Невеста Полоза

Бывает такой момент, когда начинаешь корить себя за неверный выбор. И не важно, плохой ли он, или хороший, просто – неверный. Не тот, который хотелось. Хотя и нет гарантии, что сделав шаг в ту, ускользнувшую теперь, другую, сторону, ты стал бы хоть на грамм счастливее. Вот и я ругала себя последними словами, что не послушала подругу, не отвернулась в нужный момент. И нет, я не несчастлива. Просто выбор, который я сделала, не был по-настоящему моим выбором. Что это было – воля судьбы, месть Полоза, или просто моя глупость, - теперь уже неважно. Так или иначе, моя семья отныне – змеиный народ. Я всегда любила лето за городом. И каждое лето моей недолгой семнадцатилетней жизни проводила здесь, в деревеньке с непримечательным названием Михайловка. Все здесь мне нравилось: и запах полевых цветов и свежескошенной травы, и милые сердцу деревянные избы, и темная полоса густого леса, начинавшегося прямо за забором и заключавшего деревню в кольцо, и заросший ряской небольшой пруд, пусть даже полный пиявок. А особенно я любила сидеть поздним вечером на высоком крыльце, в компании близких друзей – подруженьки Настасьи и озорного лоботряса Митьки. Мы пили парное молоко со свежей выпечкой, которой баловала нас Настина мама, считали звезды и просто молчали, вслушиваясь в тишину. И тишина отступала, ночь оказывалась наполненной звуками: стрекотом кузнечиков, шелестом потревоженной ветром листвы, да уханьем сов в неспящем лесу. А днем, разобравшись с работой по дому, мы с Настасьей мчались в поле, собирали букеты, валялись на траве, выискивая в плывущих по небу пушистых облаках знакомые фигуры, и болтали обо всем на свете. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что человека ближе, чем она, у меня никогда не было. В тот жаркий августовский день мы с Настей отправились на болото за брусникой. Собирая с низких кустиков ягоды, я натолкнулась взглядом на тугой клубок пары извивающихся змей. Змеиная свадьба. Стоило уйти, не искушать судьбу, но я осталась на месте, как завороженная, не в силах отвести взгляд от зрелища. Подошла Настасья и, испуганно вскрикнув, ухватила меня за рукав, оттаскивая за собой от проклятого места и словно в бреду повторяя: - Не смотри, отвернись, змеиный царь тебя заприметит… Я с усмешкой отмахнулась, но позволила себя увести. До самого дома я потешалась над Настиным страхом. Я-то была барышня современная и здравомыслящая, верой в народные приметы не страдавшая. Я и думать забыла об этом случае, покуда не начал мне мерещиться неясный шепот. Он преследовал меня, не давая сосредоточиться, проникал в мысли, снился ночами. Куда бы я ни шла, он летел за мной следом. Знакомые с детства тропинки покрывались густым серым туманом, и мнилось, что там, под ним, копошатся десятки, сотни змей. И шепот, он словно этот туман проникал повсюду. «Спустись. Спустись ко мне…» А затем, однажды, взглянув на меня, Настенька с криком отскочила, истово перекрестилась и, достав из кармана широкого сарафана зеркальце, дрожащей рукой протянула его мне. Я с опаской взглянула в его глубины. Привычная темная зелень покинула мои глаза. Теперь радужка сияла ярким золотом, а зрачок неведомая сила вытянула на манер кошачьего… Или змеиного? - Я говорила. Я предупреждала тебя. Это метка змеиного царя… Я предупреждала! - Подруженька метнулась вперед и крепко обняла меня за плечи, уткнулась обветренным, загорелым лицом мне в шею и со слезами в голосе прошептала: - Что теперь будет? В итоге мне пришлось ее успокаивать, повторяя, что мы справимся. Что все будет хорошо. Мы рассказали Митьке. Он горячился, размахивал руками, и кричал, что никому меня не отдаст. Предлагал замужество, мол, если верить приметам, лишь незамужних забирают змеи. Ах, если бы все было так просто. В качестве кого меня заберут? Каким образом? Слишком много вопросов, ответов на которые не было. Против моей воли? Пусть попробуют. А осенью, в последний день бабьего лета, я услышала зов, громкий, ясный, гораздо отчетливее, чем шепот. Шепот был похож на шипение, зов же… Зов был похож на протяжный стон. И я не могла устоять, не могла противиться. Зов был такой отчаянный, что противиться и не хотелось. Рано утром, едва встало солнце, я пошла туда, где впервые повстречалась со своим проклятием. Или, как мне теперь кажется, даром? Я не знаю, что и как произошло, какой был механизм у этого явления, но в путь со змеями я отправлялась уже одной из них, бок о бок с Полозом. Отныне меня заперло в блестящем, коричневом с зеленью, теле змеи. Не так все плохо. Жить, как они, оказалось довольно интересно. Единственное, что тревожило, это воспоминания о прошлой жизни, о родных, о Настасье… Лето я по-прежнему провожу там, в Михайловке. Иногда встречаю Настю. Но не знаю, как можно дать ей понять, что со мной все в порядке. Может, однажды она поймет.