Любить больно, но мы рискнем

      Билл ждал Остина целый день, к восьми вечера напряжение уже достигло своего предела, и он, сам того не замечая, наматывал круги по квартире, крутя в руках телефон. Ужасно хотелось позвонить Тому, но было ощущение, что не правильно разговаривать с ним из этого места. Билл, как мог, старался разделить ту и эту его жизнь, казалось, если их смешать, то наступит полная неразбериха и в жизни, и в отношениях. Она и так была, но так хоть сохранялась видимость определенности, поэтому он себя и сдерживал. Остин пришел в начале девятого, поцеловал Билла и подтолкнул в сторону комнаты. - Привет, как дела, малыш? Что нового за это время? Билл неопределенно пожал плечами, как бы говоря, что может быть нового. - А у меня для тебя подарок есть, - Остин стал рыться в своей сумке, а у Билла не было желания изобразить даже вежливую заинтересованность. – Да где же он… Вот, нашел. Мужчина вытащил небольшой прямоугольник, упакованный в блестящую бумагу, и протянул Биллу, - Надеюсь, понравится. Билл стал медленно разрывать бумагу – рамка, фотография, они с Томом целуются. Он застыл, сам удивляясь, как не выронил подарок из рук, и не говорил ни слова. - Ну что же ты молчишь? Нравится? По-моему, неплохо получилось… Билл положил рамку на край рядом стоящего стола и поднял глаза на Остина. - Чего ты добиваешься? - Честности, малыш. Кажется, мы договаривались, пока ты со мной, ты больше ни с кем не трахаешься. Думал, я не узнаю? - Остин, чего ты хочешь? – устало спросил Билл, - ты узнал теперь, и что? Расторгнешь договор? Попросишь назад деньги? Будешь трахать меня и дальше? Покалечишь меня? Остин внимательно смотрел в лицо Билла, в нем чувствовалась какая-то усталость и равнодушие. Сейчас действительно было равнодушие, не напускное, а самое настоящее. - Нет, я обещал твоему Тому, что больно тебе не сделаю… Вот теперь равнодушие сменилось страхом, при этих словах Билл дернулся и подлетел к Остину, вцепляясь ему в плечи: - Что ты с ним сделал? Что с ним? Зачем ты впутал его во все это? - Я? Билли, милый, впутал его во все это ты, - Остин увидел, как в глазах Билла заблестели слезы. - Что с ним? Я готов делать все, что ты скажешь, не трогай его. - Ничего не случилось с твоим Томом, преподал ему небольшой урок, но, думаю, в его приютском прошлом его не раз били и сильнее. Сейчас, наверное, он уже добрался до университета. - Сволочь… - Не забывайся, малыш, - Остин цепко схватил Билла за запястья, отрывая их от своих плеч, - не я всю эту кашу заварил. - Так что ты хочешь? - Предлагаю договор, - сказал Остин. - Еще один? - Билл устало на него посмотрел - Нет. Вместо предыдущего. Ты уезжаешь со мной на неделю, ничего не говоря Тому, а когда возвращаешься - ты свободен. Будете вы вместе - значит, судьба. Ну, а нет, - Остин развел руками. - И все? И ты меня отпустишь? - Ну, Билл, не будь о себе такого высокого мнения, я нашел, кем тебя заменить, да и люблю я все-таки помоложе... Если Остин хотел задеть Билла этими словами, то ему не удалось, они пролетели мимо него. - То есть я правильно понял, я уезжаю с тобой на неделю, а потом я больше тебе ничего не должен? - Правильно. В университете я тебя отпрошу, представлюсь любящим дядюшкой и заберу племянника на недельку. Только сделай так, чтобы Том ничего о нашем новом договоре не узнал, и о своем отъезде не говори. - Но... - Все остальное ему скажут за тебя, потом. - Ты не тронешь больше его! - Не заводись, малыш, не трону. И побольше азарта - это же игра, не вижу энтузиазма. У тебя же на кону шикарный приз - отделаться от меня, учиться в этом университете, ну и Том, возможно, тебе все простит, и вы будете жить долго и счастливо, - Остин скривился. - Зачем ты это делаешь? - Тебе не понять, малыш. Скука, отсутствие острых ощущений, азарт, - да много чего. Знаешь, я ведь даже не разлучить вас хочу, а просто посмотреть, что из всего этого выйдет. Вы такие молодые, горячие. Забавно… Видишь, я честен с тобой. Но не пытайся меня опять обмануть, делай, как просят, и не забудь - Тому о нашем новом уговоре не говори. Ты же мне еще потом спасибо скажешь… Заодно вашу любовь проверите, - хмыкнул Остин. - Остин, это все глупо и не логично… - начал было Билл. - А жизнь, мой милый, нелогичная штука. Считай, это моим капризом. Мне так хочется. Ну что, согласен? - Можно подумать, у меня выбор есть… - Вот и умница. Правильно, ведь я могу сильно попортить жизнь и тебе, и твоему мальчику. А теперь одевайся, отвезу тебя в университет. Думаю, Тому на сегодня сиделка понадобится, чтобы раны побыстрее зализать. В понедельник утром я за тобой заеду. До университета Билл добирался, как во сне. Он уже не слышал, что ему говорил Остин по дороге, сжимал побелевшими пальцами ремешок сумки и смотрел стеклянными глазами перед собой. Сильно же тебя зацепило, мой мальчик, - подумал Остин, время от времени поглядывая на Билла. - Интересно, Тома так же? Или только ты, глупый, поддался эмоциям? Все-таки ты меня разочаровал, Билл, я надеялся, что ты вырастешь такой же, как я, даже лучше, чем я. Ни к кому я еще не был так привязан, как к тебе. Но ты оказался таким же, как и все – глупости, сказки, розовые мечты. Когда-нибудь кто-нибудь их растопчет, и придется собирать себя по частям. Как мне когда-то пришлось… - Остин усмехнулся своим мыслям. Любовь – это слабость, это боль… Мужчина сам не знал, чего хотел добиться этой своей игрой. Хотел увезти Билла на неделю и попробовать еще раз промыть ему мозги от всей этой сопливой шелухи. Билл подавал такие надежды – сильный, целеустремленный, талантливый, знающий себе цену и умеющий держать удар. Остин даже думал, что нашел себе идеального партнера, без привязанностей и обязательств. А Том? Интересно, как поведет себя этот мальчик? Бросит ли он Билла, испугавшись проблем, или тоже кинется отстаивать свое право любить с юношеской горячностью и наплевав на будущее? Все-таки стоит сделать еще одну попытку оградить Билла от всей этой ерунды, не зря же я потратил на него два года. Без балласта в виде любви Билл добьется гораздо большего в жизни - в мире искусства он должен уметь идти по головам. А влюбленные люди очень уязвимы, сейчас из Билла и Тома веревки можно вить, делать с ними, что хочешь, а они как безвольные куклы ведутся, пытаясь выгородить друг друга… - Приехали, - Остин остановился у ворот. – Давай без глупостей, как договорились. Послезавтра в обед я за тобой заеду. – Он поцеловал безучастного, несопротивляющегося Билла в щеку и захлопнул за ним дверь. Билл бежал по коридорам к своей комнате, радуясь, что все уже легли спать, и никто не попался ему на пути. Он вихрем ворвался в комнату – Том, свернувшись клубочком, лежал на его постели. Билл с размаху упал перед ним на колени, гладя дрожащими руками по лицу, по рукам и боясь обнять, чтобы не причинить еще большей боли. Том открыл глаза и сам потянулся к нему, но тут же со стоном опять опустился на подушку. - Том… как ты? Что он с тобой сделал? Том притянул его к себе за шею, прижавшись щекой к щеке. - Ничего страшного, - шепотом сказал он, - К такому мне не привыкать, завтра уже буду в порядке. С тобой что? Он не тронул тебя? Билл только мотал головой, глотая слезы, боясь, что Том увидит, почувствует, что он плачет. И понимая, что только он один виноват в том, что его любимый сейчас морщится от боли. Остин прав, от него одни неприятности, он не создан для любви, любить больно, а еще страшнее, видеть боль на любимом лице, и знать, что ты этому причина. Раньше не было ничего, что могло бы вывести его из себя, что можно было бы использовать против него, он мог переварить, что угодно, и выйти из какого угодно д*рьма с гордо поднятой головой, а теперь он слаб, слаб и зависим. Без него бы Том нашел себе симпатичную девчонку, нарожал с ней детей, у него была бы семья, о которой он мечтал. Вот такие, как Том, созданы для любви, нежности и заботы, но Билл не тот человек, который ему нужен. Билл закусил губу и всхлипнул. Том все-таки приподнялся и пытался заглянуть ему в лицо. - Билл, посмотри на меня, что он тебе сделал, Билл, - Том порывался встать, и Каулитцу пришлось поднять лицо от его плеча и посмотреть в глаза. - Со мной все в порядке, он ничего мне не сделал, совсем ничего, он приехал и сразу отвез меня сюда. - Билл, - выдохнул Том, - он впервые видел заплаканного брюнета, который как-то по-детски пытался вытереть глаза, - не плачь, ну ты чего? Иди сюда, - Том осторожно затянул Билла на кровать и уложил рядом с собой. Том спал неспокойным сном, а Билл никак не мог уснуть, он держал Тома за руку и думал, что теперь со всем этим делать. Послезавтра он должен уехать с Остином, что скажет Остин Тому про его отъезд, он не мог предположить, но по-любому ему опять будет больно, больно от того, что Билл сам ему ничего не сказал, больно от того, что неделю Билл будет с другим. Надо завязывать с этим взаимным издевательством, у него есть неделя, чтобы все обдумать и попробовать закончить их отношения так, чтобы как можно меньше травмировать Тома. Даже то, что он через неделю, возможно, будет свободен от Остина, не меняло ситуацию. С него вдруг упали розовые очки. Зачем он портит жизнь натуралу-Тому, которому всего восемнадцать, он вскоре забудет их роман и будет жить нормальной жизнью. Зачем Тому отношения с парнем, который спит за деньги с другим? Билл задремал под утро и сразу проснулся, как только почувствовал, что Том уже не спит. - Ты как? - Нормально, не волнуйся. Дай мне, пожалуйста, обезболивающее, там, на полке, и через полчаса я буду совсем как новенький, - Том улыбнулся и поцеловал Билла в нос. Билл выбрался из постели, принес Тому таблетку, умылся и присел рядом. - Иди сюда, - Том притянул его к себе и нежно поцеловал, - Билл, что он вчера тебе сказал, чем напугал? - Ничего. Он только сказал про тебя и привез меня домой и все. - Он угрожал тебе? - Нет… - Точно? Он ставил какие-нибудь условия? - Нет, ничего, Том. Том с недоверием посмотрел на него. Он все-таки предполагал, что так же, как и ему, Биллу было сказано, что они должны расстаться. Что делать со сложившейся ситуацией, он пока не знал, сильно болела голова, да и Билл не шел на контакт, а одному ему не придумать, все-таки дело касается брюнета, поэтому Том решил отложить этот разговор, сегодня только воскресенье, у них целая неделя впереди до следующих выходных. Том опять мягко поцеловал Билла в губы и тот доверчиво приоткрыл рот, впуская его язык, прижимаясь всем телом и легко, стараясь не сделать больно, обнимая за плечи. - Я люблю тебя, - прошептал Том. - И я… Билл целый день избегал разговоров о вчерашнем. Он пытался окружить Тома вниманием и заботой, приносил ему еду и чай в постель, не давал вставать, сидел рядом и развлекал разговорами ни о чем. Вечером Билл вдруг спросил Тома: - У тебя есть твои детские фотографии? - Да, до десяти лет их было много, бабушка фотографировала часто, что-то потерялось, а что-то я сохранил. - Можно посмотреть? - Можно, с чего это ты вдруг? - Просто хочу знать о тебе больше… У меня нет детских фотографий, меня и не фотографировали в детстве. - Достань коробку под моей кроватью. Билл занырнул под кровать и вытащил коробку, всю исписанную какими-то стихами и фразами и разрисованную. - Эта? - Да, тащи сюда. Билл устроился рядом Томом, тот открыл коробку. Билл чувствовал сильное волнение, он не знал, зачем он попросил Тома показать фотографии, ему просто хотелось еще лучше узнать его, пока еще возможно, пока он рядом. Он давно хотел попросить, но не решался, а сейчас, казалось, что больше на это уже не будет времени. - Это мама и папа, - Том протянул фотографию, на которой в обнимку стояли совсем молодые парень и девушка. - Красивые, - тихо сказал Билл, - у тебя глаза мамины, а похож ты на папу больше. - А вот бабуля, она у меня тоже красавица была, - с фотографии смотрела очень красивая женщина. - Такая молодая… - выдохнул Билл. - Да, она рано умерла, ей и шестидесяти не было… Билл смотрел на фотографии Тома, их и правда было много, до десяти лет этот ребенок жил в любви и заботе. Бабушка сделала все, чтобы Том не чувствовал себя сиротой, она заменила ему и мать и отца. В коробке так же хранились первые школьные тетради, детские рисунки, книги. Глядя на все это, Билл понимал, какие же они разные, и что у Тома обязательно должна быть нормальная семья и нормальная жизнь. - А это моя любимая книжка, - Том достал потрепанную книжку в тонком переплете. «Маленький принц». - Не читал… Я вообще мало читал, - признался Билл, - Можно? – он взял книжку и начал ее листать, потом затих, читая первые страницы. - Ты решил ее прочитать? – улыбнулся Том, Билл только кивнул на это. – Тогда читай вслух, когда болел, мне бабушка ее читала. Билл начал читать вслух, а Том положил ему голову на колени, и в полудреме слушал любимый голос, в слова он почти не вслушивался, он и так знал это произведение почти наизусть. Он задремал и проснулся, когда Билл замолчал. Поднял голову и столкнулся с глазами полными слез, сонливость сразу как рукой сняло. - Билл, что? Билл замотал головой и рванул в ванную, закрыв ладошкой рот, чтобы не разрыдаться в голос. Том недоуменно посмотрел на книжку, открытую на последней странице и пошел за брюнетом. - Билл, открой, не пугай меня. Было на самом деле не по себе от того, что Билл, который так хорошо всегда умел контролировать свои чувства, и который, по его собственным словам, давно уже разучился плакать, сейчас рыдал навзрыд в ванной после детской книжки. - Открой... - Билл щелкнул замком, и Том схватил его за плечи, прижимая к себе. – Ну что с тобой, - как-то жалобно сказал он, от чего Билл заплакал еще сильнее. Том молча гладил его по спине и укачивал, как ребенка. Наконец, брюнет затих. - Билл, ты из-за книжки? – Билл кивнул, не поднимая головы, - Господи, Билл, - Том оторвал его от себя и стал целовать мокрые глаза и щеки, - Ну что ты, чудо мое… Не надо… - шептал он, скользя губами по волосам и гладя плечи, - пожалуйста…. Билл только сильнее прижимался к нему, он не мог объяснить Тому, что эта книга лучше, чем он сам, смогла рассказать сейчас все то, что творится в его душе. - Том, - спохватился Билл, - иди, ложись. - Я нормально уже, обезболивающие действуют, бегать еще не могу, но ходить вполне. Пойдем вместе. – Том потянул заплаканного брюнета за собой, осторожно укладывая на кровать, и сам лег рядом. Обнял, укутав в одеяло, и подумал, что ничего дороже в жизни у него нет… В понедельник Билл не знал, как устроить так, чтобы Том не заметил его отъезд. Том тоже пошел на занятия, но Билла от себя не отпускал ни на шаг. Остин позвонил около двенадцать и сказал, что скоро подъедет. Билл сидел в столовой, и пытался делать вид, что все в порядке, хотя самому хотелось кричать и плакать. Наконец, он, улучив момент, когда Тома перехватил Андреас и стал жаловаться на свои проблемы с парнем, вышел из зала. Отошел к подоконнику и набрал Тома. - Билл? - голос Тома был удивленный, только что брюнет был рядом с ним. - Том, меня профессор Штольц попросил зайти, возьми, пожалуйста, мою сумку и занимай место в аудитории. Я скоро. - Хорошо, я не заметил, как ты ушел… - Да, я сам не ожидал, скоро вернусь, узнаю, что ему нужно. - Ну, хорошо. - Люблю тебя, - и Билл нажал на отбой, не дожидаясь ответа. Вот и все, Том сейчас в их комнату не придет, пойдет на лекции, а ему пора… Билл быстро собирал вещи, закидывая косметику, одежду. В сумке, с которой он вернулся от Остина, он нашел рамку с их фотографией, Билл не смог ее тогда оставить в квартире. Сейчас он смотрел на нее, сидя на полу и глотая слезы, потом быстро вытер глаза рукой, положил рамку в шкаф, между футболками и выскочил из комнаты. Лекция уже началась, и в коридорах было пусто, он быстро добрался до ворот. Около машины курил Остин. - Все в порядке? - Да. - Ну и отлично, я отпросил тебя до следующих выходных, едем навестить больного дедушку. Садись в машину. Билл забросил сумку в багажник и упал на сиденье рядом с Остином. Ехали молча, Остину было интересно, когда же Билл заговорит, спросит, куда они едут. Но парень не говорил ни слова, казалось, его вообще ничего вокруг не интересует. Он безучастно просидел всю дорогу, так же молча вышел из машины, когда доехали до аэропорта, молча сдал багаж и прошел регистрацию, даже не посмотрев направление. Билл на лекции так и не появился, и Том, прихватив его сумку, перешел в следующую аудиторию. На перемене он попытался позвонить Биллу, но его номер был недоступен – возможно, он отключил телефон, преподаватели всегда просили студентов отключать телефоны во время уроков. Когда закончилась и эта пара, а Билл так и не появился, Том заволновался. Обошел хореографические залы, поспрашивал одногруппников Билла, но никто его сегодня после обеда не видел. Том пошел в деканат, решил найти профессора Штольца, в деканате ему сказали, что профессор Штольц болен, и сегодня его нет в университете. Вот теперь Том заволновался по-настоящему, он побежал в их комнату, по пути заглянув на террасу Билла. В комнате было пусто, с первого взгляда выглядело все так, как они оставили утром. Том терялся в догадках, что могло случиться, почему Билл так неожиданно исчез и сказал, что пошел к профессору. Из университета он уехать не мог, студентов не выпускали без особых разрешений среди недели, а где его искать Том уже и не знал. Посидев немного в комнате, он решил опять пойти в учебный корпус, там было больше вероятности найти брюнета, по пути он просил всех знакомых передать Биллу, если они его встретят, чтобы он срочно ему перезвонил. Телефон самого брюнета так и не отвечал. На улице было жарко, Билл снял куртку, но это мало помогло, черные джинсы и водолазка не для тропического лета. Эмоций никаких не было. Он даже о Томе сейчас не думал, организм как будто включил защитную реакцию после стрессов последних дней и общего напряжения, и Билл двигался как кукла. Поймав себя на этой мысли, он усмехнулся – что там Остин говорил про кукловода? В такси он все так же безучастно смотрел в окно и ничего не видел. Остин уже обеспокоенно поглядывал на брюнета – что делать с таким мальчишкой, он не представлял. Может быть, зря он все это затеял? Он хотел провести эту неделю с Биллом, последнюю неделю с его строптивым мальчишкой, и чтобы он опять делал равнодушный и надменный вид - все это так нравилось Остину, но сейчас было ощущение, что это другой Билл, что в нем не осталось ни эмоций, ни желаний. С таким Биллом Остин даже сексом заняться не мог, все-таки он был не насильник, ему нравилось доминировать, видеть эмоции, пусть и негативные, а не заниматься сексом с покорной, равнодушной куклой, а было ощущение, что никаких эмоций сейчас от Билла не добьешься. Мужчина и так решил прекратить свои отношения с Биллом, потому что они перестали доставлять ему удовольствие, не было той остроты, которая чувствовалась, когда Билл был высокомерен и холоден. Ему нравилось ломать его, но похоже, он его уже сломал. Остин проводил Билла в номер, а сам ушел в ресторан, находиться сейчас рядом с брюнетом было как-то некомфортно. - Черт, - выругался про себя Остин, надо было запереть его в квартире на неделю, а сюда рвануть с Шоном. Весь отпуск насмарку пойдет, если он не выйдет из этого состояния. И кто после этого скажет, что любовь – это прекрасно? Остин покрутил в руках телефон и набрал номер. Звонок застал Тома, когда он в очередной раз возвращался в комнату. - Да, - нервно выкрикнул он, увидев незнакомый номер, Остин усмехнулся, значит, Билл не обманул, не сказал своему мальчику, что уезжает. Вон как нервничает. - Привет, Том, это Остин. Том молчал, он пытался справиться с комком в горле, который неожиданно появился от страха – Билл пропал, а теперь звонит Остин. - Эй, ты слушаешь? - Да… - выдавил Том. - Ты своего друга не потерял? - Где он? - Он со мной, я отпросил его на недельку, мы решили позагорать съездить. А он что, не сказал тебе? – с искренним удивлением в голосе, скрывая улыбку, спросил мужчина. Все-таки в отличие от Билла, Том довольно предсказуем. Послушав еще немного молчание в трубке, Остин продолжил. - Я хотел узнать твой ответ. Ты уже понял, что ваши отношения ничего хорошего Биллу не принесут? Вот теперь он недельным отпуском расплачивается… Правда, я бы на его месте только рад был вырваться из унылой зимней Европы… а он вот хмурый какой-то… У Тома перехватило дыхание – Билл далеко, целую неделю он теперь в руках этого извращенца. - Что я должен сделать? – тихо спросил он. - Просто оставить его в покое. - И все? - И все. Он отдаст свой долг. А потом свободен, дальше уже меня не касается. - Хорошо… - Молодец, я знал, что ты так скажешь, - и Остин отключился. Он действительно знал, что Том так скажет. Он все-таки был прав в своих предположениях, Том не за себя испугается, а за Билла. А Билл за Тома. Какой же я ерундой страдаю, - подумал Остин, - а еще взрослый, солидный человек. Но так мало в жизни эмоций и острых ощущений, а эти мальчики такие забавные. Билл, как только зашел в номер, не раздеваясь, упал на кровать. Он пролежал так, не шевелясь, до вечера. Остин несколько раз заходил, переодевался, что-то брал и снова уходил. Билла он не трогал, надеялся, что тот сам придет в себя. Когда же Остин вернулся после ужина и увидел, что Билл так и не поменял положения, он растерялся – он не знал, что делать с таким Биллом. Остин привык, что люди его круга никогда не показывают слабостей, за такое их съедят с потрохами. Поэтому он просто не представлял, что говорить и как встряхнуть Билла. - Билл, вставай, иди в душ, - позвал он, но не получил никакой реакции. – Билл! Остин подошел и потряс брюнета за плечо, потом резко поднял - Билл даже не пытался сопротивляться, и потащил его в сторону ванной. - Давай, иди, прими душ, малыш, и возьми себя в руки. Он отрегулировал воду, засунул несопротивляющегося Билла в душевую кабинку прямо в одежде. Билл пошевелился и стал убирать намокшие пряди с лица. Мужчина вздохнул с облегчением. - Вот так, давай, приводи себя в порядок и выходи, - и он вышел, прикрыв за собой дверь. Теплая вода стекала по лицу, одежда намокла и стала тяжелой. Билл постепенно начал приходить в себя и замечать, что происходит вокруг. Он сел на пол душевой кабинки, сил, чтобы шевелиться не было. Как же он оказался слаб, его психика, его организм не выдержали перегрузок, а он так гордился своей выдержкой. Сейчас было ощущение, что весь его мир распался на кусочки, на мелкие осколки, которые перемешались, и их невозможно собрать и склеить. Он уткнулся лбом в мокрые джинсы и заплакал. Постепенно со слезами напряжение отпускало, Билл поднялся и стал стаскивать с себя прилипшую одежду – футболка, джинсы, белье полетели на пол ванной. Потом он подставил лицо под струи воды, смывая косметику и слезы. Закутавшись в халат, Билл вышел из ванной. Остин сидел в кресле и пил коньяк. - Будешь? – мужчина кивнул на бутылку. Билл налил себе сразу три четверти бокала и залпом выпил. Остин внимательно наблюдал за ним, но молчал. - Ложись спать, - наконец, сказал он. Билл скинул халат и нырнул под одеяло. Эта неделя прошла для Билла как в тумане. Он общался с Остином, был так же язвителен и высокомерен, Остин его вытаскивал под вечер на пляж, каждый день они ходили ужинать, они даже занимались сексом. Но ничего из этого Билл не мог бы вспомнить в подробностях, как будто это было не с ним. Он не мог бы описать, в каком номере они жили, не мог вспомнить, что он ел вчера на ужин и ел ли вообще, что на нем было надето. Он бы, наверное, и страну, в которой они были, не сразу смог назвать. Дни слились в один, он не представлял, сколько их уже прошло и сколько еще осталось, пока Остин не сказал, что завтра утром у них самолет - тогда Билл засунул, не глядя, все свои вещи в сумку. Несколько раз за неделю Остин пытался с ним поговорить о Томе, о том, что не стоит портить мальчику будущее, что у того есть все шансы быть счастливым с любящей женой и детьми. Остин уже давно понял, что ради счастья Тома, Билл готов на все, и сознательно давил на это. Мужчина не мог пробиться сквозь маски брюнета и понять, что творится у него в голове, он только наделся, что его слова попадают куда нужно. В эти дни Билл постоянно думал о Томе, он мысленно был с ним, он пережил заново все эти полгода, что они были знакомы. Он вспоминал все их поцелуи и ночи. Он прощался с ним. Потому что он твердо решил, что он не будет продолжать их отношения. Они не должны. Он должен дать Тому шанс на нормальную жизнь. Остин прав, такому чистому человеку, как Том, не место рядом с ним. Он понял, что Том не его слабость, как он когда-то сказал, а его сила, вместе с Томом он был бы готов горы свернуть, а теперь ему придется заново учиться жить одному, снова строить стены вокруг себя. Нужно было смириться и жить дальше, так, как привык, так, как должен. Он не задумывался, как воспримет это его решение Том, в его измученном мозгу все перемешалось, сейчас это свое решение он видел единственно правильным – так будет лучше для Тома. Остин время от времени бросал взгляды на уснувшего в кресле самолета Билла. Кажется, его мальчик пришел в себя. После того срыва, на следующий день, он проснулся и вел себя как обычно. Остин был даже удивлен, как хорошо тот опять держал себя в руках, делал равнодушно-насмешливый вид. Даже в постели он не заметил, чтобы брюнет был зажат, как в последние разы. Казалось, все стало точно таким же, как было до его знакомства с Томом. Определенно этот мальчик далеко пойдет! Мужчина ловил себя на мысли, что ему грустно, что сейчас он видит брюнета в последний раз. Непонятное чувство, он никогда ни по кому не скучал, к тому же его дома ждет Шон. Но он был рад, что Билл опять стал самим собой, было чувство удовлетворения, что, значит, эти два года прошли не зря, что у Билла это была всего лишь мимолетная слабость. Остин усмехнулся, когда-нибудь, о Билле заговорят все, как о талантливом танцоре, равных которому нет. То, что это будет именно так, он не сомневался. Когда машина остановилась у ворот университета, Остин вышел и помог достать Биллу сумку. - Ну, вот и все, малыш, прощай. Билл равнодушно кивнул, Остин и не ждал от него никакой другой реакции, но почему-то неприятно кольнуло. - Билл, я хотел тебе сказать, что горжусь тобой, горжусь тем, каким ты стал. И я рад, что это произошло не без моей помощи. Хотел бы я в твоем возрасте уже быть таким. Ты многого добьешься. Думаю, ситуация, которая сложилась в последние месяцы, тебя тоже многому научила, самое главное, запомни – любить кого-то больно, это зависимость, это слабость. Люби только самого себя, ты тот, кто будет с тобой всегда, доверяй только себе. Мы с тобой, скорее всего, больше не увидимся. Я ухожу, не оглядываясь, и ты никогда не оглядывайся, иди только вперед. Удачи тебе, малыш. Остин властно притянул к себе Билла за затылок и поцеловал. Билл все так же не проронил ни слова. Потом подхватил сумку и скрылся за воротами. - К Шону, - усмехнулся Остин и завел машину. *** Билл шел через галдящую толпу – была как раз большая перемена. За эту неделю он совершенно выпал из реальной жизни. Он вообще потерял себя. Там, рядом с Остином, он думал о Томе, а когда вернулся в университет, то почувствовал себя здесь инородным элементом. Теперь жизнь с Остином была в прошлом, но он уже успел от всего отвыкнуть, и эта жизнь тоже казалась ему чужой. Билл сам не понимал, кто он теперь, теперь надо было строить свою жизнь заново – без Остина, и без Тома. Решение казалось верным и простым, но только пока Билл был один. Билл шел мимо галдящих студентов, но ничего не видел – все прорисовывались нечеткими расплывшимися пятнами, все усилия уходили на то, чтобы не налететь на кого-нибудь и добраться до своей комнаты. Каулитц только надеялся, что он не встретит Тома до вечера, пока тот на занятиях, и успеет сориентироваться и взять себя в руки. Но около расписания он увидел знакомый силуэт, Том стоял к нему спиной и разговаривал с Андреасом. Был еще шанс незаметно проскользнуть в комнату. И тут блондин встретился с ним взглядом, на секунду замер, а потом дернул Тома за рукав. Том резко развернулся, потом бросился навстречу Биллу, но, не доходя нескольких шагов, остановился под ничего не выражающим взглядом брюнета. - Билл… тихо сказал он, и Билл скорее понял это по губам, чем услышал сквозь гул толпы и шум в ушах. Том, решившись, подошел вплотную и взял Билла за руку. - Билл… вернулся… Ты... – но Билл не дал ему договорить, он мягко высвободил свою руку из руки Тома. - Привет, Том. Андреас, - он кивнул блондину. – Извините, мне надо переодеться с дороги. – И он стремительным шагом пошел в сторону спального корпуса. Том бросился следом. До комнаты дошли молча, Трюмпер больше не решался заговорить. А Билл думал - только бы Том не полез за объяснениями, только бы ни о чем не спрашивал. В комнате Билл бросил сумку на пол и стал рыться в шкафу, вытаскивая чистую одежду и полотенце и не обращая ни малейшего внимания на Тома. Том растерянно следил за ним, потом не выдержал. - Билл, скажи что-нибудь… Ты в порядке? Билл кивнул и закрыл за собой дверь ванной. Том устало сел на кровать и закрыл лицо руками. Всю прошлую неделю Том провел в жутком напряжении, он почти не спал, редко появлялся в столовой, и если бы не Андреас с Густавом, то и на уроки перестал бы ходить. Они, как могли, отвлекали Тома, старались не оставлять его одного. Они не знали, в чем причина такого его состояния, догадывались только, что это как-то связано с отъездом Билла. После звонка Остина, Том несколько часов просидел на полу, уставившись в одну точку. В голове крутились обрывки мыслей. Он виноват, что Билл сейчас с Остином, он виноват, в том, что брюнету сейчас плохо. Но он не находил ответа на вопрос, почему Билл уехал вот так молча? Они должны перестать встречаться до лета. Или не должны? Они же могут быть вместе, здесь в университете, если Билл не против, и Остин ничего не узнает. Или узнает? Откуда он вообще узнал про них? И все-таки главный вопрос, почему Билл промолчал? Они могли бы все обсудить, им надо было поговорить еще после того, как люди Остина избили Тома, а Билл вернулся домой, но брюнет избегал этого разговора, а ведь уже знал, что в понедельник уедет. Что мог наговорить ему Остин, чем пригрозить? А то, что Остин его чем-то запугал, Том был уверен, да еще эти слезы Билла… Вечером, когда Том искал одежду в шкафу, он не выдержал и взял с полки Билла футболку и зарылся в нее носом, вдыхая родной запах. Под футболкой оказалась рамка с фотографией. Том стоял и смотрел на них, счастливых и беззаботных. Вот и ответ на один из его вопросов – Остин следил за ними. С этой фотографией Том не расставался всю неделю, он спал на кровати Билла, положив ее под подушку. Два раза он посылал Биллу смски - он не знал, правильно он поступает, но бездействие убивало. Ответа он, конечно, не получил. И вот сегодня Каулитц вернулся, но это был тот Билл, с которым они когда-то только познакомились – холодный, надменный, равнодушный. Том не знал, как к нему подойти. Если в самом начале такое поведение Билла его жутко раздражало, то теперь он понимал, что так Билл скрывает свои настоящие чувства. Но от понимания легче не становилось, потому что он так же знал, что вытащить Билла из этой скорлупы невозможно, если тот сам не сделает шаг навстречу. А сейчас весь вид брюнета говорил о том, что на контакт он не пойдет. Билл напоминал Тому Розу – если она пряталась в свой домик, то достать ее оттуда было нельзя, пока сама не захочет. В конце концов, Биллу пришлось выйти из ванной, как он ни оттягивал этот момент. Он чисто физически ощущал напряжение Тома за стеной, что тот его ждет. Том молча сидел на кровати, теперь он ни о чем не спрашивал. Билл вздохнул. - Том, я знаю, ты ждешь объяснений, но у меня их нет, прости… Просто, давай все оставим, как было до. Не спрашивай, пожалуйста, ни о чем. Я знаю, что виноват перед тобой, и так не честно. Но мне нечего тебе сказать, я просто хочу все закончить. - Ты обещал больше не закрываться, - тоскливо проговорил Том. - Значит обманул. Мне вообще нельзя верить, – и Билл надел наушники и взялся за блокнот. Том упал на кровать и закрыл глаза – ну вот и что с ним делать? Чем Биллу пришлось расплачиваться за их неосторожность? Внешне брюнет выглядел нормально, даже майки были с короткими рукавами, но что с ним сделал Остин, что он вернулся опять таким замороженным? Придется набраться терпения и шаг за шагом опять пытаться сблизиться. Нужно хотя бы поговорить обо всем откровенно, и если действительно так нужно, то Том согласен временно прекратить отношения. Том помнил, что он пообещал Остину разорвать их отношения, но он считал, что будет правильнее перед этим обсудить все с самим Биллом. Первые дни Том старался вести себя, внимательно и предупредительно, он предлагал Биллу чай, спрашивал, как прошли его занятия, пытался хоть о чем-то начать говорить, но брюнет смотрел сквозь него, нет, он не грубил, как раньше, но и взгляд у него был холодный и равнодушный, и он молчал. На занятиях Билл отсел от Тома подальше, и к Тому снова подсел Андреас. - Том, прости, что лезу, не в свое дело, - начал блондин как-то вечером за ужином, - но что между тобой и Биллом происходит? - А что-то происходит? - Ну, я же не слепой. А еще он очень изменился после нового года, временами мне казалось, что это другой человек, он, оказывается, и смеяться умеет. Он был совсем другой на занятиях. А после его возвращения все стало, как раньше. Вы ведь подружились с ним? Том кивнул. - Или больше? Том покраснел и снова кивнул. -Вы поссорились? - Нет. Просто он перестал со мной разговаривать после приезда. - Вот так просто? - Угу. – Том не мог сказать Андреасу, что все не так просто. Для всех Билл уезжал на неделю домой к родным. Андреас сочувственно пожал Тому руку. - Не переживай, все наладится. Мне показалось, что он на самом деле был рядом с тобой счастлив. - Я знаю, - тихо ответил Том. В конце концов, Том и сам перестал заговаривать с Биллом, не потому, что не хотел, а потому что видел, что Каулитца это напрягает. А быть навязчивым он не хотел. Том стал все больше и больше времени проводить на террасе Билла, все равно брюнет туда больше не приходил. Трюмпер даже брал туда с собой гитару, хотя последнее время он сам не знал, что играл, он абсолютно не запоминал, просто выплескивал через музыку свои чувства, потому что больше не с кем было поделиться. Но его это не напрягало, ему давно уже не с кем было поделиться. Еще совсем недавно Том думал, что теперь у него есть Билл, которому он может рассказать все, но и это длилось не долго. У него был телефон Штальмана, но звонить ему Том не решался, он не привык грузить своими проблемами других. Однажды ночью он подошел к перилам и заглянул вниз – все та же темнота. Осторожно, задержав дыхание, Том сел, потом перекинул ноги и зажмурился. Сердце бешено колотилось, Том открыл глаза - он сделал это, он смог. Почему-то ему казалось это важным, и мелькнула мысль, что Билл бы им гордился. С того вечера он часто садился на перила, оказывается, играть сидя на краю – особый кайф, чувствуешь единение с природой, да еще адреналин. Том понимал, что все это он делает, чтобы хоть как-то наполнить свою жизнь, отвлечься от мыслей о брюнете, которые не покидали его ни на секунду.