Мы красивая победа

***

Тина проснулась и сразу вытянула затёкшие за ночь руки и ноги. Восьмой месяц ощущался в каждом её движении. Одновременно с тяжёлым пробуждением в голову стали возвращаться воспоминания о вчерашнем дне. Он всё-таки уехал. Фраза, за которой не просто боль, пропасть… Утро было бы совсем серым и унылым, если бы не спящий рядом Даня. За ночь он весь разлохматился, поэтому Тина первым делом ласково поправила его волосики и поцеловала малыша в щёчку. К её удивлению, с кухни странно пахло чем-то вкусным. Для удобства Кароль собрала волосы в пучок и тихонько, чтобы не разбудить ребёнка, вышла из комнаты. У плиты стоял Дан и делал оладушки. Тина протёрла сонные глаза и ещё раз взглянула на мужчину. Это, действительно, был он. —Ты разве не уехал? — в голосе смятение и надежда. —Нет, посадил мам в такси и вернулся, ночевал здесь, под вашей дверью, — Дан указал на кухонный диванчик, но к жене не повернулся, даже не посмотрел на неё. —Я такого тебе наговорила… А ты остался? —  она закусила губу и приблизилась к нему. —Да, спал на этом ужасном недодиване, прислушивался к каждому твоему шороху и несколько раз укрывал вас одеялом, практически не дыша, чтобы не разбудить и не выдать себя. —А я даже не догадывалась, что ты здесь… — Тине стало легко на душе, ведь он рядом, не уехал и, несмотря ни на что, думает и заботится о ней… —Угу и твоя подушка для беременных сама с третьего этажа прилетела. —Спасибо тебе, — прошептала Тина, виновато озираясь вокруг. —Ну, а что делать, если я выбрал тебя такую, — Дан наконец обернулся и строго посмотрел на жену, но через мгновение смягчился и приблизился к ней, чтобы обнять, — Конечно можно было проучить тебя и уехать на денёк, но я пообещал себе, что больше никогда не оставлю тебя, тем более сейчас, — он присел на колени и поцеловал её живот, — да и небеременную бы не оставил. —Прости меня, — она положила ладони на его грудь и прислонилась к мужчине. —Всё нормально, малыш, я тебя люблю, — Дан обнял её и поцеловал в макушку, Тина прижалась к его груди и, закрыв глаза, нежно прикоснулась к ней носом, — подожди, наш завтрак подгорает. Он умело перевернул неровные, но аппетитные оладушки, и снова обнял сонную Кароль. Дел она вчера натворила более чем достаточно, но Дан настолько любил её, что до сих пор не мог избавиться от страшного голода и волнения после ночи врозь. —Как ты себя чувствуешь? —Теперь очень хорошо, — она ещё раз коснулась его губ, прислонив тёплую после сна ладонь к его шеи. —Дан, как мамы, сильно обиделись на меня? — она виновато посмотрела на мужчину, вспоминая подробности вчерашнего вечера. Было стыдно перед ними, но перед глазами до сих пор были горькие слёзы Данечки. Всё неоднозначно, и именно поэтому очень сложно. —Получилось некрасиво, но они всё понимают. Понимают и очень любят тебя, дурёху. Хотя вела ты себя, Кароль, ужасно, и тебе нужно постоянно быть беременной, чтобы это всё можно было списывать на гормоны. —Не ругайся, — Тинка надула губы и посмотрела на него. —Прости, малышка, — Дан поцеловал Тину, она нежно ответила, обвивая его шею. —Они приедут? —Приедут. —Поможешь извиниться? —Извинимся, всё будет хорошо, только не волнуйся, договорились? — он ещё раз поцеловал её животик, уже приподнял для этого маечку. Потом ласково погладил его, знал, что этот процесс очень успокаивает, — Малышка, папа рядом. Всё отлично. Веди себя хорошо, не бери пример с мамы. —Дан! — обиженно фыркнула Кароль. —Не обижайся. Как Данечка? —Ещё спит малыш, — она замялась, но потом продолжила, — он ночью назвал меня мамой. —Это замечательно, — Дан искренне улыбнулся и обнял её. Тина подняла согнутые в логтях руки и протянула фирменное «ииии». Переложив совместными усилиями последнюю порцию оладьев на тарелку, они сели на диван, чтобы посвятить время друг другу и традиционному общению с животиком. Это действие для них — один из самых тёплых моментов дня. В эти мгновения будущий папа аккуратно укладывает Тину к себе на колени и проводит время с дочкой: общается, играет с ней, наблюдает за её шевелениями и, не переставая, целует животик. Ведь, как только Тина ощущает руку мужчины на своем животе, весь дискомфорт, боль в мышцах и страх сразу уходят на второй план, ей становится легче и спокойнее. И возникает ощущение, что малышке тоже. —А может Данечке ещё кашу сварить, он, наверное, привык. —Не волнуйся, я поставлю. —Я тогда в душ. —Тин, ты помнишь, что пока одна в душ не ногой. —Я аккуратно-аккуратно. —Нет, котик. —Ну ладно, я тогда к Дане. —Хорошо, как проснётся, сразу приходите завтракать. Тина вернулась к ребёнку, мальчик мило спал посередине кровати в форме звездочки, свалив одеяло на пол. Тина аккуратно прилегла рядом с ним и, положив руки под щёку, стала любоваться сыном. Мальчик почувствовал дыхание мамы и открыл глаза. —Доброе утро, солнышко. —Ой, я проспал подъём. —Масёк, — она поцеловала его в пухлую щёку, — сегодня выходной, ты дома, можешь просыпаться, когда захочешь. —Правда? —Правда, — улыбнулась Тина, — пойдём завтракать, там сегодня Дан столько вкусного наготовил. —Он тут? —Да, котик, всё хорошо, — Тина решила перевести тему, — А потом мы покажем тебе наш дом, он у нас большой, даже спортзал есть. Будем грушу бить? —Будем, — с интересом согласился мальчик,  Тина причесала ребёнка и повела его на кухню. —Ой, кто это у нас проснулся? Доброе утро! — рядом с Даней брутальный Дан превращался в очень милого и доброго папу. Он взял ребёнка на ручки и чмокнул его в щёчку. —Доброго! — с громким смехом ответил малыш, переводя взгляд то на Тину, то на Дана. —Что ты будешь кушать? Мальчик растерялся, ему никогда не задавали подобных вопросов. Бабушка ему всегда готовила гречку или макароны, а в детском доме меню было одинаковым для всех. Не хочешь — ходи голодным. Не любишь — полюбишь. Дан всё понял и попытался помочь мальчику. —Ну смотри, есть каша, масло, хлопья с молоком, йогурты и оладушки. —Я буду оладушки, — проговорила Тина и облизнула губы. —Я тоже! — воскликнул мальчик. —Ну и отлично, сгущёнка, сметана и мёд на столе, сейчас ещё варенье принесу. Ты любишь малиновое? —Люблю! После вкусного завтрака они пошли на экскурсию. Мальчик не верил, что жилые дома бывают такими красивыми и большими, даже детский дом казался ему намного меньше.

***

—Вауууу, — протянул мальчик, с предыханием взглянув на полку с наградами. Из всего разнообразия интересностей этой пристройки мальчик обратил внимание именно на статуэтки Голоса. —Это приз за победу в шоу, — Тина достала последнюю и отдала её Дане, — вот эта очень много значит для нас с Даном. Тина поцеловала мужчину, тот с улыбкой ответил. —Крутая. Я тоже хочу, чтобы у меня была такая. —Малыш, — Тина осторожно присела на кресло и приобняла ребёнка, — в этом доме всё общее, всё наше, нашей семьи. Этот приз не исключение. —То есть она и моя? —Ну ты же тоже часть нашей семьи, поэтому она и твоя. —Нет… не совсем, я хочу свою… Это же награда за пение, нам иногда включали выступления по телевизору… я видел. —Ты смотрел Голос? Ты хочешь петь? — Тина с Даном удивлённо переглянулись. Такого поворота событий они точно не ожидали. —Нет, у меня не получается, в хор из нашей группы взяли только Дашу и Катю… но я бы очень хотел научиться, — он глубоко вздохнул и растерянно посмотрел на взрослых. —Сын, — Дан присел перед мальчиком и взял его за руки, — в нашей семье не существует слова «не получается», у нас принято всегда побеждать, но не Даш и Кать, а себя, понимаешь? Самая главная победа — каждый день хоть на чуточку становиться лучше себя вчерашнего. Но ты не бойся, если что-то не будет получаться сразу, так часто бывает, главное, помни, что рядом с тобой всегда будем мы. Я и Тина мама. Тина наблюдала за ними и робко, чтобы не прервать их идиллию, вытирала с лица слёзы. Слово «сын» из уст любимого мужчины навсегда перевернуло её сознание. Она понимала, насколько этот момент важен для него, ведь Дан испытывает это чувство впервые, впервые произносит слово сын, впервые примеряет на себя роль отца. Мальчик всё ещё осознавал слова, сказанные мужчиной. Дану лишь оставалось с умилением оглядывать растерянных любимых. Он решил немного исправить сложившуюся ситуацию довольно интересным способом. —У меня идея! — Дан взял мальчика на руки и вручил ему гитару, второй обнял за талию Тину и повёл их в спальню. —Сейчас будет импровизированный концерт, — Дан посадил ребёнка на фортепиано, Тине помог присесть за него, — Малышка, вспомнишь аккорды? —Какие? — Кароль не понимала, что он задумал. Но ей было до ужаса интересно. —Нашей, Помнишь. —Помню, — ответила она и рассмеялась. Дан поцеловал её в ключицу, сам на скорую руку настроил гитару. —Дань, а это тебе, — Дан достал с полки небольшой том-том и поставил его перед мальчиком, палочки отдал ему в руки, — я знаю, что ты никогда не играл, но попробуй уловить ритм. Слушай не ушами, а сердцем. Попробуешь? —Да, — ответил мальчик, рассматривая инструмент. —Три, два, один, — отсчитал Балан и взял первый аккорд, к нему присоединилась Тина. Мальчик с замиранием слушал и купался в их волшебных голосах, которые не просто были шикарными сами по себе, но и удивительно сливались друг с другом, особенно на высоких нотах. По его телу бегали мурашки, а он не мог поверить, что возможно с такой лёгкостью создавать настоящую магию. —Даня, давай! — с улыбкой воскликнул Дан, когда мелодии стало очень не хватать ударных. У мальчика выходило не сразу, но со временем он стал попадать в ритм. Тина с гордостью смотрела на ребёнка, а он, видя поддержку, старался ещё сильнее. И у него получалось. К концу ребёнок перебрался к Тине, и они вместе стали ударять по клавишам и громко смеяться. —Хулиганы! — улыбнулся Дан, которому пришлось закончить песню одному. —Мы такие. Дан наклонился и поцеловал обоих. —Это было круто. Дань, у тебя получилось очень даже неплохо, если бы меня в твоём возрасте посадили за инструмент, я бы настолько отстал от ритма, что, все бы уже разошлись, а я бы ещё доигрывал свою партию, — улыбнулся мужчина. —Дурачок, — засмеялась Тина, ей понравилась шутка. —Я предлагаю взбодриться компотом и пойти на улицу. А то мы так до туда не дошли. —Отличная идея. Они надели дождевики и резиновые сапоги и продолжили экскурсию. Но она продлилась совсем недолго, через пять минут Дан и Даня уже с визгом бегали под небольшим дождиком, залезая в лужи по самую щиколотку. Мальчику никогда не разрешали гулять под дождём, в детском доме после первых капель детей сразу уводили обратно в группы, поэтому он видел дождь только через окно. А сейчас находился под ним вместе с родителями, как оказалось, не только крутыми и добрыми, но и в хорошем смысле сумасшедшими. Пока они весело проводили время во дворе, вернулись мамы. —Свет, они счастливы, — женщины остановились неподалёку и с трепетом наблюдали за семьёй. —Это самое главное, — с трудом проговорила Светлана, а сама еле держалась, чтобы не разрыдаться. Так было стыдно за своё вчерашнее поведение, за косые взгляды на ребёнка, за слова сказанные Тине. Сегодня малыш уже казался своим, родным, а в душе было ощущение, что «все на своих местах». Она заметила, что Даня, вылитый Дан по мимике, жестам и глазам, а его смех в точь-в-точь, как у Тины. А сам Данечка очень напоминал маленького Веньку. Мальчик успел немного искупаться в луже, поэтому Дан и Людмила повели его в ванну. А Тина с мамой в это время уединились на кухне, чтобы поговорить. Но им не понадобилось слов, десять секунд глаза в глаза, и они обе, обнявшись, плакали, повторяя сквозь слезы искреннее прости. Обе хороши, обе виноваты, обе взрывные натуры, но они как никто другой любили и понимали друг друга, поэтому просто не могли долго дуться и обижаться. —Доченька, я горжусь вами, тобой, — ласковым движением руки Светлана стирала слёзы с глаз дочери. —Та мы… — Тина развела руками, не считала, что сделала что-то сверхъестественное, ведь просто поступала так, как подсказывало ей сердце. —Ты столько пережила, девочка моя, столько вынесла на этих плечах, но все равно сохранила в себе эту чистоту и смогла подарить счастье ещё одному человечку. Я знаю, ему будет хорошо с вами, и вам с ним. Он чудо, — закончила женщина и нежно посмотрела на дочку. —Мам, ну что ты делаешь, — отмахнулась Тина, пытаясь рукой остановить слёзы, — так говоришь, что я просто не могу. Мы ничего такого не делаем, просто любим его и видим, что он расцветает. Это настолько важно… — она не договорила и, перейдя на шёпот-плачь совсем растрогалась. Светлана прижала дочку к груди и стала гладить её по голове, так нежно и ласково, как много лет назад, когда маленькая Таня первый раз упала с велосипеда и набила свою первую в жизни шишку. —Я горжусь тобой, моя хорошая… горжусь. —Мам, прекрати, я сейчас рожу, — проговорила Тина, как говорится и смех и грех. —Так, это пока отставить, — засмеялась женщина и потрепала дочку за щёчки, в кой-то веки появились. —Так, кто тут рожать собрался? — сверху спустился Дан с завёрнутым в белое мохровое полотенце Даней, — надеюсь, я ослышался? —Ослышался, — улыбнулась Тина, стирая последние слёзы. Светлана предложила Дане перебраться к ней на колени, тот охотно согласился. Отдав мальчика тёще, Дан присел рядом с Тиной и обнял её. Она сразу уткнулась в его плечо и взяла его за руку. Крошка. —А я уже испугался. —Дан, но рано или поздно этот момент настанет, — хитро улыбнулась Тина и посмотрела мужчине в глаза. —Я морально готовлюсь, но я рад, что теперь, если упаду в обморок после твоего «началось», рядом с тобой будет ещё один настоящий мужчина — Даня. —Дай бог, — они переглянулись, потому что вспомнили, что несмотря на сегодняшнюю идиллию, вопрос об усыновлении мальчика ещё не решён. Процесс может затянуться, а может вообще закончится отказом. Тем более до сих пор не выходил из головы сложный разговор с Ольгой… И уже сегодня после обеда мальчика нужно отвезти обратно. Больно. Но пока они вместе, пока малыш улыбается на коленях у бабушки и вкусно пахнет персиковым шампунем. И это, действительно, счастье. простое и безграничное.