Silentium

      Не знать кто он — тяжело. Не знать его имя — нереально. Избегать — вполне себе возможно.       Он страх, что тенью бродит по сознаниям граждан Сеула. Он тот монстр, кем пугают маленьких непослушных детишек на ночь. Он, как яд, безболезненно проникает в кровь, вызывая поражение всего организма. Его чёрные, как смоль волосы уложены назад. Ни одна прядь не выбьется даже при сильном ветре. Чёрный строгий костюм идеально обтягивает подтянутую фигуру. Облегает каждый сантиметр мышц, каждый аристократический изгиб. А в его антрацитового цвета глазах можно потонуть. Никто не говорил насколько они глубоки. Ведь те, кто осмеливался на этот шаг — живыми не оставались. Исчезали в пространстве, будто их и не существовало.       В народе его прозвали Диаволос. Человеком, что способен на все. Он был способен выжечь страны НАТО в алфавитном порядке. И не было доселе того, кто мог остановить его.       Его особняк на окраине города расположен. «Попробуй доберись сначала», — шепчет демон, безбожно скалясь. Его огромный особняк из чёрного кирпича чёрные слуги самого дьявола стерегут — доберманы. На шее их бриллиантовые ошейники висят, показывают, чьи они навеки.       На все мероприятия он всегда один приезжает на своём чёрном матовом авентадоре. Никто и никогда не видел его в объятиях какого-нибудь омеги. Никогда. В помещении вмиг холодно становится, как только Диаволос порог переступит.       Все в нем эстетично. «Такого не найдёшь больше» — кричит его внешний вид. Да таких и нет больше. Но лишь в плен его антрацита попадёшь — живым не выйдешь. Ловушка искусителя идеальна. Слишком хороша наживка, чтобы не покуситься. Попробуй, если жизнью не дорожишь.       Дьявол ночью охоту начинает. Нередко прохожие чёрный сгусток проносящегося ламбо видят. Трясутся, стараются спрятаться. Вот только ничто никогда не спасёт их от него.       И имя этому кошмару — Чон Чонгук.

***

      Тэхён в журналистике уже пятый год. Все пишет скучные статейки, разоблачает личности мелких наркобаронов. Вот только цель его куда серьезнее. Такая серьезная, что сунь голову — умрешь. Все омегу самоубийцей называют, ведь Ким уже год пытается с Диаволосом встретиться, все пытается управу на него найти. Не находит и не найдёт так. Или он так думал.       Находится источник, который якобы видел Чона за транспортировкой белого порошка, даже фото предъявил. Тэхен от счастья пищал, весь отдел распугал своими воплями. Вот только Чимин, как близкий друг, идею не оценил. Об опасности твердил все. «В живых не оставит этот монстр», — говорил. Только вот омеге плевать было на его слова. Он сделал роковой шаг в тот день. Назад дороги не было.

***

      Хосок гонит по пустым трассам. Редко попадающиеся ему машины уступают дорогу. Боятся правую руку самого Диаволоса. Правильно делают.       На телефоне высвечивается одно нервное «Где ты?», а Чон даже сквозь телефон чует этот гнев.       Он одним рывком паркуется у высокого здания «Ада», тормозит, на секунду кидая взгляд на восходящее солнце, что красными лучами окрашивает дороги и окна высоток. Телефон вновь напряжённо гудит, а альфа будто от транса отходит. Быстрыми шагами направляется к зданию. Охрана уважительно склоняет головы, пропуская мужчину внутрь.       Чонгук сидит за своим столом, напряжённо сложив руки в замок, сканирует стену напротив. Из-за солнца, что видно из его панорамного окна за спиной, кабинет окрашен в любимые тона Хосока — красные.       — Ты чего с утра пораньше кипишуешь? Случилось что? — альфа входит в кабинет без стука, валясь на кожаный диван в углу.       — Я бы не подрывал тебя в четыре утра, если бы все было хорошо, — голос раздражён, глаза молнии метают. Альфа одним рывком поднимается с кресла, подходит к бару, плеская в граненный стакан янтарной жидкости.       — Что, один из тех немногочисленных омег потребовал от тебя половину имущества? — светловолосый усмехается, пытаясь как-то остудить друга, который в любой момент готов взорваться.       Диаволос обратно идёт к столу и, схватив с него газету, кидает в лицо друга. Хосок ловит ее одной рукой, внимательно рассматривает, напрягаясь внутри. Газеты — это всегда начало катастрофы, а если ещё у Чона плохое настроение... Это вообще конец света.       Альфа бежит взглядом по строчкам небольшой, но очень скандальной статьи. Рядом с ней ещё и фото Чонгука прилагается. И как его успели сделать?! Хосок лично следил за охраной того места.       — Пиздец, — выдаёт мужчина, откладывая газету. — Виноват.       — Ещё как. Но с тебя я сейчас ничего не требую, все равно эту статью уже увидел свет. Ее редакторы позаботились об этом, — Чонгук на грани срыва. Он готов стену голыми руками разрушить, а больше всего приложить об неё голову журналиста, что наклепал эту статейку.       — Кто это сделал? Скажи мне, я эту суку с лица земли сотру. Он у меня ни то что в ад, вообще некуда не попадёт, — Хосок сжимает кулаки, поднимаясь с дивана.       — Помнишь того журналюгу, что год копал под меня? — Чонгук поворачивается к панорамному окну, глядя на суетящиеся машины внизу.       — Помню. Это он, что ли?! — Чон не верит, но кивок друга заставляет прирасти к полу. — Этот хилый омега?! Куда его понесло то... Убью нахуй.       — Нет, ты послушаешь меня, — слишком громко и властно это было сказано. — Ещё одну оплошность тебе я не прощу, — альфа поворачивает голову в бок, позволяя светловолосому смотреть на его профиль. — Вышли водителя за ним. Плевать в какую точку, куда он успел зарыться. Мне плевать, но чтоб сегодня в шесть он стоял на пороге моего дома. Поговорю с ним.       — Ты уверен, что... — затыкается, как только Диаволос полностью к нему поворачивается. — Я понял. Все будет.       Быстрым шагом покидает кабинет и ловит своего помощника, что курит у здания «Ада». Альфа тут же тушит фильтр, внимательно смотря на босса.       — Найди того журналиста, что на Диаволоса рыл. Всю информацию мне в документе скинешь. Вышлешь машину к пяти тридцати к его адресу. Чонгук сам захотел с ним встретиться, — диктует мужчина, пятерней зарываясь в светлые волосы. А день ведь так хорошо начинался. Думал в клуб поедет, омег красивых снимет. Да черта с два!       Альфа кивает.       — Не повезло пареньку, смерть была бы для него самым лучшим выходом, — помощник задумывается, а Хосок усмехается. Не повезло — это уж точно.

***

      Тэхён сегодня в самом наилучшем расположении духа. Статья набирает нереальные просмотры в интернете, сама газета раскупается с тиражом сто экземпляров за минут двадцать. Типографии приходится работать часами напролёт. Но Кима это не беспокоит. Он сидит в своём кресле, наслаждаясь утренним кофе. Той статьи хватит, чтоб закрыть Диаволоса на очень долго. Гордость так и хлещет. Он не слышит осуждения со стороны Чимина, опасений коллег за его жизнь. Думает, что все прекрасно, пока не подходит к своему подъезду, у которого стоит чёрный Мерседес. «Мало ли к кому он», — думает омега. Вот только альфа за рулем настоятельно идет именно к нему и просит сесть в машину. Догадаться от кого она — сложить как два и два. Вот только омега все равно стоит, взвешивает все за и против. С одной стороны он ждал этого дня. Встреча с самым обсуждаемым человеком страны. Но с другой... Он только что чуть ли не посадил его за решетку.       — А если я не сяду? — омега собирает всю силу в себе и с вызовом смотрит на водителя, тренируется перед самой роковой встречей.       — Мне придётся применить силу. Вы по-любому от него не скроетесь, а сейчас он спокойно присылает за вами машину. В следующий раз все может быть куда хуже. Поэтому на вашем месте я бы поехал сейчас.       Тэхён больше не думает, садится в Мерседес, рассматривая пейзажи. Едут они минут двадцать. И по пейзажам, явно выехали за центр Сеула.       Огромный особняк видно уже за метров тридцать. Чёрная крыша блестит в лучах заходящего солнца, ворота отражают его лучи. Они массивные, такие, что не проскочишь на территорию никак. Тэхён сжимается внутренне. Предчувствует что-то нехорошее.       Около пяти доберманов сидят по стойке смирно у правого фонтана. Взглядом провожают машину до самых дверей. Омеге кажется, он в сказку попал, только более мрачную. Не знает ещё пока, что ворота эти навсегда закрылись за ним. Что эта сказка в личную преисподнюю превратится.       Парень выходит, осматривая огромную территорию. Коротко подстриженный газон, вымощенные из крупного камня дорожки. Собаки и правда напрягают. Они все внимательно следят за хрупкой фигурой омеги, готовые в любой миг сорваться к нему, на куски плоть порвать.       Диаволос за мраморным столом восседает, виноградину по тарелке шпажкой гоняет. У его ног ещё один доберман лежит. На шее его бриллиантовый ошейник висит. Собака переводит свой чёрный взор на омегу и тут же подскакивает, а Тэхён вздрагивает. Только лишь один щелчок пальцами, и пёс вновь на место ложится. Теперь уже в сторону гостя не смотрит.       — Присаживайся, — его голос до костей продрогнуть заставляет. Тэхён тонет в этих темных глазах, задыхается, света не видит, хотя комната очень хорошо освещена. Под его взглядом кости ломаются. Омега все равно стоять не может больше. Прерывает этот зрительный контакт, а мужчина напротив хмыкает. Взглядом парня облизывает, изучает потенциальную жертву. По его ярко-красным волосам проходится, к белой рубашке спускается, а Ким себя голым под его взглядом чувствует.       Странный мальчик, странный вечер.       — Господин Чон, я...       — Ким Тэхён, знаю, — а омега теряется. Что-то странное происходит. Он никогда такой тяги не чувствовал ещё ни к кому. — Как же мне в лицо не знать своего главного фаната?       — Поправочка, я выполняю свою работу, а вашим фанатом уж точно не являюсь, — откуда столько твердости в голосе взялось, Тэ сам не знает. А вот напротив лишь хмыкают.       — Ты выбрал не тот объект для игр, малыш. Я тебе не по зубам, — наклоняется ближе, упивается растерянностью в ореховых глазах.       — Но я уже выиграл, ты сядешь за решетку, больше не сможешь манипулировать людьми, — зло выдаёт омега, наблюдает за абсолютно спокойным лицом. А через секунду альфа начинает смеяться. От его смеха плиты литосферные расходятся. Вот он — смех дьявола.       — О нет, малыш, ты лишь сделал первый шаг и объявил шах. Мат ты не скажешь, ибо это был твой первый и последний шаг, — именно на этом моменте красноволосый чувствует эту опасность. Она смрадным дыханием ему в затылок дышит, все «беги» шепчет. Вот только поздно. Некуда бежать. Крепость неприступна, именно тут Чонгук своих жертв пытает.       — Угрожаешь мне?       — Да. И упиваюсь гримасой страха на твоём красивом личике. Ты красивый, особенный даже, я бы так сказал. Я таких ещё не встречал, — мужчина наклоняется ещё ближе, через стол перегибаясь, сокращая все законные расстояния между их лицами. Омегу крупная дрожь пробивает, хочется сбежать от сюда, никогда больше с Диаволосом не встречаться. — Я истинный коллекционер, не говорил?       Оскал глаза режет, Тэхён умирает внутри.       Все ближе к заветному лицу двигается, втягивает аромат у шеи, а омега и пошевелиться боится.       Клубника.       — Ты все хотел аудиенции со мной, все жаждал узнать меня, быть ближе. Я предоставлю тебе такую возможность, — слегка касается алых губ, прикусывает нижнюю так сильно, что капелька крови просачивается сквозь тонкую кожу. Альфа сразу слизывает ее, наслаждаясь клубничным привкусом на языке. Тэхён, кажется, не дышит. Как загипнотизированный в антрацит напротив смотрит. Чонгук отстраняется, а из уст омеги тихий жалобный стон вырывается. Чон на место своё обратно садится, голову добермана проглаживая. Показывает на бриллиантовый ошейник, что в коробке на столе лежит, вот только тот размером больше, чем те, что на собачьих шеях висят. Оскал на лице дьявола расцветает, ворота в преисподнюю открывает, ещё глубже зовёт. А у Тэхена плоть плавится под этим антрацитом, сердце в грудной клетке в нереальном темпе заходится, а кости в труху превращаются. — Добро пожаловать, детка.

У настоящих историй любви финалов нет