Хроники Судьбы. Книга 1. Удивительная волшебная гильдия

      Семью Сайтос похоронили на городском кладбище, но горьких слёз по ним никто не лил. Настолько сильно их ненавидел все горожане. Но, как говорится, о покойных либо хорошо, либо никак. Нищие, вынужденные скрываться в лесу, вернулись в город. Жители поделили между собой богатства Сайтосов и решили начать новую жизнь, отстроив город заново. Акумы разрушили много домов, так что горожанам дел было немеренно.       Мэрлина известила королеву о произошедшем в Сайтосе. Ролланда, узнав об алчности дворянской семьи, пришла в ярость и негодование. К сожалению, никто из Сайтосов не мог понести наказание. Правительница Магнолии назначила на место Сайтосов другого дворянина, более честного и порядочного. Королева также напомнила всей магнольской знати: если кто-то повторит поступок Сайтосов, то не миновать ему беды. Весть о гибели этой семьи и нападении чудовищ на город распространилась по всему королевству. Все долгое время обсуждали это и строили догадки.       Чтобы скорее забыть о тяжёлом прошлом, город переименовали в Зарак.       Гильдийцы всячески помогали жителям. Лера и Лиам оказывали всем пострадавшим медицинскую помощь. Те, кто обладал большой силой, помогали в строительстве и починке домов, а остальные занимались пополнением провизии, готовкой и денежными подсчётами. Новый наместник тоже оказывал финансовую поддержку горожанам. Скоро прибыло несколько телег, наполненных провизией и материалами для строительства. Это была помощь королевы. Гильдийцы задержались в городе на трое суток. Убедившись, что дальше горожане справятся сами, они решили возвращаться домой.       Ланс прогуливался по улицам Зарака, смотря, как идёт работа. Всюду слышались удары топоров, визги пил и голоса работающих, в воздухе пахло свежей древесиной и краской. Наблюдая за строительством, Ланс улыбался. Маг нитей всегда считал, что только трудом человек всего добивается. Неважно, физически ли, умственно ли он работает, но если труд являлся долгим, упорным и честным, то всегда вознаграждается. Юный маг никогда не любил лениться и предпочитал заниматься чем-нибудь полезным.       Постояв немного, Ланс пошёл дальше. Вскоре он вышел на равнину, где был подземный выход из города. Здесь было тихо и пусто, даже птиц в небе не наблюдалось. Ветер донёс аромат леса и хвои. Ланс посмотрел на небо, вдохнул полной грудью и немного расслабился.       Вскоре он увидел Лоли. Она сидела на большом камне, поджав колени к груди. Уложив на них голову, она печально смотрела вдаль. Пролетавший мимо ветер потрепал длинные рыжие волосы, собранные в хвост. Лансу, наблюдавшему за этой картиной, невольно подумалось, что они очень красивые, как и сама полуэльфийка. От таких мыслей он сильно смутился и постарался отогнать наваждение.       Ланс медленно подошёл к ней. Остроконечные уши Лоли дёрнулись, улавливая звуки шагов.       — Почему ты тут сидишь одна?       Полукровка оторвала подбородок от колен и повернулась к нему лицом.       — Мне что, подумать о личном нельзя? — Лоли старалась говорить дерзко, но глаза выдавали грусть и нежелание откровенничать. Ланс, прекрасно видя это, не мог на неё злиться. Сейчас была не та ситуация.       — Я не об этом. Тебя что-то беспокоит, так? Последние несколько дней ты выглядишь хмурой и мрачной. Вижу, тебя что-то гложет, — Ланс поправил сползающие с носа очки.       Лоли сникла. Она была слишком открытой, чтобы скрывать чувства.       — Просто воспоминания нахлынули, — она отвела взгляд в сторону. — Может, это звучит неправильно, но я понимаю тех нищих, которых погибшая семейка лишила достатка и дома. Понимаю, каково им было и почему они решились на воровство.       Она с опаской посмотрела на Ланса, ожидая его осуждения за такие мысли. Но он молчал. В его взгляде не было ничего того, чего полукровка бы боялась. Тогда, глубоко вздохнув, Лоли решила наконец выложить всё, что копилось в душе так долго.       — Я жила с отцом. Матери вообще не знала, кроме того, что она являлась эльфийкой. Мне рассказывали, что однажды отец спас её в лесу от охотников. В благодарность за спасение она подарила ему несколько страстных ночей, в результате чего забеременела. Из-за нежданного положения мама жила с отцом много месяцев. А когда я родилась, она ещё пять месяцев заботилась обо мне, затем покинула нас. Отцу пришлось взять всю заботу обо мне на себя. Мы жили бедно, но счастливо.       Отец говорил, что я унаследовала внешность от матери. Мои волосы и уши всегда выделялись. Из-за этого другие дети дразнили меня, а взрослые сторонились. Они почему-то боялись, что я могла обрушить на них природные силы. Дети же не понимали своей жестокости. Они постоянно дёргали меня за волосы и уши, желая проверить их натуральность… а ещё часто требовали, чтобы я показала что-нибудь магическое. Когда я в слезах прибегала к папе, он ласково гладил меня по голове и с улыбкой говорил: «Ты не должна плакать по таким пустякам. Твои волосы невероятно красивые, а уши делают тебя особенной. Пускай ты наполовину эльф, но они все от природы прекрасны. И ты такая же. Люди завидуют тебе и не понимают, какую боль причиняют тебе своим презрением. Но я люблю тебя такой, какая ты есть, Лоли. Не подстраивайся под других». Эти слова успокаивали меня. С тех пор я гордилась своей внешностью и давала отпор обидчикам.       С папой я всегда чувствовала себя счастливой и не думала о матери. Моему отцу было тяжело, я это видела и прекрасно понимала, но он всегда оставался добрым и улыбался мне, как бы сильно ни уставал. Однажды я спросила его: «Папа, почему ты всегда улыбаешься?» Тогда он тоже улыбнулся и ответил: «Потому что у меня есть смысл жизни. У меня есть ты. Запомни: как бы тяжело тебе ни было, не сдавайся и борись за жизнь. Обязательно ты найдёшь тех, ради кого захочешь жить. Не существовать, а жить».       Я любила папу и не представляла жизни без него. Пока он не погиб. Несчастный случай. Переходил дорогу, мимо пронёсся пьяный всадник. Его лошадь затоптала папу до смерти. Что самое отвратительное: виновник не понёс никакого наказания потому, что заплатил судьям. Жажда наживы оказалась сильнее чувства справедливости. Так я осталась совсем одна. Меня хотели отдать в детский приют, но я сбежала и стала выживать воровством. Я хотела жить. Воровала еду и одежду, пряталась в чердаках и купалась в реках. Я знала, что поступаю неправильно, но очень цеплялась за жизнь.       Рассказывая, Лоли не заметила, как заплакала. Слёзы наворачивались на глазах и текли по щекам. Ланс никогда бы не подумал, что такая дерзкая, невыносимая, своенравная рыжая бестия перенесла такое. Теперь ему стали ясны её неприязнь к богачам и смущение эльфийских ушей. Лоли закрылась в панцире, чтобы защититься от жестокого мира. После смерти отца она осталась совсем одна и ей пришлось выживать любыми способами, хоть и плохими.       Ланс хотел спросить, почему она не нашла себе работу, но быстро одумался. Куда бы она поддалась? Лоли умела читать, считать и писать, но никаких навыков не имела. Даже если бы она захотела выучиться на кого-нибудь, её бы никто не взял. Кому нужна сирота, да ещё со странностями во внешности?       — Мне жаль, что ты столько перенесла в одиночку. На самом деле, я понимаю тебя. Когда я жил в приюте, надо мной другие дети тоже издевались, правда, из-за очков. Они считали меня слабым и уродливым.       Лоли вытерла слёзы и удивлённо посмотрела на Ланса.       — Правда?       — Да. Однажды Фрай заступился за меня, и с тех пор мы стали друзьями. А как ты относишься к нашей гильдии?       — Вы все очень хорошие. Вы — друзья, а Мэрлина как мама, которой у меня никогда не было. Гильдия — семья, о которой я не смела мечтать. В обычное время вы шумите, спорите и шутите, но в момент опасности готовы бороться даже с самой смертью, чтобы защитить друг друга. Когда мы вместе, нам всё нипочём. Теперь я знаю: вы те, кого я искала столько лет. После гибели папы внутри меня что-то надломилось, вычеркнув всю радость и любовь к жизни. Я думала, что больше никогда не смогу испытать счастья. Но стоило мне встретить вас, как внутри меня словно возродился феникс. Вместе с вами я чувствую себя… живой. Я хочу жить и радоваться жизни вместе с вами, — под конец Лоли снова тихо заплакала. Она раскрыла истинные чувства и нисколько не стыдилась этого.       Ланс, неожиданно для них обоих, ласково обнял Лоли и вдохнул аромат рыжих волос. От них приятно пахло яблоком, корицей и клёном. Полуэльфийка смущённо покраснела. Раньше её обнимал только отец, а после его смерти никто не заключал её в объятия.       — Мы всегда будем вместе. Обещаю, — произнёс Ланс.       Лоли благодарно кивнула и прижалась к нему, уткнувшись мокрым от слёз лицом ему в плечо. Ланс не возражал.       Ирия подошла к пепелищу, оставшемуся от особняка Сайтосов. Вокруг него было мрачно и зловеще тихо, как на кладбище. Неприятная картина. Всё здесь было мрачным, и в душе тоже становилось так же. Волшебница сглотнула, ощущая на языке неприятный привкус, похожий на пепел. С тех пор как семью Сайтос похоронили, никто не приближался к сгоревшему дому. Горожане не хотели вспоминать богачей, помыкавших ими и лишавших средств к существованию. Этот дом всегда был чёрным, как и сердца его хозяев. Даже сейчас здесь всё чёрное.       Ирия понятия не имела, зачем пришла сюда. Ни у кого из гильдийцев не возникало нужды приходить к пепелищу проклятого дома, и у неё тоже. Однако что-то сейчас позвало её к нему. Что это? Интуиция? Любопытство? Волшебница не знала, но какое-то неизвестное чувство звало её. И теперь, находясь здесь, она пыталась понять: зачем пришла сюда?       Осторожно ступая по обломкам и пепельной земле, Ирия присматривалась, силясь увидеть что-нибудь выделяющееся.       Перед мысленным взором мелькали сцены из прошлого, когда она встретила Веронику, приёмную дочь Сайтосов. Ирия ничего не знала об этой девушке, кроме того, что она убила приёмную семью из-за мести. Снова Ирия сравнила себя с ней. Да, их прошлое много чем сходилось, вот только судьбы разнились. Ирия поступила в «Лайт-Дарк» и вела новую жизнь в окружении друзей, а Вероника пошла по пути мести. Волшебница вспомнила её взгляд. Фиолетовые глаза пылали ненавистью. Никакие слова не повлияли бы на неё. Вероника перешла грань морали. Без сомнений, она уже убивала и могла делать это снова и снова. Древнее Зло хорошо постаралась, осквернив душу Вероники и внушив, что месть и смерть — лучший путь.       Ирия снова задумалась о своём отношении к Эсмардлам. Эта семейка была ничем не лучше Сайтосов. Они доставили ей достаточно боли. Можно сказать, Ирия ненавидела их. Насколько глубока её ненависть? Сбежав от них, волшебница ни разу не задумалась, чтобы вернуться и поквитаться за шестнадцать лет унижений и боли. Такое не прощается, но поднять руку и лишить кого-то жизни? Ирия мотнула головой. Нет, она не могла так поступить, потому что знала: если совершит подобный грех, то будет нести его всю жизнь. Тогда ужасное прошлое никогда не отпустит её. А Ирия хотела жить, не оглядываясь назад. Эсмардлы больше никогда не будут влиять на неё.       «Я не позволю никому руководить мной. Эта жизнь — моя. И я сама буду решать, как жить».       Подул ветер, распространяя пепел и могильную тишину. Но волшебница уловила звук шелеста бумаги. Посмотрев вниз, она увидела среди чёрного пепла листок, чудесным образом уцелевший в пожаре. Ведомая интересом, Ирия осмотрела его. Это был пожелтевший от времени листок с чёрными выгоревшими уголками. Но текст на удивление остался чётким и разборчивым.       На миг Ирию пронзил страх. Что-то внутри воспротивилось тому, чтобы узнать о содержимом текста. Но она собрала волю в кулак, поглубже вздохнула и прочитала текст.       «Я слышала голос. Странный, полный необъяснимой силы. Он завладел моим разумом и заставил написать эти строки: "С древних времён тёмная легенда мира таится во мгле. И только их соберётся все тринадцать, как оно явится. Зло воссоединится с добром. Она восстанет, и тогда безжалостней никого не будет на свете. И исполнит Она свою волю, которую давно возжелала. Лишь Дева, чьё сердце познает великую силу, сохранит вечность этого мира"».       Похоже на чьи-то записи, будто кто-то вёл дневник. Интересно, кто это написал? Почерк красивый и изящный, написано грамотно. Ирия знала, что аристократов с ранних лет обучают писать красиво и без ошибок, поскольку сама проходила через такое обучение. Значит, автор этой записи из аристократического сословия. Это написал кто-то из Сайтосов? Вряд ли. Судя по смыслу текста, некто был глубоко связан с магическими тайнами, а Сайтосы не имели никакого отношения к волшебству.       Ирия аккуратно сложила листок и положила в карман. Она обязательно разберётся с этим, но позже.       Волшебница вернулась к друзьям. Все эти дни они жили в маленькой, единственной гостинице. Сегодня гильдийцы должны были вернуться в Маг-Питер, поэтому потихоньку собирались в дорогу.       Когда Ирия вошла в здание, то увидела Леру, накладывающую мазь на царапины Рейи. Сжав зубы, воительница терпела жжение. Несколько дней назад, когда бой с Акумами закончился и все собрались, Лера сразу же приступила к своим обязанностям: проверила состояние каждого и стала лечить раны и ссадины. Когда очередь дошла до Рейи, которая ещё притащила бесчувственного Кайла, целительница спросила, откуда у неё царапины на лице. Воительница без утайки рассказала о столкновении с Анной. Стоило прозвучать имени садистки, Леру настигла такая дрожь, что она чуть не выронила склянку с мазью. Но, совладав со страхом, целительница продолжила работу.       Когда Кайл очнулся, он подтвердил слова Рейи, рассказав о своей встрече с Анной. Лера испугалась, что он как-то пострадал, и внимательно рассмотрела его. Но на теле юноши не нашлось никаких увечий.       — Слышь, малец, так что той сумасшедшей от тебя понадобилось? — поинтересовался Иоак.       — Откуда я знаю?! — огрызнулся Кайл. — Сначала меня и Хака Акума чуть не убил. Потом появилась Анна, прямо из ниоткуда. Она несла какую-то ерунду и поцеловала меня! Ой… — осознав, что сейчас ляпнул, Кайл закрыл рот и ярко покраснел, как невинная девица. Все посмотрели на него так, будто у парня вторая голова выросла.       — Ты что, серьёзно это сказал? — не поверил Иоак, имея в виду поцелуй.       Кайл не нашёл сил на слова, поэтому кивнул в ответ, попутно краснея.       — Ну да, конечно. Ещё скажи, что она в тебя влюбилась, — насмешливо фыркнул Азиан, который сидел в углу, наблюдал за происходящим и, похоже, наслаждался замешательством окружающих. Покрасневший Кайл повернул к лису пылающий гневом взгляд.       — Тебе смешно, да?       — Наблюдать за драмой со стороны — это моё любимое занятие, — лис пожал плечами.       И вот, зайдя в гостиничное помещение, Ирия нашла товарищей за обеденным столом. Скоро они должны были отправиться в путь, поэтому следовало перекусить на дорожку. Сев рядом с Рейей, волшебница заметила, что царапин, оставленных Анной, почти не видно. Чудодейственная мазь Леры отлично залечивала раны, не оставляя даже шрамов. Это хорошо, ибо они не подходили суровому и красивому лицу Рейи.       После обеда Мэрлина сказала всем через час быть готовыми и присутствовать у входа в гостиницу, потому что потом они отправятся на вокзал, куда скоро прибудет поезд.       Ирия, уже собравшая вещи, собралась за этот час почитать книгу, но её планам помешал Винсент, целенаправленно пришедший к ней.       — Ирия, можно с тобой поговорить? Наедине, — попросил он.       — Да, конечно, — Ирия удивилась просьбе инкуба, но решила выслушать его. Вдруг ему понадобилась какая-нибудь помощь?       Они вышли из гостиницы и зашли на задний двор, куда редко кто заглядывал. Окон с этой стороны тоже не присутствовало, так что никто не мог увидеть или услышать их. Винсент держался на расстоянии от Ирии и явно сильно волновался, хотя пытался это скрыть.       — Что ты хотел сказать мне? — спросила Ирия.       Винсент глубоко вздохнул, собираясь с духом, и повернулся к девушке, всё ещё ждущей его ответа.       — Ирия, я хочу тебе кое в чём признаться. Когда я впервые увидел тебя, то сразу понял, что ты другая. Ты выделяешься из всех девушек. Ещё в первый день нашего знакомства я почувствовал исходящий от тебя свет. Тёплый, согревающий, нежный. К тебе хотелось тянуться. А когда лис побил меня, ты помогла мне, несмотря на то, что я тебя похитил. Твои искренние забота и доброта окончательно убедили меня в чистоте твоей души. Я понял, что никогда не встречу такую женщину, как ты. Мне постоянно хочется обнять тебя и никогда не отпускать. Ты стала моими надеждой и счастьем. Ирия, — он мягко взял её за руку, — я люблю тебя. Пожалуйста, стань моей девушкой.       Ирия внимательно слушала инкуба, а когда он закончил и выжидательно посмотрел на неё, то осталась в полном замешательстве. Все мысли спутались, и не находились подходящие слова. Винсент признался ей в любви! Никто раньше не говорил ей столь глубоких и нежных слов. Ирия подумать не могла, что станет для кого-то смыслом жизни. Когда она помогла Винсенту, то делала это вовсе не для его расположения к себе. Волшебница просто хотела помочь инкубу, видя в его глазах боль и гнев на окружающий мир. Она надеялась помощью хоть чуточку облегчить его душевные страдания, но не думала, что одно незначительное действие приведёт к такому. А сейчас эти зелёные глаза выжидательно смотрели на неё, почти умоляли ответить ему взаимностью. Если она ответит взаимно, то он точно обрадуется. Но…       Винсент заблуждался. Ирия действительно испытывала к нему нежные чувства, но только дружеские. Такие же она испытывала ко всем в гильдии. Ирия не хотела врать, поэтому решила ответить честно. Пусть будет больно, но это лучше сладкой лжи.       — Винсент… Мне очень приятны твои слова, правда. Ты мне тоже очень нравишься, но только как друг. Прости, я не могу ответить тебе взаимно.       В зелёных глазах появилась боль. Как она боялась, её отказ задел его.       — Прости, пожалуйста! Я не хотела тебя обижать. Мне нужно разобраться со всем, а потом…       — Ни слова больше!       Вдруг Винсент схватил её за плечи, притянул к себе, наклонился и жадно впился ей в губы. Глаза Ирии расширились от неожиданности. Она руками упёрлась в мужские плечи, не понимая, что хочет сделать. Инкуб ласкал нежные губы, потом напористо проник в рот. Чужой язык настойчиво ласкал ее нёбо и язык, пытаясь вызвать ответную реакцию. Но Ирия ничего не чувствовала. Потому что это был не поцелуй с Азианом.       Почему она об этом вспомнила?       — Чем вы занимаетесь?       Винсент оторвался от Ирии, и оба обернулись. Азиан стоял всего в нескольких метрах от них, сложив руки на груди. Он странно улыбался, глядя на них злым, колючим взглядом. От него у Ирии по спине пробежали мурашки. Только сейчас до неё дошло, как они с Винсентом выглядели на глазах Азиана. Это недоразумение! Азиан всё не так понял. Ирия открыла рот, чтобы объяснить, но один взгляд лиса лишил её слов.       — Ну, вы продолжайте. Не буду вам мешать, — ядовито улыбнувшись, Азиан развернулся и ушёл прочь.       Несмотря на внешнее спокойствие и натянутую улыбку, внутри Азиана ревел зверь. Только что он увидел отвратительное зрелище: паршивец Винсент нагло целовал мелкую! А она не отвергала его. Хотя по лицу не было видно, чтобы ей нравилось. Видимо, поцелуй для неё тоже стал неожиданностью. Но осознание этого не уменьшал гнев Азиана. Лис бы точно ударил наглеца, но сдержал себя, понимая: за Винсента заступятся Ирия и Мэрлина. Не хватало ему ещё нотаций от главы, которые он уже слышал не один раз.       Душу разрывало, будто там скреблись не кошки, а тигры. Азиан пытался выкинуть из головы сцену поцелуя, но никак не удавалось.       А почему он всполошился из-за этого? Кто ему мелкая, чтобы он так злился? Верно, никто. Азиан лишь её товарищ по гильдии, а также защитник. Он дал слово Мэрлине, что будет приглядывать за Ирией и не допустит, чтобы с ней что-нибудь случилось. Больше ничего не связывало их. Конечно, они могли бы стать друзьями, но демон не мог считать Ирию подругой, как Мэрлину и всю женскую часть гильдийского состава. Демоническая природа жаждала внимании Ирии. Пускай её наивность и неимоверная доброта порой раздражали Азиана, именно эти её черты тянули к ней.       Нет, мелкая никак не привлекала его. Он не должен думать об этом. Забыть! Забыть! Забыть!       Азиан несколько раз глубоко вздохнул, овладевая собой. Нужно сохранять спокойствие.       Когда гильдийцы сели в поезд и поехали домой, Азиан отсел подальше от Ирии и Винсента, лишь бы снова не вспоминать ту отвратную сцену поцелуя.       — Брат, ты здесь? — Анна вошла в слабо освещённую комнату, где обычно собирались представители Ордена. На её счастье, Верлор был здесь один. Он сидел в одном из бархатных кресел и читал книгу. Отсутствие других было Анне на руку.       Прошло всего три дня, как Анна вернулась из Сайтоса. Никто, даже брат, не заподозрил о её отлучке. Вскоре вернулась Маргарита, несущая бесчувственную Веронику на руках. Анна пожалела, что не мёртвую. Ведьма наотрез отказалась отдавать подопечную целителям, сказав, что сама позаботится о девушке, и отнесла в свою комнату. Но перед уходом она странно посмотрела на Анну. Взгляд золотистых глаз был остёр, как у сокола. Анна поняла: ведьма знает, что она втайне проникла в Сайтос. Одним взглядом Маргарита предупреждала её не трогать Веронику и впредь не совершать подобных поступков, иначе не только Верлор, но и Венрус с Древним Злом об этом узнают. Хотя вряд ли Древнее Зло, сидя в самой башне, не знала о действиях приспешников. Ведь именно её голос прервал бой с Рейей и приказал уходить. Значит, существо наблюдало за боем в Сайтосе.       — Что случилось? — спокойно спросил Верлор, не отрываясь от текста книги.       — Ты не занят? — она подошла к брату и наклонилась к нему. — У меня для тебя сюрприз!       Верлор поднял взгляд на сестру, не меняя безразличного выражения лица, но в глубине глаз искрилось удивление.       — Какой сюрприз?       — Это секрет, — подмигнула сестра. — Но он тебе точно понравится!       — Надеюсь, это не очередной изувеченный труп человека, который угодил под твою горячую руку?       — Вовсе нет! — воскликнула Анна, смешно надув щёки, как обиженный ребёнок, потом взяла брата за руку. — Пойдём, покажу!       Они пришли в комнату Верлора. Он это понял, когда сестра провела по знакомым коридорам, ведущим в его владения. Но когда они приблизились к двери, Анна велела закрыть глаза и не подглядывать. Верлор послушался. Довольная Анна открыла дверь и ввела брата за руку в полумрачную комнату.       — Ну, пришло время встретиться вам лицом к лицу. Открывай глаза, брат!       Верлор открыл глаза, посмотрел на свою кровать и в изумлении застыл. На кровати лежала Тиа! Живая и настоящая! Она лежала в позе эмбриона, без малейшего куска ткани, прикрывающего бы её совершенно нагое тело. Верлор тут же окинул её тело быстрым внимательным взглядом и оценил его богатые пропорции. Наливная грудь с розовыми сосками выглядела довольно большой и невинной. Также он видел её сокровенное место. Из-за тени белоснежная кожа выглядела мраморной. Длинные каштановые волосы разметались на простыне и подушке. А глаза были закрыты, словно девушка спала.       — Ну, Верлор, как она тебе? — улыбаясь, спросила Анна.       — Она… очень красивая, но… что она здесь делает? Как ты её воскресила? — Верлор наконец смог оторвать взгляд от нагой девушки и обрести дар речи. Но мужские инстинкты душили его с большой силой. Ведь что бы мужчина ни чувствовал к женщине, он не может реагировать спокойно на её обнажённое тело.       — Как? Очень просто. Энола и Кром мне в этом помогли. Мы нашли её тело и восстановили с помощью некромантии. Правда, пришлось её долго отмывать — она была жутко грязной.       В это время Тиа открыла глаза и посмотрела на Верлора. Её раньше светящиеся счастьем красивые глаза стали пустыми, безжизненными и стеклянными, как у куклы.       — К сожалению, — продолжала Анна со вздохом, — Энола не может вернуть душу в тело. Поэтому теперь она просто пустая оболочка.       — Погоди, зачем ты это сделала? — спросил Верлор, сощурив глаза.       — Разница невелика, в её голове абсолютно пусто. Она ничего не сделает, — равнодушно пожала плечами сестра.       — Я не это имею в виду. Зачем ты воскресила её? Для чего?       — Брат, после смерти Тии ты стал очень закрытым, — отвечала Анна с не присущей ей серьёзностью. — Я видела, как ты читал свитки по некромантии. А я не могу видеть, как ты страдаешь. Поэтому решила «вернуть» её, чтобы ты снова был счастлив. К тому же…       Анна подошла к Тии и схватила за волосы. Воскрешённая тихо пискнула. Садистка довольно улыбнулась.       — Её голосок такой милый, когда ей больно. А ещё, — Анна резко положила ладонь на одну из грудей девушки и сжала. Тиа тихо заскулила и попыталась освободиться от неприятных ощущений. — У неё грудь такая большая и мягкая, очень приятная. Она рождена для того, чтобы удовлетворять мужчин. Потрогай её, брат, тебе понравится! — Анна отпустила грудь Тии, но на белой коже остались красные следы.       Верлор подошёл к Тии, но не стал делать то же, что и Анна. Вместо этого он внимательно посмотрел на несчастную и повернулся к сестре.       — Ты точно уверена? Ты хочешь, чтобы она была со мной?       Анна ему ответила улыбкой. Её улыбка была спокойной, ужасающе спокойной. Она чётко передавала опасность.       — Я буду счастлива, если будешь счастлив и ты. А Тиа теперь твоя игрушка. Что с ней делать, решать только тебе.       Анна ответила спокойно, но Верлор ясно уловил в её словах яд и презрение. И тогда он всё понял.       Анна люто ненавидела людей и относилась к ним, как к игрушкам, которых с удовольствием ломала. И Тиа не была исключением. Анна любила лишь брата и была готова на всё ради него. Но она была слишком аморальна, её не волновала разница между живыми и мёртвыми. Для неё они были лишь развлечением. Без всякой совести она «воскресила» Тию, чтобы отдать брату только в качестве игрушки. Насколько злой и жестокой являлась Анна…       Многие боялись и ненавидели её, но Верлор всегда считал сестру особенной. Анна обладала невероятной красотой, коварным умом, силой зверя и огромной жестокостью. Под этой ангельской оболочкой и невинной улыбкой скрывался настоящий монстр с ледяным куском вместо сердца. Да, Анна совершенно не знала любви. Но Верлор был очарован и принимал её такой, какая она есть.       В конце концов, они брат и сестра.       Анна предложила брату развлечься с Тией и ушла, оставив их наедине.       Верлор приблизился к девушке, положил руку ей на голову и несвойственно ласково погладил волосы. Но Тиа продолжала смотреть безжизненным взглядом на него. На это было невыносимо глядеть!       Верлор ценил заботу сестры, какой бы странной она ни была. Но Анна заблуждалась. На самом деле, Верлору Тиа нужна была вовсе не для удовлетворения плотских желаний. Больше года он стремился воскресить её, чтобы снова увидеть счастливую улыбку, услышать звонкий смех и почувствовать прикосновения тёплых нежных рук.       Верлор любил Тию. Раньше его раздражали её жизнерадостный характер и постоянные шутки про его мрачность. Но со временем он всё сильнее и сильнее привязывался к ней, пока однажды не осознал свою любовь. Что больше его удивило — это ответные её чувства. Тиа тоже любила его. Так сильно, что была готова отдать свою светлую и чистую душу ему. Когда их тела соединились в жаркой страсти, Верлор получал удовольствие от объятий Тии, от её сладких стонов и нежных слов любви. Она подарила свою невинность ему.       Но когда Тиа погибла в тот ужасный день, в Верлоре что-то сломалось. Он понимал, что возлюбленная больше не вернётся, но упорно не хотел принимать это. Долгие месяцы он искал способ воскресить Тию и вернуть её душу в надежде вновь воссоединиться с ней. Однако реальность оказалась жестокой. Теперь Верлор воочию видел: тело можно вернуть, а вот душу — ни за что.       Верлор поджал губы. Это признак горечи. Он взял девушку за плечи и крепко прижал к себе. Верлор понимал, что это не его возлюбленная, а всего лишь её пустая оболочка. Её тело не было тёплым. Тиа никак не реагировала на его объятия, только безучастно смотрела перед собой. Но ему хотелось, чтобы хоть какая-нибудь частичка Тии побыла с ним. Пускай даже если это её оболочка.       — Прости меня, Тиа. Я столько времени пытался вернуть тебя, но теперь вижу, что это бесполезно. Это наказание за все грехи, что я совершил. Я лишил столько жизней, а теперь не могу ещё раз ни увидеть твоей прекрасной улыбки, ни услышать твой голос. Больше мне этого не получить. Прошу, прости меня, — шептал Верлор, обнимая тело любимой. Но ответа так и не получил.