Мышонок

— Адель, почему ты плачешь? Девушка стояла на улице у школы, курила и смахивала слёзы, что текут по её щекам. Сара чувствовала свою вину во всём этом, хотя искренне недоумевала, что происходит. Она видела, как Адель убежала после встречи с ней, видела, с каким безразличием на неё смотрел Тёрнер. Ей стало не по себе от этого, поэтому она собрала все силы в кулак и сама вышла к девушке, чем бы этот разговор не кончился. — О'Нил, что тебе нужно? Уходи. — Почему ты ушла, почему плачешь? — Сара, не строй из себя дурочку. Ты ведь всё прекрасно понимаешь. — Адель, нет! Я нихрена не понимаю! — Я ушла, потому что...да потому что ты здесь! Всё! Все четыре года без тебя я боялась, что в любой момент ты можешь появиться и он убежит к тебе! Все четыре года я жила одним днём, не строя никаких планов на Майкла, потому что знала, что рано или поздно вернёшься ты. Все чёртовы четыре года он постоянно уходил от меня, а я его возвращала всеми способами, только чтоб он ещё хоть минуту побыл со мной. И он был, возвращался, только потому, что не к кому было уходить, понимаешь? А теперь здесь ты...Я ждала этот день, и теперь я его окончательно потеряла. — Адель, я не понимаю, о чем ты говоришь? Я тут при чём? — Да при том, что он любит тебя, ещё со школы. — Ты несёшь чушь. Ты сама прекрасно знаешь обо всем произошедшем в школе! И всё это время он был с тобой, ты чего? — Да Сара, я прекрасно знаю, что было в школе. Только ты, видимо, не всё знаешь. После того, как ты уехала, да он же места себе не... — Нет! Стоп! Замолчи! Я не хочу это слышать, нет! Это бред, чушь, хватит! Ком стоял в горле, дыхание перехватило, а ноги сами понесли её прочь от школы. Она не хотела больше ничего слушать, ей всё равно, что было после её отъезда, всё враньё! Она знает, что он обманул и растоптал её, этого достаточно. Когда Сара убежала от школы уже на несколько метров, её снова окликнула плачущая Адель. — Сара! Все эти годы никто из нас не был счастлив! Сейчас можно всё изменить...хотя бы вы можете быть счастливыми. Слёзы хлынули из глаз обоих, они обе не верили в то, что сейчас происходит. Как и почему Адель может это говорить? Почему Сара так остро на это реагирует? Сара не верит, не хочет верить, не должна... Она бежит быстро, наплевав на каблуки, забыв вызвать такси. Она бежит сломя голову, только бы быстрее оказаться дома. Счастье, что дом сейчас пустует и ей не придется никому объяснять своё состояние. Мама уехала в Балтимор пару лет назад и живёт там со своим мужем, даже не стараясь вспоминать о Саре. Месяц. Она приехала на каникулы в Сентфор на месяц. А хочется собрать вещи и уехать уже сейчас, потому что уже невыносимо смотреть на него и волей не волей вспоминать все их моменты. Так и сейчас, лёжа на диване в гостиной, Сара в сотый раз прокручивает в голове картинки и диалоги из прошлого. Что изменилось в нашем общении с Тёрнером после того случая в домике? Ровным счётом ничего. "Доброе утро", пара фраз во время учебного дня и "пока" — это наш максимум. Всю неделю было так, ни намека на то, что между нами что-то происходит. Он постоянно ходил с Адель, очень часто она держала его под руку, обнимала его, целовала в щеку. Со стороны они выглядели как идеальная пара. Только вот, разве, когда ты в отношениях, хочется целовать других? Спустя неделю я снова обнаружила в сумке записку. Быть точнее — открытку с сердечками, где было написано место встречи. Он просил после уроков прийти на ту поляну, где мы поцеловались первый раз на биологии. Я ждала его там, сидя на каком-то поваленном дереве, когда почувствовала его крепкие руки на моей талии и тихий и нежный шёпот прям на ухо. — Давно ждёшь? — Нет, минут пять. Он стал нежно целовать мою шею, поглаживая мой животик под водолазкой, я в ту же секунду покрылась мурашками, а мои щёки залило краской. Когда внизу живота стало приятно тянуть, а его рука стала сжимать мою талию всё сильнее и сильнее, я перевела дыхание и прошептала: — Майкл... — Прости, Мышонок, увлёкся. Мышонок. Боже, да я готова была душу продать только за то, чтоб до конца жизни слушать это прозвище из его уст в мою сторону. Улыбка появлялась сразу, когда я это слышала, мне хотелось, чтоб он повторял это как можно чаще... Мышонок. Она ненавидит это прозвище последние несколько лет. Её раздражает, если она слышит в автобусе, когда мамы так называют детей. Она не хочет больше слышать это слово в свой адрес из его уст. Она больше не мышонок, и она больше не попадётся в его кошачьи лапы. Мы провели на поляне около двух часов, молча наблюдая за закатом солнца. Только его жест с тем, как он переплел наши пальцы мог о чем-то сказать. А о чём? Что между нами? — Не хочешь на следующих выходных снова поехать в мой домик у речки? Щеки мгновенно вспыхнули, когда я на секунду вспомнила о том, что же происходило в том домике. И я остатками своего сознания понимала, что поедь я туда ещё раз, что-то обязательно произойдёт. Поэтому я тихо и неуверенно только и смогла прошептать: — Давай. Первый секс это больно. До ужаса больно, по крайней мере у меня. Но, его нежные касания сводили с ума, его мягкие движения и его шёпот срывал крышу, его поцелуи притупляли боль. А потом, я и подумать не могла, что бывает настолько хорошо и приятно. Его ласки одними пальцами не сравнятся с тем фейерверком, что я пережила тем вечером. Он был до ужаса нежен, ласков, аккуратен. Я не сопротивлялась ему, отдалась мужским рукам и получила колоссальное удовольствие, открыла себя с другой стороны, впервые в жизни почувствовала себя сексуальной. И мне чертовски понравилось это ощущение! Что-то новое, но такое приятное, такое нужное мне ощущение... Прошёл месяц, в школе не изменилось ничего. Один раз мы снова ездили в домик, правда уже на всю ночь, в которую наслаждались друг другом. Иногда он просил остаться после уроков, чтоб подарить мне нежные поцелуи, и часто подкладывал мне открытки, где писал очень красивые слова. Кучу времени мы просто скрывались от всех, делали вид, что практически не знакомы и не имеем ничего общего. А потом, уже практически каждые вторые выходные мы ездили к нему в домик, оставались наедине, разговаривали, узнавали друг друга, целовались, утопали в объятиях и занимались любовью. Или только я, выходит, занималась именно любовью. В любом случае, я была счастлива. Хотя я и понимала, что между ними с Адель что-то есть, что наши недо-отношения нужно либо заканчивать, либо хоть каким-то словом нормальным обозвать. Что всё, что происходит, это не нормально. Потому не сказать, что мы просто скрываем отношения, их в принципе нет. Мы не ходили в кино и кафе, он не дарил мне цветы и шарики. Но мы всё так же умирали от близости, всё так же страстно целовались, и я всё так же продолжала ему верить, каждому слову. — Майкл, — мы лежали на кровати в объятиях друг друга, укутав обнаженные тела в одеяла, — я давно хочу спросить. — Да, Мышонок? — Ты встречаешься с Адель, да? — Сара... послушай. Сара? Впервые за всё время он назвал меня по имени. Значит, я задела его. — Там всё сложно. Мы, вроде как, вместе, но я не люблю её, и с ней у нас нет ничего. Эта очень дурацкая ситуация и я не очень хотел бы вдаваться в подробности. Просто поверь мне, что всё хорошо. Ладно? Веришь? — Верю. Всегда верила...