Когда отцветет сакура

What Remains Of Edith Finch Soundtrack - Edith's Theme       Страх перед огромным, страшным миром, полным всевозможных опасностей, просачивался сквозь широко распахнутые глаза ребенка. Два маленьких сапфира металось по сторонам, не понимая, почему эти безликие здания такие большие, а люди — хмурые. Злые. По дороге проносились громко гудящие машины, от каждого звука которых тело ребенка пробирало мелкой дрожью. Ветер оглушающе громким свистом трепал зеленую листву деревьев. А на горизонте — там, где начиналось бескрайнее синее море, поднимались тяжелые грозовые тучи.       В удушливом воздухе ощущалось давление идущей непогоды. Озоновые испарения вплетались в настоящую канонаду запахов, среди которых Изанами отчетливо улавливала нотки мокрого асфальта, древесной коры и чего-то мускусного.       Вместе с отцом она шла по оживленной улице и с каждым новым шагом окуналась в совершенно иной мир. Он был другим — не как представлял себе четырехлетний ребенок, далекий от своих сверстников. И мыслями, и мечтами. Изанами воспринимала реальность иначе. С самых первых… осознанных дней для нее не существовало таких понятий, как детская наивность, ребячество. Как только в руки попала первая книга, ее внутренний гений очнулся, и Тобирама осознал, что погибшая в аварии жена подарила ему бесценное сокровище.       Наследницу.       Все свои знания, умения он вкладывал в голову дочери с особой бережностью, которую та поглощала без остатка. Мужчина и поверить не мог, что этот маленький ангелок окажется неограненным алмазом. Вундеркиндом, который уже в пятимесячном возрасте способен был осознанно просматривать детские книги.* А когда Изанами подросла, то круг ее интересов ограничили рамками очень сложной, но важной для семьи областью.       Генная инженерия всегда привлекала Сенджу, как возможность изменить целый мир. И со временем дочь подхватила все его устремления, начиная активно постигать нетипичную для ребенка науку. Проверка знаний по таблице химических элементов стало некой игрой, которую они затевали, пока занимались рутинными делами. Статьи теперь писались вместе с дочерью, а книги, которые он приносил из магазина, заменили все наивные и бесполезные сказки.       Тобирама обожал дочь. Но именно его слепое желание вырастить гения и привело к необратимым последствиям: абсолютная нелюдимость. Изанами боялась выходить на улицу одна. Даже дома постоянно находилась возле отца, словно хвостик следуя за своим богом. А любая попытка привести ее в детский сад или хотя бы познакомить с другими детьми постоянно заканчивалась неудачей.       Ей было неинтересно общаться с узкомыслящими и глупыми сверстниками. Ведь по уровню развития этот гений обогнал их на много лет вперед. Изанами только четыре, но она уже готова пройти ненужный этап в своей жизни — школу — и сразу поступить в университет. И Тобирама просто уверен, что не пройдет и десяти лет, как весь мир услышит о малолетнем гении, который совершит настоящий прорыв в сфере биотехнологий. Вот только при этом останется совершенно одна…       Вздохнув, мужчина подхватил Изанами на руки и вместе с ней пересек дорогу, направляясь прямиком к большому исследовательскому центру. С неба начал накрапывать мелкий дождик, поэтому Тобирама быстро пересек контрольно-пропускной пункт, за которым начиналась вотчина его семьи.       Трехэтажное остекленное здание, в котором отражался хмурый небосвод, стало центром науки, где сосредоточилась вся его жизнь. Здесь он нашел свое призвание в качестве ученого. Повзрослел и стал самостоятельным человеком. И… встретил любимую женщину, которая подарила ему самое прекрасное дитя на земле. Придет время, и дочь займет его место, возглавив бизнес их семьи. И тогда фамилия Сенджу встанет на уровень с великими учеными, изменившими этот мир.       — Что мы тут делаем?       Зайдя через центральный вход, мужчина прошел стандартную проверку, после чего опустил Изанами на пол. Маленькие ножки, обрамленные бежевыми туфельками, перепрыгнули через полоску, идущей на стыке двух плит — и девочка вместе с отцом двинулась через главный холл.       — Доктор проверит тебя, — мужчина потрепал дочь по голове, когда за ними закрылись дверцы лифта. Изанами на это лишь понятливо кивнула и еще сильнее сжала широкую ладонь Тобирамы. Ощутив, как она напряглась, он вздохнул. И почему-то испытал укол вины за свое слепое желание взрастить в этом ангелочке идеального ученого.       На панели засветился номер нужного этажа, и пара вышла в светлый коридор, в котором витал легкий запах больницы и чего-то цветочного. Девочка отрешенно провела пальчиками по огромному лопуху зеленого растения, стоявшего возле лифта. И с отцом подошла к одному из кабинетов, на двери которого висела табличка:       Изуна Учиха. Детский психолог       Немного помявшись, Тобирама прошел внутрь и сразу встретился с хмурым взглядом лучшего друга. Брюнет сидел за письменным столом, изучая чье-то дело. Возле стены тихо гудел аквариум с разноцветными рыбками. С другой стороны стояли шкафы с разнообразными книгами, которые притянули к себе внимание детских глаз.       Пока отец о чем-то переговаривал с другим дядей, Изанами подошла к высокому стеллажу и, бегло осмотрев имеющиеся экземпляры, взяла самый увесистый. А после присела возле Тобирамы, когда тот подозвал ее к себе.       Как только пациентка предстала его взору, Изуна мягко улыбнулся и сцепил руки в замочек, пристально осматривая маленького гения. С виду он бы никогда не сказал, что Изанами уже сейчас может поступить в старшую школу, перепрыгнув две предыдущие ступени. Она была слишком мала и невинна для такого серьезного шага. И сколько бы ему не твердил Тобирама, Изуна никогда не согласится с решением калечить мозг ребенка чертовой наукой.       Но… видимо, эти мысли разделял только он, раз детские пальчики сейчас держали не сказку или какой-нибудь комикс, а серьезный талмуд по генной инженерии.       — Как поживаешь, Изанами? — ровным голосом начал, но ответом ему стало тяжелое безмолвие. Девочка смотрела на него в упор и молчала, словно сейчас он спросил какую-то глупость. И самое страшное, для детского психолога — это полное отсутствие той детской наивности, которую он обычно наблюдает в глазах других детей. Сейчас в этих живых глазках он узрел лишь полное нежелание идти на контакт.       — Иза.       Сбоку донесся строгий голос отца, и девочка со вздохом сказала:       — Нормально, — после чего опустила взгляд на то, что ее интересовало больше этих пустых разговоров.       Переглянувшись с Тобирамой, Изуна мотнул головой и взял в руки несколько карточек, одну из которых он подтолкнул своей пациентке. Попытаться еще можно, но что-то он сомневается, что из этого выйдет хоть какой-нибудь толк… Сознание ребенка уже давно сформировалось, и даже такому специалисту как он будет очень сложно помочь маленькому творению друга.       — Что ты видишь?       Открыв интересное издание на первой странице, девочка на мгновение оторвала взгляд от ровных строчек и нехотя посмотрела на предложенную карточку. Светлая бровь вздернулась вверх, и с детских губ слетел хмурый голос, подведший черту в этом бессмысленном сеансе:       — Кляксу. И на других я тоже увижу кляксу. Не надо мне показывать то, в чем нет смысла.       Отпустив тяжелый вздох, Изуна вышел из-за стола и, приблизившись к маленькому ангелочку, ласково потрепал ее по волосам.       — Иза… Посиди на диванчике в коридоре. — Девочка подняла на отца вопрошающий взгляд, на что тот коротко улыбнулся, беззвучно говоря, что так надо. И когда за ней захлопнулась дверь, Тобирама сразу вернул своему лицу былую маску холодности. Ведь присевший на соседний стул Учиха ясно дал понять, своим сердитым и даже злым видом, что разговор предстоит не из приятных. — Вот ты и доигрался, Тоби.       — Я просил…       — Да мне чхать, что ты меня просил! — Изуна в порыве хлопнул ладонью по столу, затыкая друга-идиота. — Ты ребенка своего угробил.       — Сделал гением, — неестественно спокойно поправил, из-за чего Учиха не смог сдержать презрительного фырканья.       — Ну тогда возрадуйся. Похвали себя за испорченную жизнь дочери. Ей надо было со сверстниками общаться, а не с тобой время проводить. Я теперь сомневаюсь, что она сможет социализироваться. Мы упустили тот момент… — и вздохнул настолько тяжело и безвыходно, что Сенджу буквально на мгновение ощутил вину за содеянное — за воспитание, которое он дал Изанами. Ведь именно он поощрял нежелание дочери жить в социуме, именно он оградил ее детский ум от всяких глупостей, которыми занимаются обычные дети. — Тобирама, я отлично понимаю, что ты хочешь для Изанами самого лучшего. Но пойми: она еще ребенок. Не ломай до конца детскую психику своими мечтами. Дай ей…       И все надежды на благоразумие лучшего друга мгновенно рассыпались о его решительный взгляд холодных глаз. На что Изуна вообще рассчитывает? Что Тоби одумается? Поймет, какое детство должно быть у Изанами? Наивный глупец. Этот человек никогда и никого не слушал. И в воспитании дочери пошел по такому же эгоистичному пути, который в итоге приведет к необратимым последствиям. Изуна уже видит зачатки социопатии. Пройдут годы, и уже девушка останется в глубоком одиночестве — но со своей чертовой наукой.       Прямо, как и ее отец…       — У меня работа. — Тобирама встал со стула, отчего Изуна сразу выдохнул, показывая, как же сильно он осуждает его. — Всего доброго, Учиха…       Подошел к двери и замер, когда услышал голос своей дочери. Заметив растерянность на лице Сенджу, брюнет поспешил посмотреть, что же так сильно и быстро выбило Тобираму из колеи. Ведь поразить эту глыбу льда практически невозможно. Но именно это и произошло с самим Изуной, когда он осторожно выглянул наружу…       Несколькими минутами ранее       В пустом коридоре, где, помимо Изанами, больше никого не было, неожиданно раздался тихий свист. Дочитав до конца страницы, девочка перевернула пожелтевший лист и взметнула взгляд к источнику внезапного шума.       Со стороны уехавшего лифта, источая волны необъяснимого энтузиазма, шагал мальчик. На его лице сияла широкая улыбка, а в волосах, торчавших в разные стороны, проглядывались большие и жутко нелепые очки. Сенджу бегло осмотрела это чудо-чудное и незаметно фыркнула. Вид у мальчика был неряшливым и… дерзким. Про расческу он явно не слышал, а у матери однозначно сломался утюг, раз она не удосужилась погладить ему футболку и бриджи.       Поморщив курносый носик, Изанами снова вернулась к своей книге. Вот только вся концентрация куда-то улетучились, когда это солнечное недоразумение присело на диванчик возле нее. Дискомфорт сразу сковал каждое движение Сенджу, и она неосознанно отодвинулась подальше от незнакомца. Лишь бы не испытывать себя некомфортно под его пронзительным взглядом. А мальчик изучал ее. Заинтересованно осматривал милую куклу в платьице с большими подсолнухами, в руках которой оказалась странная книга.       Брюнет даже прищурился, чтобы убедиться, что он не ошибся — и маленькая девочка действительно читает что-то из разряда «открой — сломай мозг — выброси в помойку». Или она просто делает вид, что читает?       Осознав, что этот незнакомец бессовестно рассматривает ее, Изанами шумно захлопнула книгу и со скрежетом повернулась к нему хмурым личиком.       — Чего?       — Что за нудятину читаешь? — и слегка наклонил голову, заглядывая в фиолетовые бусинки своей собеседницы. Кого-то ты мне напоминаешь, птенчик, — подумал он и сразу потерял интерес к этой зануде, когда она с горящими глазами показала ему форзац книги:       — Время генома: Как генет…       — Ага, жутко интересно, — флегматично перебил ее и положил на колени свой рюкзак, из которого достал яркие журналы. Интерес к крохе никуда не пропал, но и лезть он к ней не собирается. Не привык доставать людей, когда они сами этого не хотят.       Осознав, что этот пустой разговор закончен, Изанами снова раскрыла книгу, но внезапно поняла, что внимание к ней померкло на фоне чего-то новенького и очень красочного. Любопытный взгляд покосился на журнал в руках мальчика, и Сенджу сама не заметила, как подсела к нему поближе.       — Что это? — похлопала своими большими глазами, отчего на мальчишеское лицо заползла былая улыбка.       — Комиксы, — воодушевленно ответил, позволяя ангелочку взять один из журналов. Изанами, получив доселе незнакомую литературу, начала быстро проглядывать ее, отмечая, что она полна глупостей, нелепостей и бессмысленности. Но при этом не лишена своего шарма из-за пестрых картинок с каким-то сюжетом.       — А про что они? — Брюнет невольно хмыкнул, когда девочка посмотрела на него с явным непониманием, что сейчас попало к ней в руки.       — Ни разу не видела? — Изанами помотала головой, чему он нисколько не удивился. Среди его знакомых мало девчонок, которые увлекаются комиксами. — Про Россомаху.       — Кто это?       — Мутант, у которого скелет состоит из адамантия… — и замолчал, когда со стороны крохи прилетело презрительное фырканье.       — Нет такого металла.       Хмуро ответила и вернула бесполезный мусор, в котором рассказывают всякие небылицы. Мальчик же в ответ усмехнулся, после чего покосился на жуткий талмуд, который опять оказался в руках маленькой крохи.       — В этой вселенной есть, — ответил, отчего Изанами снова поморщилась.       — Глупая вселенная. Зачем читать то, чего никогда не будет существовать?       — Откуда ты знаешь? — иронично подметил, опуская глаза к красочным картинкам. — Может через год мы уже будем в космос на выходные летать?       — Невозможно. Наши технологии еще не достигли того…       — Ну ты и зануда, — шумно выдохнул и перевернул страницу. — Даже помечтать нельзя.       После этих слов Изанами оторвалась от книги и с напряженно-задумчивым видом посмотрела на обычного ребенка — с присущими его возрасту глупостью и наивностью. Мечтами. Он думает о нереальных вещах, читает о всяких небылицах, которым не суждено сбыться. Но при этом стойко верит, что в его мыслях и словах есть доля правды.       Она тоже верит — только в свои мечты, формировавшиеся в ее маленькой голове все эти годы. Когда-то отец поведал одну историю, и с того момента маленькое зерно восхищения стало обрастать знаниями, которые когда-то помогут Изанами претворить свою мечту в реальность.       — А я… я всегда мечтала сделать людей счастливыми, — неожиданно прошептала, притянув к себе взгляд черных глаз. Но сейчас в этих ониксах не было той наивности, которая так раздражает маленького гения. Брюнет посмотрел на нее с некой осознанностью, будто понимает, что этого действительно можно добиться. А после сказал:       — Будет тяжело.       — Нет, если изучить человеческий геном, — бойко ответила, разойдясь смесью удивления и замешательства на мальчишеском лице. - Нужно просто изменить человеческую природу, чтобы избавить людей от ненужных ограничителей. И тогда, по сути, человек станет властителем своей судьбы. Любая болезнь будет излечиваться в считанные минуты. Страхов не останется, как и тревоги за будущее…       Изанами продолжала что-то говорить, — с горящими глазами и абсолютной уверенностью, что ее слова истинны. И такая утопия когда-нибудь настанет. Не через десять лет, и даже не через тридцать. Но именно сейчас нужно начать этот долгий путь, чтобы будущие поколения смогли обрести вечный покой. Без опасений, что завтрашний день может не настать. А брюнет слушал ее и не мог поверить своим глазам. Он видит маленькую девочку. Но если закрыть глаза, то его мозг спроецирует уже девушку, с устоявшимися взглядами и мнением на эту жизнь.       — Тебе лет-то сколько, птенчик?       Девочка замолчала, когда мальчик неожиданно щелкнул ее по носу. Улыбчиво и мягко смотря ей прямо в глаза.       — Четыре, — неуверенно ответила и отчего-то раскраснелась, потирая ушибленный кончик носа. А парень, скрыв свой шок и неверие за маской веселого парня, протянул руку и с ноткой задора представился:       — Обито Учиха.       — Изанами… Сенджу.       Маленькие пальчики обхватили ладонь своего нового знакомого… друга, и девочка невольно улыбнулась, ощутив мощный прилив сил. И когда с безликого человека напротив сошла маска неизвестности, она подсела к нему поближе и уже с большей уверенностью начала рассказывать о своих идеях. О том, как станет ученым, изучит геном человека и поможет человечеству прийти к светлому будущему.       И пока она говорила, Тобирама всё больше и больше понимал, что он действительно извратил сознание дочери своими же мечтами. Но сейчас уже поздно что-либо исправлять — нужно лишь надеяться, что это неожиданное знакомство поможет Изанами избежать вечного одиночества. И покажет, что жить в социуме — это не так страшно.       

…

      Из крана полилась горячая вода, под которую поставили грязную посуду. Вспенив губку, Тобирама взял первую тарелку и уже хотел приступить к мытью, как вдруг сбоку появилась Изанами. Девочка поставила свою чашку возле мойки и, немного помешкавшись, подняла на отца глаза, полные решимости и просьбы.       —  Пап… Я хочу пойти в школу.       Рука с губкой замерла, и мужчина озадаченно покосился на дочь, от которой поступили такие неожиданные слова.       —  Ты же хотела заочно ее закончить. — Изанами в ответ кивнула, в полной мере понимая, что ей нечего делать в стенах школы. Но именно туда она хотела попасть, чтобы как можно больше времени проводить со своим единственным другом.       —  Просто подумала, что… что…       Уловив в ее голосе страх получить отказ, Тобирама выключил воду и, вытерев руки, присел на корточки возле своей крохи. Взял ее за плечи и с улыбкой посмотрел в самые прекрасные глаза на этой земле.       — Завтра мы отнесем документы. Хочешь в какую-то определённую?       —  Да.       Директор школы еще раз изучил дело своей новой ученицы и с тяжелым вздохом посмотрел на мужчин, сидевших напротив него.       — Я бы с удовольствием взял ее в младшую школу. Но…       — За психическим состоянием Изанами я буду следить лично. К тому же мой племянник присмотрит за ней, — уверенный голос Изуны осадил весь поток неуверенности по поводу принимаемого решения. А тяжелый взгляд Тобирамы окончательно убедил директора, что у него просто нет иного выбора — только взять четырехлетнего ребенка в среднюю школу.       Поэтому, когда все формальности были соблюдены, а отца с большим трудом вытолкали из школы, Изанами вместе со своим классным руководителем направилась навстречу новым горизонтам. Маленькие ножки двигались по безумно длинному коридору, в котором витала абсолютная тишина. Широко распахнутые глаза водили по стенам — в страхе упустить хотя бы одну деталь этого нежданного путешествия. А в груди оглушительным биением отдавалось маленькое сердечко, жаждущее увидеть своего нового друга. И когда грузная тетя подвела ее к двери, до ручки которой Изанами даже достать пока не могла, на девочку внезапно накатил оглушительный страх.       Пальчики еще сильнее сжали руку незнакомого человека, и маленькая кроха прошла внутрь класса. Все голоса мгновенно стихли, а в глазах каждого ученика зародилось искреннее непонимание, что здесь забыл ребенок. И лишь один человек расплылся в улыбке при виде маленького птенчика в нежно-голубом платьице.       — Познакомитесь, это ваша новая одноклассница. — Женщина громко проговорила, и атмосфера кабинета отяжелела и насытилась искренним шоком от услышанного. Вздохнув такому странному решению директора, учительница недолго помолчала, разделяя всеобщее непонимание — и только потом выжидающе посмотрела на девочку. — Изанами, нужно представиться.       Нахмурив бровки, Сенджу подняла на руководителя совершенно непонимающий взгляд.       — Вы уже сказали, кто я. Поэтому нет смысла…       — Птенчик, иди сюда!       Заметив, как с самой задней парты ей замахал Обито, привстав с места, Изанами отпустила руку странной тети и быстрым шагом устремилась к своему другу. Как только она прошла мимо ничего не понимающих одноклассников, девочка остановилась перед партой, за которой сидел Учиха и какой-то мальчик. Последний был в такой же растерянности, как и все остальные. И его ошарашенное состояние лишь усилилось, когда лучший друг попросил уступить девочке место. Он, конечно, выполнил эту просьбу, пересев за впередистоявшую парту. Но при этом не отпустил своего удивления, незаметно поглядывая за новой ученицей и задаваясь вопросом, откуда к ним явилось это чудо-чудное.       … прикрыв тетрадку, Обито с отчаянным стоном ударился лбом о стол, притянув к себе ничего непонимающий взгляд Изанами. Как он потом объяснил, день еще только начался, впереди их ожидает куча ненужных уроков, а дома стоит игровая приставка. И последняя его интересовала больше, чем какая-то история или география. Про химию он тактично промолчал, так как уже успел понять, что кроха без ума от этой науки. А расстраивать ее тоже не хотелось. Ведь сейчас Обито, по сути, взял за нее ответственность, когда предложил перейти в свой класс. Зачем — сам не знал. Но почему-то общаться с одаренным ребенком было приятно. Хоть иногда Учиха и ощущал себя полной бездарностью…       Закинув рюкзак за спину, Обито взял Изанами за руку и уже хотел покинуть класс, как вдруг перед ними вырос один из местных придурков. Мозгов мало, дерьма хоть отбавляй. Но, видимо, даже возраст для этой образины не помеха, раз он решил прикопаться к четырехлетнему ребенку. Неужели так сильно развит комплекс неполноценности?       — Ты случайно заведением не ошиблась? Мне казалось, детсад находится на другой стороне дороги.       Громко сглотнув, Изанами испуганно осмотрелась по сторонам и сильнее прижалась к Учиха, ища в нем защиту. Как в своем отце или брате, которого у нее никогда не было. Папы сейчас рядом нет, поэтому единственным, кто сможет оградить ее от ужасов этого мира, является Обито. Первый и единственный друг.       — Отвали от нее, — брюнет в угрозе прищурил глаза, что вызвало лишь смех и еще большее желание поддеть эту странную парочку.       — Что, Учиха, на девочек маленьких потянуло? — язвительно протянул местный хулиган, но на этом весь жалкий цирк и закончился. Внезапно около Сенджу вырос тот самый мальчик, которого Обито попросил пересесть. И уже его появление привело всех недалеких и глупых к пониманию:       в сторону девочки даже смотреть запрещается, иначе одной шишкой не отделаешься       — Тебе неясно сказали? — холодно отозвался, пройдясь мурашками по детскому телу. Изанами настороженно покосилась на одноклассника, лицо которого сейчас не излучало ничего, кроме угрозы. Абсолютно бесстрастное и безэмоциональное — словно маска, за которой он скрывает себя настоящего. И когда все недоброжелатели оставили свои жалкие наезды на новенькую, вся холодность и суровость мгновенно растаяли в легкой улыбке. — Какаши.       — Изанами, — пожала протянутую руку, вызвав понимание в глазах Хатаке.       — Случайно не дочь Тобирамы Сенджу? — Девочка сразу кивнула, отчего мальчик не смог сдержать тихой усмешки. Теперь понятно, что за птица к нам залетела, — подумал он перед тем, как вместе с Обито и новенькой покинул класс. При этом продолжая держать маленького гения за руку. Словно показывая, что она всегда может рассчитывать не только на Учиха, но и на него. Как на друга и брата.