Дороги сестер Блэк

27-е декабря 1978 года       Море накатывало на берег одной волной за другой, унеся в пучину гальки и мусор. Белла с трудом отвернулась, уговаривая себя забыть позорный поединок с рыжей грязнокровкой. Стоило только схватить её за волосы, как сразу оказалась в воде, и девка тут же исчезла, оставив её на растерзание акулам. Белла невольно потерла запястье, она ненароком поцарапалась о прибрежную скалу, боялась привлечь хищников, но попалась рыбакам. Прежде чем разум проснулся, Белла выпустила ярость, лишь затем осознала глупость поступка. Одно хорошо, гибель моряков всегда можно списать на шторм. Впрочем, глядя на Фенрира Грейбэка, Белла пожалела, что не может бросить его в море и вынуждена вдыхать его вонь и выслушивать его стенания. — Я потерял десятерых детей! Десятерых! — Вот как! — с ледяной усмешкой произнес Темный лорд, — И сколько всего получается? Фенрир горестно взвыл. — Я не считал! Белла презрительно усмехнулась, она сомневалась, что он и читать умеет. — Я понимаю, что потеря каждого из ваших воинов существенна, но я дал вам возможность восполнять её. Разве нет? Бурое лицо Фенрира вдруг покраснело. — Да… — Но? Правда, в чем проблема? Фенрир опустил голову и согнул спину. — Не все выносят. — И сколько же переживают вашу…инициацию? Белла невольно дёрнулась. — Что, снова не считали? — Дети слабы! — Разумеется, они немощны телом и духом, — неожиданно тон голоса посуровел, — как и все дети, но они нужны мне! Кто послужит мне после победы? Фенрир опустился на колени. — Не смей врать мне, Темному лорду! Ты нападал не только на магглов и грязнокровок. — Но, Повелитель… — Что скажешь в свое оправдание? — Повелитель, мы особо не различали их. Палочка в руках Темного лорда пустила искры. — Ты не видишь разницы между волшебниками и маггловским отродьем? Фенрир тихонько заскулил, будто побитая псина. Содрать бы с него шкуру и пустить бы на сапоги, больше пользы было бы. — Повелитель, я не… — Не хотел оскорбить меня, но твоя непроходимая глупость коробит еще больше, чем любое предательство! Белла всполошилась, предвкушая расправу. — Может тебе хорошо жилось, когда Министерство подливало разную дрянь в пищу? Фенрир, бледный, насколько это возможно, помотал головой. — Тогда исполняй свою работу, как следует! Разберись с охотниками на оборотней, что убивают вас! — Я рад бы, но нас мучает один настырный. — Кто же? — Карадок Дирборн. Белла встрепенулась и, прежде чем Темный лорд заглянул в её мысли, сказала. — Он был старостой Слизерина, когда я попала в Хогвартс, а потом стал старостой и школы. — Слизерин, — с неожиданной грустью произнес Повелитель, — и среди нас есть предатели. А какой он был? Белла перевела дух, собираясь с мыслями. — Я давно его не встречала, помню, что он был хорошим старостой и свои обязанности выполнял. — Наловчился на детишках, теперь перешёл на оборотней, что же, — Милорд обратился к Фенриру, — ступай к своему войску и передай, что самого страшного из охотников мы уберем, но с остальными пусть сами справляются. Оборотень кивнул и, пятясь, убрался. Белла с облегчением выдохнула, избавившись от его животной вони. Темный лорд, двинувшись по песчаному пляжу, спросил. — Мадам, среди ваших знакомых имеется некто с родимым пятном? Непонятное возбуждение охватило её. — Да, Повелитель. Ансельм Трембли, наш с Родольфусом и Рабастаном родич, в нем также течет кровь Лестрейнджей. Урод уродом, но заполучил красивую жену, пусть и порченную. — Меня не интересует его внешность, ровно, как и его жена. Белла неожиданно выпалила. — Она — вейла, притом чистокровная! Темный лорд обратил к ней лицо, закрытое маской. — Ты видела её? Белла вздрогнула от блеска красных глаз. — На своей свадьбе, прекрасна, если не знать, каким образом появилась и во что превращается. — Насколько она могущественна? — По правде говоря, я с ней немного виделась, однако, помню, как она почувствовала силу чаши, что вы доверили Родольфусу, Милорд. В голове пронеслась безобразная сцена из Сан-Мерси, но стены принадлежали Блэкмори. — Да, отвратительная мерзость под красивой личиной, — Белла слышала его гнев, — истребить бы их всех вместе с грязнокровками. Впереди маячила входная решетка, украшенная цветочными гирляндами, но Милорд не думал оставлять тему. — Трембли везде появляется с….вейлой? Белла позволила себе прыснуть. — Если бы его видели, Милорд, вы бы не удивились. Палочка вдруг заискрила. — Я разве шучу с вами, мадам? Белла осеклась, не успев закрыть рот. — Когда я спрашиваю, отвечай мне без смешков и прочего фиглярства! Я понятно тебе повелел?! Еле управляя онемевшим языков, Белла покорно кивнула. — Что насчет Трембли? — Милорд, я немного с ними виделась… — А кто же может сказать? Не смея соврать, Белла ответила. — Рабастан, он время от времени наведывается в Сан-Мерси к матери.                  Повелитель не счёл нужным отвечать ей, и оставшийся путь до Портсмута они провели в молчании. Белла боялась думать о чем-либо, окклюменцию она освоила быстрей многих, однако Милорда лучше не злить, и без того настроение ему испортили. Увы, лучше не будет, честь принять у себя Темного лорда досталась Вольфу Крэббу, полнейшему тупице, пусть будет трижды ей родичем! Также с ним оказался сынок, что метит в Пожиратели, несмотря на более чем скромные способности.       Хозяин дома сам встретил их у ворот, подобострастно поклонился Милорду, но стоило тому пройти мимо, как Крэбб развернулся к Белле увесистым задом. Сестрица и кузен и тебе родичи, в ярости подумала она, их позор падает и на тебя! Ничего, пройдет время, они победят, и Вольфу придется несладко. Одна из Крэббов уже пала от рук Блэка.       Белла продолжала буравить взглядом спину Вольфу всю дорого до дома. Знает, что сад в Портсмут-мэноре украшен лилиями и незабудками, а на заднем дворе находится памятная табличка в честь убитого на дуэли Энтони Хитченса. Помнится в доме её детства была статуя, посвященная другому рано погибшему юнцу, но тот отправился на войну, а не выяснять отношения из-за какого-то оскорбления.       Их ожидали в гостиной, где каких-то двенадцать лет назад принимал двоюродный дед Эдгарс. Кресло, что он занимал, опустив опухшие ноги в таз, пустовало, и гости сновали по комнате. При виде Темного лорда мигом расселись по местам, Белла пожелала оказать по правую руку, но уступила Нотту и была вынуждена сесть между мужем и кузеном Регулусом. Руквуд, оказавшись напротив неё, виновато улыбнулся. Стереть бы ухмылку парой-тройкой проклятий, но в другой раз. — Друзья мои, я собрал вас по двум невеселым поводам. Раздался шорох, Пожиратели массово поправляли мантии. — Девятый год мы боремся за власть, девятый год нас боятся, пусть одни при этом проклинают, а другими восхищаются нами. Повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом. — Однако в Министерстве по-прежнему дела вершат грязнолюбы, а в Хогвартс, основанный великим Салазаром, принимают отродья магглов. Шорох усилился, но никто не решался нарушить его. — Оборотни несут потери от некого Карадока Дирборна. Раздался тихий гул, но Темный лорд не стал перебивать. — Что известно о нем? Не иначе, как великий маг, ужасный истребитель чудовищ, только такой может навести столько ужаса. Яксли пожал плечами. — Повелитель, я бы не назвал его опасным противником, однако свое дело он знает. Бюро по регистрации оборотней обязано ему двадцатью пойманными оборотнями за последнее время. — Насколько он хорош? — По сравнению с вами… — Я, как никто другой, знаю о своей мощи, Яксли! Пристыженный, он продолжил. — Он меткий стрелок, — вздрогнув, говорил, — хороший следопыт, также осторожен. Дирборн не кидается в бой, не оценив обстановку. Белла вспомнила, как староста одним залпом обезоружил дравшихся Селвина и Шеклболта. Интересно, не забыл ли Сеян об этом? — Был бы он одним из моих слуг, — с грустью произнес Темный лорд, и Белла отвела от него взгляд, — есть у него слабость? — Милорд? — Недостатки в его характеры, люди, к которым он чрезмерно привязан. Все, что можно использовать против него. Яксли призадумался. — Милорд, простите меня, я с ним близко не знаком, только слышал его характеристику из уст главы Бюро. — Повелитель, позвольте, — робко подал голос Руквуд, Милорд кивнул, и он сказал, — охотники на оборотней, как и мы, невыразимцы, держатся в стороне от прочих работников. Поддерживают отношения раз что с Штабом, но до поры, до времени, пока не настанет черед приписать себе заслугу в поимке преступника. Темный лорд повертел палочку в пальцах. — А с тех пор, как наших слуг разоблачили… — Если не с помощью немецкого выродка, — проворчал Родольфус, — то я святая Женевьева, едрить её налево. Палочка Милорда заискрила, и он замолчал. — …мы лишились Бюро. Отдел Тайны при большом желании может разузнать о них побольше, однако близко нас не подпустят. Темный лорд обратился к Селвину. — Сеян, друг мой, ты же застал Дирборна старостой? Он молча кивнул. — Что скажешь о нем? — Староста как староста, — бубня, ответил он, — да, строгий, но ему по статусу положено. Помню, что у него старшая сестра, еще какую-то девочку с Рейвенкло приглашал в Хогсмид. — Ты не помнишь её имени? — Нет, Повелитель, они скоро выпустились. Темный лорд поднялся с кресла и побрел вокруг стола. Белла почувствовала, как свело мускулы, и не посмела обернуться. — Август, — Руквуд чуть не свалился с места, — разузнай побольше о Дирборне, об его привязанностях, о тех, ради которых он совершит глупость. — Слушаюсь и повинуюсь, Милорд. Повелитель, еще бродя, говорил. — Приступим ко второй проблеме, имя которой Ансельм Трембли. Рабастан, твоя невестка говорила, что ты можешь помочь мне. Рабастан, успев бросить Белле злобный взгляд, отвечал. — Да, Милорд, я сделаю все, что в моих силах. Повелитель остановился возле Рабастана. — Какая проблема на сей раз мешает нам? Рабастан покрылся потом. — Родовая вражда и вера. — Подробней, мой друг, я хочу знать все. Рабастан судорожно сглотнул слюну. — Трембли по крови англичане, родом из Кале, «les maudits Huguenots» (проклятые гугеноты), как говорит моя тётушка Донна. Английские Лестрейджи не любят их из-за Благодатного паломничества, французские — из-за Ла-Рошеля. И два брачных союза с ними ничего не решили.       Дальний родич Корвус Лестрейндж вторым браком женился на слабой и болезненной кузине Клариссе Трембли, но их сын, тезка своего отца, погиб младенцем по вине сводной сестры Литы, и кровь Трембли не прижилась в семье. В детстве Белла не сильно осуждала родственницу, сама мечтая прикончить младших сестер и кузенов. — Следом одна из мадам Трембли ослепила моего дедушку, и отец с тёткой никогда их не привечали. Однако grandmaman пригласила их на её свадьбу. Родольфус тоже скривился, в кое-то веки благоразумно молча. — Ты встречался с ним по долгу службы? — Бывало, Милорд. — Как он выглядит? — Чуть ниже меня… Долохофф, хам этакий, прыснул. — Антонин, — мягко произнес Милорд, — что тебя насмешило? Долохофф откинулся назад, с трудом ворочая язык. — Я не хотел вас оскорбить…просто Странное семейство и так все дылды. — Рабастан, — терпеливо обратился он, — уточни, наши друзья запутались. — Он примерно одного роста со мной, но из-за сутулости кажется ниже, волосы светло-русые, глаза зеленые, однако выделяет его огромное родимое пятно на правой щеке. Оно когда-то было меньше, пока он не приложился к отравленным губам её покойной свекрови. — Что насчет его слабостей… — Ты догадлив, Рабастан. — Благодарю за похвалу, Милорд. Итак, слабости Трембли нам известны, жена и дочь, ни с первой, ни с второй он не разлучается. Мальсибер поперхнулся, едва не заглушив надоедливый шорох. — Ой, дурак, — пролепетал Эван, увидев внимание Милорда. — Мальсибер, — тот задрожал от обращения, — тебе есть что сказать? Сопя, Мальсибер сказал дрожащим голосом. — Милорд, я просто… — Располагаешь новыми сведениями? Мальсибер закивал, давя лыбу. — Так, поделись с нами, своими друзьями. — Трембли, — запинаясь, он говорил, — короче, его дочь вышла замуж. За Делакура, Поля Делакура. Родольфус фыркнул, глядя на брата. — Только не говори, что тебя пригласили еще раз на свадьбу! Теперь побелел Мальсибер. — Я свершал праведную месть. — И меня заодно подставил! Нас, подумала Белла. — Амбруаз быстро учится на своих ошибках, не так ли, Родольфус? Мерлинова задница, сколько можно припоминать сестринского маггловского ублюдка! — Позвольте вступиться за Лестрейнджей, Милорд, — неуверенно заговорил Яксли. — Не дозволяю, Корбан, и скажу еще раз, вы трое уделяете грязнокровке-полунемцу слишком много внимания, и шаг за шагом делаете из него мученика! И я молчу, что сваливая на него все свои беды, вы принижаете себя и вашу кровь. А между тем наше дело не сдвигается. Пятнадцать голов разом опустились, пока Темный лорд продолжал. — Арфанг Лонгботтом, хорошо знакомый многим нашим друзьям, много переписывался с Ансельмом Трембли, разумеется, под псевдонимами. Долохофф, напомни мне их. — Комар и Меченный, — прошипел он, будто плюя. — Увы, содержание большей части их писем неизвестна, Лонгботтом тщательно хранил секреты, и даже артефакту многое не доверил. — Да сгорит он в Аду, — произнес Каркарофф, теребя жидкую бородку, — так ему надо и за самоубийство. Белла побагровела от ярости, а Люциус неожиданно вздрогнул, схватившись за запястье. — Как и все мы за колдовство! Несколько Пожирателей нервно посмеялись, чуть заглушив надоедливый шорох в соседней комнате. Не иначе, как крысы обнаружили шкуру кенгуру-альбиноса. — К нашему счастью, Меченный живет и здравствует, и еще годится для допроса. Мальсибер, поделись планами, касаемо семейных встреч. Он улыбнулся, глядя на Рабастана. — Месье Трембли хочет посетить балет «Порочная маркиза и Король-Солнце», ничего особенного, просто его прелестная Аполлин сыграет Анжелику де Фонтаж. Одна беда, с ним будет мадам Трембли, чистокровная вейла. Долохофф издал мерзкий звук. — И что такого? — спросил Каркарофф. — У них папаши маггловские, дубина мягкотелая! Милорд поднял палочку, не дав Каркароффу ответить на оскорбление. — Её кровь даже не самое худшее, Повелитель, она, как дракон, за милю чует черную магию. Еще превращается в жуткую образину. Прекрасная личина и страшное нутро, таковы все вейлы. И многие красавицы тоже. — И все же, Мальсибер, — сказал Милорд мягче, — насколько вы близки с месье Трембли? — Его покойная бабушка некогда была мадемуазель Мальсибер. Повелитель пожал плечами. — Увы, мы живем в ужасное время, когда кровные узы не значат ничего, — он ненароком остановился возле Беллы, — к тому же, он присутствовал при скорбной кончине Пруэтта. Белла с улыбкой отметила, как дернулся Мальсибер. — Милорд, простите меня за дерзость, но лучше меня вы не найдете. Среди Пожирателей пронесся ропот. — И почему же? Объяснись, Мальсибер. — Родольфус Трембли тоже родич, но он в розыске, жену его присылать тоже нельзя. Как и Рабастана, Мальсиберы не забыли из-за кого умерла тётя Пуассона, — он продолжал, не обращая внимания на Рабастана, — мог бы подойти и Люциус, но близкого родства с Трембли у него нет. А остальных он не знает, то, что он про крови англичанин, ничего не значит, родился-то во Франции! Повелитель усмехнулся. — Здравые рассуждения, я не сомневался никогда в твоем красноречии, однако почему мне не послать Каркароффа или Долохоффа? Вейла, наверняка, славянка. Каркарофф подал голос. — Откуда это…создание? — По-моему, из Югославии. — А кто она? Хорватка, словенка, кто? Белла вмешалась. — Я знаю, что в юности вейла очутилась в Джасеноваце, понятие не имею, что это. — Ясеновац, — пробормотал он, — Значит, сербка. Нет, Милорд, я с ней не заговорю. Долохофф зло усмехнулся. — Нацисты, усташи, с кем еще ты водился? Каркарофф стукнул кулаком по столу. — Тогда ты с ней поговори, проклятый коммунист, обсуди с ней Тито, только учти, вейла — не визжащая маггла, сама тебе руки скрутит! Внезапная вспышка искр заставила их замолчать. — Что же, юный Мальсибер, — спокойно произнес Милорд, будто ничего не случилось, — ты умеешь убеждать, — положив руку в чёрной перчатке из драконьей кожи ему на плечо, он сказал, — только прошу тебя, Амбруаз, не подведи меня, если тебе дорога память об отце. Еще трясясь, Мальсибер кивнул. Оставив его в порыве торжества, Милорд обратился к Пожирателям. — Найдется ли еще один смельчак, что избавит меня от Дирборна? — Эдгарс, — прошептал мистер Крэбб сыну, — пойди, разберись, что в соседней комнате, — повернувшись к Повелителю, он пояснил, — прошу прощения, просто надоел этот шорох. Кивнув, Милорд обратился к Руквуду. — Август, ты никогда не подводил меня. — Мне приятна ваша похвала… — Никаких «но», Август, это приказ.       Послышались звон и треск, мистер Крэбб с ругательством схватился за палочку. Дверь с шумом распахнулась, и в гостиную вбежал Эдгарс, швыряя вспышки на пол. Белла посмотрела вниз, но Регулус опередил её, прыгнув под стол. — Я держу его! — вопил он, перекрикивая высокий визг, — А ну не кусай меня! Белла подскочила на ноги вместе с другими Пожирателями, пока Повелитель спокойно взмахнул палочкой, и в воздух взвилась крыса. — Тьфу, идиот! — крикнул мистер Крэбб, залепив сыну подзатыльник, — делов-то, взять и прибить паразита! Родольфус и Долохофф рассмеялся над багровым от унижения Эдгарсом, Белла также хихикнула вместе с прочими Пожирателями. Лишь Регулус не веселился, придерживая кровоточащий палец. — Эта тварь, наверняка, больна бешенством, — застонав, кузен ворчал, — и как назло ни одного домовика. — Сам управься, Блэк! Милорд поднял руку. — Вы ошибаетесь, друзья мои, перед нами не просто крыса. Белла с сомнением посмотрела на дергавшееся животное. Может чуть меньше, чем полагалось крысе, но в остальном ничего необычного. Серая шкура, голый хвост и четыре лапы. — Регулус, отцепись, — прошипела она, отталкивая кузена, — найди сам себе ванную.       Не обращая внимания на его возмущения, Белла наблюдала за Повелителем. Палочка его заискрила, с каждой вспышкой увеличивала крысу в размерах. Раздался испуганный вздох, тело животного менялось, шерсть отступала, когти и зубы уменьшались, а хвост исчезал. В конце Милорд опустил палочку, и на пол с визгом свалился коротышка. Белла поморщилась, одной из первых уловив запах мочи. — Загадишь мне ковер, маггловский ублюдок, — грозно сказал мистер Крэбб, — испепелю! Коротышка вытащил палочку и, хныкая, направил её на Повелителя, но тут же обронил. — Вам приятно слышать сей мерзкий запах? Так, уберите его! Крэбб пихнул сынка, и тот, чертыхаясь, взмахнул палочкой, от чего коротышка завизжал и закрыл голову руками. — Прошу… Послышался презрительный смешок. — Нижайше прошу прощения, Милорд, — гнусаво сказал кто-то из новичков, кажется, безродный неряха Снейп, — однако вы позвольте представить вам главного труса с факультета храбрецов, Питера Петтигрю. Белла наморщила лоб, силясь вспомнить, где могла слышать его фамилию. — Да, Милорд, — добавил Эдгарс, — таскался за Блэком и Поттером, как побитый домовик. Которых у Крэббов не было, нет и не будет. Бабушка любила говорить, что в её годы она всегда сама за собой убирала. — Петтигрю? — с сомнением произнес Гойл, — не твоя мать работает в ателье мадам Малкин? Он тихонько заскулил, скрючившись, подобно червяку. — Вместо тысячи слов, — насмешливо произнес Руквуд, но Повелитель не оценил шутку. — Нотт, уведи пленника. Петтигрю снова потянулся к палочке, однако Нотт успел связать по рукам и ногам. — Милорд, — вновь прогнусавил Снейп, — позвольте допросить его, я его хорошо знаю. — Нет, Милорд! — завопил Эдгарс, — Я хочу его наказать! Послышался глухой смешок, приведший в шок Пожирателем. Хозяин рассмеялся! — Прекрасно, кто еще жаждет покарать его? Белла подняла руку одной из первых. — Мадам, вы разве учились с ним в Хогвартсе? — Нет, Милорд. — Неужели вас притеснял мелкий кузен со своим неумными дружками? Белла не видела лица Пожирателей и ехидные улыбки за их масками. — Милорд, я всего лишь хочу послужить вам. — Понимаю, мадам, однако Самнер располагает большим опытом, не так ли? Нотт не выказал особой радости, впрочем молча подчинился, потянув с собой за путы стенавшего Петтигрю. — Только не в этой комнате! — вмешался Крэбб, — Выйди наружу! Нотт удивленно прокашлялся. — Я не ослышался или ты смеешь мне указывать? — Ты в моем доме! Крупный и широкоплечий Крэбб грозно надвинулся на щуплого Нотта. Палочки обоих заискрили, и Белла с предвкушением уставилась на них. Что победит, опыт или сила? — Самнер! — резко прозвучал голос Повелителя, — Уведи крысеныша в подвал и не позорь свое семейство! — Какая еще семья, он-то один. Белла хмыкнула, обводя взглядом остальных, однако никто не поддержал её шутку. Даже супруг. — Крэбб, — вкрадчивым тоном спросил Милорд, — скажи мне, что такое ценное ты там прячешь? Крэбб согнулся, и Белла сумела заглянуть ему за спину. — Ничего особенного, просто храню семейные реликвии. Крэбб умоляюще посмотрел на Беллу, но она нарочно громко произнесла. — Реликвии от предка, который того не заслужил. Пожиратели мгновенно обратили хищное внимание на Крэббов, отца и сына. — Повелитель, — запинаясь, выдавил из себя старший из них, — там ничего такого важного. — Тогда зачем хранить их в отдельной комнате?       Милорд пошел внутрь, поманив за собой Крэббов и Беллу, Родольфус последовал за ними, но резко остановился перед образовавшимся барьером. Не обращая внимания на немые возмущения мужа, Белла следила за тем, как Повелитель разглядывал комнату. — Кенгуру-альбинос, занятно, ничего не скажешь. Но каким волшебным даром обладал он? Крэбб неловко переминался с ноги на ногу, пока Милорд палочкой поддевал шкуру животного. — Уродился белым, а не рыжим, только и всего. — И зачем его хранить в своем доме? Крэбб, багровея от напряжения, пожал плечами, пока Он подходил к сундуку с сервизом. — Узнаю индийские мотивы, я надеюсь, что посуда магическая? — Увы, Повелитель, но, — заслонив широкой спиной сервиз, он сказал уверенней, — у нас имеется замечательный сборник древних обрядов. Эдгарс, убери посуду!       Дождавшись, когда сын все уберет, Крэбб в воздухе начертил руну. Замок сундука с хрустом щёлкнул, и в клубах пурпурного дыма поднялась крышка. Наружу вылетело несколько тюков, среди связанных в узелки старомодных платьев с тюрнюрами, упакованных шляп, туфель и перчаток Крэбб отыскал увесистый фолиант. Протерев пыль, он с поклоном вручил Милорду. — «Древнейшие обряды всего мира от…., — замявшись, Повелитель подозвал Беллу, — Мадам, вы же хорошо помните Древние руны? Проведя пальцем по морщинистой обложке, Белла напряглась. — Похоже на пурпур… — она призадумалась, — или «фиолетовый», скорее всего чье-то имя. Золотое правило профессора Бабблинг, если попался непереводимый набор слов, значит это чье-то имя. — Виолетта? Крэбб, у тебя разве имеется родственницы с подобным именем?       Откуда же ей взяться, с презрением подумала Белла, глядя на смущенного кузена. Прабабушка Виолетта, дочь чистокровных Булстроуда и Паркинсон, была далека от Крэббов, как дракон от полевой мыши. — Может «пурпур», но не по-английски? — Белла принялась перебирать в памяти известные языки, — По-французски также звучит. — Как и на немецком, — пробормотал Милорд и обратился к Крэббу, — у тебя имеется родня среди иностранных волшебников? — Нет, Повелитель, откуда ей там взяться?! Совсем не обязательно таинственный «пурпур» должен быть иноземцем или иноземкой, если судить по женским вещам. Может просто её имя взято из другого языка. — «Айола» похоже на «Иоланта», как раз на латыни «пурпурный цветок», — посмотрев еще раз на руны, она уверенно произнесла, — да, Пурпурный цветок от крови Черного Лебедя, Айола Хитченс, предательница крови и маггловская шлюха. — И твоя прапрабабка, Белла! — воскликнул Крэбб, — Что, будешь отрицать? Давай, — кричал он, уподобившись томату, — отрекись от отца, обвини мать в измене и скажи, что это не так! Эдгарс хмыкнул. — Да точно Блэк, самая страшная из всех. Охваченная гневом Белла взмахнула палочкой, Крэбб еле успел отпихнуть сына в сторону, и невидимый хлыст задел индийский сервиз. Неожиданно запястье сковало судорога, и Белла выронила палочку. — Мадам хочется испытать на себе мой гнев? Она в ужасе покачала головой. — Тогда веди себя подобающим образом! Судорога прошла, и Белла, еще дрожа, потерла руку. Крэбб, закрывая собой сына, гусиной походкой приблизился к двери, но напоролся на барьер. — Куда спешишь, Вольф? Неужели так хочется сбежать от своей племянницы? Белла хищно улыбнулась, подходя к Крэббам, но Милорд встал перед ней. — Не хочешь послужить мне? Старший из Крэббов яростно закивал, тряся брылистыми щеками. — Раз маггловская женка по злому недочёту судьбы стала твоей прабабкой, то раскрой её книгу. Крэбб покачал головой. — Помилуйте, Милорд, я не знаю, как. — А твой сын? Круглая рожа Эдгарса стала еще глупей. — Мы…не проходили…этого в школе. Белла не сдержала смех. — Великий волшебник! Милорд, не оборачиваясь, спросил. — Неужели мадам хочется проявить себя в разрушении чар? Как бы не было жаль, но я вынужден отказать, ибо это книга нужна целая. Крэббы не посмели повеселиться над ней, однако Белла содрогнулась от унизительных слов. Не её вина, что той рыжей грязнокровке удалось ускользнуть! — Крэбб, — говорил Милорд, не ощущая её недовольства, — её похоронили рядом с магглом? — Да, повелитель, есть кладбище недалеко, там еще лежат мои родители. — Найди мне их! Соверши хоть что-то полезное! Едва барьер исчез, как Крэббы вылетели из комнаты, подобно запущенным бладжерам. Белла могла бы усмехнуться, но Милорд тут же подозвал к себе Снейпа. — Мне передавали о твоих феноменальных успехах в Зельеварении и Защите от Темных искусств. Кто же это? Эван и Мальсибер, два идиота, не способных выполнить домашнюю работу, не обративших к младшекурснику? — Милорд, вы чрезмерны добры ко мне. — Я всегда воздаю по заслугам, — с этими словами он протянул злосчастную книгу, — что написано? Белла во все глаза уставилась на Снейпа, чуть ли не носом уткнувшегося в обложку. — «Древние обряды и зелья, от пурпурного цветка, рождённого от Черного лебедя». Значит для снятия защитных чар понадобятся лебединая кровь и фиалки. Белла не выдержала и вскипела. — Ты просто наугад сказал! Милорд поднял руку. — Он знает, что ждет в случае неудачи и ошибки не допустит.       Белла затаила обиду, Милорд и без того недоволен ей, да и не собирался Он отпускать. Выведя её в числе прочих Пожирателей наружу, он покинул поместье Крэббов и направился по поросшей травой дороге. Регулус едва успел догнать, прежде чем туман скрыл и его от маггловских любопытных глаз. Сквозь молочную пелену доносились обрывки разговоров, стук каблуков и робкие распевы новогодних песен, однако никто из них не заметил целую группу людей. Кто же в её детстве ответил, почему магглы никогда не обращают внимания на нечто волшебное? Кто же сказал, что каждый хочет видеть только то, что ему надо. Который из дядей?      Регулус плел сзади, потирая место укуса, он искал взглядом среди одетых в черные плащи знакомых, но натыкался на угрюмое молчание. Белла также не спешила ему на помощь, в своей неопытности кузен мог натворить бед, задать очередной тупой вопрос или попытать выслужиться. Именно тогда, когда Милорд вспомнил о недостаточно чистой крови нескольких его слуг. Белла в бледном полумраке не могла найти Снейпа, но ощущала его злорадство. Вот кому бы следовало помолчать, разве чистокровный волшебник станет в детстве водиться с маггловскими девчонками? А знает ли он, с кем сразилась Белла в Дувре, и что чувствует по этому поводу?       Сквозь туман прорезались как скалы кладбищенские кресты, Белла попыталась разглядеть надписи. Какая-то Мэри Тодд, прожившая почти столетие, некий Бенджамин Листерман, не вернувшийся с войны, еще Элинор Грей, умершая на третий день после рождения. Безвестные и никому не нужные магглы, что среди них забыли Крэббы?       А вот они стоят посреди надгробных плит, даже пелена не могла скрыть их массивные фигуры. Впрочем у Беллы не осталось желания глумиться над ними, общая с Крэббом прапрабабушка и после смерти вредила. С замиранием сердца Белла высматривала имена, прошла мимо Эдгарса-старшего и его жены Неллинды, недавно умершей от оспы, прадеда Джорджа и прабабки Виктории. Она успела заметить, что прабабушка все же дожила до свадьбы её родителей, когда голову будто пронзила невидимая игла. Перед её воспаленными глазами предстали две могильные плиты. Роберт Карлайл Хитченс, родившийся двадцать седьмого февраля 1844 года и умерший двадцатого июня 1900 года, и Айола Таура Хитченс-Блэк, родившаяся первого мая 1853 года и умершая тридцатого сентября 1920 года. — Узнаете, мадам? Белла не сразу ответила, собираясь с мыслями. Отрицать глупо, как и радостно подтверждать. — Имена, но не людей. — Юный Блэк? Регулус судорожно сглотнул. — Я их никогда не видел, Милорд, и они ничего не значат для меня. Он усмехнулся. — В самом деле? Не из-за них вы носили нелестное прозвище «примесь»? Сзади послышались смешки, но Белла, сжимая кулаки, стерпела. — Разумеется, вы не выбирали себе предков, однако наследственность определяет нашу жизнь. Внешний облик, способности и, — он выдержал паузу, — репутацию. Что скажешь, мой друг Самнер? Белла резко отпрянула, а Родольфус тихо ругнулся. Вездесущий обвинитель из суда Визенгамота умудрился переместиться без единого звука, держа на поводке белого, как мел Петтигрю. Спокойно и безмятежно оглядев округу, Нотт произнес. — Вы, как всегда правы, сколько бы ящерица не прыгала, но она никогда не взлетит, как дракон. И с мной наглядное тому доказательство. Петтигрю пошатнулся от рывка и упал на колени, пытаясь высвободить руки из путов, он затрясся и тихо скулил. — Сознался во всем, — говорил Нотт бесцветно и бесстрастно, будто на суде, — в шпионаже, незаконной анимагии и участии в незарегистрированном движении. Петтигрю, назови! Белла услышала гнусавый смешок за спиной. — Ор… — Громче! — Орден. — Орден чего? Смех зазвучал громче, и Милорд поднял руку. — Самнер, помягче, а то он испустит дух. Скорее уж воду, подумала Белла, глядя на красные от слез глаза Петтигрю. — Феникса. Орден Феникса. Ну, птицы такой… — Ты, ничтожество, принимаешь нас за тупиц? Милорд тронул Нотта за плечо. — Самнер, позволь мне. Нотт покорно склонил голову и отошел в сторону. — Дамблдор возглавляет Орден, не так ли? Петтигрю перестал трястись, побелев лицом. — Прекрасно, прекрасно, — с неожиданным довольством произнес Повелитель, — скажи, кто еще с тобой служит? Послышалось фырканье Регулуса. — Юный Блэк желает оказаться на его месте? Кузен резко помотал головой. — Тогда не смей прерывать меня! Белла незаметно послала кузену молнию в бок. Мало её родственники позорили! — Говори. Петтигрю закрыл глаза, издавая испуганный всхлип. Родольфус, пыхтя и ругаясь, надвинулся на него, но Повелитель протянул палочку. — Терпение, — следом он невозмутимо обратился к пленнику, — как я понял, твои друзья присоединились к Дамблдору? Петтигрю нервно сглотнул слюну. — Неужели в полном составе?! Повелитель вдруг откинулся и громко расхохотался. Среди Пожирателей послышались робкие шепотки, Белла переводила взгляд то на мужа, то на деверя. Прежняя свинцовая тяжесть, сковавшая голову, растаяла. — Ох, Дамблдор, — весело произнес Милорд, — какое лицемерие! — оглядев сквозь прорези в маске Пожирателей, он добавил, — Что же, ты не посмеешь обвинить меня в гнусной манипуляции детскими не окрепшими умами! Последние слова прозвучали особенно громко, и Снейп осмелился открыть рот. — Повелитель, накажите, как вам угодно… — Но что же? Продолжай, приказываю тебе закончить! Снейп неловко почесал под капюшоном немытые волосы и сказал. — Петтигрю не место среди нас! Он, — уверенней продолжил, глядя на Милорда, — все расскажет Дамблдору! Если не ему, то своим друзьям! — Да, Повелитель, Снейп прав, — неохотно заговорил Регулус, — даже если вы возьмёте с него клятву, мой брат найдет способ выведать. Белла мысленно согласилась, одно из немногих, что кузен с удовольствием перенял от родных, так это умение мучить. — Я понимаю ваши беспокойство, мои преданные слуги, и тем не менее, — палочка заискрила в тот момент, — но я настаиваю. Анимагия — не столь частая способность, чтобы убивать каждого, кто ей владеет. Раздался чересчур громкий смешок, все обернулись к Крэббу, тщетно затыкавшего своего сына. — Юный Крэбб… — Милорд, простите его. — Я разве с тобой говорю? Или есть кто-то в твоей семье старше тебя?! Крэбб потупился, закрывая грузным телом сына. — Нет, Повелитель. — Тогда пусть сам отвечает, раз хватает наглости прерывать меня! Эдгарс боязливо вышел из-за отцовской спины, не в силах посмотреть Повелителю в глаза. — Милорд…понимаете, Петтигрю…в общем, он –идиот. Да, идиот, причем полный! Его на второй год чуть не оставили в начале, повезло, дружки вытянули! Милорд тихо хмыкнул. — Его скудного умишка хватило на анимагию, чего нельзя сказать о тебе, юный Крэбб. Или может ты знаешь еще одного анимага и сможешь привести его ко мне? Эдгарс стыдливо промолчал, и вместе с ним затихли все. Между тем Петтигрю почти припал к земле, не в силах поднять голову. — Скажи мне, Петтигрю, разве когда-либо признавали твои заслуги, достижения? Говорили тебе что-либо, кроме того, что ты идиот? Петтигрю нервно кусал обветренные губы, не в силах поднять глаза. Как он только еще с ума не сошел? — Что ты хочешь сказать? — Дам… — Громче! — Дамблдор! Белла фыркнула, нашел чем удивить, любовью директора-магглолюба к разному отрепью! — И отчего же он послал тебя шпионить за мной? Из-за большой чести или потому ты для него наименее ценный? Не самый способный, не самый родовитый, вдобавок, зелен, как апрельская трава. Окажись я настолько злобен, каким меня он описывает, и от тебя бы ничего не осталось. Даже твоей бедной матери хоронить бы нечего. Родольфус глухо хихикнул, и Петтигрю захныкал. — Что ты хочешь сказать? Осмелься! — Дамблдор… — пролепетал Петтигрю, — он…узнает. Милорд тихо засмеялся. — Великий Дамблдор не единственный, кто владеет тайными знаниями, — Петтигрю замолк, и Милорд продолжал, — если ты беспокоишься за сохранность своего разума, то я, великий Темный Лорд Волдеморт, клянусь кровью Салазара Слизерина, величайшего из Хогвартской четверки, кровью, что течет в моих жилах, гарантирую, что никто не сможет узнать ничего важного из твоих воспоминаний! — он продолжил чуть тише и вкрадчивей, — Если ты сам не пожелаешь.       Петтигрю нервно сглотнул слюну и задрожал под порывами морского ветра. Беллу так и раздирало применить заклинание памяти, лишь бы понять, что творится в голове этого труса. Впрочем, наблюдая за его судорожным метанием головой, все ясно. Он посреди кладбища в незнакомом городе, его окружают страшные маги в черных балахонах и уродливых масках. А перед ним сам Темный лорд. Не разгневанный, нет, напротив, спокойный и заинтересованный. Так он будет пытать с удовольствием. — Не хочется показаться навязчивым, Петтигрю, — произнес Милорд, — но на дворе не лето, а мы не на Лазурном берегу. Мои друзья выдержат столько, сколько я им прикажу, но я не стану их отговаривать от расправы над тобой. Послышались смешки, кто-то даже размял руки, и Петтигрю пискнул. И правда, крыса, которой прищемили хвост. — П-прости, я… — Вот над чем подумай, Петтигрю. Ты не убежишь, нет, даже если наберёшься храбрости и переместишься, то ничего хорошего не последует. Не успеешь ты оказаться дома, у милой матушки, как в Штаб мракоборцев поступит объявление, что некий Питер Пол Петтигрю, 1960-того года рождения, — нелегальный анимаг. Яксли позволил себе усмехнуться. — Конечно, крыса менее заметней, скажем, лосей, — гаркнул от смеха Родольфус, но Милорд продолжал, — но ты долго не сможешь прятаться. Мысли животных обычно отличаются от людских. И я не говорю уже о том, что ты не вынесешь крысиной жизни. Кошки, домашние или бродячие, еще не самое худшее, что может тебе встретиться. Ты не совсем дурак, Петтигрю, ты же знаешь, что тебе подобные своих сородичей не переносят. Белла посмеялась вместе со всеми. Милорд, еще веселясь, говорил. — Сколько болезней ты можешь подхватить! Если я начну перечислять, ты умрешь со страха. Впрочем, о смерти…. Белла замолчала, и её примеру последовали остальные. — Ты продлишь нелепым бегством себе жизнь на несколько лет, скажем, на три, как раз столько, сколько сами крысы живут. Но будет с твоей бедной мамочкой? Кто-то присвистнул. — Антонин, скажи мне честно, знаком ли ты с миссис Петтигрю? Петтигрю заскулил. — Нет, Повелитель, но если прикажите… — Нет! Петтигрю упал на колени. — Нет, прошу вас! Умоляю! Он простерся ниц перед Милордом, однако не осмелился схватить Его за полы мантии. — Видишь, Питер, опасность куда серьезнее, чем тебе кажется. Неужели жизнь женщины, давшей тебе жизнь, стоит меньше, чем обещание Дамблдору? Или твоим друзьям? — Петтигрю снова захныкал, — К слову, о них. Юный Сириус Блэк навел тебя на мысль шпионить за Крэббами, не так ли? Еще стеная и трясясь, Петтигрю кивнул. — Занятно…чем юный Крэбб так провинился перед вами, что заслужил слежку за собой? Говори! Икнув, Петтигрю произнес. — Он…увидел его…. — Где? — На…карте…его ….и своего брата. Регулус сжал кулаки. — И еще кого-то? Петтигрю осёкся. — Петттигрю, Антонин соскучился по женской ласке… — Свою кузину! — визжа, крикнул он, — Белла, кажись, так зовут! Он увидел их на Карте!       Белла дёрнулась, как от пронизывающего холода. Что за чушь? Что за еще за Карта? Она лихорадочно вспомнила давний вечер, когда вела кузенов к Повелителю. Никого не было вокруг, в Запретном лесу. Никого кроме зверья! — Милорд, — прозвучал голос Снейпа, — позвольте внести ясность. Петтигрю и его замечательные во всех отношениях, — он сам же усмехнулся, — друзья сделали некую карту, чтобы бродить по школе и нарушать правила везде, где им вздумается. Чтобы не попасть впросак и не понести законное наказание, они зачаровали её. Я полагаю, Гомункуловы чары. Уровень ЖАБА, проходят на шестом курсе. Неужели кузены осилили? — Любопытно…- протянул Милорд. — Повелитель, я подслушивал разговоры, когда она упоминалась, даже сумел вытащить её. Нерадивый Блэк потерял по причине собственной… невоздержанности, назовем так. Увы, я не смог отгадать кодовую фразу к ней, сколько не пытался. Её нынешняя судьба мне неизвестна, я отдал её нашему завхозу. Он тем более не отгадает и явно выкинул её в камин. Белла слушала с любопытством. Стоило не появляться в доме на площади Гриммо, как кузен совершил нечто интересное. И не поделился с ней, поганец! — Любопытно, — Милорд повторился, — любопытно. Друг сам обнаружил нечто зловещее, но послал разбираться тебя, не так ли… Хвост? Под смешки Петтигрю подскочил. — Я незаметней! Меня не так просто увидеть! — Зато мы услышали, — сказал Вольф. — Тем не менее, с тобой он не отправился, Петтигрю. А ему, должно быть, лучше знать, на что способны родичи, увидев шпиона. И Джеймс Поттер не стал отговаривать? Петтигрю в который раз задрожал. — А Люпин? Нет? Превосходно! — Милорд позволил всем посмеяться и заговорил, — Узы дружбы, достойные подражания!       Белла хихикнула. Кузены могут строить из себя сколько угодно благородных и честных волшебников, без капли «черной» крови в жилах, но черная душа Блэков у них имеется. Правда ведь, зачем им собой рисковать, когда есть жалкий коротышка Петтигрю. Ни состояния, ни родственников приличных, ничего важного! Одним идиотом больше, одним меньше, новых нарожают. — Мы поступим следующим образом, Питер, — вкрадчиво сказал Милорд, — я со своей стороны позабочусь, чтобы ни Дамблдор, ни твои друзья, ни кто-либо еще из Ордена не узнал, что мы тебя раскрыли. Ты вернёшься к себе, как ни чем не бывало… — Я больше не буду им служить! КЛЯНУСЬ! Милорд взмахнул палочкой, и Петтигрю завизжал от боли. — Не смей перебивать меня, ХВОСТ! Нет, напротив, ты продолжишь служить Ордену, выполнишь все, что от тебя Дамблдор потребует. Если прикажет убить кого-то из нас, ты пойдешь и сделаешь! — обведя взглядом Пожирателей, он добавил, — Если сумеешь. Хохот вспугнул Петтигрю да так, что он снова упал на землю. — Взамен, сущий пустяк, будешь сообщать мне важные новости. Да, Хвост, ты отныне — мой слуга! Не бойся, я не стану приказывать тебе никого убивать. Незачем пятнать твою душу.       Белла встрепенулась, жалкий трусишка, неизвестно чей сын, и он — слуга Темного Лорда! Он сразу получит Метку! Она оглянулась на прочих и заметила, что её негодование разделили многие. Снейп грязно ругнулся под нос, Регулус дёрнулся, будто его окатили помоями, Родольфус и Рабастан в кое-то веки сошлись в едином мнении. — Я понимаю ваше негодование, друзья. Служба мне и моей великой цели настолько почетная, что не каждый чистокровный волшебник годится. Однако, друзья мои, я настаиваю. Анимаг — слишком редкая птица, чтобы её ощипывать и жарить, тем более, незарегистрированный! Белла, насупившись, уставилась на Петтигрю, только обернись он крысой, и она его скормит совам! Родольфус тоже смотрел на него гневно и потирал руки. Хвост еле-еле поднялся на ноги и бочком принялся отходить в сторону, но Повелитель вовремя перехватил его. — Нет, Питер, останься. Еще немного слов и много дел, поверь, тебе пойдет на пользу встряска. Петтигрю снова опутали, пока Нотт обматывал веревки вокруг руки, Милорд подходил к могилам Айолы и её муженька-маггла. Белла крепко сжала свою палочку, от страха сжалось горло. — Мой предок Салазар Слизерин долго не хотел принимать приглашения от Годрика Гриффиндора, старого друга. Не потому что не уважал его, нет, как раз он ценил Гриффиндора больше, чем Рейвенкло и Хаффлпафф обе вместе взятые! Он знал, что его нежелание учить детей магглов никто не разделяет, что никто не ценит чистую кровь так, как он! Он долго терпел засилье грязи и мерзости, пока не понял, что его друзья никогда не изменятся. И он умер, брошенный и одинокий! Слизерин не был один, у него была супруга, благородная и чистокровная Дейдре из рода Ниаллов! И, по меньшей мере, десять детей, не говоря уже, о внуках. Почему они его бросили? — И все же он был неправ! Не в вопросах крови, разумеется, а в упорстве. Если пришла в голову идея, то её нужно отстоять до конца, до последнего вздоха! Ибо, смотрите, к чему привела его нерешительность.       Взмах палочки, и задрожала земля. Под изумленный крик почва разверзлась, из глубины полетели трухлявые щепки. Белла раскрыла рот, не в силах что-то сказать, перед её глазами возник скелет. Старые кости истощились от времени, с черепа слетела седая прядь, но зубы остались целыми, несмотря на шесть беременностей. Вниз упали ветхие тряпки, остатки роскошного платья, лишь потемневший корсет удерживал дырявую сорочку, а щиколотки опутывали шнурки от высоких сапог. — Перед вами Айола Блэк, младшая дочь павшего героя, Сигнуса Блэка, по прозвищу Черный Лебедь! Он умер молодым, не узнав, как опозорил его память собственный ребенок! Ведьма, познавшая все темные тайны Зельеварения, о которых даже Мерлин и Моргана не смели знать, смешала чистую кровь своего рода с грязным отрепьем!       Одновременно с криком Повелителя раскрылась вторая могила, и на свет вылетел скелет куда более потрепанный. То ли от времени, то ли от старости, но Белле показалось, что позвоночник больно кривой, кости на левой руке срослись неровно, на правой ступне недоставало большого пальца, а во рту четырех зубов. Ошметки одежды спали с него куда быстрей, но среди прочего Белла заметила эполеты. Кто-то, не иначе как Долохофф, в голос заржал, когда блестящая пуговица от брюк застряла в тазовой кости. — Я бы узнал, кто были его родителями, и где он вырос, но разве все эти мелочи имеют значение? Нет! Будь его матушкой сама королева Виктория, он был и остается магглом, слабым существом, которому природа отказало в величайшем даре — в магии! Но вместо того, чтобы смириться и служить, как его племени полагается, он покусился на честь одной из нас! Дабы даже самый захудалый и ничтожный маг не пожелал её в жены! Послышались не глумливые смешки, а грязные ругательства. Нотт плюнул, ненароком, а может и специально, попав в Петтигрю. Яксли, не скрываясь, произнес: «Черная шлюха!». — Оба их сына умерли, не успев пустить ядовитые корни в плодородную почву магии, но их дочери пустили по ветру семена позора! Увы, мы сами виноваты в осквернении крови, наши предки смотрели на симпатичные мордашки, на упругие тела, а не на их грязные помыслы. И мы не можем быть уверенными, что всегда были чисты! Белла вздрогнула, Его слова ни на что не намекают! Девиз Блэков не настолько редок в употреблении. — Они думали, что, умерев, могут снять с себя ответственность за грехи перед волшебным обществом, но нет! Нет! Никто не сможет избежать гнева Темного Лорда! Даже после смерти муки наказания будут сильней, чем пламя Ада!       Повелитель яростно замахал палочкой, воздух заискрился, и скелеты вдруг вспыхнули. Петтигрю упал на землю, закрывая голову, Регулус, Снейп и еще несколько Пожирателей отвернулись. Родольфус, Долохофф, Яксли, Нотт и другие жадно глядели на пожар и обменивались глумливыми шутками. Мальсибер тоже не отрывал взгляда, однако молчал. Молчала и Белла с Крэббами. Инстинктивно схватив себя за руку, словно от боли, Белла не могла успокоиться. Хитченсы не единственные среди прапрадедов, им не место среди Блэков, Булстроудов, Розье, Ноттов, Лестрейнджей и Лемаршанов. Даже Крэббы выше их! — Каждый, кто задумает предать меня, пусть знает, что все останется после него — лишь горстка пепла!       Взмах палочкой, и туман рассеялся. Прах покрыл окружавшие плиты, особенно щедро — могилу Виктории Крэбб. Когда окружавшая пелена исчезла, взору предстали магглы. Молодая парочка с букетом красных цветов, дряхлая старушка с веником, низкий мужчина со свистком на шее, еще несколько вдали. Белла облизала губы, будь она собакой, то учуяла бы их страх за сотню миль. — Друзья мои, — произнес Повелитель, подняв палочку, — повеселимся?

***

2-е января 1979 года       Белла понятия не имела, как переводилось «Кайлих-Эр», но первое слово напоминало по звучанию руну «Колючка». И на табличке, приветствовавших всех прибывающих идиотов, красовалось поле из чертополоха. Летом, может, здесь бывает красиво, когда зимний снег не заметает скучный городок, а улицы не превращаются в каток с препятствиями. В лесу пейзаж лучше, сосны и ели с молочно-белыми шапками, сугробы, усеянные иголками, как пудинг — драже, а на фоне величественные Шотландские горы. Белла насладилась бы, если бы не дрожала от холода.       Банка с синим пламенем согревала руки, но спину задувал ветер. Руквуд, замотанный с ног до головы, постоянно смахивал с себя снежинки, Гиббон, стоявший ближе к ней, то и дело, топтался на месте. Еще двое новичков, без имен в её глазах, били себя по щекам, приложились бы к бутылке, не заметь её Беллу и не пригрозив разбить об их головы. Петтигрю, мерзкий червяк, по велению Повелителя, один из них, прятался за заледенелой изгородью и прислушивался к каждому слову. — …грид лучше разбирается в оборотнях, без обид, Люпин…. Белла пальцем прочистила ухо. Хорошее заклинание «Теле-аудитус», но никогда полностью разговор не доносит. — …живу тут побольше тебя, Дирборн, и повторяю в сотый раз…»       Полчаса следили за ними, добрых полчаса! Достаточно, чтобы сварить простенькое зелье от угрей. Однако Дирборн потратил время на препирательство! Дом, за которым они следили, в принципе не заслужил ни секунды внимания. Одноэтажный, из серого камня, вокруг него два низеньких сарая, из которых доносилось кудахтанье и писки. Невзрачным, как жилище был и собеседник Дирборна, ни высокий, не низкий, не толстый и не худой, лицо и волосы вовсе не разглядишь за шарфом и шапкой. — …нет оборотней и точка! — крикнул он, потрясая тушкой кролика, — Иначе бы я поймал его в своем курятнике! Или крольчатнике! — Хагрид видел недавно его за охотой на оленя, ему незачем твои куры! И за дракой с черной собакой… — Хагриду после «Кабаньей головы» и драконы привидятся… Дверь дома распахнулась и наружу выскочила женщина. Белла напрягла глаза, но не увидела ничего знакомого. Лишь белое, как молоко, лицо выделялось под рыжими волосами. — Лай, кролик готов? Лай встрепенулся при ней. — Хоуп! -… просто вышла, не волнуйся, — незнакомка весело сказала, взяв его под локоть, — так что с кроликом? — Я освежую и выпотрошу, сейчас только проводим… — Карадок, — приветливо обратились к нему, — вы не останетесь…. — Нет, Хоуп, он должен поймать оборотня! Лай показал в воздухе кавычки, при которых Гиббон рассмеялся. — Не меняется, чертяга, — прошептал он. Белла не отреагировала. — Чудик, конечно, первый год почти не говорил. Мы жили в одной спальне в башне Гриффиндора. — Мне все равно, — холодно отрезала Белла. — Грезил всякими чудищами и привидениями, мечтал всех их переловить. — Угу. — Странно, чего сейчас пасует. — Потише, Патрик, — тихо произнес Руквуд, — мы на задании.       Гиббон пожал плечами, за маской не видно выражения лица, и непонятно, разгневан ли. Белла в недоумении отвернулась, напарник, если сие слово подходило к нему, не вызывал раздражения, ровно, как и интереса. Отличный день, все вокруг невзрачное! — …не волнуйтесь, мэм, я никогда не мажу. Он вытащил арбалет и постучал по стреле. — …в самое сердце!       Хоуп с криком осела на землю, Лай мигом бросился к ней. Кое-как поставив её на ноги, он немедленно повел домой, не забыв, впрочем, наорать на Дирборна и замахнуться тушкой кролика. Едва парочка скрылась за дверью, Белла подняла два пальца, и Петтигрю вылез из-за ограды и яростно помахал Дирборну.       Белла, с трудом переводя дыхание, следила за обстановкой. Почему он, думала она, смотря, как бывший староста подходит к Петтигрю. Нет, приказ Милорда ясен, оборотни, мерзкие твари, еще нужны им, Карадок мешает им наводить страх на грязнокровок и предателей крови. Глядя, как Петтигрю заводит с ним разговор, Белла вновь задумалась. Почему не Фенвик, хитрый для факультета храбрецов и куда более опасней всех львов вместе взятых. Почему не Дож, алхимик, уступавший только Дамблдору и Фламелю, еще чудом живому. Почему не Боунс, невыразимец и дружок грязнокровки, неизвестно, что хуже! Почему даже не кузены Поттер и Сириус, угроза от них невелика, но до чего бесили! К тому же, никто из них не учился на Слизерине! — Он не мог не увидеть оборотня, Питер, его дом ближе всех к Запретному лесу! — Да, ему незачем врать, — ответил Петтигрю, уводя Дирборна подальше. Дирборн почесал подбородок под неопрятной бородкой. — Мне говорили, что Люпин раньше был совсем другим, он хотел перевестись в Бюро. Питер вдруг воскликнул. — Ой! Я вспомнил! Ремус рассказывал, что он как-то поймал кого-то и принял за оборотня, но ему не поверили и наказали. Дирборн усмехнулся. — Все равно слишком жалко, чтобы не замечать очевидного. Нет, Люпин что-то скрывает… Питер шумно изумился. — Фенрир явно угрожал ему, однако до Хогвартса рукой подать. Дамблдор защитит его с семьей в случае чего, но нет…. Дирборн вдруг остановился, Петтигрю за беспечным разговором не заметил этого и от души толкнул того в спину. — А? Что? Дирборн тут же закрыл ему рот и потащил назад. — Здесь кто-то есть. Белла прижалась спиной к дереву, боясь даже дышать. Дирборн тем временем настроил арбалет и вытащил палочку наготове. — Питер, за мной, живо!       Едва Петтигрю успел спрятаться за спину Дирборна, он выпустил вперед красный луч. Заклинание в щепку разбило дерево, Гиббон и Руквуд мотали головами, Белла с трудом удержалась от ответа, но новички выпустили залп. Однако их заклятья разбились в считанных дюймах от него. Щит, пришла лихорадочная мысль, он поставил щит. Мерцание вокруг Дирборна спало, и раздался выстрел арбалета. Недалеко от Беллы прозвучал сдавленный «ох», она обернулась, и в сугроб плашмя шлепнулось тело. Ручья алой крови обтекали вокруг серебряно-серой стрелы, торчавшей из горла.       Гиббон и Руквуд кивнули друг другу и атаковали, Белла выпустила Оглушающий, но мерцающий щит отбил заклинание. Рикошетом снесло еще три дерева, и следом пролетела вторая стрела. Другой новичок рухнул, схватившись за глаз. Ветер разнес его вопли по округе, и окна в доме зашевелились. Нас раскроют, зло поняла Белла, когда показалось бледное лицо той женщины, если не схватим Дирборна. Но легче оборотня убедить не убивать в полнолуние.       Щит спал, но третью стрелу Белла отбила и запустила в ответ баночкой с огнем. Он не успел закрыться, и синее пламя покрыло арбалет. С жуткими ругательствами, Дирборн швырнул оружие в их сторону. Руквуд и Белла едва успели пригнуться и оказались покрытые снегом вперемешку с иголками, однако Гиббон сплоховал и свалился под сосну, вопя от боли. Когда Дирборн закрылся, Белла обратила взор на Петтигрю. Тот сидел на корточках за могучим телом Карадока, держа палочку ближе к себе. В них он ни разу не выстрелил, но и не помог при этом. Мерцание стало слабей, и Петтигрю стал отползать в сторону, Белле показалось, или он уменьшился. — Не поможешь! — закричала она, держа перед собой искрившую палочку, — И я отдам твою мамашу оборотням!       Дирборн направил свою палочку в её сторону, как вдруг рухнул лицом в снег. Петтигрю задрожал, испуганно переводя взгляд то на оглушенного им Карадока, то на собственную палочку. Руквуд, поднимаясь и очищаясь от снега и иголок, поманил к себе, когда вдруг дверь дома распахнулась. Лай вышел с палочкой наготове, и прежде чем Белла бросила в него Убивающее проклятье, он выпустил три ярко-красные залпа и увернулся от зеленого луча. — Сигнальные, — с ужасом прошептал Руквуд, — Дамблдор узнает. — Тогда быстрей прикончим его! — Нет, не успеем… В них полетело Оглушающее, но досталось еще стенавшему от боли Гиббону. — Мы взяли Дирборна живым и невредимым, и это главное!       Белла открыла было рот, но пригнулась к земле от новой порции заклинаний. Чертыхаясь, она выпустила путы, связав Дирборна, притянула к себе двух убитых и находившегося без сознания Гиббона. Руквуд, уже держа в руке обратившегося в крысу Петтигрю, и призвал из глубин леса портал, — огромную толстую ветку. Лай неумолимо подбегал к ним, но прежде чем он что-то смог разглядеть, они все вместе исчезли.       Холодный и свежий воздух горной Шотландии уступил влажной вони Стаффордшира. Вместо пушистого снега их обволокла мокрая от дождей земля. Стряхивая ошметки грязи, Белла, Руквуд и вернувший себе человеческий облик Петтигрю с трудом поднялись на ноги. Подняв в воздух Дирборна, Гиббона и два бездыханных тела, они направились прямиком в Либрариум, родовое гнездо Яксли. Плющ покрывал две трети стен квадратного замка, как иней огромные весы в центре фонтана. Чаши скрипели на ветру, ржавые цепы колыхнулись, когда нечто круглое врезалось в них и тут же упало в грязную воду. — Не попал, недобитыш! — Без тебя вижу, коммунист!       Белла закатила глаза, когда посмотрела вправо. Долохофф, Каркарофф, Джагсон и Яксли который день пытались попасть отрубленными головами магглов в чаши. Веселая была игра лишь в первый день после бойни, когда бывший охотник Мальсибер заработал двадцать очков. Но все более-менее умелые и меткие разошлись по домам, а остались лишь те, кого никто не ждал. Второй раз оставшийся без жены Яксли, беглецы Долохофф и Каркарофф, и Джагсон, никогда не ладившись с женой, если судить по синякам. — Снейп, какой счет? — крикнул Долохофф. Неряха-полукровка, прислонившись к неопрятной садовой ограды, прокричал. — У тебя — десять очков, у Игоря — пять, остальные — нуль! Долохофф заржал, вертя за длинные волосы голову. — Яксли, если я выиграю, то отдашь мне свою дочку! Яксли позеленел от злости. — Долохофф… — Вот зачем она Нотту? Он и двух предыдущих не обрюхатил. А я сделаю ей здорового сына! — Да нужен ей ублюдок от мужлана, типо тебя! — Цыц, Каркарофф! Яксли взмахнул палочкой, и голова в руках Долохоффа загорелась. Тот завопил под дикий хохот Каркароффа и Джагсона, и тут Белла пустила в него водную струю. — Ты… — Мы привезли Дирборна, остолоп! А ты, Джагсон, помоги лучше Гиббону! Джагсон, виновато закивав, побежал снимать парившего Гиббона. Яскли, надменно выпрямившись, спросил, указывая палочкой на тела. — Что с ними? Руквуд вздохнул. — Мертвы. Том Макклеод и Виктор Донован… — Я не спрашивал, как их зовут. Снейп! Отнеси в подвал! Снейп, ковыляя побрел к телам. Глядя, на то, как он припадал на правую ногу, Руквуд спросил. — Он разве участвовал в операции? — Нет! — со смехом ответил Каркарофф, — Выпендривался! Видите ли он, не домовик, не будет прислуживать. Петтигрю громко расхохотался, чем тут же получил от Снейпа головой особо крупного маггла по своей же, малюсенькой. — А ну тихо! — завопила Белла, выпустив искры в обоих, — Хотите драться, могу устроить! Руквуд примирительно положил руку на плечо и вкрадчиво спросил. — А где Повелитель? Яксли, Долохофф и Каркарофф испуганно встрепенулись. — Он варит какое-то зелье, — произнес Яксли, указывая на замок, — лучше вам предупредить его о приходе.       Накатил особо холодный порыв ветра, Руквуд долго смотрел умоляюще на Беллу, пока она, дрожа, не обнажила рукав. С трудом удерживая палочку, она коснулась Метки. Душа на краткий момент оборвалась в ожидании, но металлический голос в голове не заждался. «Ведите его в подвал, Хвоста тоже захватите!»       Ватные ноги сами понесли её в замок Либрариума, руки сами потянули на себя двери на ржавых петлях. Дирборн, вися в воздухе, летел одновременно с её шагами. Он будет щитом, когда много лет назад, в другом мире и в другое время, когда был лишь старостой, а она — маленькой студенткой. Руквуд семенил следом, а Петтигрю замыкал процессию. Хвост его не застал в Хогвартсе, однако не испытывал удовольствие от нападения.       Шаги, гулом звучавшие в коридоре, становились тверже. Белла, отведя взгляд от Карадока, направлялась к кованной сталью двери. Дело сделано, и вердикт теперь за Милордом. Возможно, удастся привлечь бывшего старосту на свою сторону, или наложить Империус. А если нет, то Дирборн — идиот, каких поискать! — Какой улов, друзья мои! Повелитель стоял во весь рост в узких подземельях Либрариума. Его лицо, как всегда, скрыто за маской, но Белла смела надеяться, что услышала радость в Его голосе. Он притянул к себе Дирборна и аккуратно опустил его в одну из крошечных камер. — С виду он кажется целым, однако я хочу знать подробности. От всех троих.       Первым Он приказал говорить Белле, следом Руквуду, лишь когда они высказались, слово дал Петтигрю. Разум открыт, никаких преград и уловок, Он должен убедиться, что ничего не скрывают. Милорд, по правде говоря, не проникал глубоко в разум, лишь пару раз Белла ощутила холодное дуновенье в голове. Руквуда он тоже не допрашивал, и тот говорил спокойно и не сбиваясь. — Вы правильно поступили, сохранив ему жизнь. Конечно, лишние свидетели нам не нужны, но Люпин живет опасно близко к Хогсмиду и, конечно, Хогвартсу. У Дамблдора, как директора и главного лицемера, свои привилегии в перемещении. Убийство рядом с школой привлечет ненужное внимание, а у нас без того много трудностей в добыче информации. Итак, Хвост, Лайелл Люпин насколько тебе близок? Он склонил лохматую голову. — Он…друг моего… то есть отец моего друга. Мы несколько раз были у них. — Он знает о твоей…сущности? — Нет, — Петтигрю прохрипел, — никто из взрослых не знает. Я…я решил, что им не надо. А кто ты, если не взрослый, дурень трусливый? — Я успел превратиться, он не опознает меня. — Отлично, а насколько он опасен? — Не знаю, он вроде за духами охотиться. Руквуд поднял палочку. — Милорд, позвольте сказать за него. Люпин работает в подразделении духов, занимается отловом полтергейстов, боггартов и прочих мелких пакостников. Гиббон подтвердит. Милорд задумчиво повертел палочкой. — Какой он в бою? — Мы его не видели, — ответил Питер, — не доводилось, Повелитель. — Но владеет Оглушающими, мой Повелитель, — Белла поспешила вклиниться в разговор. Он усмехнулся. — Я решу его судьбу, в другой раз, не к спеху, — повернувшись к Дирборну, Он добавил, — сначала предоставим слово нашему гостю! Оживи!       Покашливая и стеная, Карадок мотал головой. Он пытался поднял руки и заметался, свалившись на бок. Попытался подняться на ноги, но уже упал, больно ударившись спиной о каменную стену. Без конца моргая, он то и дело вытягивал шею в поисках света. Милорд зажег факелы возле камеры, и Дирборн с ужасом отполз поближе к стене. — Карадок Теофилиус Дирборн, староста факультета Слизерин и староста школы, будем знакомы! Руквуд посмеялся вместе с Повелителем, однако Белла лишь смотрела на Дирборна. Он не гриффиндорец, как кузены Гайд и Фаб, не должен натворить глупостей. — Учился бы ты на любом другом факультете, и я бы не стал тебя выслушивать. Однако, чтобы обо мне не говорили, я милостив! Я всегда даю второй шанс! Проблема лишь в том, что только тем, кто заслужил. Дирборн не проронил ни слова. — Ты талантлив, хитер и изворотлив, ты не чураешься жестокости, но не переходишь грань без надобности, это похвально! В тебе все качества, которые привечал Салазар Слизерин. Я был бы признателен, стань ты одним из моих слуг. Поверь мне, ты не захочешь мне противостоять, и тебе есть что терять. А я могу приумножить твои блага и исполнить любое твое желание, в меру допустимого, разумеется. Я не стану давить на твое решение, но поразмысли и поскорее, у нас немало дел. А пока останешься в путах, ничего личного, просто мера предосторожности. Карадок перевел взгляд с Повелителя на них и снова вздохнул. — Милорд — сипя, сказал он, — могу я увидеть их лица? — Почему бы и нет? Покажитесь! Что-то нечисто, он не дал согласия, но попросил увидеть их. Зачем? Однако Белла сняла маску вместе с Руквудом. — Знаешь, Питер, мне показалось необычной твоя форма Патронуса, но я решил, что это не мое дело. А зря! Интуиция меня предупреждала! Петтигрю скуксился и отвернулся. А Дирборн обратился к ней. — Белла, Белла, — говорил он, качая головой, еще бы пальцем погрозил, не будь он связан. — Жалеешь, что защищал меня от Бири?! — с вызовом она спросила. Он прокряхтел. — Не только, надо было тебя отдать на развлечение Пивзу. Он бы нашел тебе применение! Сжимая кулаки, Белла надвинулась на Дирборна, но Руквуд схватил её за локоть. — А что до тебя, Понго, то я тебя не знаю, но надеюсь, что старосты твоего факультета поимели тебя! Милорд резко крикнул. — Ты осмелился просить меня об услуге, чтобы оскорблять моих слуг?! — Что до вас, Милорд, то я заключаю соглашение с теми, чье настоящее имя знаю, и чье лицо вижу! А так я скорее договорюсь с горным троллем…. — КРУЦИО! Дирборн затрясся в судорогах и бился головой о пол. Подождав, когда он отдышится, Милорд заговорил, куда жёстче и требовательней. — Раз ты не понимаешь по-хорошему, то у меня развязаны руки. Итак….Империо! Жёлтый дым окутал Дирборна, его темные глаза сделались стеклянными, как у куклы, но уголки рта дёргались. — В таком состоянии ты будешь пребывать, пока не исчерпаешь свою пользу, — металлические нотки звучали в Его голосе все громче, — Первый приказ, Поклонись! Белла неотрывно следила за спиной Дирборна, он согнулся и коснулся лицом пола. Милорд расхохотался. — Всего одно слово, и даже упрямый….Ублюдок! Петтигрю отпрянул назад при виде плевка, Руквуд и Белла тут же уставили палочки на Дирборна. — Пыток захотел, гаденыш?! Темный лорд прислушался к твоему желанию! Но сначала побудешь полезным! Вы двое! — крикнул он Белле и Руквуду, — Полезем в его память!       Без малейших колебаний Белла произнесла: «Легилименс!». Дирбону было дано два шанса послужить для дела, ради которого умер Слизерин, но Шляпа ошиблась с его назначением, или его в Ордене заразили гриффиндорской дуростью. Миг, и она увидела юного, но уже лохматого Карадока в школьной форме. Поправляя значок, он гонялся за мелкотой, как вдруг картинка исчезла, и Белла увидела лишь камеру. Снова миг, и мальчик Дирборн на метле гоняется за какой-то девочкой, опять толчок, и картина пропала. — Окклюменция, — злобно прошептал Милорд, — Дамблдор постарался. Но я тоже владею ей.       Еще минуты они тратили на бессвязное путешествие по разуму. Белла успела увидеть Дирборна на экзамене, но не узнала, по какому предмету. Затем оказалась в каком-то большом зале, полном людей, и прежде чем Белла рассмотрела колонны и цвет обоев, а заодно и присутствовавших, как Дирборн выгнал её. Еще одна бесплодная попытка, и Белла оказалась в полутемной спальне. Чьи-то голые ноги лежали на плечах Дирборна, пока он водил губами по груди. Белла поморщилась и собиралась сама покинуть разум, но последовали режущая боль и отборные ругательства. — Прекрасно, прекрасно… — Милорд вдруг приказал, — оставьте нас! Кто покинет меня последним, окажется на его месте!       Петтигрю удрал первым, несмотря на короткие ноги и толстое туловище, Руквуд шмыгнул следующим, и Белла побежала за ним, предварительно захлопнув дверь. Далее послышались крики, эхом разнесшиеся по коридорам. Что же сам виноват, видит Бог или кто там вместо Него, она пыталась спасти его шкуру. Возможно, он вырос в семейке, похуже её собственной, а та женщина ничего не значила, и ему жизнь, в принципе, не дорога. Лишь так можно объяснить, почему бывший слизеринец отказался от службы чистой крови!       Они поднимались все выше и выше, однако вопли все доносились. Руквуд хотел нанести Звукооталкивающие чары, но Белла возразила. Она наблюдала за Петтигрю, всякий раз, как Дирборн кричал, он закрывал уши. Он боится побольше него, и совесть мучает посильней, чем её, но он усвоит урок. Никогда не смей отказывать Темному лорду! Петтигрю, белый как мел, продолжал трусить, и оказавшись в зале, где их ждали остальные, включая Гиббона, пришедшего в себя. — Он сильно разозлился? — удивительно спокойно спросил он, принимая Бальзам из рук Джагсона. В ответ раздался новый вопль из подвала. — Упрямый дурень, — произнес Яксли, покачав головой, — никогда мне не нравился.       Он нахмурился, когда Белла расположилась в его любимом кресле, большом, меховом, с медвежьими лапами вместо ножек, но лишь тяжело вздохнул. Руквуд, впрочем, не стал испытывать терпение хозяина и сел на табуретку возле рыцарских лат, Петтигрю плюхнулся рядом на подушку. — Некто Лайелл Люпин, — беззаботно сказала Белла, забирая у домовика кружку с водой, — наверняка, будет следующий. Я думаю, что с ним окажется проще. Гиббон рассмеялся. — Нет, Лай еще хуже! Он как-то Бири доказывал, что написал эссе по тентакуле правильно потому, что содрал у …одного слизеринца, а тот точно не ошибается. Белла чуть не подавилась от изумления. — Люпины — чистокровные? — Не особо, — замявшись, ответил Гиббон, — вроде как его прадед или прапрадед был сиротой из приюта, и он себе фамилию сам придумал. Бабушка у него, вроде, из хорошей семьи, но сквибка. А матушка, вообще, — грязнокровка. Дочь мясника! Нет, Белла подумала, вернув кружку домовику, отец не должен был с ним водиться. А что до записки, то дело там было совсем по-другому. Надо было спросить у отцовского портрета, пока еще была возможность! — А кто его жена? — спросил Яксли. — Баба! — гаркнул Долохофф с дивана, почесывая пятки в дырявых носках. — Понятно, что не мужчина, — надменно возразил Каркарофф, поправляя воротник мантии, — какая кровь? — Не знаю, — ответил Гиббон, пожимая плечами, — я с ним давно не виделся. Тут подал голос Снейп, шагая куда бодрей. — Петтигрю, не просветишь нас? Петтигрю со стоном сполз на пол. — Я не спрашивал! — Какая у неё палочка? — спросил Руквуд. Петтигрю замотал головой. — У неё не было. — Сквибка, еще одна, — пробурчал Яксли. Кривой рот Снейпа растянулся в улыбке. Петтигрю вдруг расхрабрился. — Чего ржешь, Нюниус, твои предки тоже не от Мерлина ведут род! Белла закатила глаза, от Мерлина напрямую никто род не ведет! Что странно, будто он появился сам по себе, а неумные монахи были вынуждены придумать легенды о сыне Сатаны, и исчез в никуда! — Раз уж мы упомянули клички, то знаешь ли ты, Хвост, почему у меня пропадали вещи? Из личной тумбочки, между прочим. Я все думал, что ваши кузены виноваты, мадам, — он отвесил шуточный поклон, — а сейчас мне кажется, что виновен некто маленький, хвостатый и мерзкий. Долохофф и Каркарофф гнусно засмеялись, остальные лишь улыбнулись. Петтигрю же возразил. — Нужно мне было воровать что-то у тебя, вонючка! У тебя уже носки стояли от грязи! Снейп усмехнулся. — Откуда тебе знать про мои носки? — Петтигрю запнулся, и Снейп немилосердно продолжал, — К слову, когда я от твоего дружка получил карту, то она принялась меня оскорблять. Некий мистер Хвост сетовал, что после меня туалет лучше не посещать. Все мужчины, даже Яксли хихикнули, и Белла усмехнулась. — А что? Даже я раз в неделю моюсь! Мама тебя не учила хотя бы зубы чистить? — Хорошо, с Хвостом разобрались, а что насчет мистера Сохатого и его советом утопиться в Черном озере, мистером Бродягой, заинтересовавшимся не я ли — плод инцеста, и мистером Лунатиком, который скорее выпьет яд акромантула, чем что-то скажет? Белла поразилась тупости Хвоста, визгом и ругательствами он себя раскроет. — Ты же у нас лучший ученик школы! Подумай сам! Белла довольно посмотрела на стушевавшегося Снейпа, Петтигрю все же не совсем дурак. — И еще вопрос, кто помог тебе с превращением? Только не говори, что ты сам со всем разобрался. Я скорее поверю, что твой прежний хозяин Поттер действительно исправился, чем в то…       Снейп осёкся и прижался к стене, услышав резкие шаги из коридора, подскочила с кресла Белла, как и остальные с дивана. Прозвучал жуткий свист, и через весь зал влетело тело. Яксли еле успел отбежать в сторону, когда труп впечатался в стену. Белла, борясь с любопытством, вытянула шею, небритое лицо Дирборна оказалось покрытыми синяками, а с ушей, глаз и ноздрей на бороду и волосы стекла кровь. — Гиббон, — быстро спросил Джагсон, — чем закончилось для Люпина и его дружка работа? — Бири отправил их на кухню помогать домовикам. Они даже яичницу сумели испортить. Они тут же замолчали, едва послышался гневный крик. — Когда захвачу Хогвартс, то первым делом сожгу Шляпу! Насажу на седого педераста и сожгу! А грязнокровок заставляю слизать их пепел! Второй со Слизерина подыхает и уносит тайны в могилу!       Едва Милорд переступил порог гостиной, то замолчал. Белла вместе с Пожирателями упала на колени и опустила головы. Холодные мысли как иглы пронзали голову, Белла даже закрыла глаза в мучительном ожидании неизбежного, но прозвучало другое имя. — Хвост, встань! Петтигрю, кряхтя, поднимался. — Кто такая Салли Томас? Он поперхнулся. — Да никто…маггла… — Почему Дирборн вспомнил её? — Ну…он любил её…. — Где она живет? — Аберистуит…но она маггла, не опасная. Петтигрю взвизгнул от боли. — Я буду решать, кто опасен, а кто — нет! Как её найти? — Она учится там, еще работает официанткой…её просто найти, она — чёрная! Милорд усмехнулся и бросил на пол нечто звенящее. Перед Пожирателями прокатилось кольцо с крошечным камушком. — Что же, преступно разлучать два сердца, что бьются, как одно. За мной! Белла резко поднялась, столь же быстро надела маску, остальные заспешили, как Милорд обратился к Снейпу. — Ты остаешься, как и ты, Хвост! В подземелье готово зелье, возьмите нашего бывшего гостя и тех двух идиотов, превратите их в инферналов. Нет! Вы будете работать вместе! Не справитесь, присоединитесь к ним! Снейп скорчил брезгливую гримасу, Петтигрю дёрнулся, но оба они подчинились и уныло побрели прочь. — Стойте, — вдруг сказал Милорд, — новичкам нужна тренировка. Снейп и Петтигрю остановились у входа, с надеждой глядя на него. — Подождем юного Крэбба!

***

      Зимнее солнце заходило, окрасив море оттенками красного. Ставшие бордовыми волны набрасывались на пляж, унося в пучину гальку. Но несмотря на ветер и пронизывающий холод, студенты многочисленными толпами сновали, галдели и распевали новогодние песни. Белла, ставшая невидимой, вместе с другими томилась в ожидании. Милорд удобно расположил их, поближе к стене из галечного камня, подальше от людей, однако кто-то из магглов, или из-за пьянства, или просто из-за непроходимой глупости, врезался, громко удивлялся, лишь ударившись второй раз, уходил. Откинув очередного дурака, вонявшего пивом, Белла наблюдала за попытками Руквуда отыскать Салли Томас. — О, Салли! Она лучше всех танцует диско! — А, Томас с факультета искусств? Ой, не помню, где она! — Томас?! Да, мы ходим на факультатив скульптуры, вроде она осталась на каникулы. Руквуд каждому лучезарно, насколько получалось с рябой рожей от оспы, улыбался, теребил почтовую сумку и снова приступал. — Да, мы с Салли работаем недалеко в забегаловке. Мы оставались на каникулы, денежный период, все дела… Куда проще было бы использовать Империус, но Милорд настоял на личине почтальона. Магглу нужно найти поскорее, пока Бюро и Дамблдор не хватились Дирборна. А если каждого расспрашивать, то так уйдет неделя. — Да-да, я видела Салли, она пошла в магазин за свечками, к ней парень приезжает, понимаете. Но надо тайно, а то нас дрючат из-за пожарной безопасности! Белла лишь усмехнулась и перевела взгляд в сторону. Серых мантий не видно, до Штаба доходит как до обманутого мужа, в последнюю очередь. По-прежнему, ходили гурьбой скудоумная молодежь, вот двое кидают палку черной собаке. — Спасибо вам большое, юная прекрасная мисс! Я уже думал, придется возвращать письмо! Довольно улыбаясь, Руквуд чуть ли не прыжком поскакал к ним. — Второй корпус, третий этаж, спальня 314, — прошептал он. Милорд не стал отвечать, лишь поймав момент, быстро наложил на него чары. А Белла все наблюдала за псом, огромным, как молодой медведь, и черным, как уголь. — Пора!       Белла покинула пляж последней, все смотря на собаку. Тот, зажав в зубах огромную палку, также уставился на неё. Если он не видит её, то точно чует. Что говорил профессор Кеттлберн, нюх семейства псовых в сорок раз лучше человеческого. И, в принципе, хищники слышат лучше запах свежей плоти. Белла с трудом отвернулась и продолжала путь, та мерзкая кошка сразу её разоблачила. Теперь она кормит червей вместе с немецкой хозяйкой. Если псина не оставит их в покое, то составит им компанию!       Путь лежал через само здание высшей школы, университета, как называли магглы. Белла критично осмотрела длинное и приземистое здание, сумели построить с каким-то подобием художественного вкуса. Маленькие башенки напоминали Хогвартс, как и высокие вытянутые окна у крыши, а треугольные своды — готические соборы. И, будучи белокаменным, выгодно выделялся, стоя на мосте из галечного камня. Не гуляй везде магглы, и она назвала бы остановку…сносной.       Жилые корпуса впечатлили куда меньше, обычные коробки с окнами. Шума возле них создавалось куда больше, хоть кто-то из студентов уехал к себе домой буянить! Белла с презрением посмотрела на охранника возле входа, мимо него прошло девятеро, а он даже ухом не повел. В Дырявый котел, по словам муженька, нельзя зайти, не пройдя все круги проверочного Ада. Не встретили они препятствий, поднимаясь по лестнице, хоть прямо сейчас укради директора и пытай, как вздумается.       В узком и тусклом коридоре их встретила тишина, лишь из одной комнаты доносились мелодичные звуки, хриплый голос непонятного пола пел про Королеву китайского города, прекрасную и беспощадную. Из-за раскрытой нараспашку двери в коридор лился свет, и Белла хмыкнула, какая радость, нужная им спальня номер 314! Дирборн выбирал себе женщину за какие-то другие качества, не включавшие ум и осторожность.                   Осторожно обойдя дверь, Белла заглянула внутрь. В маленькой комнате, тесно обставленной кроватью, письменным столом, шкафом и двумя стульями, крутилась девушка. Уж где искал Дирборн свою любовь, что не нашел среди ведьм красавицы, однако маггла такой не считалась. Сколько гадких слов Белла выслушала за годы жизни, с кем её только не сравнивали, когда речь заходила о внешности! А перед ней сновала маггла, что нарядилась в ярко-красное платье, что тускнело на фоне тёмной кожи. Глубокое декольте висело на маленькой груди, а объемный зад напротив стягивала узкая юбка платья. Нос огромный на небольшом лице, волосы, заранее выпрямленные, разлетались в разные стороны. Из достоинств, разве что чистая кожа, она могла позволить себе одежду с столь открытой спиной.       Маггла удивительно ловко передвигалась в тесном платье, раскладывая тарелки, приборы на маленьком столе. Поставив две длинные свечки, она взялась за маленький серебряный прибор, но не успела применить его. Милорд, впустив последнего Пожирателя, дал мысленный сигнал, и они вместе сняли маскировавшие чары. Маггла заверещала, и тут же оказалась в медвежьей хватке Долохоффа, Эдгарс с похотливой ухмылкой направил палочку ей в грудь. Белла подняла столик, позволив Повелителю выйти вперед, прямо перед магглой. — Карадок Дирборн сделал не лучший выбор, когда искал кандидатку на роли спутницы жизни, не так ли, друзья мои? Маггла завопила, что есть мочи, дергаясь, пока Долохофф и Эдгарс пытались удержать её. — Можешь сорвать себе голос, грязная подстилка, но твоему племени до тебя нет никакого дела! Она снова крикнула, когда Эдгарс, якобы случайно, тронул её. — Что вы сделали с ними?! — Ничего особенного, просто поговорили по душам, — подождав, когда стихнет хохот, Он добавил, — но я могу организовать вам встречу! От осознания у неё потекли слезы. — Умоляю, — голос магглы дрожал, — берите, что хотите, только не насилуйте меня. Долохофф заржал похуже гиены. — А я всегда хотел попробовать горький шоколад! Белла брезгливо поморщилась, но Повелитель не стал сердиться. — Найти себе кого почище и радуйся! А что до тебя, мерзость, сначала просветишь нас в кое-каких деталях. — Я никуда с вами не пойду! Белла рассмеялась. — А что ты сделаешь? Свечку в глаз воткнешь? Милорд тоже усмехнулся. — Смелости не занимать, но ты одна против девяти. Боюсь, ты не сможешь, не пойти с нами!       Неожиданно задребезжала дверь, едва они повернули головы, как она слетела с петель и направилась через комнату к окну. Белла успела прижаться к стене слева, Долохофф и Эдгарс, державшие магглу — справа. Руквуд, Каркарофф, Яксли резво прыгнули на кровать. Джагсон окружил себя и Милорда щитом, но Гиббон замешкался и получил дверью по лицу. Далее послышался звон стекла, и спальню осыпали осколки. Не успели они подняться, как из окна послышался крик. — ЭЙ! Волд-Урод! Я бросаю тебе вызов, Тот-Кого-Надо- Обосрать! Тебе же неймется померяться нижней палочкой, Сам-Знаешь-Кто-Импотент! Горло сдавило от переполненного гнева. Белла не узнала обладателя голоса, но пообещала удавить его, как можно сильней. — Милорд, — дрожа, произнесла она, — прошу вас, не поддавайтесь на провокацию! Послышались еще возражения, но Он крикнул на всех разом. — Молчать! Свяжите магглу и привезите на допрос! Я не стану отступать перед каждым сопляком, каким бы не был грязным его язык!       С жутким хлопком он переместился, оставив магглу им. Долохофф и Эдгарс порвали лиф её платья в лоскуты, Яксли с гнусной ухмылкой направил палочку на обнаженную грудь. Но в него резко ударило заклятье, прилетевшее из коридора, он вдруг замер и, как доска, плашмя упал на пол, лицом в груду осколков. Образовавшиеся пути из его палочки опутали Долохоффа, с грохотом при падении сломавшего стул.       Белла взмахнула палочкой, запустила в коридор невидимый хлыст, и в коридоре, безлюдном на первый взгляд, раздался визг. Каркарофф произнес нечто на своем языке и запустил столп золотых искр. Они образовали линии и, кружась, сбили невидимого противника с ног. Несколько хлопков, и на полу валялся высокий парень с угольно-черными и длинными волосами. Но Белла не успела как следует рассмотреть его. — Вот вам, извращенцы!       Маггла с диким криком зарядила Эдгарсу, державшего искрившую палочку, ногой в пах, и тот, согнувшись, упал на пол. Вдруг он резко подскочил на ноги, полы его мантии загорелись. В разбитое окно донёсся сильный порыв ветра, и огонь пополз по всей одежде. Кузен завопил, что есть мочи, ладонями пытаясь сбить пламя. Руквуд старался ухватить его за локоть, его сбила с ног сильная струя воды. Белла с Джагсоном почти поймали его за плечи, чтобы подставить под поток, как он задел головой паривший стол. Они успели отпрянуть, и под удар попал освободившийся от пут Долохофф. От резкого удара Эдгарс с воплем бросился в окно, Белла направила палочку, чтобы поймать его, но получила болезненный удар в запястье, и кузен выпал наружу. — Хватайте его!       Каркарофф еще бился с незнакомцем в коридоре, Джагсон пытался вытащить из-под обломков Долохоффа и Гиббона. Руквуд начал выпускать путы, но вылетел красный луч. Белла успела увернуться, и заряд попал в шкаф, который раскрывшись, накрыл Руквуда. Потирая ноющую от очередного столкновения со стеной спину, Белла поискала магглу. Если выставить её с палочкой у горла, враг перестанет крушить. Однако девка, испуганно спрятавшаяся в углу, исчезла на глазах. — Какого… — Здесь еще один! — завопил Джагсон.       В углу осталась пара грязных следов от сапог, и больше ничего. Белла пылала от ярости, вне сомнения, некто трансгрессировал! Яростная, она выглянула в окно, какой-то недомерок надевал на магглу верхнюю мантию. Она швырнула в него Убивающее проклятье, а он пустил оранжевую молнию. Белла вынужденно пригнулась, и Смертельное заклинание смело крону деревьев. Ругаясь так, что даже дедушка Поллукс смутился бы, она снова выглянула, но дохляк уже усадил магглу на метлу и сиганул в небо. Переведя взгляд, Белла увидела распластавшегося Эдгарса в луже крови, а рядом собирались магглы. — Пошли вон, ублюдки! — крикнула она, запустив в них огненные вспышки, — Они удирают! Рядом ругнулся Каркарофф. — Он запустил в меня жвачкой! Выродок!       Быстро дыша, Белла вновь посмотрела вниз, кузен не шевелил ни единой конечностью. Он не успел получить Метку, вспомнила она, вылазка за магглой должно было стать решающим испытанием. Территория школы заполнялась любопытными, драгоценное время уходило. — Джагсон, — говорил Каркарофф, — вытащи всех раненных, притяни портал и обратно в убежище! Мы поймаем магглу. — А мальчишка? — Его тоже! — крикнула Белла. — Но ему… — Не вытащишь, оторву твою лысую башку!       На свое счастье, Джагсон редко возражал, пока он расчищал комнату, Белла вытащила из кармана мантии перо, превратила обратно в метлу и резко вылетела из окна. Каркарофф — следом, внутри здоровенной бочки и подгоняя её облезлой метёлкой. Зимний ветер крепчал, ветер выл в ушах. Белла как не пыталась, но все равно летела медленней, чем хотелось. Каркарофф, чертыхаясь, гнал бочку, и время от времени посылал вперед залпы. От холодного воздуха ярость утихала, Эдгарса не сумели научить, и никто бы не смог. Глупый даже в свои юные годы и нетерпеливый. Так или иначе, её руки чисты, его отцу нечего будет предъявить. А что до детей, то Крэбб еще отец дочери, пусть утешится ей. Или заключит второй брак, если найдется дурочка, охочая до него!       Хладнокровно Белла разогнала облака, раз они не могут лететь быстрей, то их противник, еще и с магглой, тем паче. Как раз маячит перед ним, приближаясь не по своей воле. Из-за толстого свитера поверх обычной мантии и шарфа, он показался плотней, но худобу выдавали тонкие и слабые ножки, еще более нелепые в высоких сапогах, и тощая голая шея.Увенчивала его дурацкий облик вязанная шапка с помпоном. Маггле он явно одолжил и шарф, который она обмотала вокруг головы. Хорошая парочка!       Белла прищурилась, он сидит правильно, ноги под древком скрещены, спина чуть согнута, правая ладонь чуть впереди, если он — правша. Другой вопрос, насколько он умеет уклоняться. Каркарофф пустил Оглушающий, и мальчишка отлетел в сторону. Белла наколдовала путы, и он чуть спикировал. Еще несколько минут они напускали разные заклинания, но парень в ответ — лишь дважды. Пытался сбить Беллу с метлы, но смахнул с неё только капюшон, наслал призрачную фигуру некого четвероного животного, чуть не сбив с курса Каркароффа.       Он не играл в квиддич, поняла Белла, он в принципе не так часто летает. Уклоны вправо-влево, вверх-вниз, никаких петлей и уловок. Еще сильней желает доставить магглу в убежище, чем драться с ними. С кровожадной ухмылкой Белла направила палочку, пусть попляшет, сопляк! Круговыми движениями она наколдовала огненный хлыст и швырнула в его сторону. Мальчишка еле успел отлететь, но помпон загорелся, и маггла удивительно ловко стащила с того шапку и бросила. Каркароф выпарил облака и окружил их горячим паром, от чего парень резко припал лицом к древку метлы. — Мы идем из страны льда и снегов! От полуночного солнца и жарких родников!       Белла подняла голову и обомлела, к ним быстро подлетела маггловская машина! Два колеса соединяли металлические трубки, а на седле, как у всадника, расположился тот патлатый парень. — Под молотом богов плывём к новым землям На бой с ордой, воспеть и взвыть — Вальгалла, я в пути! Дыхание перехватило от осознания. Сириус! Гадкий кузен, разрушивший её надежды на право первородства! — Все сметая — веслом гребя, И цель нам одна — Западная земля! — Здорово, крокодила! Давно не виделись!       Радио, привязанное к машине, завыло, и Сириус наслал первую порчу. Белла пригнулась, и досталось Каркароффу, с него слетела маска, и лицо покрылось угрями. Тот, закричав от боли и унижения, пустил огненные стрелы и получил в ответ водную струю. Белла наслала на него Оглушающие, разбившиеся от щит, еле успела сжечь в воздухе путы, швырнув оранжевые молнии и тут же увернулась, когда кузен их перенаправил. — Ублюдок! — Моя мамаша, конечно, дьяволица, но не блудная кошка! Как говорил, Родольфус? Чистая ненависть? Белла от души её выплеснула, когда с её палочки вылетели три зеленых луча. — Мазила! — Сдохни! Сгори в Аду! — Только после тебя, Белла! Ты же старше!       Каркароффу тоже досталось, когда он пытался подпалить колеса, то получил в ответ болезненный удар по макушке, а даже когда сумел порезать Сириусу щеку, тут же закричал от боли, схватившись за шею. Белла разорвала удавку на Каркароффе и предприняла еще попытку сбить кузена с машины, но он взмахнул палочкой, и из его карманов вылетело множество острых галек. Большую часть она сожгла в полете, однако парочка ударило по голове. — Они спустились! — завопил Каркарофф и тут же чуть не выпал из бочки, Сириус на полном ходу врезался в него.       Белла лихорадочно огляделась по сторонам, беглецы стремительно снижались. Она сразу бросилась за ними, не переставая атаковать. Спешка не давала ей попасть в цель, однако сопляк уже устал уворачиваться. Белле удалось порезать ему правый сапог, подпалить мантию маггле, и два раза сбивала их метлу с курса. Маггла всякий раз верещала, как свинья на бойне, ни разу не осипла. — Да, отъе…. Сильный ветер заглушил конец фразы, но Белла расхохоталась. — Я думала, что ты немой! — Конфринго! С конца его палочка на Беллу налетело огненное облако, раздуваясь вширь. Она с трудом затормозила и резкими взмахами наколдовала воздушный поток. Огонь удалось рассеять, однако беглецы сумели опуститься ниже, к макушкам деревьев. — Инкарцеро!       Веревка ухватила прутья, и Белла дёрнула к себе. Мальчишка перевернул метлу в полете и одним движением рассек путы. Мгновения хватило, и маггла, отчаянно цепляясь, повисла. Белла послала молнию, задела её пальцы, и маггла с криком, достойным авгурея, полетела вниз. Смеясь, Белла направила палочку, но тут ощутила резкое жжение в глазах. «Конъюктивитус», догадалась Белла, орошая веки, находчивый сукин сын.      Едва сняв боль, она с досадой заметила, магглу успели подхватить, буквально в десятках футах от земли. Парень явно наложил Сонные чары, ибо она молчала, немного двигая конечностями. Что до него самого, он подлетал ближе и ближе, вытянув вперед руку.       Белла поспешила на встречу и выпустила огненный шар прямо на парня. Он едва успел заметить его, накренил вправо, однако его метла разлетелась на куски. Белла, смеясь и торжествуя, с упоением смотрела, как он падает вниз, сбивает телом сучья, бьется о толстые ветви и наконец-то шлёпает унылой рожей в грязь. Она спустилась на землю и, нарезая круги, принялась изучать врага. Волосы тусклого каштанового оттенка прилипли к лбу от пота, бледное, чуть вытянутое лицо, покрывали царапины, а обе ладони были ободраны до крови. Он, стеная, пожелал подняться, но левая нога завернулась под углом. Потянулся за упавшей палочкой, и тут же свалился, ухватившись за бок. — Наигрался, паршивец! — Белла выговорила каждое слово, — Стоила ли эта сука таких усилий! Ничего, ничего, ты будешь следующий. Пока все не расскажешь, не дам тебе умереть! От боли он не мог ответить, пытался прошептать заклинание, однако палочка даже не заискрила. — А потом я тебя тоже отдам Долохоффу. А что? Ты на мужчину особо не похож, сделаем тебе лишнюю дырочку, тому мужлану все сойдет!       Сзади зазвучал утробный рёв, Белла в ужасе обернулась. С вершины холма прямо на неё бежал олень, чересчур темный для своего вида и огромными рогами. Белла запустила в него несколько проклятий, но неожиданно начал петлять, и когда она замахнулась палочкой, он со всей силой боднул. Из рваных ран на боку и груди струями сочилась кровь, Белла завопила от боли и потянулась за палочкой. Резкий удар копытом врезался в затылок, теряя сознание, Белла увидела, что олень, словно ручной, подходит к парню и помогает залезть к себе на спину. Чушь, только она успела подумать.

***

3-тье января 1979 года       Обычно некрологи печатали на 13-той странице «Ежедневного пророка», но в последние несколько лет отдавали под них последние три страницы. Перелистывая, Дромеда быстро смотрела имена, Эдгарса Крэбба, 1960-того года рождения, сына Вольфа Крэбба и Фатимы Шафик, нигде не было. Неужели выжил? Однако не поступал в Лечебницу в качестве пациента, если верить Сириусу, выпал из окна третьего этажа, Костеростом не обойдешься. Однако от Крэббов никаких заявлений не поступало.       Дядюшку Вольфа трудно назвать любимым родственником, грубоватый, щепетильный сверх меры, и одним из первых поддержал её изгнание из семьи. Однако единственного сына, наследника, он явно любил, пусть не показывал. Должен был любить, по идеи, иначе, придется отдавать имущество зятю-Макмиллану. Вернув газету привет-ведьме, Дромеда получила от неё результаты анализов и направилась в палату. Ладно, дядюшка Крэбб, но почему молчит Фатима? Неужели нелюбовь к первому мужу перешла на сына? И теперь, когда у неё остался малыш от Скамандера, она не интересуется судьбой старшего!       Полагается, что родители всегда любят детей, но утром Дромеда совершала неприятную процедуру прочистки памяти дедушки. Он пережил обоих сыновей, и наследника, и запасного. И ни капли сожаления, переживаний, обычного горя! Лишь злость и раздражение, что сынки поставили его в неловкое положение, что не избежать пересудов, и обязательно назовут Поллукса Блэка плохим отцом!       Дромеда остановилась перед «Святой Вальпургой», вот еще одна замечательная родительница! А внутри, любящий отец Лайелл Люпин, у которого любимый сын весь в шрамах! И он впервые оказался в Мунго с пяти лет, и если бы не Дамблдор, оплативший пребывание в отдельной палате, он бы снова поехал в маггловскую больницу. Травмы серьезные, перелом левой ноги, трещины в правой, еще повреждена три ребра, ожоги по всему телу и внутреннее кровотечение в районе селезенки. Вот только свои раны папаша лечит как положено, у колдомедиков! Она раз в год тащит Дору на профилактику, несмотря на бурные возражения, а тут такое наплевательство.       Внутри её заждались. Ремус, бледный от потери крови, худой от постоянных болезней, держал забинтованными руками бутылку лимонада поближе к боку. Его отец, скорчивший привычную гримасу при виде дочери бывшего друга, как бы случайно потянул руку к нательному крестику. Джеймс чересчур расслабленно сидел на постели больного. Сириус, напротив, демонстративно стоял и трепал распущенные волосы. И Дамблдор, само воплощение мудрости и спокойствия в царстве непокорности и невроза, восседал на стуле, будто на троне. — Каково состояние бедной мисс Томас? — спросил он. Дромеда замешкалась, перебирая листки. — С моей стороны, у неё ничего серьезного. Два легких ожога на щиколотках. Страшно напугана, но это не удивительно. Пятое отделение сообщает, что все поправимо, лишь потребуется время и внимание близких. Но целитель Гринграсс… — Дерек или Люси? — Муж. Он настоял, что мисс Томас привели к нему, пообещал, что в противном случае не отвечает за себя. Сириус и Джеймс захихикали. — Гринграсс — повелитель пестиков и тычинок. — Как он потом на светском рауте пациентам в глаза смотрит? Дромеда закатила глаза. Когда они повзрослеют? — Мальчики, я продолжу? Спасибо! Итак, он осмотрел её и вынес вердикт: мисс Томас — беременна! Повисла тишина, кузены молчали, но обменивались глумливыми взглядами. Ремус робко спросил. — Это же хорошо? Разве нет? Дамблдор скрестил в напряжении пальцы. — Он уверен? — Абсолютно. Срок назвал — 5-6 недель. Мисс Томас сама не знала, сказала, что каких-то видимых симптомов не ощущала, а отсутствие…- она посмотрела строго на мальчиков, — менструации она заметила, но из-за экзаменов не придала большого значения. Дамблдор задумчиво поправил очки-половинки. — Новость — отличная, Ремус, однако теперь ей угрожает куда большая опасность. Мистер Люпин резко повернулся к нему. — Вы уверены? Дамблдор посмотрел на Джеймса. — Волдеморт нападал на других магглов? — Да, когда мы дрались, но скорее случайно, — тон его голоса заметней померк. — На пляже он никого не тронул, — добавил Сириус, — стоял себе скромно в уголочке и ждал, кого его шпик узнает что надо. Я прямо удивился! — Вы точно не узнали того, кого вы именуете «шпиком»? Мальчики, все трое, помотали головой. — Слишком далеко стоял, — ответил Ремус. — По дороге эти гестапо переодетые, — говорил Джеймс суровей, — тоже никого не трогали… — Но как вы их заметили, если они были под Дезиллюминационными чарами? — спросила Дромеда. — Они же на галечном пляже были, — ответил Сириус, — оставили следы из камушек! Дебилы! Дамблдор вновь поправил очки. — Тем не менее, Сириус, дебилы оказались проворней, вы не одного не сумели пленить. Говорил он спокойно, но Дромеда почувствовала упрек. — Мы их покалечили! Притом здорово! Джим Белле точно мозги вышиб, — усмехнувшись, он добавил, — Если они у неё были. Мозги-то у неё, что ужасно, но не прилагается к ним совесть. — Её следовало бы связать и вызвать кого-то еще, — мягко произнес Дамблдор. Джеймс раздраженно вздохнул. — Простите, сэр, но если бы я промедлил, то Ремус с нами бы не лежал! И надо было поскорей Салли доставить куда надо! — Я не обвиняю вас, Джеймс, просто отмечаю, как следовало бы поступить. — Сэр, никого кроме нас не было на месте! — вмешался Сириус, — Даже Муди! Дамблдор поразмысли какое-то время перед ответом. — Придется менять правила. Дромеда задумалась, с каких пор новичков отправляют на полноценные задания! И юного Люпина, который вовсе к Штабу не принадлежит. — А что Каркарофф? — Он сопротивлялся, гад! — сказал Сириус, — Метёлкой еще своей отбивался! И тут он нарисовался! — Волдеморт? — спросил Дамблдор, не обращая внимание на всеобщий ужас. — Да, он! Весь пылал от злобы! — Нет, — весело перебил Джеймс, — то я постарался! — Джим, вот зачем было злить?! — А что я виноват, что у него …палочка не стоит? Я же говорил, что комплексы выплескивает! Руки так чесались раздать им двоим подзатыльники. Будто собаку решили подразнить, а не темного мага! — И вы, Сириус, не смогли противостоять ему? — Он чуть не убил меня! Ремус вдруг хихикнул. — Храбрый сэр Робин храбро убежал, Когда опасность нависла над ним, храбро хвост поджал. — Ой-ой, Храбрец Львиное Сердце! Сам улепетывал от моей кузины! — Правильно сделал, — поспешила Дромеда заступиться, — иначе бы с нами не разговаривал. — Так! — крикнул мистер Люпин, — Давайте вернемся к мисс Томас, что с ней? Дамблдор резко выпрямился. — От Карадока второй день никаких вестей… — Я же говорил, — нервно перебил мистер Люпин, — что его утащили! — Тем не менее, надо продолжать поиски, Лайелл. Если его удастся спасти, то судьба мисс Томас более нас не касается. Или если мы его не найдем, или, чего скрывать, найдем мертвым или невменяемым, боюсь, придется скрыть её куда надёжнее. Волдеморт, именно так он себя называет, хотел взять её живой, не просто для издевательств, а для выяснения чего-то важного. И он не успокоится, пока не получит своего. Я смею надеяться, что он не знает о ребенке. Нутро сжалось, хотя она пять лет как родила. — У неё есть родственники в Лондоне? — спросила Дромеда. — Я могу узнать, — ответил Дамблдор, — но к ним ей нельзя. Пожиратели убьют всю семью одним разом. Нет, — замялся он, — боюсь, есть один способ, и я надеялся, что не придется к нему прибегать никогда в жизни. — Почему нет? Дамблдор поднял грустные глаза. — Если Карадок не отыщется в ближайший месяц, придется Салли менять память. — Насколько серьезно? — В лучшем случае лишь те воспоминания, что касается его. Мистер Люпин шумно выдохнул. — Сэр, повторите, пожалуйста, я правильно вас понял, что вы сделаете так, что ребенок, когда родится, конечно, не узнает ничего о своем отце? — Боюсь, что так, Лайелл, если Волдеморт и Пожиратели вычислят Салли, то фразу «когда родится» придется заменить на «если родится». — Нельзя ли поступить по-другому?! — Поэтому, Лайелл, надо приложить усилия и отыскать Карадока! Не только ради его жизни, но и памяти для его ребенка. Что может быть хуже, иметь мертвого отца, но знать о нем, или не иметь ни малейшего представления о том, был ли он! — Раз мы заговорили о детях, — Дамблдор прозвучал суровей, — я хотел бы прояснить кое-какие моменты в судьбе юного Эдгарса Крэбба. Сириус возмущенно охнул. — Он носил маску при нападении? — Нет, потому что страшный без неё! — Сириус! — Я серьезно, Дромеда! — Он носил характерную чёрную мантию с капюшоном? — Нет, она на него не налезит! — Вы не допускаете мысль, что ваш кузен мог быть под заклятьем Империус? Дромеда задумчиво потёрла висок. — Честно говоря, мы мало с Крэббами общались. Их семья не слишком важная, чтобы желать прихода к власти только чистокровных. Однако, и причин не желать, я не вижу. Сириус и Джеймс фыркнули. — Он всегда был тупым и злобным! — Бульдог хотел бы выслужиться, если бы ему дали такую возможность! Дамблдор повертел палочку в длинных пальцах. — Меня посещали те же домыслы, однако для полной картине следовало бы выслушать самого Эдгарса. Он был еще юн и неопытен, таких легко сбить с пути. — Был? — спросила Дромеда удрученно, — Вы полагаете, что он мертв? Некролог не выходил. Уголки рта Дамблдора дёрнулись. — Поверьте, мне самому печально осознавать, что мальчик, семь лет проучившийся в моей школе… — Скорее, протупивший, — зло прошептал Сириус Джеймсу. — Теперь мёртв, толком не пожив. И да, мне тоже интересно, почему его родители никак не высказались. — Может они в шоке и никак не могут поверить? — срывающимся голосом спросил мистер Люпин. — А может просто придумывают приличную версию для всех, — добавил Джеймс. — Все может быть, — сказал Дамблдор, — и вдвойне печально, что ему не помогли. Как и Карадоку. Мистер Люпин вдруг побелел. — Сэр… — Лайелл, давайте поговорим наедине. Ничего страшного, просто обсудим дальнейший план поисков Дирборна. Мистер Люпин неловко поднялся и, не глядя ни на кого, покинул палату. Следом за ним вышел Дамблдор, решительный и строгий, как никогда. — Дела наши плохи, друзья мои, — сказал он напоследок, — конечно, мы спасли Салли и её будущего ребенка, однако мы не узнали нового о составе Пожирателей, не подтвердили свои догадки в отношении подозреваемых, не поймали ни одного из них, еще потеряли выдающегося волшебника без шанса найти его, и не помогли заблудшей душе. Как только за директором закрылась дверь, Дромеда обратилась к мальчикам. — Так, — строго она начала, опустившись на стул, — кто-нибудь объяснит мне нормальным, человеческим языком, что здесь происходит? Почему вы вдруг действуете заодно с человеком, занимающимся отловом оборотней, и директором школы? Они переглянулись, мучительно соображая. — Я сама могу проверить. — Не надо, кузина, — первым подал голос Джеймс, — скажу сразу. Мы в «Ордене Феникса» состоим. Как Пожиратели Смерти, но на стороне добра. — Мы? — Состав меняется, и всех в лицо не видели, — добавил Сириус, — конкретно, мы все, еще Лили, Дамблдор, Муди, Дирборн, еще были Гайд и Фаб. Дромеда во все глаза уставилась на них. — Уже двоих нет! Еще и третий пропал! Вы о чем думали? Мальчики отшатнулись от неё. — О спасении мира, — протянул Джеймс. — Вы — дети! Глупые дети! — Вообще-то у нас, троих, уже секс был! — У моего дедушки он тоже был, но взрослым он не стал! — Я же не собираюсь душить Лили, к тому же, мы скоро женимся. Дромеда от гнева не сразу нашла слова. — Это…ничего не значит, да, не значит! — Почему? Мы взрослые люди и несём ответственность за свои поступки. И в отличие от дядя Полли, я контролирую все свои палочки. — Джеймс! — Да, Андромеда, я тебя слышу! Не кричи! Сириус вышел перед ними. — Дромеда, Дамби уже нас предупредил. Наговорил всякой чуши про важность миссии и все дела. Муди так потаскал по части бдительности. Не переживай, есть кому клевать нам по мозгам. Дромеда беспомощно развела руками. — Поверь, кузина, неизвестно, кто из нас кого защищать будет. Вдруг заговорил Ремус, причем громко. — Я пытался потушить Крэбба! Но он метаться начал, а Каркарофф не давал правильно прицелиться! Джеймс и Сириус зло на него посмотрели. — И вообще, все из-за зажигалки. Салли уронила её, разлила жидкость, и он случайно кинул туда искру. — Лунатик, — заговорил Сириус, — ты собирался спасать нашего врага? Ремус сполз в постели. — Только для допроса, живым-то полезней был бы, — потом он виновато посмотрел на Дромеду и добавил, — мы друзьями не были, но смерти я никогда не желал. Джеймс фыркнул. — А чего ты не сказал Дамблдору сразу? Нас из-за Бульдога сейчас приравняют к Пожирателям! Дромеда поспешила заступиться. — Потом расскажите, не так срочно. — Кстати, Лунатик, — Джеймс не думал отступать, — где моя мантия-невидимка? Дромеда хотела спросить, но Сириус покачал головой и прошептал: «Потом расскажем». — У меня под подушкой. — А где ты её нес? — Куда успел засунуть. — В трусы? — Я вообще каждый день моюсь! — А еще у тебя цистит не проходит, — добавил Сириус. — Вообще-то уже прошел! И в отличие от тебя, Бродяга, я не теряю важные артефакты! Дромеда вмешалась, с утра ей хватило перебранки дедушки с санитарами. — Где четвертый из вас? Мальчики, даже Ремус, хихикнули. — Он пошел становиться мужчиной. — То есть, ищет бордель, откуда его сразу не выгонят, — пояснил Джеймс. Дромеда поморщилась. — Да ладно тебе, Меда, пожалей Хвоста, — сказал Сириус, — кто в здравом уме и трезвой памяти ему отдастся?