимаю очередную попытку достучаться до этого ботаника, и только моя рука поднимается вверх для удара, дверь распахивается. Без доли сомнения влетаю в дом, чуть ли не впечатываю парня в стену, снимаю обувь, бросаю рюкзак на пол и бегу в уборную. — Фух, — Протяжно выдыхаю я и выхожу из уборной, поправляю юбку. — Ещё дольше не мог открывать? Я чуть не обожгла себе ноги, — издаю смешок. И моя шутка в целом кажется мне смешной, пока меня не ставят в тупик. — Ты вообще кто? — раздаётся совершенно незнакомый голос. Но твою мать, какой же он бархатистый и сладкий. Мои уши чуть не слиплись. — А ты кто? — Лучшая защита — нападение. — Я первый спросил, — он нажимает кнопку и в коридоре загорается свет. — Вау. — слетает с моих губ и на минутку я замолкаю бесцеремонно разглядываю его. — Я сказала это вслух? Этот незнакомец довольно усмехается. Выглядит он немного заспанным, но судя по тому, как долго он открывал, могу сделать выводы, что он спал. И тем не менее, какой же он красивый: высокий, плечистый, бронзовый загар, русые растрепанные волосы, эти пухленькие губы, а глаза, мамочки, его глаза. На нем растянутая чёрная футболка, и спальные серые штаны. Боюсь представить, что под этой ненужной тканью. Это же надо было так напиться дурацкой колы, чтобы так облажаться при таком красавце. — Ты тоже ничего, Сара, — он усмехается и уходит в сторону кухни. Ничего? Мать его за ногу! Что значит «ничего»?! Я однозначно хочу чтобы он стонал мое имя. Никогда не думала, что кто-то так сексуально будет его говорить. — Откуда ты знаешь мое имя? Я не говорила, — захожу за ним на кухню, на которой бывала десятки раз. — А ты я смотрю с комплиментами на «вы», красивый незнакомец? — Ну, я же не могу, — он резко останавливается, поворачивается и впечатывает меня в стену, от неожиданности я вскрикиваю. Дурманящий запах его тела с нотками мускатного ореха, кедра, сандала, мамочки, бедра уже дрожат потому что вершина композиции — мускус. Делаю сильный вдох и прикрываю глаза. Одна его рука упирается в стену над моей головой, другая нежно гладит шею. — Сказать девушке своего брата, что я бы трахнул ее на этом столе, на этой чертовой кухне. Его дыхание обжигает мои губы. Внизу все горит и сочится от желания. А какие у него глаза, девочки, глаза цвета зелёной океанской волны, в которой я тону, не в силах произнести ни слова. Единственное, что я хочу — прыгнуть в эту волну с головой. Хлопок входной двери, заставляет меня дернуться, а парня отстраниться с ухмылкой на губах и отойти в другой конец кухни. — Сара? Майкл? Майкл, значит. Делаю себе пометку. Но кто черт подери, этот Майкл? — Мы на кухне Бобс, — кричу я, когда восстанавливаю дыхание. Но напряжение на кухне феноменальное. — Почему твой рюкзак лежит при входе? И что вы тут делаете? — он недоверчиво переводит взгляд с меня на Майкла. — Решил приготовить чай, — спокойно говорит Майкл, который стоит спиной к нам. Красивая спина, за такой бы не грех спрятаться. Я слышу звук булькающей воды в чайнике и щелчок отключения чайника. — Не могу же я оставить твою девушку без чая, Бобс. Мое тело все ещё чувствует его жар, и неловкость всего происходящего растёт с каждой секундой. В смысле «твою девушку»? Перевожу многозначительный взгляд на Бобби, и тот виновато опускает глаза в пол. — Хотя, я должен выставить ей бутылку, за то, что она лишила тебя невинности, — зеленоглазый усмехается. — Выставляй, — улыбаюсь я, совсем не понимая происходящего. Какая девушка, какая невинность, что, мать вашу, здесь происходит? Но выяснять сейчас совсем не хочется, я слишком возбуждена. Майкл разливает чай по чашкам и ставит их на стол, усмехаясь своим мыслям. А я понимаю, что не могу просто сидеть за этим столом, ведь в моей голове вовсю идёт трансляция секса на этом прочном деревянном изделии. Несите попкорн, посмотрим это вместе, в HD-качестве и без рекламы. Какая текстура у этого стола, с ума сойти просто. Эти прожилки и трещинки, интересно, это дуб? А корзинка эта плетённая с печеньем всегда здесь стояла? Интересно, какой состав у этого печенья? Наверняка сплошная химия, но вкусное оно, зараза. — Как вы познакомились? Бобби смотрит на меня глазами кота из Шрека, а я не знаю, что мне делать. Текстура стола мне сейчас интереснее. Ну что же, подыграю тебе, очкарик, но будешь делать мою домашку до конца года. — Когда я переехала в середине августа. И мы ходим в один класс по ботанике, — говорю я и слышу выдох Бобби. — У нас общая любовь к этим… — К растениям, — добавляет Бобби. — Сара любит ромашки и лаванду, а ещё кофе без сахара, лимонный сорбет, кислый сорт яблок и мятные жвачки. — Бобс, так мило, что ты все это держишь в голове, — Я мягко улыбаюсь и делаю глоток чая. — Но так и не поняла кто ты, — мой взгляд скользит по лицу Майкла. — Я его брат. — Да, я тебе не говорил про него, потому что он жил у отца в Майами. Так вот откуда такая бархатная кожа и этот бронзовый оттенок. И такое подкачанное тело. Наверняка, он прекрасно стоит на доске. О мой Бог! Сара! Возьми себя в руки, останется лужа на том месте, где ты сидишь. — Пойдём, Сара, делать проект, — Бобби опустошает чашку и относит ее в раковину. — Спасибо за чай, брат. С тебя бутылка, — я подмигиваю ему и ухожу за Бобби в его комнату. Хвала всем Богам, что мы ушли из кухни, и когда я закрываю дверь, сразу падаю на кровать и закрываю глаза. — Бобби, какого хрена? — я стараюсь говорить как можно спокойнее, чтобы не напугать друга. — Прости, Сара, — он садится на край кровати. — Просто посмотри на него и на меня. Он красивый, сексуальный, его все хотят, а я просто — Бобби, мальчик-ботаник. Я привстаю на локтях и с толикой грусти смотрю на него. Вид его крайне удручающий. — Я не знал, что после лета он вернётся. Майкл должен был заканчивать школу там, а потом поступать в колледж. Поэтому когда ты появилась месяц назад, я наплёл ему всю эту ерунду, что у меня девушка появилась и секс у нас был, чтобы быть для брата клёвым, как его друзья. — Бобс, тебе не надо быть клёвым для кого-то, ты и есть клёвый! — Сара, давай не будем?! — Хочешь, я подыграю тебе и буду твоей девушкой, чтобы ты стал для него классным? — Ты сможешь? — в его глазах загорается огонёк надежды. — Будешь делать мою домашку до конца школы! — заключаю я с улыбкой, и тот согласно кивает. А затем сажусь на кровати и начинаю ее раскачивать. Она начинает поскрипывать, а изголовье слегка бьется о стену. — О да, Бобби, м-м-м, — я начинаю протяжно стонать. Глаза парня увеличиваются до размера железного доллара. — Ещё, милый…хочу ещё, — стоны становятся громче и кровать качается сильнее. Это длится уже пару минут, мой друг так и сидит молча, не в силах произнести ни слова. — Да, Бобс…м-м-м, ДА! — вскрикиваю я и делаю финальный толчок кроватью. Затем валюсь на неё с немым смехом, зажимая рот рукой. Бобби все также сидит в шоке, но улыбается краем губ. Я никогда еще не занималась такой ерундой, чувствую себя по-дурацки. Но что не сделаешь ради друга. Встаю с кровати и перекручиваю юбку, взъерошиваю волосы, кусаю губы до покраснения, как будто я долго целовалась и расстегиваю блузку почти до средины. Видок отличный. — Ты куда? — с испугом говорит он. — Мне нужно в туалет, надо было не слушать Адель и не пить на спор литр Кока-колы. Но двадцатка баксов — это двадцатка баксов, — хихикаю. Выхожу из комнаты Бобби, уборная на втором этаже в конце коридора. Быстро добираюсь до цели и дергаю ручку двери, но сладость его голоса звучит за моей спиной, заставляя меня замереть: — Ты думаешь, я поведусь на весь этот фарс? — он облокотился плечом о косяк двери. — Не понимаю, о чем ты, — с усмешкой говорю я, и застегиваю пуговицу рубашки. Впечатывать меня в стену входит в его привычку. И мне, это безумно нравится. Пока я стою, такая, моргаю глазками, он ведёт пальцами по моему оголенному бедру, табуны мурашек бегут по телу. Я сильно вдыхаю его головокружительный запах и задерживаю дыхание. Возбуждение разлилось по телу, а его губы останавливаются в сантиметре от моих. Тем временем ладонь касается самой горячей точки. От желания, мне сейчас сорвет крышу. Майкл склоняет голову к моему уху, дыхание его тяжелеет и обжигает мою кожу, ноги мои подкашиваются, а палец его нажимает на клитор сквозь ткань трусиков. Низ живота сводит от жгучей истомы. Кусаю губы, но как, как, черт подери, я могу молчать, когда его палец так умело сводит меня с ума. Не. Могу. Больше. Не сдерживаюсь и с моих губ слетает такой сладостный стон. — Вот как должна стонать девушка, — шепчет он соблазнительно мне на ухо, не убирая руки. — Ты так взмокла от моих пальцев, детка, что я никогда не поверю в то, что у тебя только что был секс. Тем более с тем, что ты выдаёшь мне в ухо сейчас, цирк в комнате Бобби, можешь оставить для других, — и он делает шаг назад, пока я умираю стоя на месте, сильнее вжимаясь в холодную стену, чтобы остудить свой пыл. Фантомная рука все ещё на моей промежности, все горит и пылает, я не хочу чтобы он останавливался. С силой сжимаю бедра, пытаясь удержать реки-океаны. — Увидимся в школе, Сара, — он подмигивает и скрывается в своей комнате. Я забыла обо своём желании освободить мочевой пузырь, бегу в комнату очкарика. Еле перебираю ногами от накатившего возбуждения, и сердцем в груди, которое готово выпрыгнуть. — План — дерьмо! Нас раскрыли!