Дороги сестер Блэк

23-тье марта 1979 года       Хогвартс, школа чародейства и волшебства, таил в себе множество чудес, от комнаты, исполнявшей любое желание, до живых лестниц. И Регулус на шестом году обучения лицезрел главное — заинтересованного профессора Бинса. Полупрозрачный силуэт учителя дрожал от нетерпения, а белое лицо сияло от радости, таким был Сириус после совершенной пакости. — Мой долг обязывает меня проводить большую часть времени здесь, в школе Магии! Однако за пределами альма-матер у меня остались друзья и просто хорошие приятели. Один такой обитает ныне в родовом доме семьи Бэрков, — он заговорщически прошептал, — я уж не стану раскрывать его имя, дружеские клятвы на крови в полночь, сами понимаете, лишь намекну, что он очень осведомленный. Вернее, был при жизни. Регулус сидел за партой, прямой, как столб посреди поля. Руки сложены перед ним, глаза смотрели прямо на профессора. Только бы не вспугнуть! — Он поведал мне о судьбе медальона Слизерина. Миссис Бэрк не стала подражать своей матушке, когда сочеталась браком с Гербертом, она включилась в семейный бизнес и быстро стала правой рукой свекра. Однако ей не удавалось заполучить медальон несмотря на посулы и угрозы. Он и остался бы у нищих и презираемых Гонтов, если бы не случай. Регулус затаил дыхание, будто он по песчинкам рассыпал порошки в котёл. — Зимой 1926 году в «Боржин и Бэркс» наведалась странная особа. Тогда за прилавком сидел сам старик Бэрк. Мой приятель так описал её, рыбье лицо, волосы, как жжёная солома, руки и ноги, будто тростинки, и огромный живот, не дать, не взять, сытый комар. — Она была беременна? Профессор Бинс поморшился. — Зачем так грубо, мистер Блэк? Надо сказать: «находилась в положении», или «в тягости», или «она ждала ребенка». — Простите, сэр. Бинс продолжал с тем же интересом. — Она была на редкость плохо одета и явно голодала, поэтому принесла медальон на продажу. Старик Бэрк отнесся со скепсисом, мало ли безумцев и дураков, пытавшихся ему сдать разный хлам под видом артефактов. Девице дали срок на проверку, и украшение как следует осмотрели. Проверили пробу серебра, подлинность изумрудов и сравнили параметры с описанием в источников. Никаких сомнений, что перед ним был оригинал. Бродяжке дали несколько галлеонов и отпустили с миром, старик Бэрк был на седьмом небе от счастья. Задаром получили одну из главных ценностей магической Британии! Регулус поднял руку. — Сэр, они не записали имя той девушки? — Увы, нет. Или мне просто не сообщили. Бэрки — уважаемая фамилия, чтобы раскрывать всех, с кем имеют дело. В любом случае, медальон Слизерина оказался в «Борджин и Бэркс», миссис Бэрк назначила столь крупную сумму, чтобы даже богачи не рискнули бы приобрести. Она обожала украшение, по вечерам запиралась в своих покоях, надевала его и долго любовалась собой. Впрочем, никогда не носила его открыто. Регулус сдержался, чтобы закатить глаза. Какой смысл в украшении, если его нельзя надеть в люди! Как купить лучшую метлу и ни разу на ней не летать. — Однако все равно нашелся покупатель. Хепзиба Смит, я знал её при жизни, одна из моих любимых учениц. Полукровка из небогатой семьи, со стороны матери могла претендовать на происхождение от Хельги Хаффлпафф, что тоже не особо выделяет, ибо потомков у основательницы Хаффлпафф еще больше, чем у Слизерина. Они даже несколько раз роднились, хотя Хельга и Салазар при жизни недолюбливали друг друга. Да, друг мой, Годрик Гриффиндор на самом деле держался за Слизерина до последнего, а Равена Рейвенкло просто терпела. — Сэр… — Да-да, медальон! Итак, Хепзиба сделала хорошую карьеру в Отделе Тайн, но не стала возглавлять его, ушла в отставку и занялась проектированием украшений. Она придумывала изумительные дизайны, отдавала гоблинам и получала отличные проценты с продаж. Даже поощряла подделки, тоже беря с них деньги. При этом она рано овдовела, детей не завела, и не рисковала ничем, когда положила глаз на медальон Слизерина. Миссис Бэрк была в ярости, но не могла рисковать репутацией. Сердце замерло, дальше пойдет речь о Реддле. — Увы, медальон не принес ей счастья. Как раз в магазин поступил работать юный Реддл. Он хорошо обращался с финансами, умел уговаривать клиентов и покупать задешево бесценные сокровища. Его послали к мисс Смит уговорить продать что-то из своей коллекции. Вскорее после его визита она скончалась, а медальон пропал. — Неужели он убил её? — Нет, тут сплоховала эльфийка. Хуки, кажется, так звать. Старая была и дряхлая, и на глаза жаловалась. Перепутала какао с крысиным ядом. К тому же она принадлежала её покойному чистокровному мужу и могла не любить хозяйку. Племянники не стали разбираться, выдали ей одежду, считай, наказали, и выгнали. А в его семье старикам отрубают головы, возможно, куда милосердней, чем гнать дряхлого слугу в жестокий мир. — А где она сейчас? — Кто знает? — профессор Бинс ответил, пожимая плечами, — Могла умереть, могла уйти еще куда-то, скажем, в лечебницу святого Мунго или Хогвартс. Старики часто прибиваются к нам, мы даем лёгкую работенку, скажем, пыль вытирать, а они рады!       А что до Реддла, пусть он не причастен к гибели мисс Смит, то все равно повел себя некрасиво. Обобрал дом покойницы, уму не постижимо, какая низость! Кроме медальона он еще унес чашу Хаффлпафф. Какая великолепная работа! Какой артефакт англо-саксонской эпохи! А какое неуважение к своим работодателям! Он же вырос в маггловском приюте, и его приняли чистокровные волшебники за его таланты. Ценить бы милость судьбы, а не подставлять ради драгоценностей! — Не говоря уже о том, куда бы он дел медальон или чашу, — сказал Регулус, — законно не продашь, а незаконно сбывать — опасно. Как и хранить их у себя. — В этом вся проблема воровства чего-то ценного! Не используешь толком и не спрячешь от других! На словах звучит красиво, а на деле — одни лишь хлопоты. Профессор Бинс, выпустив весь пыл, повис в воздухе. — Вы удовлетворены моим рассказом, мистер Блэк? — Да, сэр, — ответил он, поднимаясь, — простите, что отвлек вас от преподавания. — Да что вы, мистер Блэк! Почти никто из студентов не интересовался моим предметом, ни при жизни, ни после неё. Лишь вы да мистер Реддл. Регулус замер. — Профессор, он тоже спрашивал о медальоне Слизерина? — Нет, — он разочарованно протянул, — интересовался своими корнями. С одной стороны его можно понять, он был сиротой, но с другой стороны, мистер Реддл почему-то сам себе внушил, что его отец должен был быть именно волшебником и никем больше! — Он же учился на Слизерине, сэр, к нам выходцы из магглов не попадают. — Я все понимаю, однако никаких Реддлов отродясь не было. О своем отце он знал лишь то, что его назвали в честь него. Даже мучал других привидений, особенно, факультетских. Мне пришлось ему напомнить, что я, несмотря на преклонный вид — один из самых молодых призраков школы, раз я не встречал другого Томаса Реддла кроме него, значит его не встречал никто. Сын — тёзка своего отца. Барти оценил бы иронию. — Мистер Реддл не успокоился и спросил насчет его деда Марволо. Мне снова пришлось его разочаровать, ибо также не встречал лично никого с таким именем. Лишь знаю, что подобным именем называли сыновей Гонты. К счастью, на пятом курсе он перестал меня мучить и обратил внимание на мой предмет. Томас Марволо Реддл. Инициалы совпадали! — Благодарю вас, профессор. — И вам за интерес к истории нашего мира. Счастливых вам пасхальных каникул!       Регулус кивнул на прощание, вышел из класса и направился по коридорам. За три месяца он узнал больше, чем за шесть лет до этого. Вот только знания не приносили покоя, и он понимал Нотта, решившего разобраться с судьбой Гонтов. И ощущал себя, как золотарь после тяжелой работы.       Корвин с Корой, совершив гнусное деяние, заперлись в Гонтвилле, вдали от всех. Средств хватало на безбедное существование, и они ни о чем не беспокоились. Однако в газеты попало от них прошение о поиске старшей дочери Сесилии, следом обвинение её мужа в похищении. Защита развалила обвинения, и Гонты отреклись от дочери и её потомков. Корвин умер от болезни сердца, Кора — от почечной недостаточности. И тут началось самое веселье.       Подозрения Регулуса оправдались, Мелвин и Мелисса были отравлены братьями и сестрами, причем весьма изобретательно, ядом смазали простыни. Нотт полагает, что из целей экономии, дабы не тратить ресурсы на бездетную пару. С их репутацией ни о какой приличной должности можно было не мечтать. Однако они сами меж собой переругались, когда старший сын Харлей похитил юную Селару Селвин. О пропаже девушки сообщил не отец (у которого осталось еще восемнадцать дочерей), а её старшая сестра Гвендолин, миссис Блэк по мужу. Впрочем Селара, овдовев, вернулась к сестре, судьбой дочери не интересовалась.       Оставшиеся дети-внуки не привлекли внимание своими кончинами, а вот их потомство разгулялось не на шутку. Когда в родах умерла Синистра, её муж-кузен Нелмор нашел кормилицу в лице Дафны Уизли. Её за роман с преподавателем выгнали из родного дома, а новорождённый сын погиб. И пришлось прибиться, куда приняли. Нелмор привязался к ней, вступив в брак, что не понравилось ни сестре, ни её супругу, брату Синистры. И Дафна подозрительно не пришла в себя после родов.       Следом объявилась Элис Хант, внучка Сесилии Гонт, как полагает Нотт, искавшаяся свои корни. Став женой родича, она помогла ему избавиться от сестры, кузена и племянников. Покои всех пятерых вдруг взорвались, что походило и на усиленное Редукто, и на маггловское изобретение «порох».       Сама Элис неожиданно захворала и скончалась в 1794 году, за три месяца до свадьбы Нелмора с магглой. Причины умолчивались, но Нотт писал, что Нелмор мог бояться своей жены, чрезмерно изобретательной по части убийств. Впрочем через год сам скончался после ужина, а что до его последней жены и её новорождённой дочери, то они умерли максимально мучительной смертью. Пасынки, падчерица и своячница сначала бросили в костер девочку, следом, насладившись мучениями магглы, её саму.       Министерство ранее молчало по загадочным причинам, возможно, из-за презрения к Гонтам и нежелания разбираться, а может из-за пропаганды. Нотт пишет, что Гонтов особенно часто припоминал министр Крауди, введший с чистокровной знатью кровавую войну, их использовали, как символ падения. Но за жестокое убийство магглы и её ребенка взялись по приказу министра Осберта. Не из-за жажды справедливости, а чтобы перестали тыкать ими в нос пресловутые «сторонники прогресса».       Развернулся жестокий бой в Гонтвилле, дом был разрушен, а все домовики доблестно погибли. Гонты пустились в бега, затаившись в Канаде, где Кэссиди погибла в лесах, столкнувшись с вендиго. Кеттлберн как-то показывал череп монстра и рассказывал, как лишился части стопы. Остальным Гонтам повезло не больше, их поймали в Гренландии и привезли в цепях. Корвин и Козер отправились в Азкабан, откуда потом пытались сбежать. Старший брат утонул в Северном море, его обезображенное тело волны выбросили на берег, младший — получил Поцелуй дементора. Регулусу было дурно, когда он прочел. Белла рассказала, что отца Мальсибера постигла та же кара, и поэтому он отравил Пруэтта на свадьбе.       Малена, оставшаяся с детьми и племянниками, доживала годы в разрушенном доме. Любые вещи, представляемые хоть какую-то ценность, отправились на продажу. Но или она не умела распоряжаться деньгами, или её бессовестно обманывали, и положение не улучшалось. Возможно, из-за безденежья Корвин и Ламия оправились в захолустье, в Литтл-Хэнглтон. Они нашли некий документ, по которому им принадлежал кусок земли там. Землевладелец не стал возражать и даже взял Корвина на должность сторожа. Разные ворюги и конокрады погибали ужасной смертью, однако ни маггловская полиция, ни Штаб не проявляли интереса.       Когда Корвин и Ламия умерли от оспы, оставив двух малолетних дочерей, прибыли Селара и Марволо. Последний не пожелал работать на маггла, однако его не стали изгонять с земли, и, насколько судил Нотт, они не доставляли беспокойств соседям, и жили за счет огорода и рыбалки. Однако всему хорошему приходит конец, Селара умерла, и Марволо переключился на старшую из племянниц, Коррин. Мракоборцам пришлось повозиться, меняя память магглам, и вместо палочки и зеленого луча они увидели нож и кровавые раны. Но суть оставалась та же, Коррин изменила дяде с магглом и жестоко расплатилась. Марволо по примеру отца отправился в Азкабан, где окончил свои дни.             Меропа, младшая из племянниц, осталась на свободе. Она зарабатывала на жизнь мытьем полов в разных магических заведениях, наподобие «Дырявого котла», платили жалкие гроши, но о большем она не смела просить. И воспитывала детей. На людях она не говорила, от кого они, но Нотт отметил, что она часто наведовывалась в Штаб, выпрашивая свидания с дядей. Уж чем там думали, неизвестно, но ей никогда не отказывали. А другие мужчины возле неё не водились.       Дети оказались хилыми и слабыми, и выжили только немногие. «Несвятая троица», Морфин, Демора и Кадм. Похоронив мать, они пустились в разнос. Грабёж, разбой, убийства и незаконная продажа органов. И получили то, что заслужили. Марволо и его сестры оказались спокойней, работать они тоже не желали, но списки преступлений были попроще. Брат промышлял мелкой кражей, старшая сестра — уличным гаданием, а младшая сестра, несмотря на маленький рост, граничущий с карликовостью, — продажей своего тела!       Впрочем, сестры быстро умерли, Марлея — от родов, Мелани — утонув в речке. Нотт подозревал не суицид, а убийство, Марволо не могло нравиться, что сестра отдается нечистокровными за деньги. И появилась новая проблема.       Реддлы, как звали землевладельцев, вдруг перестали терпеть Гонтов. Нотт заметил, что новая миссис Реддл пыталась выкупить клочок земли, что не могло понравиться их владельцам. Но особенно сильно враждовали юный Морфин и наследник Реддлов. Регулус не обращал внимание на имя маггла и не сомневался в том, как его звали. В любом случае, Морфин и Марволо отправились в Азкабан за буйное поведение.       И тут случился нечто из ряда вон даже по меркам Гонтов. В январе 1926 года Меропа, дочь Марволо, сбежала с Реддлом. Нотт в язвительной манере сообщал, что среди магглов разделение общества еще сильней, и такой, как Реддл не считал дочь нищего за нечто стоящее, учитывая невесту из приличной семьи. И каждый в деревне счел нужным поведать о невероятном уродстве «неряхи Гонт» и невероятной красоте наследника Реддлов, пусть и при дурном нраве.       Но уже в мае Реддл вернулся, причем один. Он кратко поведал, что мисс Гонт опоила его опиумной настойкой и держала взаперти в каком-то притоне. Нотт разговорил горничную, и та рассказала иную версию. Девушка напоила наследника, соврала, что беременна и вынудила жениться. Но прошли месяцы, никакого намека на ребенка, и он заставил аннулировать брак. Оставшуюся жизнь он прожил холостяком в родительском доме, толком не работая. Невеста бросила, а новую заводить не стал. Нотт решил, что бедняга Реддл не по воле узнал о существовании ведьм и видел отныне их в каждой женщине. А саму Меропу с тех пор не видели ни живой, ни мертвой. Нотт обнаружил медальон Слизерина, что она носила, на прилавке «Борджин и Бэркс», но даже ему отказались сообщить о том, кто его принес.       Марволо, уже освободившись, не интересовался судьбой дочери, он, конечно, с ненавистью провожал Реддлов взглядом, но ничего не предпринимал. В октябре его видели в последний раз, и лишь когда вернулся сын, соседи узнали о смерти. Морфин же напротив пытался силой выведать у Реддла месторасположение сестры. Новый визит мракоборцев, и он мигом присмирел. Нотт, увидев его в последний раз, отметил, что последний Гонт пристрастился к бутылке, сетовал на судьбу и на сестру, прошляпившую медальон. Он не узнает, что Морфин решится на убийство Реддлов. — Регулус Арктурус Блэк! Стоять! Резкий голос друга вырвал из прошлого и вернул обратно в настоящее. — Да, Бартемиус Гадес Крауч, я тебя прекрасно слышу. Тощие пальцы Барти вцепились за локоть, а визгливый голос орал прямо в ухо. — Регг, прекрати копать под него! Мне папаши хватает, не хочу еще получить от Него и Люциуса впридачу. — А ты тут причем? Тебя еще не посвятили. Регулус оглянулся по сторонам, время ужина, любопытных ушей с лихвой хватит. — Когда тебя сцапают, не сомневайся, начнут проверять ближайший круг. — Твой папаша просветил? Барти скривился. — Все так делают, мракоборцы, охотники на оборотней, невыразимцы. Последних особенно не перевариваю. Почему Он должен поступить иначе?       Не было никакой причины для Темного лорда сохранять жизнь маггле, что спуталась с Дирборном. Как и для уничтожения останков Хитченсов. В давящем смятении Регулус зашел в Большой зал, много пар глаз и ушей, однако рты их точно заняты. Сев на краю стола, Регулус налил себе густого супа и подождал, когда Барти расположится. — Слушай, вот если бы у тебя были хотя бы призрачные права на какую-то ценность, ты бы стащил? — Смотря, что, — ответил Барти, накладывая себе варенной моркови, — ночной горшок даже Мерлина я бы не взял. Медальон и чаша совсем другое дело. — Может у Краучей есть что-то, что они потеряли. — Ага, совесть! В отсутствии оной Бинс упрекал Реддла. Вот только у Бэрков она также отсутствовала, когда выдали явно беременной женщине гроши. — Паркинсоны точно бы свистнули корону, — говорил Барти, презрительно фыркнув, — как же у них прав на трон больше! Они же — потомки принца! — Может и правда? — Ага, одна их дура повелась на обещания пройдохи Перкина, и они твердят, как заколдованные. А дура из Гонтов решила заполучить красавца-маггла и получила отказ. И бесследно исчезает как раз в тот год, когда некая некрасивая, нищая и беременная ведьма продает медальон Слизерина. Надо бы проверить год рождения старосты Реддла. — Барти, пофантазируй. Вот чтобы ты захотел такого бы стащить? Барти облизал губы. — Папашину печать. Регулус с хлюпом погрузил в суп ложку. — Барти, что у тебя все свелось на отце? — А что? — он ответил, пожав худыми плечами, — Твой не лучше. — Да у меня вся семейка придурошная, чего скрывать. — Но отцы у нас — те еще куски драконьего дерьма. Регг, не спорь, я же умней! Регулус усмехнулся. — Ну, как говорил мой дядюшка-предатель, оценки еще не показатель ума. — Это он получил «Тролля» за Историю магии? — А кто еще? Среди гула и стука посудой слышались редкие уханья, парочка сов влетело в Большой зал, разнося почту. — Они не ценят нас, — продолжал Барти, разломав овощи, — я получил больше СОВ, чем он в свои годы, про тебя и твоего отца говорить нечего. — У него восемь СОВ, а у меня всего шесть. Он следил за ушастой совой, летевшей прямо к нему. У Цисси такой нет, а у Люциуса — филин. — Но тебя не штрафовали за поведение. Про Сириуса вообще промолчим! Но они еще морды воротят. Вот что им надо?! На колени упал конверт, пока сова стаскивала с подноса куриную ножку. — Знаешь, что он сказал, когда я получил свои результаты? Отлично, а пока собирайся, поедем к Фаджам! Овощи на тарелке Барти превратились в мессиво, как ножка в клюве неизвестной совы. А Регулус срывал печать с грубо нарисованной ведьмой, летевшей вправо. — Мама — туда же. Ой, у него напряженная работа, просто пойми его! Да идите все в зад дракона! Достали! Регулус развернул лист, без труда узнав аккуратный почерк кузины Андромеды. — Я не буду плакать на его похоронах, вот честно. Не стану называть своего сына в его честь! Так, это что? Регулус молча уставился на письмо. Надо бы заслонить, но поздно. «Дорогой кузен!       Прости, что пишу без обязательных вопросов о погоде, здоровье или делах в школе, и перейду сразу к делу.       Я бы хотела с тобой встретиться лично в Хогсмиде и обсудить твое будущее. Я знаю, что ты начнешь вопрошать, какое мне, предательнице, до тебя, верного и чистокровного наследника, дело. Однако я уверяю, что беспокоюсь побольше, чем, боюсь, твои собственные родители.       В субботу в шесть вечера я жду тебя в «Чайной Розы Ли». Будем только я и ты, мой муж не придет, более того, он не знает ничего о предстоящей встрече, можешь не переживать. И я прошу, чтобы с тобой никого не было. Ответ, пожалуйста, напиши на конверте, и Элли сама мне отнесет. С любовью, Андромеда».       В висках застучало, и перед глазами поплыли мушки. Сириус заложил, пронеслась лихорадочная мысль, более некому. Откуда они узнали! Если крысюк Петтигрю не проболтался, то тогда Сириус — отличный друг ему. — Мерлинова мамаша, — прозвучал презрительный свист в голосе Барти, — что ей надо? Регулус вытащил кусок карандаша. — Я как раз выясню. Нацарапав «Я приду», Регулус отдал конверт сове. Та, бросив голую ножку, резко вырвала конверт и улетела. — Я тогда пойду с тобой. Стряхивая перья со стола, Регулус возразил. — Даже если ты наложишь на себя чары, её не обманешь, уж поверь мне. Как можно обмануть Повелительницу лжи! — Со мной ей не приходилось сталкиваться, — заявил Барти, выпятив щуплую грудь. Регулус прыснул и тут же получил от друга толчок. — Превращу тебя в жабу и посмеешься тогда! — Ладно-ладно, как хочешь, но я предупреждал. В дверях Большого зала показалась светлая макушка. Регулус поспешно спрятал письмо, Розмари вернулась с дежурства.

***

24-тое марта 1979 года       Весеннее солнце под конец месяца одержало вверх и растопило последние остатки сугробов. И, поднявшись вверх, Регулус видел, как зелень покрыла Запретный лес. Однако воздух по-прежнему морозил, и лишь интенсивные тренировки согревали их. Пока Барти и Розмари, закутанные как египетские мумии, дрожали на скамейке, с Регулуса ручьями стекал пот, на форме виднелись пятна. — Отработаем финт Порксофф! Двое на двое!       Миниатюрная Морган присоеднилась к рослому и крупную Бирчу, а Гриффитс — к запасной Авроре Синистре. Загонщики, Клири и запасной, Десмонд Моррисон, защищали Морган и Бирча, а Элиас Слагхорн, дальний родич декана, — Синистру и Гриффитса. И кольца защищали по двое, Хортон и запасной, Бэзил Булстроуд. — Начали!       Морган взылась вверх с квоффлом, за ней устремилась Синистра. Загонщики запустили в них бладжеры, едва не сбив девушек с метел. Синистра сползла на бок, но ловко зацепилась ногой за древко и удержалась. А Морган швырнула мяч, и внизу развернулась борьба. Гриффитс протянул руку и тут же получил в бок от Бирча. Однако тому не получилось овладеть квоффлом, бладжер, пущенный Слагхорном, ударил по защищенной спине, и мяч полетел на землю. — У вас осталось десять минут! — раздался крик профессора Хук, ястребом следившей за тренировкой. Сильный бросок вверх, и Регулус с трудом увернулся от мяча. — Блэк, готовьтесь! Регулус, глядя на образовавшуюся толпу, отлетел в сторону. Взгляд он перевел на Барти, пытавшегося держать спину несмотря на холод. Сердце сжималось от предстоящего решения, может еще раз его уговорить? — Булстроуд, летишь за мной, понял? Здоровенный семикурсник угрюмо кивнул, и Регулус тронулся. Тот как-то врезался в него в коридоре, и синяк не сходил весь день. Барти так легко не отделается. — Морган! Держи ноги при себе!       Крошечный белый мяч из маггловской игры замелькал меж колец, и Регулус полетел следом. Бладжер, настоящий, не маггловский аналог, со свистом пронесся под ухом, и краем глаза Регулуса увидел массивную фигуру Булстроуда. Он собирался подлететь ближе к трибунам, но мяч, как назло, устремлялся к кольцам. Ближе в центр поля нельзя, охотники устроили кавардак, швыряя квоффл, и загонщики добавляли шума. Мадам Помфри, разумеется, подлатает за вечер, но он опоздает на встречу. — Аврора! — раздался крик Гриффитса, — Тормози!       Синистра, пытаясь поймать мяч, спасованный им, набрала слишком высокую скорость. Метлу занесло дальше от поля, и Синистра свалилась на трибуны. Розмари и Регулус взмахнули палочками, поймав её в воздухе, но метла, не захваченная заклятьем, продолжила быстрое падение. Барти не успел толком среагировать, как ему по носу ударило древком, и струя ярко-красной крови потекла по лицу. — Все! Тренировка окончена!       Хук спустила на землю застывшую от ужаса Синистру и побежала к истекавшему кровью Барти. Регулус, горя от стыда, приземлился и поспешил к раздевалкам. Игроки наперебой обсуждали происшествие, Синистра выла на плече Морган, Гриффитс обещал ей поездку в Азкабан лично от старшего Крауча, а Регулус бросился к своему шкафчику.       С остервенением снял он вонючую форму, скомкал и швырнул на пол. Грубо затолкав сапоги в шкаф, Регулус побрел в душ, может мытье отрезвит его! Но, стоя под потоком воды, он ощущал себя грязней, чем подошвы сапог после уличной прогулки ранней весной. Барти покалечился без его участия, что ему на руку, вот только он не остался с другом. И чем он лучше того Пилата! Распаренный и красный, Регулус пошел одеваться, куда не плюнь, обидешь родственника. Понятно, почему Сириус предпочел свалить из семьи.       Тяжелая от кулька с костями сумка стянула плечо, метла натирала подмышку, но Регулус заспешил. Как всегда, каждая минута на счету. Игроки, еще болтая попусту, заполонили раздевалки. Озираясь, Регулус зачаровал метлу, и «Нимбус-1700», подводивший его лишь несколько раз со второго курса, уменьшился до размера столовой ложки. — А я бы превратил метлу в дракона и улетел бы! Регулус поднял глаза, белобрысый мальчишка с гербом Рейвенкло на выглаженной мантии стоял перед ним, выпятив грудь и гордо положив руки на пояс. Походил бы на героя из сказок, вот только меча ему не дали, и плащ не развевался за спиной! — Дракон тебя бы съел, — спокойно парировал он, положив метлу в сумку. — Только не меня, я — великий волшебник! Регулус сдержал смешок. — Почему я тогда не знаю тебя? — Ничего, — гордость не покидала лицо мальчика, — скоро о Гилдерое Локхарте все заговорят. Регулус нахмурился. — Мне не нравится, что новый охотник Рейвенкло шастает по округе. Мальчик кокетливо закрутил золотистый локон. — Когда я на поле, ни у кого нет шансов. Регулус не сдержался. — Ага! Ты на прошлом матче один гол забил и то потому, что наш вратарь чихнул. Голубые глаза Локхарта сузились. — Мне метла неудачная попалась. — Да-да, у плохого игрока все метлы старые. Локхарт надулся. — Все равно я — великий волшебник. Регулус пожал плечами, уходя от стадиона. — Мне все равно, считай себя хоть Мерлином. — Я — лучше всех! Вот увидишь! Регулус оглянулся, как бы он ему чего в спину не запульнул. Но Локхарт направил палочку в небу и прокричал. — Фасио-воларе! Вверх полетело облако светло-розовой пыли, клубясь, оно растеклось, образуя линии. Предплечье зачесалась, лишь усилием воли Регулус не протянул левую руку. Однако на небе появился не скалящийся череп, выпуская из рта змею. — Я — хорош, да? Регулус пожал плечами, дымка не передавала симпатичное личико с золотистыми кудряшками. Так, лишь общее сходство. — Молодец, что сказать. Локхарт расстянул пухлые губы в улыбке, но стадион задрожал от оглашенного крика. — Убью поганца! Локхарт мгновенно побелел и пустился наутёк. Регулус со смехом заметил, как растрепались волосы мальчишки. Он обернулся и увидел профессора Хук, янтарные глаза сузились от гнева, а острое лицо перекосилось. — Туда побежал.       Не слушая крики Хук и визги Локхарта, Регулус покинул территорию стадиона. Как сказал Темный Лорд, его руки запятнала кровь родича, и какое ему дело до дурака с факультета умников. Чего он ожидал, пуская в небо разные силуэты, у всех без него нервы на пределе. Что же, у Хук, несмотря на тонкий стан, рука тяжелая, а Филча два раза не надо уговаривать наказывать. Поправив лямку, Регулус ускорил шаг, нечего пугать пуганных!       Запретный лес затрепетал под сильным порывом ветра, и Регулус на мгновение остановился. Души не могут следовать за своими останками, как гласят уроки Защиты, сначала маггл или колдун должен успугаться смерти. Неосознавший или неубоявшийся уходит в никуда, даже Отдел Тайн не разгадал загадку. Нечего бояться ветра! Регулус с облегчением снял с себя сумку, ощущая себя Сизифом в царстве Аида. Осталось лишь надеяться, что ноша не скатится с горы, Хогсмид полон студентов в предверие пасхальных каникулов, нечего привлекать внимание костями. Регулус внимательно осмотрел местность, меж деревьев сияли бреши, трава густо покрывала землю. Кентавры не пасутся поблизости, как и любые другие чудовища. И Регулус приступил к работе, рывком взмахнул палочкой, выкопав две небольшие ямки. Самое оно, для бывших чресел!       Дрожь не уходила, когда он развязывал куль. Четвертый месяц предки коптились в чемодане, не находя прибежища, и Регулус хотел почувствовать себя довольным за находчивость. Темному Лорду не придет в голову обыскивать Запретный лес перед самым носом у Дамблдора, и разнообразная мерзость не станет копать землю в опасной близости от людей.       Глядя на потемневшие кости, на сверкавшие несмотря на копоть кольца, горло сжалось. Никто кроме Регулуса не знает, где они нашли последний приют, не будет цветов на могиле и бдений. Никакой памяти! Регулус сжал руки в кулаки, когда Петтигрю исчерпает свою пользу, он сотрет его в порошок. Понятно, почему братец никогда не жаловал этого идиота! — Итак, — хрипло начал он речь, укладывая кости, — я должен что-то сказать, обычай, как-никак. Ветер в ответ пролетел сквозь огромные ели, осыпав иголками землю. — Могу приврать, сказать, что величайших магов в жизни не видел, но один из вас — маггл! Без обид, я просто говорю правду. Снова порыв, к ногам Регулус упала ветка. — И лично вас никогда не видел, как и вы меня. Но поверьте, никто из ваших потомков не сделал для вас больше, чем я. Когда меня смерть приберет, замолвите за меня словечко наверху! Не хотелось бы остаток вечности жариться.       Взмах, и земля густо засыпало могилы. Утоптав почву, Регулус повернулся к ближайшему дереву. Крест-накрест он вырезал линии на мощном стволе ели, даты не запомнил, и незачем писать имена и привлекать внимание. Все равно, если верить Писанию, придется вылезти и пойти на Суд. Меньше груза за собой — меньше проблем.       Окрестности Хогсмида заполонили дети, студенты и местная малышня носилась по округе, особо рьяно копаясь в молодой траве. Ищут подарки от Пасхального кролика, хотя обычные его сородичи наследили куда резвей. Регулус погрузился в воспоминания, сад Рудбрука, дядюшка Альфард, носившийся как сумасшедший, и его детский восторг при виде пасхальных яиц. Сейчас он бы поспорил на сотню галлеонов, что дядя сам прятал их. Может ребячества спасали его от окончательного падения в пучину пьянства.       Ноги тяжелели по мере того, как поднималась на горизонте чайная. Заведение больше жаловали взрослые, местные сладости неприятно вязали рот, и Регулус отыскал его лишь по сверкавшей вывеске. С тоской в груди он поднялся по винтовой лестнице, Сириусу легко было бегать к кузине, двое отверженных и непонятых в ужасной семье снобов! А ему слушать сентенции, какой он ужасный! Впрочем, Регулус выдавил перед зеркалом на стене заведения улыбку, у него тоже есть управа. — Добрый вечер! — поприветствовала его ведьма в шелковом одеянии, чем-то близко похожим на халат, — Вам назначена встреча? — Да, мэм, — ответил он, выпрямившись, — миссис Тонкс должна была заказать столик на двоих. — Да, есть такая, проходите за мной.       Привет-ведьма провела его меж столиков, укрытых цветастыми ширмами. Тёрпкий запах чая, не сглаженный европейскими изысками, настойчиво бил в нос, настойчивый звон фарфоровой посуды царапал слух. Наконец-то Регулус оказался в глубинах заведения, возле золотых ширм, на которых бежали драконы, китайские огненные шары. — Благодарю вас! Регулус скрестил меж собой пальцы при звуках её голоса. Свинцовая тяжесть сковала ноги, годы, проведенные в разлуке, завязали язык. Тысяча мыслей — и одного слова! — Здравствуй, кузен. Регулус решился посмотреть на неё. Обида немного стерла черты лица, однако вряд ли она сильно изменилась. Кузина, пребывая на площади Гриммо, предпочитала неброские цвета, и сейчас оделась скромно. Цисси же на Рождество нарядилась во все цвета радуги назло матушке. — Добрый вечер, — выдавил он из себя, — Андромеда. Губы кузины тронулись, а меж бровями пролегла морщинка. Она по-прежнему не открывает истинные эмоции. — Что же, — сказала она, — разрываем тёплые объятья и присаживаемся. Оцепенение прошло, и Регулус мигом запустил руку в сумку. — Андромеда, прежде чем мы поговорим, нужно кое-что прояснить. Он протянул книгу. — Сначала поклянись, что будешь говорить правду и только её! Кузина подняла бровь. — На Ветхом Завете? У нас же арабские предки. Регулус поджал губы. Новый Завет неожиданно разобрали к большему удивлению даже мадам Пинс. — Какая разница, все равно же — священная книга. Дромеда протянула ладонь. — Я поступлю так, как поступала с вами в детстве, уступлю, чтобы не плакали. Белла еще говорит, что ничуть не похожа на сестру! — Я, Андромеда Фелиция Тонкс, урожденная Блэк, средняя дочь Сигнуса Блэка и Друэллы, урожденной Розье, целительница первого отдела лечебницы Святого Мунго, клянусь, что буду говорить правду и только правду. В противном случае буду проклята во веки веков! Регулус мог поспорить, что улыбка на его лице не понравилась кузине, но хорошее настроение быстро улетучилось, когда она обхватила его ладонь. — Теперь твоя очередь. — Это еще почему? — Кто мне даст гарантию, что не станут врать? — Я не сбегал из дома. Кузина наклонилась и прошептала. — А я не служу убийцам. Кровь прилила к лицу. — Регулус, лучше поклянись. В Ветхом Завете Бог куда суровей. Сквозь зубы он пронес нужные слова, лишь тогда Андромеда отпустила его, и они расположились за столом. — Я хотела бы попробовать чай улун, — сказала кузина, раскрыв меню, — много слышала и ни разу не пробовала. Регулус пожал плечами. — Я возьму с женьшенем, из десерта — только печенье. — И мне, пожалуй. Вызванная официантка быстро записала заказ и столь же резво исчезла в полумраке заведения. Проводив её взглядом, Регулус обдумывал слова. — О чем ты хотела поговорить? — О твоей службе кое-кому нежелательному. — Ты научилась сразу переходить к делу, твой муж оценит. Бумажный фонарик, висевший над столом, осветил недовольно поджатые губы. — Ты, как Сириус, хохмить горазд. Кровь вновь взыграла. — Не знаю, что он тебе наговорил, но там я был по своему делу. — Сириус ничего не говорил мне, а где ты был? Регулус ругнулся в мыслях. Всегда она такой была или после родов проявились способности ищейки. — В мастерской Диггла, не веришь, можешь его спросить. У меня было к нему личное дело. — То есть, его они не касались? Предплечье зачесалось. — Дромеда, — со вздохом сказал он, — почему ты решила, что я кому-то служу? Кузина принялась барабанить пальцами по столу. Судя по морщинам на лбу, она искала уловки в обход клятве. — Дамблдор сказал, что вокруг тебя сгущаются тучи. — И что? — Ты же знаешь, что он владеет легилименцией? Голова вдруг зачесалась. — Если бы я был в рядах Пожирателей, меня бы давно арестовали. Я уже взрослый! Кузина усмехнулась. — С тем, что ты взрослый, я бы поспорила. Насчет ареста, так было бы, будь в кресле директора кто-то кроме Дамблдора. Скажем, Диппет или наш прапрадед. Регулус фыркнул. — А кто бы стал давать моему мужу место преподавателя после суда? Даже после того, как его оправдали? Он промолчал. — Что до Дамблдора, то он понимает разницу между закоренелым убийцей и запутавшимся мальчишкой. Появились два маленьких чайника, каждый с горящей свечкой под подставкой. Регулус, наполняя чашку, угрюмо дулся. — Я не мальчишка и не запутался. Кузина усмехнулась, размешивая сахар. — А как объяснить твое участие? Регулус шумно отхлебнул, вызвав гримасу у Дромеды. — Тебе не понять. — Конечно, не понять. Наш дом находится в ужасном упадке, и все из-за двух предателей. Восемьсот лет жили Блэки и процветали, и не пятнали его ни похищение женщин другой веры, ни убийства друг друга, ни прочие темные делишки. А тут появились мы с Сириусом, и все испортили. Регулус надкусил появившее печенье. — Плевать мне на семью. Я для себя вступал. Дромеда замерла. — Надоело быть «запасным». — Поверь мне, это знакомое чувство. — Нет, Дромеда, ты как раз не знаешь. — Я — вторая дочь, Регги. Сахар ударил в голову, и язык развязался. — Вот не надо! Ты — лучшая ученица, вся из себя умница. Беллу вечно ругали почем зря, и Цисси подозревали во всех грехах. А мама даже похвалила тебя. Дромеда громко поставила чашку на блюдце. — За глаза, я понимаю? — А как же! Дромеда стиснула скатерть. — Ясно, — пустым голосом она произнесла, — а ты просто хотел тебя почаще хвалили? Регулус громко разгрыз печенье. — Младшим братьям в нашей семье не везет, все лавры старшим, а нам — остатки лепреконского золота. Вот вспомни Аквариуса и Скорпиуса, старший был дураком… — Дураки из турецкого плена, где он был рабом на галерах, не сбегают и не освобождают сразу весь корабль. — А чего тогда к ним попал? Ладно, не суть. Главное, что от Аквариуса были одни неприятности. Он и помер, как последний идиот, принял вызов на дуэль от старого маггла, палочку не взял, а его порубили, как мандрагору на зелье! Скорпиус всю жизнь за ним прибирал, даже его бастарда взял на воспитание, но о нем мало говорят! — Почему же? — сказала Дромеда, вычищая начинку из печенья, — Он — прославленный картограф. — В операх и балетах разной степени паршивости ему дают эпизодическую роль. Если только не вспоминают про его развратную женушку. — Если так рассуждать, то у них был еще третий брат, Макраб, вот про кого ни слова. Регулус от смеха чуть не подавился чаем. — Ага! Любитель чужих жен! И правда, зачем приучать гиппогрифа, когда можно тайно седлать соседских. Дромеда закатила глаза, и Регулус хихикнул. — В любом случае, нам обычно не везет. Не ждать же, когда старший брат сложит крылья! Как случилось со старшим братом Финеаса, тёзкой Сириуса. — Рег, — Дромеда сказала чуть тише, — Сириус, правда, был с тобой жесток, причем незаслуженно. Однако твой новый друг не тот, кто любит делиться славой. Ложка дрожала, пока он насыпал сахар. — Я не собираюсь Ему служить вечно. Дромеда от неожиданности пролила чай на скатерть. — Рег, — говорила она, тяжело дыша, — ты сейчас же пошутил? — Я думал, ты обрадуешься, — произнес он как можно мягче. Дромеда принялась растирать виски. — Рег, тебе вообще не надо было с ним связываться. Ты…ты понимаешь, что он может сделать? — Я не собираюсь вызывать его на дуэль, просто сделаю кое-что, и дальше великий Дамблдор добьёт. Дромеда случайно коснулась локтем пятна на скатерти. — Моя дядя Ланнетт как-то служил ему, пока grandmaman по голове не настучала. Он тоже думал, что раз открыто не бросал вызов, то ничего ему не будет. А потом убили его старшего сына! В свете фонарика блеснула слеза на смуглом лице кузины, пока в его мыслях прокралась догадка. — Он же был с девушкой из магглов. — Одно другому не мешает. Эван не хотел участвовать, если верить Люциусу, его ломали, долго и мучительно. — Рег, он ждал шестнадцать лет, чтобы отомстить моему дяде, с тобой даже церемониться не будет! — У меня есть козырь. — Вряд ли он тебе поможет. Энтузиазм боролся с сомнением. Дромеда, как книжный червь, должна подкинуть ему немного знаний. — Я разыскиваю Тома Реддла. Кузина побелела. — Его министерства разных стран не смогли найти, — говорила она, как на лекции, — вряд ли он жив. Опасное это дело — хранить у себя ворованные артефакты. Нужно кинуть крючок. — У меня есть догадки по поводу медальона Слизерина. Дромеда застыла на сей раз. — Он его раздобыл? — Похоже на то, но не показал. Где прячет, не знаю. — Осторожен, ничего не скажешь. Вздохнув, Регулус продолжал. — Реддл похитил его не просто так, он считал, что имеет на него права. Дромеда не перебивала, убирая пятно. — Его мать была из Гонтов, второе его имя «Марволо» не случайное, так звали её отца. А первое имя и фамилия прям как у маггла, который рядом жил, и которого вместе с родителями убил её брат Морфин, что ныне сидит в Азкабане. Не кажется ли, что слишком много совпадений? Дромеда раздумывала. — Реддл вырос в сиротском приюте, причем маггловском. Он не знал своих родителей, не говоря уже о дедушке и бабушке. А чего тогда распрашивал Бинса! — К слову, когда он родился? Дромеда растерла лоб. — Точно не скажу, он на год старше твоей мамы. Конец 26-того или начало 27-го. Беременная нищенка продала медальон в зимой. — Учился он с Лестрейнджем, Ноттом и Эйвери, — добавила она, потемнев в лице, — Всадники Апокалипсиса, так их прозвали в школе. Смерть, Война, Мор и Голод. Зятек Родди, старик Нотт и отец Розмари. Все они состояли в Пожирателях смерти. — Они же враждовали с нами? Дромеда фыркнула. — Не только. Яксли и отцу Люциуса тоже доставалось, как многим другим. Но да, мы были фаворитами. — Почему же? — Сирота в поношенной мантии, с поддержанными учебниками, оказался на факультете, где больше всех чистокровных и благородных. Но вместо того, чтобы лебезить перед ним, потребовал к себе уважение. Еще смел утверждать, что он — сын волшебника, хотя не сумел доказать. — Он про дедушку не говорил? Дромеда подняла бровь. — Ни разу. Мой отец не упоминал. Портрет явно. Дядюшка Сигнус вряд ли рассказывал маленьким дочкам о школьных издевательствах. — А как ты думаешь, кто первый начал? — Скорее всего, тётя Лу, она же самая старшая. Потом поступила твоя мама, и Лу пояснила, что с тем оборванцем дружить нельзя, и далее всем остальным. Однако, когда поступил мой папа, Реддл уже обзавелся цепными псами. Кузина опустила глаза, Регулус, наблюдая за ней, не решался прервать её бдение. — Не знаю, где он, — глухо сказала она, — но я надеюсь, что он попался в руки кого-то пострашней. Семи смертей ему мало за все. Чудовище Слизерина на двух ногах. — И наши профессора хороши, — изливала боль Дромеда, — четыре громилы и маленький мальчик, который им каждому с руку. Конечно, они ничего плохого ему не сделают! Подумаешь, переломали ноги, чуть не утопили в Черном озере, сбросили с лестницы! Выживет! У него же еще брат и сестра есть! И сестра дарит главному обидчику ценную книгу. — Дромеда, как ты думаешь, с Реддлом наши могли хотя бы заключить перемирие? Кузина подняла на него взгляд. — Дромеда, ты поклялась на Библии! — Рег, ты действительно хочешь это знать? — Да, и лучше ты расскажешь. Ты же не станешь врать. Дромеда отпила чаю для храбрости. — Твоя мама… не знаю, почему, но Реддл и его компания перестали её задевать. Во всяком случае, не так часто. Возможно, потому что она стала старостой, а тут…нет, — поправила она себя, — нет, 1943 год, незадолго до гибели девочки в туалете, то для неё был четвертый курс. Мысли спутались. — Что еще за девочка? — Кто-то из Слизерина выкрал детеныша акромантула, он сбежал и укусил студентку. Был ужасный скандал, того недозоолога исключили из школы, а паука не нашли. — Что значит «не нашли»?! — Акромантулы — тропические животные, они в Шотландии не выживут. Но не важно, главное, что Реддл почему-то перестал травить твою маму. Впрочем, она же не признается! Регулус кивнул, вынужденно признавая её правоту. — Но я не думаю, что он — родня Гонтам. Меропа сбежала, когда отца и брата посадили. Регулус кратко обрисовал ей обстоятельства побега. — В газетах ни слова не говорили. — Я отыскал экземпляр «Священных 28» еще до редакции. Старик Нотт чокнулся и пошел собирать сплетни по всей округе о Гонтах. Сам в ужас пришел. — Знать все — тяжелая ноша, вот только не мог ли он приврать. — Судя по тому, что книгу пришлось «чистить», вряд ли. — Она шантажировала ребенком, которого не было, — задумчиво произнесла Дромеда, — зачем Реддлу понадобилось бы врать родителям? Регулус хихикнул. — По себе не равняй. Не все смелые, чтобы признаться в порочащих связях. — Прям как наш дедушка, когда прилетела сова от Крэббов, не так ли? Регулус зло постучал ложкой. — Все равно — слишком много совпадений. Те же имена, отсутствие родителей, и дядя, убивший отца за совращение матери. И конечно, медальон, который должен был принадлежать ему по праву крови! — Ага, и кольцо Певереллов впридачу! Регулус удивленно посмотрел на кузину. — Какое еще кольцо? — Марволо носил и уверял, что принадлежало Певереллам. Но у них на гербе — вяз, а не треугольник. У Реддла тоже было кольцо, но папа не рассмотрел его поближе. Вряд ли одно и то же. Кольцо, чаша и медальон. Не староста, а ниффлер какой-то! — Реддл разве встречался с Гонтами? — спросила Дромеда, — Твои источники ничего не сообщили. — Я об этом не думал, — Регулус ответил, разламывая печенье, — по идее должен, раз искал семью, и тут прочел о предполагаемых родственниках. Но в газетах никак не упоминается. Ни как сообщник дяди в убийстве отца, ни как защитник. Ничего не понимаю. — Может дядя его не признал и прогнал? — А потом под шумок стащил кольцо? — Вот только зачем? Оно не представляет ценности, как артефакты Основателей, — наливая остатки чай, Дромеда заметила, — к слову, не пойму, зачем ему чаша Хаффлпафф? Гонты не кичились родством с ней. — Её потомки время от время женились со Слизеринами. — По такой логике, у каждого волшебника есть права на её чашу. Только не у детей магглов, как твой муж. Но Регулус промолчал. — Я не спорю, что много совпадений, но мне непонятны следующие моменты. Если Реддл прочел сплетни Нотта о последних Гонтах, почему никак не связался с ними? Почему из всех ценностей, что были в доме мисс Смит, он украл именно чашу и медальон, хотя на первую у него нет доказанных прав? И куда подевался? Неужели он убил Реддла? Предплечье заныло. — Он не знает о моем расследовании, и это хорошо. Дромеда резко отложила в сторону чашку. — Регулус, ты должен сообщить о том, что узнал, Дамблдору. Он сжал кулак. — Нет. — Рег, я понимаю, что ты боишься ареста… В лучшем случае. Благодаря её мужу мракоборцам разрешили не предупреждать опасных преступников, а из-за Дувра — дали согласие на применение Непростительных чар. — …но повторюсь, Дамблдор не такой, как другие директора. Если ты сможешь все объяснить, он поможет тебе. Он, конечно, понял и без легилименции. Иначе, почему он подложил страницу из «Тайн наитемнейших искусств». — Дело не в этом. Просто…- Регулус подбирал слова, — просто Его нельзя вспугнуть. — В каком смысле «вспугнуть»? — Если я расскажу Дамблдору о медальоне, о Реддле, то он пойдет дальше расследовать. Или, еще хуже, решит украсть медальон. А Он поймет, что кто-то под него копает, — горло сжалось от дальнейших слов, — Он узнает все! Он же тоже легилимент. И… — Я поняла. Дромеда мягко обхватила его ладонь. — Все равно, тебе нельзя расследовать в одиночку. Нужно опереться на кого-то влиятельного. — Нет, никто, кроме нас не должен знать. — Нас? Меня и Кричера, подумал он. — Я только тебе рассказал. Чем меньше лиц, тем надежней. — Конечно. — Он пока не особо меня выделяет и не подозревает. Я еще школьник, с меня спрос небольшой. А если вмешается Дамблдор, то он сразу догадается. Дромеда тяжело выдохнула. — Ладно, Дамблдора пока нельзя привлекать, но неужели нет других преподавателей?       Кто же? Слагхорн? Он не наказывал Реддла, когда тот гонял других детей. Чистокровных детей с его факультета! Он не заступился за того мальчика, упустившего акромантула. Он не помогал тогда, не поможет и сейчас. Морж даже первым сдаст на расправу Штабу. Студент-Пожиратель в его факультете, неслыханный позор! Макгонагалл тоже не катит, слишком строгая, особо разбираться не будет, тоже отдаст мракоборцам. Флитвик и Спраут испугаются, от остальных толку мало. — Нет. — А другие взрослые?       Родители посадят под замок, тётя Лу поинтересуется, не причастен ли он к убийству её сыновей, с Молли особо близок он не был. Дедушки оба сидят в Мунго, кузина Белла первой убьет, Родди с удовольствием поможет. Люциус убивать не станет, но отделает по полной программе. Сириус с удовольствием сдаст Ордену и вызовется допрашивать его вместе с любимым Поттером. Реакцию тёти Кэсси Регулус не мог предсказать, однако она никогда не проявляла милосердие. — Не знаю, — сокрушенно сказал Регулус, — я даже жалею, что Альфарда с нами нет. Колдун он никудышный, но хотя выслушал. И не сдал бы. Дромеда кивнула. — Подумывал о Цисси, но она сейчас замужем. Дромеда усмехнулась, показав зубы. — На неё можно не рассчитывать, трусиха та еще. В детстве закинула за диван отцовский портсигар и молчала. Думала, что отец, заядлый курильщик не заметит пропажу, а когда он начал искать, убежала на чердак. Решила, что если её не найдут, то забудут и простят. Конечно, отец понял, что к нему, отловил и наказал. И сейчас не изменилась, спряталась в Малфой-мэноре и думает, что в безопасности. — Ты слишком предвзята! — Я её лучше знаю. — Да не важно! Все равно, у меня нет взрослых, которым можно доверять. — Мне же ты рассказал! — Ну, кроме тебя. — Я могу попросить Теда помочь. Регулус отстранился. — Нет. — Он может поднять архивы. — Нет! Дромеда отпустила его руку. — Регулус, вот сейчас ты предвзят! Ага, доверься убийце. — Дело не в его крови, просто у меня нет повода доверять ему. — Так дай! — Он же — из Штаба, — понизив голос, Регулус добавил, — ты думаешь, там нет Его шпионов? Чуть что, и Он заподозрит неладное. Дромеда вновь вздохнула и подозвала официантку. — Я заплачу! — Не надо, Рег, я же приглашала. Отдав деньги, кузина спросила. — Ты едешь домой на каникулы? — Не думаю, что я буду Ему нужен. — Вот и замечательно! Хорошо, тогда подумай. Просто, я не владею доступом к архивам, я не смогу добыть тебе столько сведений, сколько надо. — Я еще поразмыслю. Они обнялись на выходе. Регулус вдохнул мятный аромат духов кузины, её волосы мягко коснулись его щек. — Регулус, без глупостей, прошу тебя. — Да. — Герои-одиночки хороши только в сказках. — Конечно.       Расцепив объятья, кузина зашла за поворот и исчезла с хлопком. Регулус остался в тревожным раздумье. Зря он посвятил кузину в свой замысел. Конечно, она расскажет своему ненаглядному супругу, думал он, проходя мимо «Зонко», а он удружит как стая драконов в овчарне! И что еще хуже, Дромеда попытается его спасти.

***

25-тое марта 1979 года       Традиционно на пасхальных каникулах желавших уехать домой оказывалось меньше, чем на Рождество. Может, чтобы управиться с объемом домашнего задания в предверии экзаменов, а может, потому что весной Хогвартс становился привлекательней, чем зимой. И без того небольшое количество студентов сократилось из-за нынешних событий, отбывавшие студенты по большей части носили герб Слизерина. Регулус хмыкнул, затолкивая чемодан, Темный лорд же славится сентиментальностью, он же не будет убивать нечистокровных на Рождество!       Фестрал, запряженный в карету, согнул длинную шею и приблизил к нему костлявую морду. Регулус с трудом собрался и легонько похлопал животное по носу, бутерброда с сардельками он не захватил с собой, отвлечь от своей плоти нечем. К счастью, фестрал, моргнув чёрным глазом, отвернулся. Он тут же топнул копытом, опустил морду к земле и лязгом щелкнул челюстями. Регулус заметил, как исчез голый хвост в его пасти. — Ну уроды! — крикнул рядом Барти, — Никак не привыкну к ним! Регулус пожал плечами. — Закон природы — выживает сильнейший! Не надо было мыши здесь гулять. Барти угрюмо фыркнул, заходя внутрь кареты. Регулус залез следом, и они тронулись. — Я думал, что мы — друзья. Регулус скрестил пальцы. — Если ты о вчерашнем, то мне срочно надо было… — Ага, купить новые перья! Заодно и с предательницей встретиться. — Барти, она просила встречи наедине. — Ты ей поверил? — С ней никого не было. — Да-да, если рядом с ней не стоял её грязнокровка под маскировкой, то я — лукотрус! Регулус прыснул, вспоминая бывшего преподавателя. — Ага, чтобы он спокойно стоял, пока перед ним едят. Барти осклабился. — И то верно. За окном мелькала темная гладь Черного озера, вдруг появились щупальца, зажавшие в смертельной схватке рыбу. — Все равно, ты поступил как последняя гнусная задница… Как мистер Крауч. — …когда меня бросил. — Тебя же отнесли в Больничное крыло! — Но ты свалил! Регулус сокрушенно опустил плечи. — Ну извини, тебя могли разоблачить. — Я не боюсь твою кузину. У меня двенадцать СОВ! — Ага, заболтаешь до смерти! Не выйдет, у Дромеды — звание «главной зануды школы». Барти уставился на него. — Неужели ты скучаешь по предательнице? Кровь застучала в висках. — Нет, — резко он ответил, — она нужна мне для дела. Барти фыркнул. — Мерлинова мамашка! Опять ты под Него копаешь? — Не совсем, — Регулус мешкался, — вот что ты знаешь о Томе Реддле? Барти пожал плечами. — Банальное имя и выпендрежная фамилия. — Он в сороковых годах учился в Хогвартсе на Слизерине, был старостой, а потом работал в «Борджин и Бэркс». Украл медальон Слизерина и чашу Хаффлпафф, до сих пор не найден. — Мой папаша тогда сам мелким был. Регулус с сомнением посмотрел на двигавшийся пейзаж за окном. Не стоит раскрывать все карты. — Я накопал на него несколько любопытных моментов. Барти насупился. — Говори уже, хватит бросаться намеками! Регулус кратко рассказал о связи с магглами-Реддла и магами-Гонтами, его друзьях и их издевательствах над другими детьми. Барти молчал, обнимая себя руками. — Слушай, — сказал Регулус, ощущая жар в душе, — Лестрейндж, Нотт и отец Розмари дружили с Реддлом, и они стали Пожирателями. — И что? — Может…. Барти хихикнул. — Реддл одолжил ему своих друзей? И медальон заодно! — А может Он и есть Реддл? — Да-да, конечно. А может он — перевоплощенный Мерлин, который вырвался из плена Нимуэ? — Но почему старший Эйвери служил Темному лорду? Еще вместе с Ноттом и Родди? — Сам спроси её, ты же с ней милуешься! Регулус свел брови. — Ты ревнуешь? — Еще чего! — Тогда к чему все это? Барти отвернулся к окну, за которым виднелась станция. — Насчет Реддла, — сказал он, когда карета остановилась, — ты поаккуратней с выводами. А то будешь вместо мышки в пасти фестрала.       Барти довольно резво забрал свою поклажу и отдалился в толпе. Регулус же неловко вытащил чемодан, чуть не уронив себе на ноги, и уныло поплелся к поезду. Ужас внезапной догадки навалился на него и сковал все конечности. Лорд Волдеморт, с трепетом он подумал, конечно, это прозвище, но свое прошлое Он охранял получше, чем гоблины — золото. Он — потомок Слизерина, как многие чистокровные, Он учился в Хогвартсе, в Его речи нет намека на акцент, точно урожденный британец. И у Него пропавший артефакт, принадлежавший далекому предку, как раз украденный Реддлом. Еще один потомок или тот же человек?       Волоча чемодан, Регулус достиг вагонов. Реддл — полукровка и сирота из маггловского приюта, он не смог бы собрать множество чистокровных под свое крыло. Однако в школе он сумел подружиться с тремя мальчиками из благородных семей. Родди никогда не отличался мирным нравом, такого врагом делать очень глупо и опасно. Нотта и старшего Эйвери Регулус не знал, но первый служит обвинителем в суде Визенгамота, а второй принимал активное участие в Каркиттском терракте. И плохо одетый сирота сумел не просто подружиться, еще и возглавить их.       Регулус забежал в первое попавшееся купе, затолкал чемодан под сиденье и уныло уставился в окно. Ладно, те три Всадника Апокалипсиса, а что с остальными. Яксли не входил в число друзей Реддла, как и отец Люциуса, не говоря уже об его семье. «Мы были фаворитами», заметила Дромеда, и тем не менее Регулуса и Беллу приняли в ряды Пожирателей. Не сходятся детали. — Еще раз наколдуешь свою мину на стадионе, — услышал Регулус знакомый девчачий голос, — пожалеешь, что не родился сквибом! — Заткнись, дочь убийцы! — Все, ты попал! Регулус вскочил в коридор, где Розмари, держа малявку Локхарта за ухо, направляла на него палочку. Он взмахнул своей и закрыл ему рот. — Пока до Лондона не поедем, будешь молчать, как рыба. Понял? Локхарт чуть не заплакал, мотая головой. — Понял?! Он кивнул и, насупившись, убежал. — Мне придется снять с тебя очки, — сказала Розмари, заходя к нему в купе, — с родного факультета! Регулус пренебрежительно пожал плечами, закрывая дверь. — Мы на каникулах, правила пока не действуют. А я не люблю, когда тычут носом в семейные грехи. Розмари кивнула, упав на сидение. — Да, слышала я про тебя. Отец любил поговорить о «чёрной» крови, благо, мама осаждала его. Она-то из Бэрков, ваших родственников. Чёрная кровь! Уж он-то точно пострадал от кучки слабых младшекурсников! Регулус невольно благодарил зятька за то, что избавил от необходимости встречаться с отцом девушки. — Слушай, Розмари, — сказал он, как можно расслабленно, — Нотт бывает у вас? — Да, — невесело она ответила, — Он — крёстный Элреда, но я его не люблю. Нудный, чванливый, говорит только с Элредом, меня и Герберта не замечает. А еще я его боюсь, он уже двух жен похоронил! Розмари может не опасаться, в жертву ему собираются принести дочку Яксли. — Он дружил с твоим отцом? — Да, с Хогвартса еще. Регулус, раздумывая, купил у торговки котелки и пачку «Берти-Боттс». — А Лестрейндж бывал? — Кузен Басти не особо нас радует, — сказала она, принимая горсть бобов, — и я рада. От его мины молоко скиснет! Регулус подождал, разжевывая котелок со вкусом малинового джема. — А Родольфус? — С чего бы? Он же нас ненавидит из тёти Эвелин! — Он разве не дружил с твоим отцом? Розмари раскрыла глаза пошире. — Кто тебе сказал? Регулус замялся. — Мой отец говорил. — А он откуда узнал? — Он учился на три курса младше твоего. Видел их периодически. — И вот прям узнал?! Регулус вздохнул, меньше всего на свете хотелось рассказывать, как старший Эйвери гонял его отца по Хогвартсу. — Я не уточнял. — А ты поверил! Розмари, попробовав бобы, добавила чуть спокойней. — Поверь мне, Родольфусу незачем дружить с нами. Месть за мать, все дела. И отцу тоже. Понятно, почему Родди не помог, когда Тонкс душил Эйвери-старшего. Правда, куда смотрел Рабастан, и Белле незачем не любить его, а она бездействовала. — А со старостой Реддлом? Розмари сжала в кулаке бобы. — Регулус, повторяю еще раз, отец со мной не разговаривал о детстве! Ни разу! Понятья не имею, с кем он водился в школе! Регулус смутился. — Прости, я не хотел тебя обидеть. — Вот зачем тебе друзья моего отца? Я разве спрашиваю про твоего? Разве что поинтересоваться, как он пропустил миссис Эйвери. — Ну, он дружил с Яксли из Отдела магического правопорядка. Сейчас они уже не видятся. Спасибо кузине! — Фу, этот вонючка! Тоже у нас бывает, недавно развелся.       Остаток пути прошел неловко, немного перемыли кости Яксли и Нотту, и еще три часа молчали. Розмари вытащила очередной выпуск «Ведьминого досуга», Регулус — свои записи. Тому Марволо Реддлу, если верить газетному объявлению о розыске, в 1947 году было двадцать лет. Старше матери на год и ровесник Родди, Нотта и Эйвери. Дромеда утверждала, что они дружили и вместе издевались над их родителями. А Розмари знать ничего не знает. Кому верить!       Горы уступали холмам, равнинам и редким лесам. С другой стороны, вопрос был очень бестактным. Она уже страдает от участи дочери убийцы, еще не хватало ей дружбы отца с ворюгой! Регулус должен понять, учитывая, скольким его папаша подгадил вместе с дядюшкой Альфардом. Под стук колес он снова вернулся к Реддлу. Бесследно пропал, никаких зацепок, даже тело не нашли, не говоря уже об артефактах.       А спустя восемь лет появляется Темный Лорд, еще просто как фигляр. Магические этюды, диковинные фокусы, спорные слова и скандальные интервью. Никто не знает его настоящего имени и никто не видел его лица. Сказал только о крови Слизерина, никого не впечатлив. И вновь никаких зацепок.       Регулус обратился к Пожирателям, они не делились откровениями, что сподвигло перейти от разговоров о наглых магглах к действиях. Даже Белла молчала, и он не рискнул спросить. Однако в старых газетах нашел объявление в розыск Антонина Долохоффа, бывшего студента русской школы. «Ежедневный пророк» сухо сообщил о разрушении плотины и затоплении нескольких деревень. «Мэджик Джордан» поведал похабные слушки, согласно которым юному Долохоффу отказала в любви некая девица, не отличавшаяся целомудрием, ибо даже для неё он — неказист! Дело было в 1953 году, как раз умер их правитель, русские и без него нервничали. На родине Долохоффу грозила казнь, а Темный лорд мог защитить от правосудия.       Каркарофф согласно тому журналу родился в Германии, несмотря на русскую кровь, и в юности тесно сотрудничал с маггловскими властями. Суды разных стран пытались привлечь за грубейшее нарушение Статута, но доказательств не хватило, а свидетели погибли. А после его побега выпускники рассказывали мракоборцам, что он показательно не общался с Бабблинг, Спраут и Ваблатски. И они взаимно отказывались пожимать ему руку при первой встречи, деканша Хаффлпаффа даже не сдержалась и плюнула в спину.       Вот и собралась компания, бывшие друзья старосты, иностранные преступники, сыновья павших слуг и дети жертв Реддла! И затесался он, запасной сын и младший брат. Зачем им всем понадобился Темный Лорд, понятно, но зачем они Ему! Могущественному волшебнику захотелось поиграть в благотворительность? Чушь троллья! И он вляпался в неё.       Домов становилось все больше и больше, их сменили высокие многоквартирные башни магглов. Наконец-то появились арки Кингс-Кросса, а следом платформа девять и три четверти. Розмари убрала журнал и в хмуром молчании помахала рукой через окно. Через несколько минут появился мешковатый парень с угрюмым полным лицом и длинным носом. — Элред, вытащи чемодан! — сказала ему Розмари. — Поздроваться сначала не хочешь? — Привет, Элред, вытащи, пожалуйста, чемодан! Элред скорчил мину, когда сестра, забрав сумку, выбежала из купе, а потом резко повернулся к Регулусу. — Тебя как звать, сопляк? — Регулус Арктурус Блэк, и никак иначе. Он свистнул. — О, какая важная птица! Чего ты забыл в одном купе с моей сестрой? — Она сама пригласила, — ответил он, вытаскивая палочку. — Сама же! Верить Блэку все равно, что верить дракону! Палочка заискрила от его гнева. Регулус мысленно считала про себя до десяти. — Слушай, Темному лорду нужно передать кое-что важное, — не дав Элреду возразить, он продолжал, — Вабластки уйдет в конце года зимой. Прорицание хотят убрать из программы. Элред хмыкнул. — Откуда слухи? — Она сама предсказала на вечере Моржа. — И что Ему с того? — Пусть Он сам решит. Элред пожал плечами, взял чемодан, направился к выходу и быстро развернулся. Регулус не успел уклониться от его удара. — Еще раз подойдешь к моей сестре, примесь, оторву причиндалы!       Регулус с трудом выдохнул, поднимаясь. Если Элред не посещает «Магию красоты», то тогда он — могучий дракон! Братья симпатичных девушек — настоящие кретины и лицемеры, сами лезут ко всем, носящим хоть подобие юбки, а нормальных парней разгоняют за малейший намек. Потом будет жаловаться, что никто на сестре не хочет жениться. Дядя говорил, что матушка сама не желала ни с кем знакомиться, и Регулус не особо ему верил, зная об его любви высмеивать окружающих. А уж в том, что именно отец сдал тётю Лу за шашни с Гринграссом и обрек её на брак со стариком, он не сомневался. А вот и он, стоит и нетерпеливо выдыхает сигаретный дым. Краткое приветствие, обмен сухими рукопожатиями, вот и вся встреча. Отец приказал Кричеру забрать чемодан у Регулуса и довел до кареты. Они тронулись по заполненным лондонским улицам, продираясь сквозь привычный туман. — Как твои успехи в школе? — Матч с Рейвенкло сыграли вничью. Рот отца презрительно дернулся. — Как же так? Ты упустил снитч? — Нет, нашего вратаря выбили. Я спас факультет от позора. — А что же ты не нашел замену? — У меня есть запасные охотники и загонщики… — Ты хотел сказать «у нас»? Регулус скрестил пальцы. — Да, у нас. И пришлось искать еще запасного вратаря. — А есть запасной ловец? Он сжал кулак. — Нет необходимости. Отец усмехнулся. — А если тебя собьют? Регулус гордо задрал нос. — Меня еще никто не сбил. — Как знаешь, Регулус, — с насмешкой сказал отец, — дело твое. Не забывай, что все случается в первый раз. Регулус отвернулся, не в силах выдержать самодовольной ухмылки отца. В точь-точь, как Сириус, совершивший гадость. Он уныло смотрел на мелькавшие маггловские машины, неужели не получиться кому-то дать отпор. Где-то, кроме квиддичного поля! — Отец, — спросил он невинно, — я могу у вас что-то спросить? Он, еще довольный, сказал. — Если тебе нужны советы по квиддичу, то я ничем не могу помочь. — Нет, отец, мне интересно ваше пребывание в школе. Он сжал перчатки в кулак. — Что именно, Регулус? — Староста Реддл. Отец побелел. — Зачем тебе он понадобился? Думаешь, что ты его поймаешь? — нервно хихикнув, сказал, — У Пруэтта не получилось, у старика Лонгботтома не получилось, у всего Штаба не вышло, а ты, юный герой, всем носы утрёшь! — Не собираюсь я его ловить, отец, просто любопытно, как ему удалось стать любимчиком факультета. Отец скутил перчатку в узел. — Известно, как! Подхалимажем! Моржу надо было показать, что на его факультете учатся не только ненавистники магглов. Жалкий трус! Прадедушке всегда было плевать на мнение остальных. Регулус молчал, внимая каждое слово. — И тут он нарисовался. Сирота из приюта, ходит в обносках, а такой умный, воспитанный и никого не обзывает. Берите с него пример! Ага, сейчас! — У него же были друзья из наших, разве нет? Отец дёрнул несчастную перчатку. — Какие они друзья? Прислуга, телохранители, больше никто. Нарочно выбрал самых здоровенных. Наш зять Родди уже в школе был огромной скотиной, выше многих преподавателей. Эйвери больше жиром брал, попробуй сдвинь, — оставив терзать перчатку, он добавил, — ладно, Нотт был тощий, но цепкий, зараза. — А порчу на них пустить? — Вот тут им помог Реддл. Если верить Лу, они даже яичницу испортили бы неумелой магией. К тому же все трое из проблемных семейств. Старый Лестрейндж отравил первую жену, чтобы жениться на второй. Матушка Эйвери развелась с его отцом ради смазливого американца. А что до родителей Нотта, — отец хитро посмотрел на Регулуса, — ты достиг нужного возраста, и я прямо скажу, они предпочитали свой пол противоположному. Поэтому он — единственный ребенок! — И с ними — воспитанник маггловского приюта! Отец хохотнул. — Надо сказать, были у него и другие подлизы. Корбан бегал у них с поручениями на зависть любому домовику, отец Люциуса пытался влезть в компанию, но вовремя одумался. Еще тёрлась Принц, капитан нашей сборной по плюй-камням, за ней, как дурак, бегал Сигги, пока Ал не попортил её. Много кого я уже не вспомню, и их имена тебе ничего не скажут. Но те трое — это костяк, вместе они — Всадники Апокалипсиса! Отец раскрылся, лихорадочно понял Регулус. — А почему вы к нему не примкнули? — Это же зачем? — Чтобы узнать своего врага поближе. Может полезным окажется. Отец скривился. — Зачем надо маггловский выродок? Магические книжки мы тоже читать умеем, ровно как колдовать. Сигнус тоже стал лучшим учеником школы, Лу стала старостой факультета раньше Реддла, и твоя мама была старостой школы. И мы с Альфардом не отставали. Мы — Блэки, Хогвартс — наш дом изначально! Это он нуждался в нас, старой крови, он же не знал своей семьи. Все спрашивал про свою папашу, никак не мирился с тем, что он — маггл! Странно получается, если Реддл знал, что назван в честь отца, то почему считал его волшебником. — И тут твоя мамочка нарисовалась! Регулус поднял бровь. — Она бы никогда… — Не помогла бы грязнокровке? Только если у него нет смазливого личика! Да, твоя праведная матушка повелась на красивый лик, как презираемые ей хамка Роули, уродина Гриммсон и податливая Принц. Роули и Принц даже подрались за право подарить валентинку Реддлу. Матушка повела себя чуть умней, говорила с ним на высокие темы, помогала ему искать свои корни. И если не она посоветовала пойти в «Борджин и Бэркс», то я тогда могу летать без метлы. Регулус сидел, как зачарованный, пока отец разглагольствовал. — Его зверюги даже чуть присмирели, стали её меньше задирать, хотя за глаза обзывали Уродкой, Морячкой и Бабусей. А на людях назывались её рыцарями. Вальпургиевы рыцари! С ума сойти! Но нам никакой милости не оказали, нет, что! Никто нас с флагштока снимать не собирался! А Сигнуса два раза швыряли в Черное озеро, и это только на нашей памяти. Туман сгустился, отец открыл окно и осветил путь для кареты. — Я не могу поверить, что она с ним… — Нет, они не встречались, как вы, молодежь, говорите. У Реддла не было дамы сердца, всегда только со своими приятелями гулял. Он даже красавиц отгонял от себя, а твоя мать, будем честными, таковой никогда не была. А еще с причиной, по которой твой дед женился, будто ему мало своего прошлого! Нет, Реддл не дурак, мечту на любовь не менял. А вот использовать девушку в другом смысле — почему нет. За окном появился шпиль, скоро появится сама площадь Гриммо. — Запомни, Регулус, у каждой матери свои секреты, хочешь крепко спать и поменьше смотреться в зеркало, не выпытывай их. И прими тот факт, что наличие детей не делает женщину, ведьму или магглу, святой. Иначе бы человечество вымерло бы!       Впрочем, тебе еще повезло. А вот твоим кузинам досталась такая грешница в матери, что тебе не снилось. Лестрейндж — её двоюродный брат, ночевал у Розье чаще, чем у себя дома. Нотт — троюродный, даже прикрыл её ночную вылазку к Сигги в Рождество. Эйвери не родственник, но тоже с ней познакомился…весьма близко. Реддла только не видела, оно для него к лучшему. Номер двенадцать мелькнул в окне, как и лицо матери. — Мама не признается, что помогла Реддлу? Отец пожал плечами. — Можешь рискнуть, но за результат я не ручаюсь.

***

      Обливаясь потом, Регулус изнывал под тяжелым одеялом. Духота обволакивала его, в небольшой спальне она ощущалась весьма сильно. Он скидывал с себя одеяло, а следом, дрожа от холода, залезал обратно. В отчаянии открыл окно, и чуть не покрылся инеем от ночного холода. Нет, Лондон остается собой, даже жарким летом покрывается мглой.       От бессонницы гудела голова, глаза отказывались закрываться, а конечности ныли. Зажигая лампу у кровати, Регулус поднялся с постели, надевая халат. Заснуть все равно не получится, так пусть мысли придут в порядок! Вытащив свои записи, Регулус принялся рассуждать.       Конечный путь медальона Слизерина ясен, брошенная магглом Меропа Гонт продала его за бесценок, дабы прокормить себя и будущего ребенка. Вряд ли она умерла при родах или сразу бросила сына, иначе бы Реддл не знал бы ни имени отца, ни тем более деда по матери. Но почему-то он полагал, что Реддл-старший — волшебник, неужели Меропе стало стыдно за связь с магглом. Впрочем, таких смелых, как кузина Дромеда, не слишком много, и была бы тогда тётя Лу миссис Гринграсс.       Меропа умирает по неизвестной причине, в Литтл-Хэнглтон возвращаться побоялась, отец и брат убили бы мальчика, с семейной историей с них сталось бы. Реддлам внебрачный внучок тоже не нужен, как и отцу, несомненно старики надеялись женить непутевого сыночка, и лишний багаж ему не нужен, а сам наследник всячески отрицал, что нищая уродина могла родить от него. Без матери Реддл очутился в маггловском приюте, где-то до шести-семи лет, когда обычно проявляется магическая сила.       Однако он знал от матери о волшебниках, с такими мыслями Распределяющая шляпа отправила на Слизерин, куда ни один магглорожденный или считавший себя таковым не поступал. Реддл специально дружил с чистокровными, с теми, кто хорошо знал о магических родословных. В отчаянии он даже обратился к профессору Бинсу и прочим привидениям, и когда они опровергли его догадки, пришлось смириться с участью полукровки.       Регулус сжал карандаш, чуть не сломав его, увы, его родная мать оказалась не лучше дурнушки Гонт. Реддл-младший по примеру отца не питал любви к неравнодушной девушке и бросил её, успев найти необходимую информацию. И тут снова непонятно, бывал ли он в Литл-Хэнглтоне, виделся ли с дядей и получал ли от него фамильное кольцо, пытался ли встретиться с отцом и дедушкой с бабушкой, как он отреагировал, когда Морфин убил их. И как назло, никого уже не спросишь. Не нарочно ли сдаваться Штабу и попадать в Азкабан!       С подачи его матери Реддл попал в «Борджин и Бэркс», получил доступ к записям магазина, узнал, что Меропа продала фамильную драгоценность, и кто купил её. Специально наведался к Хепзибе Смит, убедился, что медальон у неё, и сразу же после её нелепой смерти вызвался описывать имущество и утащил украшение, считая его своим по праву. Помог ли он дряхлой эльфийке отравить хозяйку или просто удачно зашел, снова неясно. И еще зачем-то украл чашу Хаффлпафф. Снова решил, что имеет на неё право?       С артефактами Основателей Реддл пропадает с концами и так надежно, что покойный Арфанг Лонгботтом, вычисливший многих из армии Гриндевальда, не сумел отыскать. Как и весь Штаб с Международным розыском. А спустя восемь лет появляется Темный лорд, у которого вдруг оказался медальон Слизерина!       Регулус принялся шагать по комнате, его взгляд обратился к коллажу на стене. Три бывших друга Реддла вступили в ряды Пожирателей. С Родди все ясно, даже после школы он не ходил в любимчиках у отца. Карьера в Нурменгарде не задалась, дядя по пьяне рассказал на свадьбе, что он пытался изнасиловать почтенную старушку-целительницу, за что его выгнали со службы. А потом напал на министра Тафта и получил десять лет заключения. Служба Темному Лорду и его победа хоть как-то поможет ему добиться успеха. Однако Нотт и Эйвери не бедствовали, у обоих — приличные должности, золото в сейфе и положение в обществе. Зачем ввязываться в борьбу? Если ради риска, то старший Розье, дядя кузин, быстро наигрался и сбежал. Ненадежно как-то.       Регулус повел пальцами по выцветшей газетной бумаге. Блэки ничего не желали брать у Тома Реддла, но теперь двое из них служат Темному лорду, а третья замужем за Пожирателем, прекрасно зная обо всем. Старший Малфой недолго восхищался старостой, но его сын согласился получить Черную метку. И если Темный Лорд ранее назывался Томом Реддлом, то зачем ему брать на службу детей тех, кто презирал его! И Яксли не особо выделял, ни Всадником Апокалипсиса, ни Вальпургиевым рыцарем не был. — Будь я страшным темным магом, — сказал он чуть вслух, — и ко мне пришел бы ребенок Поттеров, или Люпина, или, Мерлиновы штаны, Петтигрю, то я бы выгнал их! И племянников мне не надо, наверняка, все в брата пойдут, а Сириуса мне хватило. Сев на стул, Регулус растер лицо, срочно нужно мнение со стороны. — Кричер, ко мне, только тихо! Домовик появился с хлопком, поправил полотенце на плечо и отвесил поклон. Если и хотел спать, то тщательно скрывал. — Кричер готов служить. — Кричер, ты клянешься говорить только правду? — Ничего кроме правды Кричер хозяинам не скажет. Только если другой из хозяев не прикажет молчать. Регулус вздохнул. — Что ты слышал о Томе Марволо Реддле? Эльф скривился. — Гадкий грязнокровка, падаль волшебного мира, позор наследия Слизерина! — Что он сделал? — Этот выродок посмел поднять руку на отпрысков благородных и чистокровных Блэков! — Тише, Кричер. Кричер сжал кусок полотенца. — Он приказывал своим шелудивым псам истязать хозяев Ориона и Альфарда, пусть последний — жалкий пьяница и предатель. Он поджег прекрасные волосы хозяйки Лукреции. Из-за него хозяин Сигнус, — домовик всхлипнул, — чуть не повесился. Благо, грязнокровку убило чудовище в туалете, и хозяин Сигнус испугался за свою жизнь. — Что насчет хозяйки Вальбурги? Кричер выпучил глаза, затрясся и бросил взгляд на стену. Чувствуя жар, Регулус приказал. — Нет, если тебе приказали, не надо, не говори. Кричер с облегчением вздохнул. — Кричер, что ты знаешь о Гонтах? Домовик помрачел еще сильней, его нос явно покраснел. — Недостойные своей чистой крови, своего великого предка. Кричеру не стыдно за них, ибо они не Блэки, но Кричеру неловко за них. Они связаны кровью с вами, чистейшими и древнейшими. — Напомни, Кричер. Кричер потер нос. — Кричер, просит прощение, но Кричер будет хулить одну из вас. — Я прощу. — Хозяйка Электра, дочь хозяина Кастора и хозяйки Меропы, опозорила ваше семейство, сбежала с грязнокровкой из Зелёного острова, принесла ему полукровку с поганным именем Грайне. Потом грязнокровку разорвали на куски, его мерзкая родня отказала Электре, и она, как побитая собака, посмела явиться в родительский дом! Кастор не желал её видеть, но Меропа отговорила его. У них не осталось наследников, хозяев Круса и Кратера подлые магглы повесили, как убитую дичь! Кричер вдруг залился слезами, и Регулус подскочил к нему. — Кричер, перестань, тех магглов прогнали, мы отомстили. Пожалуйста, тихо. Домовик высморкался в полотенце и продолжал. — Полукровку перекрестили и назвали Либрой, что лучше шло ей. Электра вышла, как полагается, за чистокровного Марлея Гонта. Корвин родился лишь через восемь лет, она вечно болела, её недуг имел тысячу лиц. Как-то так сказал тот плут-целитель, Кричер бы лучше справился! — Корвин бывал у нас? — Не часто. Хозяйка Либра ревновала, она боялась, что мать забыла её. Однако она соблюдала приличия, приглашал и её сын, хозяин Кратер. Когда Корвин опозорился, хозяин стал чаще пить. Он говорил Кричеру, что ему вечно не везет на родственников, что его родители — убийцы… Ух, плохой Кричер! Регулус успел схватить домовика за руку. — Потом себя накажешь, Кричер. С ним приходила его дочь? — Кора? Да, Кричер помнит её, она — гадкая девчонка, она пугала детей хозяина Кратера. Она говорила со змеями и напускала их. А потом она врала в лицо моему хозяину! Новая мысль пронзила разум. Как же он забыл про парселтанг! — Корвин говорил со змеями? — Нет, Корвин не умел. Кричер ни разу не видел, ни его отец, ни его мать, и никто из его семьи, ваших слуг. И он не желал, чтобы другая семья получила столь редкий дар через брак с его дочерью. — А кто-то из твоих предков говорил тебе о Певереллах? Кричер плюнул и тут же ударился головой о пол. — Кричер, прекрати. — Да, хозяин, Кричеру рассказывал прадедушка Бузье, прежде чем он сошел с ума, отравил неверную жену хозяина Дельфиниуса и был казнен. Бузье служил прародительнице благородных и древних Блэков, следом её сыну, хозяину Сириусу. Маркус Певерелл учился с Сириусом, назывался его другом и оскорбил его! — Как? — Певерелл прибыл на ужин к хозяину Сириусу, вошел в доверие и забрался в погреб, куда никому нельзя было заходить. Хозяин Сириус хранил там гроб с телом благородной матушки. Регулус раскрыл рот. — Чего? — Да, хозяин Регги. Сириус в юности совершил непростительный поступок, он поддержал маггловского принца, и его отец, жестокий подонок, убийца святого человека, приказал казнить его. Хозяйка Нимфадора просила за сына, и король лишь выгнал Сириуса, и сердце хозяйки было разбито. Она болела и чахла, и когда король помер, Сириус еле успел. Он не мог закопать мать в сырую землю и спрятал в подвале. А Певерелл, сукин сын, выродок, потомок кровосмешения… — Кричер! — Просто плохой волшебник Певерелл спустился в подвал и осквернил останки Нимфадоры, разорвал низ её платья. — Наверно, просто идиот. Кричер покачал головой. — Хозяин Регги еще юн, а Кричер стар и помнит времена, когда мораль была стороже, чем сейчас. Чтобы оскорбить женщину, чтобы показать миру, что она портит кровь со всяким зверьем, ей отрезали волосы, брили голову или рвали одежду. Певерелл хотел оскорбить Блэков, но оскорбил себя, когда нарушил покой мертвых. Тогда Сириус похоронил её в саду. А потом их правнуки, Драко и Медуза, поженились. Необычно порой складывается жизнь. — Ты слышал о Дарах смерти? — Хозяин Регги хочет послушать сказку? Кричер её помнит, он расскажет. — Нет, твой прадедушка рассказывал о настоящих Дарах? Кричер потер лысый затылок. — Бузье не слышал ни о каких Дарах, Бузье любил поговорить о прежних временах. Ну их, в зад дракона. Раз Темный Лорд ни разу не заинтересовался ими, то вряд ли существовали. — Кричер видел медальон Слизерина? — Кричер видел на Корвине Гонте. Он любил похвастаться, он же потомок Салазара Слизерина! — А кольцо? Кричер снова почесал затылок. — Кричер помнит кольцо, у него был черный камень и треугольник на нем. Регулус достал медальон, полученный от Диггла. — Кричер, когда Темный лорд тебя вез в пещеру, ты почувствовал что-то зловещее от медальона? Кричер потер себя краем полотенца. — Кричер не рассматривал медальон, Кричер сидел и боялся. Но Кричер чуял, что их в лодке трое. Регулус с силой сжал кулон. — В каком смысле? — Кричер ощущал чье-то присутствие, но Темный лорд никого не вызывал.       Мысли обратились к странице из «Тайн наитемнейшего искусства». Крестраж носит в себе частицу души, он способен жить отдельно от самого волшебника и даже влиять на живых существ. Обычно волшебники не чувствуют его, пока близко не соприкоснутся, но магические существа могут сразу опознать. Не все они, скорее те, что обладают разумом. — Ты уверен в этом? — Кричер может поклясться своей жалкой жизнью. Регулус раскрыл кулон и коснулся его холодной внутренности. — Можешь идти. Моим родителям о нашем разговоре ни слова. — Кричер слушает и повинуется.       После хлопка Регулус еще вертел кулон в пальцах. Кровью Салазара Слизерина хвастался Темный Лорд, когда уничтожал останки Айолы. Он испепелил ведьму с самой чистой кровью, сам будучи полукровкой! Он оскорбил одну из важнейших семейств Британии, происходя от инцестуальных выродков! И Хитченс получше его маггловской семейке будет, моряки все же рискуют жизнями, а не сидят в большом поместье и не тиранят округу. Реддл-старший был убит во время Второй Великой войны магглов, будучи взрослым мужчиной находился дома, пока другие погибали.       И он такой же, паразит на теле магии. Использовал его мать, узнав о Гонтах, обворовал дядю, ни разу не навестил его в Азкабане, получил по протекции приличную должность, украл два важных артефакта у мертвой. А теперь живет за счет богатых гордецов, отправляет на грязную работу сбежавших убийц и строит из себя волшебника лучше Мерлина!       Регулус закрыл кулон, чуть не прищемив себе пальцы. Он осквернил принадлежавшие Основателям украшения темной магией, теперь придется уничтожить их! Как знать, может диадему Рейвенкло и меч Гриффиндора Он тоже отыскал и превратил в крестражи. Полукровка из нищей семьи, а какие ценности выбрал для хранения души! Сириус прямо само воплощение скромности!       Проведя пальцем по фальшивым камешкам, Регулус улыбнулся. Темный лорд навел ужаса на всю Британию, даже взрослые боятся произносить его имя. Скольких волшебников он отправил на Тот свет, а его обвел вокруг пальца школьник! Запасной вариант, тихоня и подлиза! Регулус разглядывал свой коллаж, Темный лорд сжег рынок, напустил оборотней и великанов, превратил выступление министра в кровавую баню, и не подозревает, что частица его души скоро пропадет.       Глаз зацепился за вырезку 1973 года, и радость померкла. Почти шесть лет назад были убиты Джаред Розье и Мэри-Энн Гибсон, чистокровный и грязнокровка. Осквернение крови — повод более чем достаточный для Темного лорда. И тут он вспомнил о дяде кузин со стороны матери. Старший Розье служил Ему, еще когда он не был угрозой, а просто любопытным экземпляром. Но не настолько, чтобы променять роскошную жизнь на скитание с волшебником без имени и семьи. Шестандцать лет спустя, и Темный лорд убил его сына. И взял другого в слуги, нет, в заложники. Белла явно преувеличила глупость своего кузена, но ничего выдающегося он не показывал. Только и годится, чтобы наказать отца.       Регулус упал в постель, сокрушенный догадками. Он — не слуга, а возмездие его отцу, как Белла и Люциус. Староста Реддл ничего не забыл и никого не простил. Он рано или поздно узнает, Регулус не сможет долго скрывать свои мысли. Всякий, кто посмеет предаст Его, не обретет покоя даже после смерти, а она будет мучительной. Белла присоединится, иначе на неё падет кара за привлечение предателя. Люциус не славится бесстрашием, рисковать жизнью ради четвероюродного брата, коих много, незачем. Проще соврать Цисси, чем спасать его. Остальным все равно на его жизнь, вонючка Снейп и крысюк Петтигрю даже обрадуются.       Он снова заметался в кровати. Можно сейчас вызвать Кричера, подменить крестраж и сбежать из страны. Позаимствует немного золота и драгоценностей, купит Оборотного зелья и пустится в бега. Он не настолько важен, чтобы за ним отправили погоню, он подождет на чужбине. Дамблдор все же не дурак и найдет способ победить Темного лорда. Если всплывает его имя, то можно прикинуться дурачком под Империусом, кто там различит!       Регулус перевернулся на бок, снова посмотрев на коллаж. Темный лорд найдет на ком сорвать злость. Первыми под удар попадут родители. Реддл без угрызений совести выведал у матери необходимую информацию и бросил, когда она исчерпала пользу. А его отца ненавидел за высокомерие. Темному лорду незачем было щадить отпрысков Блэков в школе, незачем щадить сейчас. Белла с удовольствием поможет Темному лорду пытать их, припомнит все детские обиды. Сириус спасать их не будет, это он за Поттеров он отдаст жизнь! Цисси особенно их ненавидит, Люциус ради неё и пальцем не пошевелит. Дромеда также не привлечет своего муженька в Штабе.       Регулус повертел палочку, есть шанс спрятать у Пруэттов, можно написать записку с просьбой спрятаться у тёти Лу. Отложив её, Регулус проклинал себя за глупость. Тётя сейчас живет со злобной мегерой, сестрой старика Пруэтта, она ныне повелевает семьей. Спасать правнуков убийцы её деда ни к чему. А Темный лорд обрадуется возможности прикончить и Лу. Она — единственная из семьи, бывшая в Хогвартсе, когда он поступил, с неё началось презрение к Реддлу. Как знать, не случайно ли кузены Пруэтты попали под удар Долохоффа.       К Молли обращаться бесполезно, она не забыла издевок дядюшки, и родители не пожелают ютиться в лачуге Уизли. Тётя Кэсси может укрыть, но справится ли она с Темным Лордом? Она не славилась боевой магией. У Лонгботтомов тоже нельзя, если верить крысюку, Фрэнк и Элис состоят в Ордене, начнут задавать вопросы. Крауч посадит их всех. Олливандеру и Паркинсону не захочется спасать человека, спавшего ранее с их женами. А Поттеры — заодно с Сириусом.       Регулус ударил кулаком по простыне. Почему он беспокоится о безопасности родителей! Это же забота Сириуса, он ведь старший! Почему запасному вечно надо прибираться? Особенно за теми, кто перессорился со всей родней! Регулус опять посмотрел на вырезку с Розье, следующими будут друзья и любимые. Заступится ли Элред за сестру? Или Нотт — за дочь друга? Может сбежать вместе, как в комиксах для девочек? Но как же Барти? Его никто не пощадит.       Регулус закрыл лицо руками, ощущая, как текут слезы по горячему лицу. Есть способ обезопасить всех, ни Темный лорд, ни Пожиратели, ни Орден Феникса, ни Штаб мракоборцев вместе с Министерством не узнают об его участии. Родители останутся в живых, их репутация не пострадает еще пуще, как Розмари и Барти. Вот только ему плохо будет!

***

5-тое апреля 1979 года       Регулус вновь перечитал письмо, ища, что бы исправить. Начал он вежливо, обратившись «Темный Лорд». Написал, что умрет намного раньше, чем Он узнает, как его обставили, и Он решит, что это кто-то из умерших Пожирателей или врагов, мало ли, кто еще погибнет за годы. Пригрозил, что скоро уничтожит крестраж, дабы Он испугался и совершил бы глупость. Похвалился, что смело смотрит в глаза в смерти, и скоро Он сам встретит врага, равного ему, и Он будет смертным. Что же, Дамблдор, насколько он знал директора, не сидит, сложа руки. Раз вручил ему нужную страницу, значит знает об остальных крестражах.       Нет, он занес перо, не стоит начинать как «Темный лорд», догадается, что кто-то из своих. Однако нельзя обращаться по имени, Он точно придет в ярость, упоминать настоящее имя еще глупей. Как говорил дядя, не спеши раскрывать все карты. Ладно, пусть останется «Темный лорд». Осталось закончить письмо.       «Твой бывший слуга»? Слишком явно. «Твой неверный слуга»? Еще лучше! «Неизвестный»? Глупо. «Неизвестный герой»? Пафосно. «Сам знаешь кто»? Убьет за подражание! Регулус вздохнул и нацарапал «Р.А.Б». Он не знал всех Пожирателей по имени, но явно есть кто-то еще с фамилией на «Б». И не звучит как инициалы, может просто прозвище.       Сложив пергамент и затолкав его в кулон, Регулус сокрушенно вздохнул. Перед ним лежало еще два письма, к Барти и Розмари. Он просил друга не вести расследование, если что-то пойдет не так, и не идти к Пожирателям. Мозги есть, влиятельный папа имеется, сам управится. Послание к Розмари далось трудней, извинения чередовались с клятвами, и в конце просил не горевать. Нет, он не вынесет, если она выйдет за другого, пусть даже он будет красивей Сириуса, умней Барти, играет лучше Джеймса и богаче Малфоев. — Кричер, если что-то пойдет не так, ты отправишь письма Бартемиусу Краучу-младшему и Розмари Эйвери. Читать умеешь? — Кричер понимает человеческое письмо. Кричер найдет. — Им лично передашь, ни родителям, ни братьям и сестрам, ни слугам, только им. Ясно? — Кричер передаст. — Следом возьмешь этот сверток, — Регулус указал на страницу из «Тайн», — отдашь Дамблдору. Хотя нет, найдешь в Хогвартсе его кабинет и положишь на стол, когда его внутри не будет. Ясно? — Кричер помнит, где кабинет директора, Кричер сделает. — И отнеси эту книгу, — Регулус показал на «Священные 28», — моей кузине Андромеде. Да, я понимаю, тебе противно. Положи тайно, что ни она, ни…её домочадцы не заметили. Она поймет, с какой целью. — Кричер сделает. — Вот и отлично. Домовик сжал полотенце старческой ручкой. — Кричер осмеливается спросить, что ему, недостойному, делать, что все пойдет наилучшим образом? Регулус вздохнул, не рассчитывая на хороший исход. — Тогда ничего не отправляй.       Регулус спрятал все послания в тумбочку, надел медальон, убрав под мантию, и покинул спальню. Взяв для прикрытия «Кровь Основателей», он спустился в коридор, где матушка собиралась к выходу. Как бы она не увидела его лихорадочный испуг и не поинтересовалась бы причинами. — Я иду на рынок, беру с собой Джипси, — сказала она, не оборачиваясь, — тебе что-то нужно? Смелости бы чуток. — Нет, мама. К тому же мне надо писать эссе. — Вот и пиши. Никуда не уходи, сегодня вечером мы идем к дедушке. Он не осмелился уточнить, к какому. — Да, мама. Она повернулась, и у Регулуса сердце ушло в пятки. — Подай мне зонтик. Дрожавшей рукой он протянул его. — Готовься.       Дыша чуть быстрей, Регулус проводил мать. Её равнодушие ему на руку, но все равно задевало его. Еле переступая ногами, Регулус оказался в гостиной. Отец сидел в кресле, некогда принадлежавшем дедушке Арти, и перебирал листы, рядом звучало магическое радио. «Мистер Кевин Ллойд, сорока двух лет, был убит двумя мракоборцами при помощи Убивающего проклятья у входа в «Дырявый котел». По свидетельствам очевидцев, убитый отказывался проходить необходимую проверку и первым атаковал, пустив несколько опасных заклятий в посетителей. Имеются двое раненных. Штаб мракоборцев, как и Министерство магии, проводит тщательное расследование на причастность убитого к Пожирателям смерти…». Регулус фыркнул. Никто из Пожирателей не решится на подобную глупость. Темный лорд после выходки Беллы и Родди в Уэльсе спуска не дает. — Да, Регулус, я тоже в восторге от действий нашего министра. Минчум себе могилу копает. — Как вы думаете, отец, — сказал Регулус, прижимая к себе книгу, — кто сменит его? Он пожал плечами. — Никто из тех, кто поддержит чистую кровь, не решится сейчас выступить. Не после Сам-знаешь-кого. Но пусть кто угодно, но не кузен Барти. — Старший? — Разумеется. Это для тебя он старший, а я помню его младенцем. Что тогда, что сейчас — гад гадом! Минчум просто паинька рядом с ним. Он почувствовал, как впился корешок книги в руку. — Думаете, отец, что он вернет смертную казнь? После того, что случилось с Ролланом Розье? Отец фыркнул. — Сам виноват, не надо воспитывать из дочери убийцу, не получил бы за неё галстук из пеньки. Что до Крауча, то с него станется. Он в детстве любил ябедничать, сейчас принимает доносы по малейшему пустяку. Регулус положил книгу на столик, ощущая потливость. — Министр Фоули из-за казни Розье лишился должности? — Да, его сынок из Франции постарался. Доказал, что его отец — полный идиот, подобравший объедки за нашим прадедом, неуклюжий муж, неумелый отец, но не преступник. А так как Фоули больше времени уделял слежке за королем, а не за Гриндевальдом, невинно повешенный угробил его карьеру. А следом и оспа подоспела. Спенсер-Мун казнь отменил, если ты помнишь. Потому Гриндевальд, Винда Розье, Геката Кэрроу, Гуннар Гриммсон и прочие отправились в застенки Нурменгарда, хотя руки у всех были по локоть в крови. — Я отправляюсь в «Гринготтс», — беспечно бросил отец, складывая бумаги, — надо оплатить кровавую дань нашей любимому правительству. Тебе следовало бы пойти со мной, в будущем пригодится. Если уцелеет. — Простите, отец, — Регулус сказал, скорчив грустную мину, — у меня свои гоблины. Отец понимающе кивнул. — Да, профессора хуже всех чудовищ вместе взятых, — поднимаясь, отец сказал на выходе, — никуда не уходи, мы вечером пойдем в Мунго. К вашему отцу. — Да, отец.       Сердце бешенно колотилось о ребра, он едва дышал, провожая отцовскую карету. Настенные часы отбили двенадцать дня, стальный ворон каркал ровно дюжину раз. Регулус медленно обходил гостиную, касаясь то рояля, за которым никто на его памяти не играл, то ваз с сушенным цветами, то гарнитура, то портьер. Фамильный гобелен, занимавший стену, почти померк, лишь несколько имен в конце имели краски. Регулус коснулся своего изображения, угрюмого семнадцателетнего юноши с иссиня-черными волосами, темно-карими глазами и широкими скулами. Ветви почти упирались в угол, для следующих поколений понадобится еще одна стена.       Регулус обратился к корню, к началу начал, к Нимфадоре Черновласой, дочери неизвестных родителей и жене неизвестного мужа. Он должен выжить и разгадать этот парадокс. Он три месяца посвятил Гонтам, Певереллам и Реддлам, надо заняться уже своей семьей. У него должно все получиться. — Кричер! Домовик появился, поникший, но покорный. — Мы собираемся, или сейчас, или уже никогда! — Да, хозяин. — Запомни, я совершеннолетний волшебник, обладающий всеми правами. Любой мой приказ обязателен для тебя. Ты выполняешь все, что я скажу, тебе ясно? Кричер скрючился и застонал. — Да, хозяин Регулус. Кричер — послушный домовик, Кричер все сделает! Регулус, взбудораженный, спросил. — Ты сможешь перенести меня сразу на остров, минуя озеро и проход с кровью? — Кричер делал всего раз в жизни, но Кричер сможет. — Хорошо. Для начала подай мне теплую мантию и кубок попроще.       Укутанный и нещадно потевший, Регулус взял эльфа за скрюченные пальцы и мигом оказался в полумраке. Под ногами посыпалась галька, а влажный спертый воздух настойчиво лез в нос. Регулус сморщился, явно ощущая запах чего-то гнилого. — Осторожно, хозяин.       Кричер, еще держа его за руку, повел вперед к источнику света. Регулус, аккуратно ступая мелкими шагами, увидел внушительную чашу на покрытом мхом постаменте. Коснувшись свободной рукой, он ощутил холодный камень и липкий ужас. Внутри сверкало изумрудным блеском зелье, густое, будто суп, и казалось, что нет дна. — Его обязательно пить? Каждое слово далось с трудом. — Кричер не спросил Темного Лорда, Кричер был слишком напуган. — Но попробовай стоит. Регулус произнес: «Акцио», но поверхность зелья оставалась не тронутой. Он попытался осушить, но чаша осталась наполненной. Кипечение не сработало, как охлаждение. Ругаясь, Регулус засучил рукав и засунул руку в чашу. Холод пробрал до костей, будто он голышом прыгнул в сугроб. Стучая зубами, Регулус ощупывал пальцами дно чаши, без толку, густое зелье обволакивало и не поддавалось. — Кричер! — приказал он, отряхиваясь, — Вытри чем-нибудь.       Охая и вздыхая, Кричер растирал почти онемевшую руку полотенцем. Чувствуя скованные мышцы, Регулус решился посмотреть на озеро. Единственный источник света не давал как следует разглядеть нечто бледное под водой, но оно оставалось неподвижным. Пока что. — Дай мне кубок!       Разогретые пальцы снова онемели, когда Регулус зачерпнул зелья. Дуя и чертыхаясь про себя, он осторожно опорожнил чашу на утоптанную землю. Следущие два раз он коснулся чаши, сцепив зубы, чем быстрей он управится, тем скорей покинет пещеру. Регулус потерял счёт времени, земля под ним пузырилась от влаги, но чаша не опустела ни на дюйм. — Урод! — крикнул Регулус, выливая зелья, — Ублюдок! Неужели ты все предусмотрел! Кричер покачал головой, и Регулус, взявшийся за края чаши, готов был плакать. Он полагал, что ожидание, тянувшее каждый день до бесконечности, ужасней самой вылазки, но жестоко обманулся. — Кричер готов снова выпить. — Нет! Гул пронесся по озеру, но воды оставались неподвижными. — Нет, Кричер, ты не будешь пить. — Кричеру давно пора на покой. — Нет, — Регулус сказал, глотая слюну, — нет, я сам выпью. Глаза домовика раскрылись. — Кричер, ты поклялся повиноваться. — Хозяин не представляет, какая эта боль! — Иначе ты отправишься домой без меня! Или пусть вместо тебя придет Джипси или Панти. Кричер всхлипнул, закрыв лицо руками. — Кричеру больно, что хозяин будет мучиться. Регулус сжал кубок, предстоящее пугало его. — Поэтому Кричер будет давать зелье, пока чаша не опустеет. Кричер клянется своей жизнью и благополучием дома Блэков? — Хозяин жесток к Кричеру! — Кричер клянется? Домовик прекратил рыдать и кивнул. — Что же, — сказал Регулус с притворной бодростью, — приступим.       Зелье пронзало холодом сквозь бронзу, Регулус стоял, держа кубок, добрых несколько минут. Он вспомнил ступор, пронзивший его в первый день квиддича. Матч Слизерин-Хаффлпафф, оглушающий ор стадиона, свистящий ветер, и высота, отделявшая его от метлы. И издевки брата с трибуны. — Поприветствуем запасного, возомнившего себя основным игроком! — Прочитать бы молитву, что ли, — пробормотал он. Регулус закрыл глаза, силясь вспомнить «Отче наш». Вот только на ум пришли последние строки. И не введи нас в искушение, но упаси нас от лукавого! — Была не была! От губ отлила кровь от ледянящего холода, язык сковало, а горло, напротив, пронзил огонь. Кашляя, Регулус ухватился за край чаши. — Хозяин? — Все…в…порядке. Второй глоток, и по тело пронеслась судорога, желудок свернулся, будто он проглотил ядовитую змею, а горло горело. — Налей мне, Кричер. С третьим глотком голова закружилась, неслышимые голоса шептали в уши, но Регулус не мог разобрать слова. — Еще, — он еле слышал свой голос. Ноги подкосились, и лишь с помощью домовика Регулус сел на землю. Пещера плыла перед глазами, а мысли уносили его прочь. — Нет. — Вы сами приказали Кричеру, хозяин. Мозг пронзила агония, первый матч — первый позор. Мерзавка Маккиннон уносит снитч, а он летит кубарем вниз. — Взмахни крыльями и взлетай, вороненок! — кричал Сириус. — Мистер Блэк! — Нет! Регулус очнулся в пещере, и пятая порция зелья лезла в глотку. — Пейте, хозяин. Заветный Кубок квиддича сверкает в его руках, и вдруг невидимая сила выдергивает его и бьем им по лицу. Глаза застлала кровь, а череп пронзила боль. — Нет! Прекратите! — Пейте, хозяин! Вы сами приказали Кричеру. Его школьная сумка летит в воздухе между тремя палочками. Он бегает по кругу под смех брата, кузена и их жирного друга, пока четвертый ломал ногти. — Перестань, Кричер! — Кричер не перестанет. — Сядь прямо! — оглушает его материнский крик. — Руки не из того места растут? — издевается отец. Регулус бился о землю, ощущая спиной и боками острые гальки. — Я убью тебя, Кричер! — Потом убьете, хозяин. — Соберись, сопляк! — визжит от гнева Белла, — Закрой свой разум, сукин сын! Заклинание, как игла, пронзает голову, и кузина вновь видит его унижения. Младший сын, запасной вариант, нелюбимый брат, которому предпочли классного друга. — Я оторву тебе голову, Кричер! — Кричер лично почистит плаху и наточит топор. Но хозяин допьет зелье!       Видения набрасывались на него, как охотники на квоффл. Кладбише Портсмута истекало кровью и залило им весь залив, утопив и город, и корабли. Белые скалы Дувра стали красными, тётя Лу рыдает на плече брата, а кузены стоят за её спиной и скалятся. — Ты убил нас, малыш Регги! — упрекнул Гидеон. — Нет, то был Долохофф! — Но ты сказал ему, малыш Регги! — добавил Фабиан. — Я не знал, что вы там будете! — Ты — убийца! Признайся! — кричали они хором. Старик Лонгботтом резко вытащил осколок из шеи, зачерпнув в ладони кровь и брызнул ему в лицо. — Твоему хозяину недостает чистой крови, пусть напьется ей!       Профессор Вабластки водит скрюченным пальцем по его ладони и приговаривает, что короче линия жизни только у мертворожденных. Регулус резко пересместился из класса Предсказаний на улицу незнакомого города, где стопками, как букеты срезанных цветов, лежали дети в диковинных одеждах. Профессор Спраут черпала кровь с брусчатки и наполняла ей чашу Хаффлпафф. — Держите, мистер Блэк, кровь жертвенных ягнят! Поторопитесь, Ангел Смерти скоро прилетит!       Регулус уже на улицах Лондона и мажет кровью стены домов. Он спотыкается о камень и разливает все. Небо стало красным, и спустился Темный лорд. Он снял маску, и Регулус видел ангела из церкви Хогсмида. Он махал мечом Гриффиндора и говорил. — И поразил Он всех первенцев, от первенца фараона, сидевшего на престола, до первенца раба! На землю летели головы. Родольфуса, Беллатрикс, Сириуса, Молли, Барти, Джеймса, Фрэнка Лонгботтома. И Розмари. — Она же не старшая! — Мне наплевать! Взмах мечом, и Регулус провалился в пустоту. — Звезда Регул, — звучал голос профессор Полярис, — значит «Сердце Льва».       Сильные руки душили его. Регулус поочередно видел темные патлы Родольфуса, белокурые вихри и голубые глаза Тонкса, и наглую ухмылку Сириуса. Он снова очнулся, оказавшись в саду Рудбрука с дырой в груди. Профессор Слагхорн и Северус Снейп стояли у котла, пока Айола Хитченс читала древнюю книгу. — Кость предка, плоть раба и кровь врага, верни его к жизни!       Маггл в темной форме с эполетами и бакенбардами на лице вытащил из могилы прародительницы кость, следом отрубил голову Кричеру и занес нож над голой шеей неизвестного юноши со значкой старосты на груди. Неказистая женщина в рваном платье истошно завопила, протянув тощие и грязные руки, и Регулус очнулся в пещере. — Все кончено, хозяин. Регулус лежал, чувствуя, как струится пот по всему телу. Ноги и руки онемели, горло саднило, а желудок пронзала острая боль. — Медальон. — Сейчас Кричер все сделает. Мокрой шеи коснулись влажные руки домовика. Кричер аккуратно снял поддельный медальон и с громким стуком швырнул его внутрь чаши. — Все, Кричер поменял. Регулус с трудом перевернулся на живот, он смотрел прямо в озеро, ощущая, как влажный воздух касается его лица. — Зелье снова наполняется! Визг домовика ударил по ушам. Регулус, кривясь, полз к воде. — Оно смывает краску!       Еле шевеля пересохшим языком, Регулус припал помертвевшими губами к воде. Живительная влага освежило горло, когда острые пальцы вцепились в плечо. Сильные руки мигом стащили его с острова, и Регулус уже барахтался в воде. — Хозяин! Чья-то жесткая борода царапала лицо, когда его горло сдавили. — Беги! — Хозяин! Регулус вытянул палочку и выпустил заклятье. Он забил руками по воде, но за ногу его крепко держали. — Уничтожь медальон! — Хозяин! — Это приказ, Кричер! Уничтожь медальон! — Хозяин Регулус! — Живо!       Трое или четверо тел обхватили Регулуса, палочка выпала из рук, и его настойчиво тянули вниз. Вода заливала ноздри, и он зашелся в кашле. Зубы хвали его уши в кровь, ногти царапали лицо. Регулус рвался и метался, но вода становились все темней. Свет мерк в глазах, легкие пронзила судорога. Ангел смерти снова спустился к нему. На лбу сверкала диадема Рейвенкло, на шее блестел медальон Слизерина. Правой рукой он пронзил воздух мечом Гриффиндора, а левой черпал воду чашей Хаффлпафф.

***

6-е апреля 1979 года       Фёрст-борн-бридж, родовой дом Трэверсов, знавал лучшие дни. Высокие витражные окна в большой столовой затянуло паутиной, в потолке сияли дыры, по коридорам гуляла пыль, а сад украшали поломанные кусты. Если покойная матушка еще держала все на своих плечах, то с её смертью во время недавней эпидемии дела пошли наперекосяк. С другой стороны, что ожидать от семьи, решившей отобрать у магглов мост, дабы поселиться на нем. И название какое придумали, будто им фамилии мало.       Белла, наконец-то отыскав целый стул, упала на него. От шума воды закладывало в ушах, дополнительную возню доставляли гудки маггловских судов, сплавлявшихся по Тренту до Ноттингема. Возненавидешь всех, живя здесь. Впрочем, у Трэверса оставались домовика и две руки, державшие палочку, более чем достаточно, чтобы навести порядок. Но он свободное время отдавал жалобам. Все из-за Николаса Малфоя, родившегося похожим на чистокровного отца, а его брат Дэмиан лицом пошел в жену мельника и остался с ними. Все из-за Министерства магии и Международной конференции магов, приговоривших его отца Торкуила к заключению в Нурменгард, вынудив выпить яд в карцере. Все из-за родни матери, гордых и трусливых Ноттов, недостойных предков-викингов. Все из-за Бабблинг и её жадной мамаши, сразу бы указала его в завещании, не пришлось бы её убивать. — Конечно, а трон Англии по праву принадлежит Паркинсонам — флегматично заметил Люциус, — слышал миллион раз, если не больше. — Лучше уж умереть в карцере, чем в Нурменгарде, — зло сказал Родольфус, — мы Гриммсона час снимали с пик. Крепко уцепился, норвежский ублюдок! — Мы предлагали помощь, — нудно возразил Нотт, — мой отец точно переводил средства кузине Ран, но она была горда, как же. Не иначе, как надеясь, как её тезка, выловить богатства сетями из Трента. — Еврейская теща оказалась жадной, ну надо же, какая неожиданность! — глумливо крикнул Каркарофф. — И теперь твой сынок ходит с укороченным причиндалом! — добавил Долохофф, тут же получив магическим зарядом. — Я попросил бы тишины, друзья мои, — холодный как лёд, голос Темного Лорда потушил все разговоры, — Благодарю, Джагсон, тебе слово. Тот угодливо раскланялся. — Насчет Ллойда, он точно не из наших информаторов и не под заклятьем «Империус». Я точно не заколдовывал его. В потверждение остальные Пожиратели возразили. — Он обычный сумасшедший. В детстве получил по голове куском кирпича во время немецких бомбежек, и с тех пор такой. Еле доучился в Хогвартсе, нигде не работал, семьи не имел, сестра время от времени приводила к нам. Видимо, весеннее обострение, а лекарство забыл выпить. — Чудесно, — протянул Повелитель, — что сказало Министерство? — Разумеется, заявило, что он один из нас, — с презрением сказал Яклси, — даже нашли у него листовки с вашими старыми речами. Я не думаю, что он всерьез разделял наши взгляды, но Минчуму надо отчитаться за свои радикальные меры. Простые волшебники устали от войны, ждут, когда хоть кто-то победит. — Они не боятся за свои шкуры? — спросила Белла. — Не все же грязнокровки, — ответил Каркарофф, — а толпа ведома. Укажи им виновного, сами растерзают. Главное — внушить им, что они не такие. — Вспомнил молодость? — спросил Долохофф. — Не мне тебе учить! Темный Лорд поднял палочку, и они замолчали. — Родные Ллойда не хотят справедливости? — Конечно, хотят, — ответил Нотт, — меня второй день донимают просьбами, однако я — обвинитель, с меня какой толк. — Напротив, Самнер, возьмись за дело. Найди хорошего защитника, известного принципами и жаждой справедливости. — Одна такая сделала из убийцы — героя, мать его, — бурча, сказал юный Эйвери, — прибил бы при первой возможности. — Как её зовут? — спросил Повелитель спокойно. Белла заерзала. — Кажется, Бэгнолд, — Миллисента Бэгнолд, — добавил Нотт. — Да, она училась с моей тёткой на одном курсе. Не особо она в восторге. Родольфус хрюкнул от смеха. — Помню её, книжный червь. Говорят, до сих пор девственница. Если все еще одевается, как бабуся, то я не удивлен. — Меня не волнует её неудачи на любовном поприще, ровно, как и внешний вид, — холодно произнес Повелитель, — пока она не портит кровь, разумеется. Главное, что от тебя требуется, Самнер, дать ей возможность проявить себя. Оправдав убийцу нашего друга, она, сама того не желая, помогла избавиться от нерешительной Дженкинс и дала волю душегубу Минчуму. Как знать, может и его карьере придет конец благодаря ей. — Как скажите. Повелитель обратился к Эйвери. — Элред, друг мой, ты что-то хотел рассказать нам? — Да, Господин, — он глубко вдохнул, прежде чем продолжить, — профессор Вабластки скоро умрет. — Занятно, а откуда такой прогноз? — Она предсказала на одном из вечеров «Клуба Слизней». Вроде как умрет этой зимой. — Ты там был? — Нет, мне Регулус передал. Белла напрягалась, как струна. — Такие, как Вабластки, покидают стены школы только после смерти, — сказал Темный Лорд, — однако я бы хотел точности. Элред, протяни мне руку. Он засучил рукав юному Эйвери и нажал на черную, как ночь, Метку. Предплечья заныли, а в голове пронесся холодный голос. — Странно, — спокойно сказал Он, — юный Блэк не спешит к нам. Тут же Пожиратели принялись шептаться. — Он не предал Вас, Повелитель, — с жаром произнесла Белла, — он не похож на своих родителей и брата. — Мадам, я разве обвинял вашего кузена? Родольфус хихикнул. — Нет, Милорд. — Тогда к чему оправдания? Хохот стал громче. — Регулус на пасхальных каникулах, — с писком сказала Белла, — он или в Хогвартсе, или дома. Ищет возможность сбежать к нам. — Он сдал экзамен по трансгрессии? Белла замялась. — Я его не спрашивала. — Жаль. Родольфус снова захрюкал от смеха и получил по ноге. — Не будем рисковать жизнью нашего мальчика. Люциус, отправляйся в Хогвартс, скажем, в гости к дорогому профессору Слизняку. Справься о здоровье, наведи справки, не Мне тебя учить манерам. — Будет сделано, — вдруг холодно ответил он и покинул помещение. Белла рискнула подняться. — Мадам, я как раз хотел вас отправить к родственникам. Она чуть не упала на колени. — Да, Милорд. — Родольфус, составь компанию жене. И напомни её дяде с тётей кое-какие события. Белла ощутила прилив крови, но промолчала и поклонилась. Еще веселясь, Родди вывел её наружу. Он ловко увернулся от её залпа и крепко схватил за руки. — Веди меня в родные пенаты, женушка! — Неужели ты знаешь умные слова? — У меня были хорошие соседи по комнате.       Шум реки оставил их, и вернулся забытый Лондон с туманами и уличной вонью. Наложив на себя маскировку, Белла и Родди нашли нужный дом. Пока звучал звонок, Белла осматривала округу. Время не властно над площадью Гриммо. Шпиль с грубо вырезанной собакой, когда-то бывшей чёрной, одинаковые дома, различимые лишь по номерам, вечно полные мусорные баки. Разве что магглы поменяли моду, сменили штаны в клёш на дырявые «джинсы», цвета, уместные только для попугаев, — на кожу и чёрные куртки. — Никого? — услышала Белла раздраженный голос тётки, — Поубиваю маггловских выродков. — Я помогу, Бабуся, — ответил ей Родди.       Прежде чем она успела закрыть дверь, кузен с шумом распахнул её, и они оба забежали в коридор. В узком пространстве он столкнул уродливую подставку для зонтиков, смахнул пейзаж с пшеничными полями и затоптал ноги и ей, и Вальбурге. Пока тётя орала и махала палочкой, Белла сняла маскировку с себя и супруга, и Орион увидел их воочию. — Здорово, Прыщ! Как жизнь? Крепкие пути связали тётю и дядю по рукам, и Орион предпринял попытку пнуть Родольфуса. — Тронешь меня, и я тебя еще раз повешу за подтяжки. Только не на флагшток, а на шпиль. И выкопаю Олуха за компанию! Белла взмахнула палочкой и припечатала обоих к стене. От громкого стука проснулись предки на портретах. — Тихо, сарацинские выродки! — рявкнул на них Родольфус. — От ублюдка жалкого рифмоплета слышим! Белла уперла искрившую палочку в лицо Вальбурге. — Давайте так, вы отвечайте на наши вопросы, и мы вас не тронем! — Той немке также говорила! — Но ты же не маггла, тётушка, или я чего-то не знаю? Родольфус расхохотался. — Тут тесно, Белла, отведи в комнату побольше. Орион заорал. — Кричер! На пути возник домовик, все такой же седой и скрюченный старостью. Лицо его покрывала копоть, а кожа на пальцах обуглилась — Кричер, прогони их! Домовик поднял красные глаза на неё. — Хозяйка Белла? — Кричер, ничего не делай! — Она больше не твоя хозяйка! — вопила Вальбурга, — Слушайся нас! — Я все же твоя госпожа! — Ты теперь Лестрейндж! — вторил жене Орион. — Что-то мне так не кажется, — весело возразил Родольфус. Белла кипела, желая убить тётю с дядей самым жестоким образом. — Пойдемте в гостиную, там и разберемся, кто кому хозяин.       Передав путы мужу, Белла поднялась по лестнице. Достопочтенные предки ругались при виде вопиющего безобразия, припоминая французское наследие и маггловскую кровь. Дом, милый дом, поняла она, отчетливо слыша препирательства. Гостиная мало поменялась, гарнитур, бесхозный рояль и огромные вазы с сушенными цветами. Разве что стало малюлюдно. — Присядьте, родичи. Родольфус с силой швырнул их на диван, держа нацеленной палочку. — Я сразу приступаю к делу, ибо лицезреть ваши физиономии — та еще пытка. Орион и Вальбурга поморщились, но промолчали. — Мы ищем вашего сына Регулуса, хорошего мальчика, что семью не предавал. До сих пор. Вальбурга закричала. — Вы что с ним сделали? Родольфус ухмыльнулся. — Отводите от себя подозрения? Зря! Орион дёрнулся в путах. — Мы сами его ищем! — Вы сделали с моим мальчиком?! Белла повернулась к полумертвому от ужаса Кричеру. — Где мой кузен? — Хозяйка Белла, они говорят правду. Хозяина Регулуса нет дома второй день. Домовик плакал, но стоял спокойно, не бил себя. Говорит ли правду или не подчиняется. — Придется покопаться в мыслях.       Белла вместе с Родольфусом произнесла «Легилименс». Вальбурга ходит по рынку, восстановленному после их нападения, брезгливо разглядывает фрукты, мысленно пересчитывает. Орион спорит с гоблинами, тщательно перечитывает мелкий шрифт на бумагах и с тяжелым сердцем отдает галлеоны. Они почти одновременно возвращаются домой, сначала спокойно зовут кузена, следом с руганью идут в его спальню и уже с криками несутся по всем этажам.       Заполненный кабинет Штаба мракоборцев, Скримджер с ярко-желтой гривой волос и изуродованный шрамами Муди поочередно допрашивают их, не внимая плачу Вальбурги. Общие формулировки и пустые обещания. Вот Малфой-мэнор, судя по светло-зеленому убранству, сестрица Цисси сначала надменная, затем пострясенная. Кузен Бартемиус Крауч сухо произносит соболезнования, обещает отыскать Регулуса в кратчайшие сроки, его чахлая женушка рыдает вместе с тётей, а мелкий Барти судорожно хватает ртом воздух и оседает на пол. Кузен Сириус грубо препирается с Орионом и кричит Вальбурге, что он не нанимался в няньки к брату, а если уж они потеряли его, то он с них обоих снимет шкуры. Сестрица Андромеда, по злой иронии судьбы похожая на неё лицом, с природным высокомерием просит очистить её кабинет и не пугать пациентов, однако мускул на лице предательски дёрнулся. — Мерлинова распутная мамаша, они не знают, — прошипела Белла, — вы хоть за одним ребенком способны уследить? — Молчи, коль своих нет! — ответила ей тётка. От расправы вдруг спас Родольфус. — Вот где ваш гобелен! А почему у вас девчонки просто так обозначены? У нас они показаны как розы или лилии. Белла метнулась к стене, к древу, пустившему корни еще в двенадцатом веке. Последние ветви, почти у самого края, три целых портрета. Единственный юноша, родившийся пятого декабря 1961 года, потемнел. — Вы не догадались посмотреть на гобелен? Вальбурга подскочила, сбив на пол журнальный столик. Теперь они обе увидели дату. Пятое апреля 1979 года. — Ты точно не помнишь, куда он собирался? Вальбурга стояла в немом оцепенении, Орион медленно подошел к стене. — Ваш сын оказался куда смелей, чем все вы вместе взятые. Он по доброй воле пришел служить Темному Лорду. И вы его упустили! — Он ему точно ничего не приказывал, — добавил Родольфус, — наверняка, решил проявить инициативу. Вот только мракоборцам многое сейчас позволено. Вальбурга зашлась в истошном крике, Белла убрала с неё путы, и тётка упала на пол, колотя руками. — А по своему брату ты не пролила ни слезинки, мерзкая дрянь! — Белла, — выдавил из себя белый как мел Орион, — ты бездушная…. — Сука, как моя мать, которую ты хотел до дрожи в коленях, и про которую ты распускал сплетни. Вот тебе вернулось то зло, что ты причинил мне! Орион закатил глаза и шлепнулся без сознания. Вальбурга еще сильней завыла, а Кричер побежал на кухню. — Что же, — беззаботно произнес Родольфус, убирая путы с Ориона, — мы откланяемся. И да, Вальбурга, хоть одно слово Штабу, и смерть придет по твою душу.       Белла резко отвернулась, плач тётки подгонял её прочь из дома. Идиоты! Единственный, кто кроме неё в семье, еще на что-то способен, погиб из-за их невнимательности! Теперь придется или возвращать гниль в лице Сириуса, или дяде разводиться и искать новую жену! С другой стороны, подумалось Белле при выходе, справедливость, попранная на похоронах отца, хоть как-то восторжествовала!