Перед Миньоном

Солнце сегодня палило так сильно, как никогда до этого. Яркое голубое небо отражалось в воде и казалось бесконечным. Росинант устал вглядываться вдаль, выискивая на горизонте пиратский флаг корабля Донкихотов. Солнечные лучи отражались от гребня каждой волны, и этот свет резал глаза, не помогали даже темные очки. Росинант заглушил мотор, остановив движение лодки, которая теперь только слегка покачивалась на волнах — Почему встали? — тут же спросил Ло, хотя до этого мелкий нахал притворялся спящим под запасным парусом. Росинант нахмурился, покачал головой. — Никак не могу понять, почему за нами нет погони, — ответил он. — С чего она должна быть? — спросил Ло скептически. — Ты все еще Корасон, один из старших офицеров Семьи. Он хотел добавить еще что-то, но зашелся в долгом приступе кашля, а когда перестал, то уже не мог ничего сказать, просто лег на спину и снова укрылся флагом, давая понять, что глупый разговор окончен. Сколько еще оставалось времени? Сколько еще протянет Ло, прежде чем свинцовая болезнь сожрет его? Росинанту казалось, что уже сейчас у Ло внутри почти пусто. Может быть, в Ло было даже больше пустоты, чем в самом Росинанте. По крайней мере, Росинант не был ничем болен. «Ничем, — мрачно подумал он, — кроме своего дорогого сумасшедшего старшего брата». Об этом не стоило сейчас думать. Пока самой важной задачей было спасти Ло от смерти. Росинант снова завел мотор, и спасительная лодка полетела вперед, рассекая синюю гладь и разбрасывая в стороны брызги. Им нужно было двигаться быстрее. Позади уже остались три крупных и известных всему миру больницы, но впереди таких же — еще несколько десятков, Росинант составил маршрут таким образом, чтобы объехать их все, от первой и до последней. У него еще будет время на то, чтобы разобраться с Дофламинго, а болезнь Ло не прождет больше ни дня. *** — Это плохая больница! Все врачи — шарлатаны!.. — Которые греют свои задницы на местах, — перебил Ло и закончил за него. — Оставь уже эту затею, ничего не выйдет, а я умру через месяц. Росинант выдохнул и чуть успокоился. — Погоди, мы еще поплаваем на моей лодочке и найдем настоящих врачей, а не этих, — он широко улыбнулся и подмигнул Ло. — А сейчас — время отдыхать! Подыщем живописное местечко на берегу, поставим палатку, разведем костер, пожарим куриные ножки… — Как бы ты сам не изжарился вместе с этими ножками, — фыркнул Ло и первым пошел в направлении, ведущем прочь из города. Росинант нагнал его в два шага. Место на берегу, где Ло сел и сказал, что дальше идти не может, оказалось не особо-то живописным: голые серые валуны у берега, между которыми виднелись редкие островки желтой сухой травы. Но лучше уж было разместиться на них, чем на голых камнях, и Росинант уверенно зашагал к ближайшему островку, подхватив Ло под мышку. Раньше тот сопротивлялся, а сейчас повис мешком. Росинант хотел верить в то, что Ло к нему просто привык, и не хотел думать о прогрессирующей болезни. Хотя даже в сумерках было видно, что белые пятна покрывали уже почти все лицо. А когда Росинант увидел Ло впервые, лицо у того было почти чистым, только пара белесых отметин на щеках. Он опустил Ло на землю и сел рядом, неторопливо прикуривая сигарету и глядя на бесконечную морскую гладь и розовато-фиолетовые закатные облака. Солнце уже село, и Росинант мог смотреть на воду столько, сколько ему будет угодно. Конечно, никакого паруса с Веселым Роджером Донкихотов на горизонте не появлялось. «А неплохо сидеть так, отложить все дела на потом и думать только о спасении Ло. Никакого Дофламинго, хотя бы сейчас, на эти пару месяцев», — подумал Росинант, выдыхая серый дым тонкой струйкой и любуясь на то, как она растворяется в воздухе. Докурив, Росинант щелчком отбросил окурок и принялся готовиться к еще одной ночи. Разбил палатку и перенес в нее Ло, который то ли спал крепко, то ли был в глубоком обмороке. Неважно, если запах жареных куриных ножек его не разбудит через час, то утром Росинант в любом случае его растолкает. Только еда будет уже холодной, и Ло опять будет ворчать. Даже удивительно, как Ло, еще такой маленький, умудряется быть таким ворчливым и всем недовольным каждую оставшуюся секунду своей жизни. Росинант попытался вспомнить, каким был он. «Напуганным, — подумал он. - И голодным». Но больше всего напуганным. И тогда он очень хотел выжить. А Дофламинго? Тот тоже вечно был недоволен всем, каждым своим глотком воздуха на земле, которая была не предназначена для жизни тенрьюбито, но он никогда не ворчал. Он орал во все свое горло, злился на весь мир и ненавидел его. Конечно, он не сдавался. Но Ло, кажется, уже приготовился к тому, что умрет через месяц или немногим больше. И теперь ему было безразлично, как провести это время: на базе пиратов Донкихот в Спайдер Майлс или на лодке вместе с Росинантом, таскаясь от одной клиники к другой. Размышляя таким образом и вспоминая прошлое, Росинант параллельно искал что-нибудь, из чего можно было бы развести костер. На этом каменистом берегу как назло не росло ни одного даже захудалого деревца или кустика. Дофламинго, узнав об этом, непременно сказал бы, что Росинанту, как и всегда, не повезло. «И был бы неправ», — злорадно подумал Росинант, увидев на камнях разбитую старую лодку. Давно высохшие доски отлично подойдут. На этот раз Росинант справился с костром и едой почти без происшествий. Шуба из черных перьев, конечно, была не самой любимой его одеждой — дико безвкусной и делающей из него подобие Дофламинго, — но у нее нашелся свой огромный плюс: по ней невозможно было определить, сколько раз и в каких местах она загоралась. Ло все-таки проснулся, когда Росинант его растолкал. — Поужинать не хочешь? — Нет, — буркнул он, не торопясь выбираться из палатки на холод и ветер. — Придется, — Росинант широко улыбнулся ему и вытащил за воротник куртки наружу. — Когда ты делаешь так, ты жутко похож на Дофламинго, — сказал Ло недовольно, но курицу все же взял и принялся лениво жевать. Теперь недоволен оказался Росинант: — И вовсе я ничем не похож на Дофламинго. — Ну да, — Ло повернул голову и оглядел его. — Ты давно себя в зеркале видел? Точная копия. Только он хотя бы губы не красит. — Я и не крашу, это улыбка, и я рисую ее не просто так! — Конечно, — протянул Ло, и по его ехидному тону было ясно, что он нисколько не сменил свое мнение. — Доедай и вали спать, — рявкнул Росинант и добавил мстительно: — Завтра подниму рано, до следующего госпиталя на лодке плыть часов пять. Ло посмотрел на него мрачно и уполз в палатку, плотно прикрыв вход в нее. Росинант глубоко вздохнул, сел на корточки возле палатки и снова закурил. И вовсе он не был похож на Дофламинго. Ничем. Ни на грамм. Только если шубой дурацкой, да еще волосы похожи, но в этом ничего странного или неправильного. У родителей тоже были светлые… Костер постепенно догорал, с моря дул свежий ветер, и из-за него становилось прохладно. Росинант плотнее завернулся в свою шубу, но она почти не давала тепла. Он снова вздохнул. Он планировал посидеть здесь еще немного, пока Ло засыпает, и потом присоединиться к нему. Когда Росинант услышал шаги за спиной, тут же встряхнул головой и широко раскрыл глаза. Кажется, успел задремать. Ничем иным, кроме этого, нельзя было объяснить то, что он узнал шаги. Так ходил только Дофламинго. Наверняка приснился, ежедневное тревожное ожидание погони не могло пройти без следа, вот теперь и мерещится всякое… Но оборачиваться Росинант не хотел. Он помнил похожее ощущение страха чего-то призрачного и ненастоящего, когда Дофламинго пугал его дома, на Мариджоа. Пугал тем, что под его кроватью сидит Ди, и ночью, когда Росинант уснет, тот выберется и сожрет его вместе со всеми косточками. Росинант ревел тогда, прибегали мама и папа и убеждали Росинанта, что Дофламинго просто шутит над ним, и никаких Ди под кроватью нет. Даже заглядывали под кровать, чтобы удостовериться. Росинант однажды даже решился заглянуть вместе с ними. Но он никогда не отваживался на то, чтобы заглянуть под кровать ночью, в полной темноте. Там не должно было быть никаких чудовищ, но Росинант все равно боялся проверить. Когда он вспомнил об этом, стало даже немного обидно за самого себя. Неужели он до сих пор совершенно не изменился, раз боится плода своего воображения? Для начала он прислушался, но никаких шагов не было слышно. Шумел ветер, шелестела трава, волны тихо накатывали на берег. Росинант досчитал до трех и обернулся. Знакомый черный силуэт — пышная шуба из перьев, маленькая голова и худые ноги, — выделялся в ночной темноте достаточно отчетливо для того, чтобы Росинант мог и его принять за игру воображения. Он сглотнул. Закрыл глаза и снова открыл — силуэт никуда не делся. А потом Дофламинго снова начал двигаться, быстро приближаясь к костру. — Привет, — сказал он негромко и, в общем-то, спокойно. Кажется, Росинанта не убьют сегодня. Впрочем, и не за что пока. Хотя, зная Дофламинго, ни в чем нельзя быть уверенным на все сто. Росинант коротко кивнул ему. — Ты можешь разговаривать, я слышал, — добавил Дофламинго. — И я хочу с тобой поговорить. Отойдем подальше, чтобы Ло не проснулся. Росинант молча кивнул, но на этот раз потому, что язык прилип к нёбу. И лучшим сейчас было не сопротивляться и пойти за Дофламинго своим ходом — тот все равно настоял бы. А еще Росинанту стало интересно, о чем именно тот хотел поговорить. Поэтому он поднялся, размял затекшие ноги под взглядом Дофламинго и сказал: — Веди. Язык кое-как повернулся во рту, чтобы произнести одно короткое слово. Росинант настолько привык не говорить Дофламинго ничего, что мог даже не ставить сферу тишины, он и так постоянно молчал. Дофламинго усмехнулся, неопределенно мотнув головой, отвернулся и пошел в сторону, подальше от воды, углубляясь в прибрежные скалы. Когда Дофламинго скрылся за одним из огромных темных валунов полностью, Росинант ускорился, чтобы не потерять его. Не потерял. Дофламинго ждал прямо за поворотом, и когда Росинант нырнул за ту же самую скалу, схватил его за ворот рубашки и приложил спиной к камню, сам навалился сверху. — Какого черта, мой дорогой Корасон, ты сбегаешь с деловой поездки на виду у всей Семьи? — выдохнул он со злостью. — Еще и Ло забрал с собой, как будто у меня ему было плохо! Росинант тихо рассмеялся и подался вперед всем телом, прижался бедрами, закинул руки на плечи Дофламинго. Обычно работало безотказно, Дофламинго хотел его всегда, Росинант тоже был не против, и после этого проблемы если не уходили, то сдвигались на задний план. — Какой же ты мерзкий, Роси, — резко сказал Дофламинго и оттолкнул его от себя, отойдя на два шага назад — отойти еще дальше не давал узкий проход. — Что-то новенькое, — Росинант пожал плечами и скрестил на груди руки, хотя и почувствовал себя неуютно. — Чего тебе надо? — Никто не учил тебя вежливости, Роси? — Кто мог бы учить меня? Ты? Если уж он смог заговорить при Дофламинго, то и дальше можно было не сдерживать себя. — Куда уж мне, — Дофламинго улыбнулся, показав ровный белый ряд зубов. — Нет, не я. Но ты где-то шлялся десять лет без меня. Жил с какими-то людьми, наверняка очень хорошими и правильными. Но они, кажется, научили тебя только молчать, трахаться и красить губы. Росинант закатил глаза. — Я не крашу губы, я рисую улыбку. И делаю это не просто так. — Да-да, это символично, я понимаю, — протянул Дофламинго. — Прекрати ломать комедию. Теперь они стояли друг напротив друга. Дофламинго навалился спиной на камень, зеркально отражая позу Росинанта. — Как ты меня нашел? — спросил Росинант. Говорить с Дофламинго все еще казалось странным. В этот момент все происходящее представало нелепым и неправильным. Оно могло бы выглядеть и опасным, если бы Росинант все еще боялся Дофламинго, вот только страха за себя давно уже не чувствовал. Только одно дело теперь оставалось важным, закончить которое он был обязан — остановить Дофламинго. Дофламинго усмехнулся. — Ты думаешь, это было сложно? Ты же засветился в каждой больнице, в которую тащил Ло, а потом вы уходили, разгромив за собой парочку симпатичных кабинетов. И еще эта янтарно-свинцовая болезнь, очень редкий случай, я бы даже сказал, единичный… Проследить ваш путь не составило труда. — То есть, ты следил за мной? — Мне ведь надо было за тобой присматривать. Росинант покачал головой. В глубине души он надеялся, что Дофламинго оставит его в покое и не будет следить за каждым шагом. Хотя почему он не думал о таком варианте? Это было в характере Дофламинго — контролировать все, до чего он только может дотянуться. Даже если его марионетки об этом не подозревали. — Чего тебе нужно? Я ищу лекарство для Ло. Пока не найду, не вернусь. — Ты много чего не объяснил мне, Роси. Росинант поморщился. — Может быть, отложим это на потом? — предложил он. Росинант, конечно, предполагал, что никакого «потом» уже не будет, но ведь можно было попробовать? — Никакого «потом» не будет, — сказал Дофламинго, и Росинант вздрогнул. Нет, он был уверен, что Дофламинго не умеет читать мысли, и это значило… — У тебя есть какие-то планы, о которых я не знаю? Дофламинго расхохотался во весь голос, и его смех эхом повторило узкое ущелье. — Что-то смешное, Доффи? — Тебя не было полгода, — медленно начал говорить Дофламинго, и Росинант только сейчас понял, что тот не спокоен — он был зол, настолько сильно, что даже не мог орать. Это смотрелось интересно, но на самом деле тоже сейчас не имело для Росинанта значения. — Да, Роси, ты не в курсе многих моих планов, к счастью. Кстати, знаешь, что мы заметили? За те полгода, пока тебя не было, нас почти не тревожил Дозор. А с некоторыми базами даже удалось договориться, и они стали приносить нам пользу. Поневоле наводит на подозрения, — а потом Дофламинго оторвался от скалы позади себя и пошел по узкой тропке наверх. — Иди за мной. Когда я летел сюда, я видел сверху неплохую площадку, там можно будет посидеть. Росинант все-таки двинулся следом, несмотря на мелькнувшую мысль не слушать Дофламинго и вместо этого пойти назад, к Ло. Узнать про новые планы Доффи было интереснее. Наверху действительно оказалась довольно большая площадка, с которой ясно проглядывали огоньки затухающих углей костра. Здесь, на открытом скалистом пространстве, они легко могли уместиться вдвоем, и еще оставалось бы место. Пожалуй, они даже могли бы лежать здесь. Но, судя по постоянно кипящей в Дофламинго злости, максимум, на который Росинант мог рассчитывать, это посидеть рядом с ним на холодном камне. Так себе перспектива. Он усмехнулся. — Что такого веселого ты нашел сейчас? — спросил Дофламинго, резко обернувшись к Росинанту. — Совершенно ничего веселого. Я бы даже сказал, что все складывается трагично. Нарочито расхлябанной походкой Росинант подошел к краю и взглянул вниз - высоко забрались, и упасть отсюда было бы неприятно. Совершенно не хотелось со сломанной рукой или ногой пытаться найти клинику, чтобы спасти Ло. — Сядь и не засматривайся вниз, — сказал Дофламинго с раздражением, и в следующий миг Росинанта оплели нити и усадили насильно. — Ничего не имею против того, что ты постоянно падаешь, но сейчас твои сломанные конечности были бы весьма некстати. Росинант снова усмехнулся, когда Дофламинго сел рядом с ним и свесил ноги вниз. — Уже второй раз за эту ночь думаю, что ты умеешь читать мои мысли, — сказал он. Дофламинго только улыбнулся в ответ. Тогда Росинант добавил: — Ты злишься. — Не угадал, — Дофламинго продолжал лыбиться и по-прежнему на Росинанта не смотрел. — Я не просто злюсь. Я в бешенстве. Ты врал мне все это время. Ты умеешь говорить, но притворялся немым. Ты сдавал все наши планы Дозору. — Ты никогда не сдавал мне всех планов, — заметил Росинант прохладно. Дофламинго хмыкнул: — Потому что никто не знает всех моих планов. Я и сам их не до конца знаю, — он замолчал, а после паузы спросил: — То есть, против остального ты не возражаешь? — Сложно возразить тебе, когда ты поймал меня с поличным. Ты не будешь против, если я закурю? — Как будто тебя когда-то волновало мое разрешение. Кури. Дай мне тоже одну. — Если бы ты убрал от меня свои нити, я бы не спрашивал. Дофламинго недовольно мотнул головой, но нити все же убрал, и Росинант, наконец, смог расслабиться и сесть спокойно. Ощущение странности всего происходящего никуда не исчезало, но и не усиливалось. Росинант ощущал постоянное легкое головокружение от нереальности этой ситуации. Дофламинго, конечно, злился на него, но пока не собирался ничего делать. И еще Дофламинго никогда не курил, по крайней мере, при нем. А сейчас сидеть с ним вместе в темноте на одном из тысяч маленьких островов и смотреть на море было… ну да, тоже странно. — Ты неправильно это делаешь, — сказал Росинант. Дофламинго посмотрел на него с любопытством. — Не думал, что когда-нибудь у тебя возникнет желание научить меня хоть чему-то. Но я разберусь сам. Росинант пожал плечами, и пока Дофламинго не говорил больше ничего, тоже молчал. Он, по-прежнему, знал, что должен остановить Дофламинго, и что тот сумасшедший, если творит столько зла. Но только раньше Росинант ненавидел Дофламинго, потому что так проще было выжить. Но за два года рядом с ним ненависть ушла, словно растворилась в чем-то еще. Теперь, чтобы выжить рядом с Дофламинго, нужно было принять многое в нем, иначе Росинант не справился бы. — Что происходит? — спросил Росинант негромко, когда собственные мысли начали заводить его не туда, куда ему самому хотелось бы. — Очередной мой план. Как раз один из тех, о которых не знает никто, включая меня самого. — Не хочешь посвятить меня? Дофламинго повернул к нему голову, и очки отразили два тонких серебристых полумесяца в звездном небе. — Вообще-то, хочу, — сказал он, и услышать это оказалось так неожиданно, что Росинант не нашелся сразу, что ответить. — Только сначала мне самому нужно понять, в чем именно он состоит, этот план. И для этого мне нужно было увидеть тебя. — Увидел, — сказал Росинант. — И что дальше? — Дальше ты должен ответить мне на несколько простых вопросов. Например, для чего ты меня обманывал? — Просто не хотелось говорить с тобой? — предположил Росинант. Это, кстати, было одной из самых важных причин. — Потому что, заболтавшись, ты мог расслабиться? — Потому что нам не о чем было разговаривать. Дофламинго поморщился: — Это все еще из-за того, что я спас наши жизни, убив никчемного слабого отца? — И еще потому, что ты на этом не остановился. — То есть, ты против того, что сам делал в качестве одного из старших офицеров Семьи? — Дофламинго рассмеялся, но вышло неправдоподобно и натянуто. — Хорошо, предположим. Ты сдавал Дозору мои планы и, полагаю, считал, что препятствуешь большему злу, делая меньшее? Да, наверное. Так и было, скажи мне, Роси? Росинант принципиально не хотел соглашаться, поэтому пожал плечами и промолчал. — Мне нравилось не разговаривать с тобой. Это решало очень многие проблемы, — ответил он вместо этого. — Да, думаю, я не ошибся, — и Дофламинго в первый раз за эту ночь улыбнулся по-настоящему довольно. Росинант знал эту улыбку, но не знал, что будет рад увидеть ее сейчас. — Теперь ты расскажешь мне свой план? — Нет, — Дофламинго расплылся в новой довольной улыбке. — Не сейчас. Но расскажу в ближайшее время. А ты не скучай, мой дорогой Роси, жди меня каждый вечер, как я ждал тебя. И когда-нибудь, а это будет намного скорее, чем в моем случае, ты снова меня увидишь. Дофламинго договаривал, поднявшись на ноги, а в следующую секунду он уже взлетел, зацепившись нитями за облако. Розовая шуба исчезла в небе за несколько секунд, а Росинант еще долго сидел и смотрел в темноту. В голове — ни единой мысли. А когда начало светать, он осторожно, стараясь не поскользнуться на камнях, спустился вниз. Нужно было будить Ло и плыть на следующий остров. *** Росинант всегда знал, что Дофламинго был чудовищем, и не оказалось ничего удивительного в том, что пришлось убедиться в этом еще один раз. когда Росинант не был в курсе ни одного из дел Дофламинго, тот все равно не шел из головы и мучил постоянно. Прошла уже неделя с тех пор, как Дофламинго приходил поговорить. Еще пять никчемных клиник с тупицами-врачами, которые только и могли, что громко верещать поначалу, когда узнавали, чем именно болен Ло, и потом, когда Росинант проявлял свое недовольство их некомпетентностью. С каждым разом недовольство проявлялось все сильнее, и в последней больнице даже Ло посмотрел на Росинанта как-то странно. — Может, не стоило все же выкидывать из окна пациентов? Против поджога врачей я ничего не имею, мне и самому они не нравятся. — Они сами виноваты в своей непроходимой тупости, — буркнул Росинант, уходя из города быстрым шагом. Ло едва поспевал за ним следом, отставая на несколько шагов. — Ты слишком нервный в последнее время, — выдал Ло очередную гениальную мысль и добавил злорадно: — Ты можешь не волноваться так из-за меня, я все равно умру. — Ты не умрешь, — повторил Росинант в тысячный раз. — Мы найдем лекарство для тебя, и ты выживешь. Единственный в мире, кто остался в живых после тяжелейшей болезни — мне кажется, это очень хорошая идея, и ее непременно стоит осуществить. Росинант говорил даже не для Ло, а для самого себя. Надо было убедить себя в том, что его старания не будут напрасными. Что он мог бы сидеть под боком у Дофламинго и продолжать тихо сливать все данные Сенгоку, в штаб Дозора. Но вместо этого Росинант предпочел спасать жизнь одного-единственного ребенка, только потому, что тот назвал себя «Ди». Потому что Росинант знал — Ди боялся не только он, но и сам Дофламинго, а значит, Ло сможет остановить Дофламинго, и сам Росинант тогда будет спокоен и свободен. Дофламинго появился еще через неделю, когда Росинант уже был совершенно на взводе. — Какого черта так долго? — спросил он шепотом, когда Дофламинго, как и в прошлый раз, подошел к нему сзади. Должно быть, ему просто нравилось пугать Росинанта. — Нужно было многое сделать, — так же шепотом ответил Дофламинго и добавил: — Пойдем отсюда, я ненавижу говорить тихо. Берег этого острова был более удобным: мягкий песок, местами заросший травой. Ночь оказалась теплой, легкий ветер трепал волосы и раздувал полы черной шубы, шелестел перьями на ней. Прогулка доставляла бы удовольствие, не будь рядом Дофламинго, с его планом наготове. Зная, что Росинант обманул и предал его, он мог догадываться, что не стоит ждать ничего хорошего. Но выслушать все равно хотелось. А может быть, если он найдет способ вылечить Ло, то и переложить на мальчишку часть ответственности за то, чтобы остановить Дофламинго. Ло будет не против, он уже сейчас перестал вести себя как малолетний ублюдок, и, кажется, даже привык и привязался к Росинанту. Дети в его возрасте вообще быстро привязываются к старшим, готовым им помочь. Росинант помнил, как это было с ним самим. И Дофламинго, должно быть, тогда чувствовал нечто подобное. — Скажи мне, ты тоже быстро привязался к Треболу и его компании, когда они только начинали помогать тебе? — спросил Росинант, чтобы подтвердить свои подозрения. Дофламинго остановился на секунду, посмотрел на него сквозь очки и нахмурился. — Конечно, нет. Я никогда не привязывался к ним. Ни к кому, — сказал Дофламинго, и судя по интонации, он хотел добавить что-то еще, но вовремя успел остановиться. Оборвал себя, а затем перевел тему: — Все, мы отошли достаточно далеко. Я знаю, как вылечить Ло и заодно разобраться с еще одной проблемой. С тобой. Начало фразы Росинанта порадовало, а вот ее конец — не очень. Он непроизвольно сглотнул. — Звучит впечатляюще, — сказал он, потому что Дофламинго замолчал и явно ожидал какой-то его реакции. — Я жду подробностей. Дофламинго глубоко вздохнул, посмотрел на море и зачем-то провел рукой по волосам от затылка до лба, растрепывая их еще сильнее. — Ни одна клиника на свете не вылечит янтарно-свинцовую болезнь. От нее нет спасения, даже если лучшие врачи соберутся все вместе только для того, чтобы вылечить Ло. Я мог бы постараться и организовать это, если тебе так важен мальчишка. Да и мне самому он нравится. Но это не поможет. — Спасибо, Доффи. И что ты предлагаешь, поверить в чудо? — Почти. Только не в чудо, а в море. Точнее, в морское дно, на котором зреют Дьявольские фрукты. Наверняка ты не знаешь, но есть парамеция Опе-Опе, которая позволяет исцелить любую болезнь. И как раз недавно этот фрукт вынырнул с морского дна и оказался в руках пиратов Баррелса. С его помощью мы сможем исцелить Ло. Росинант размышлял, не замечая пока никакого подвоха. — Звучит неплохо, — признал он наконец. — И кто же должен съесть этот фрукт? Сам Ло? — А как насчет тебя? — спросил Дофламинго и, не дождавшись ответа, продолжил: — Смотри, там есть пирс, можно сесть там. Когда они добрались до места, Росинант с удивлением заметил, что Дофламинго скинул тапочки и, сев на доски, стал болтать ногами в морской воде, разбрасывая вокруг брызги. Сам Росинант на такое бы не решился, слишком паршиво себя чувствовал, когда морская вода попадала на его тело. — Не больно? — спросил он у Дофламинго, когда сел рядом. — Немного. Зато я теряю силы и чуть успокаиваюсь, — объяснил он. — Вернемся к фрукту, а точнее, к тому, кто должен его съесть. Я думал, что это должен быть ты. Если ты сейчас не скажешь мне честно, есть ли у тебя способности фрукта, я скину тебя вниз и удостоверюсь в этом сам. Что скажешь, Роси? Росинант почувствовал, как вокруг него затянулись нити. Он вздохнул. — Ты вынуждаешь меня. Да, я съел фрукт Наги-Наги. — Все, чтобы не говорить со мной? — Не только. Это удобно для того, кто постоянно шпионит и сливает информацию Дозору. — В этот момент Росинант смотрел не на Дофламинго, а на темную морскую гладь, зато отлично расслышал длинный, судорожный выдох, но сейчас ему было уже все равно. Дофламинго и так знал. — Может, теперь, когда я признался сам, ты уберешь от меня свои нитки? — Я могу убрать от тебя все что угодно, — сказал Дофламинго со злостью, которую тщетно пытался сдержать, а потом вытащил ноги из воды. — Надоело. Ты был отвратительным Корасоном, Роси. Надеюсь, что Ло будет намного лучше тебя, и этот фрукт тоже съест он и вылечит себя сам. Все это прекрасно, но это не главное. Ты должен умереть. Пойми меня правильно, это не только мое желание — это воля всех лидеров Семьи, и пока они все еще нужны мне, я не могу оставить тебя в живых. Росинант почувствовал, что у него кружится голова. Вот так просто… Предполагал, что этим может закончиться, но никогда по-настоящему не верил в такой конец. — То есть, ты таскаешься за мной только для того, чтобы сообщить, что Ло выживет, а я умру? — спросил он. — Не только, — тут Дофламинго усмехнулся совершенно внезапно. — Ты украдешь фрукт из-под носа у пиратов Баррелса, Донкихотов и Дозора. Будет сложно, но ты уж постарайся ради Ло и не забудь ему сообщить, что я жду его, после того, как он исцелится, и он станет моей правой рукой. Кажется, он хотел? Но это — всего лишь часть моего плана. Росинант кивнул, но подумал, что Дофламинго не знает одной маленькой детали о Ло, и сам не торопился о ней сообщать. Вместо этого он спросил: — А другая часть? Или я не достоин быть в нее посвященным? Дофламинго пожал плечами. — Нет, напротив, ты должен знать, чтобы разыграть сцену до конца. Ты помнишь, куда попадают плохие тенрьюбито после смерти? Сцены, куклы, розыгрыши… Дофламинго был в своем репертуаре. Росинант с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. — Нет. Я был слишком мал, чтобы мне рассказывали такие страшные истории. — Ты и от нестрашных начинал реветь, — Дофламинго криво улыбнулся. — Ужасно раздражал меня, вечно ничего интересного при тебе не рассказывали. — Не отвлекайся. Так что там с плохими тенрьюбито и смертью? — Они попадают в Революционную армию. Настоящий ад на земле. Росинант рассмеялся и смеялся долго, все никак не мог перестать. Должно быть, от облегчения. Дофламинго не убьет его на самом деле. Что бы Росинант ни думал, желание жить все еще никуда не исчезло. А останавливать Дофламинго он сможет и из лагеря революционеров. — Мне не нравится этот план, — наконец, отсмеявшись, сказал он. — Ты хочешь просто избавиться от меня. — Я должен избавиться от твоего присутствия, — ответил Дофламинго. — И заодно вытащить тебя из лап Дозора, он давно сгнил. Жди, через несколько дней я позвоню тебе при всех и сообщу, что нашел фрукт Опе-Опе, и что ты должен будешь съесть его, чтобы вылечить Ло. С этого момента можешь начинать действовать. А до этого веди себя как обычно, катайся по больницам, взрывай их. Ни в чем себе не отказывай. — Доффи… — Нет. Я все еще ужасно зол. Может, когда мы увидимся лет через десять… — Ты мог бы убить меня, было бы намного проще. Дофламинго поднялся. — Мне не хочется больше проливать родную кровь. Росинант улыбнулся. — Звучит очень трогательно. — Я запомню. Он собирался встать и все-таки поцеловать Дофламинго, но не успел — тот уже взмыл в небо, даже не попрощавшись. Росинант печально улыбнулся и неспешно побрел в сторону лагеря. У него есть еще несколько дней на то, чтобы изображать бурную деятельность и приготовиться хоть ненадолго стать еще одной куклой Дофламинго — для своего же блага.