in the morning

Утро добрым не бывает, Юнги понял это уже очень-очень давно. Он вообще человек с ограниченным количеством энергии, а после жуткой учебной недели стал похожим на зомби. Жаль, пахнет лосьоном после бритья, а не разлагающейся плотью. Мда. Автобус бросает из стороны в сторону, людей набилось так много, что дышать становится сложно. Юнги цыкает, едва ли сумев поднять руку вверх, чтобы вцепиться в поручень. Спать хочется так сильно, что он и не пробует даже открыть глаза. Подавляет зевки, хмыкает недовольно, когда на ногу наступают. А потом чувствует, что что-то не так. Вот точно что-то не так. На периферии зрения, Мин видит ярко-белое пятно. Он размыкает веки шире, заморгав глазами, прогоняя перед ними пелену. Белый свитер. Белоснежный. И грудь такая… Эм. Ну очень, прямо очень. Юнги поднимает взгляд выше, скользит им по крепкой шее, которую немного видно из-под завёрнутого ворота. Потом подбородок, прямой чуть длинноватый нос и… Бам! Тёмно-карие глаза, которые смотрят… Насмешливо?.. Иронично? Юнги хмурится, не понимая такого веселья. А потом… Потом парень просто кивает на свою руку и… Боже? Господи? Мин округляет глаза, потому что его пальцы… Его чёртовы пальцы, вцепились в чужой бицепс. Вот прямо сжимают до побеления, потому что автобус не перестаёт вилять, будто водитель находится не в совсем адекватном состоянии. Юнги краснеет. Багровеет. Темнеет щеками, становясь похожим на свеклу. Он и не помнит уже, когда это его так в последний раз размазывало. Даже сонливость как рукой снимает. — Простите-простите-простите, — кивает он головой, как болванчик, одёргивая руку. Парень смотрит на него сверху вниз, начиная усмехаться. — Ничего, — говорит он, медово растягивая буквы. — Можешь ещё так постоять. Юнги офигевает от неформального обращения. Моргает, не зная, как сделать так, чтобы оказаться подальше от этого человека. Приблизиться к двери? Выйти из автобуса? Оказаться на Луне? — Школа выматывает, правда? — внезапно продолжает незнакомец. — Я и сам совсем недавно был школьником. Очень понимаю тебя. Мин пытается осмыслить то, что ему только что сказали. Это, конечно, очень мило. Юнги чаще выглядит, как живой труп, а тут целый школьник, вау. — Ты обознался, — решает Юнги тоже забыть про манеры. — Я студент. Лицо парня вытягивается от удивления, и Мин впервые думает о том, что он красивый, вообще-то. С правильными чертами лица, не смазливый, но ужасно, почти незаконно симпатичный. — Это очень мило, малыш, — внезапно выдаёт незнакомец, каким-то чудом сумев пригладить растрёпанные волосы Юнги и не упасть, потеряв равновесие. — Но не спеши. Ты ещё будешь скучать по школе. Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха. И пока Мин пытается собрать мозги в кучу, парень выскакивает на остановке, махнув ему напоследок рукой. В жизни Юнги разное было, да. Но такого ещё не было. И он поступает очень, просто очень опрометчиво, когда рассказывает об этом инциденте своим друзьям. — Да ладно! — восклицает Чимин. — Прямо так и сказал?! — Не думал, что утром ты можешь походить на школьника, а не на восставший труп, — бормочет Намджун. Юнги салютует ему стаканом с апельсиновым соком, полностью поддерживая. — А почему он вообще заговорил с тобой? Упс. Мин как-то не подумал, что сказав «а», нужно затем сказать и «б». — Погоди, ты покраснел?! — Что?! Вот ещё, — бурчит Юнги, пытаясь скрыться за стаканом. — Боже, он покраснел! Неужели тот парень был настолько горячим? — Не говори ерунды! — Нет, ты видел?! — пихает Пак Намджуна локтем в бок. — Он точно был горячим. Юнги не покраснел бы так, если бы тот парень был таким себе. — Таким себе? — переспрашивает Мин. — Господи, о чём ты? — Ребята, — прокашливается Хосок. — Я хочу вас кое с кем познакомить. Этот парень первокурсник, очень талантливый, между прочим. Зовут Чон Чонгук, так что прошу любить и жаловать и не обижать. Юнги с интересом пялится в ту сторону, в направлении которой Хосок только что помахал. И… Замирает. А всё потому, что… Потому, что… Господи. — Привет, — здоровается парень. — Меня зовут Чон Чонгук. Это последнее, что слышит Мин. Все последующие десять минут он просто молчит и старается избегать чужого проницательного взгляда. Чонгук сначала казался сбитым с толку. Потому хмурился, будто о чём-то крепко задумавшись. А потом начал прожигать Юнги, не отводя глаз, да так, что эти странные гляделки заметили все за столом. — Итак, — прочищает горло Намджун. — Ты первокурсник. Это тяжело, да? — Не тяжелее чем вам, очевидно, — отвечает Чонгук. — Рука только с самого утра болит. Правая. Юнги дёргает головой, бледнея. Потом начинает приобретать цвет, розовея щеками. — Ехал в автобусе, никого не трогал. А потом какой-то школьник вцепился в неё мёртвой хваткой. Перепутал с поручнем, представляете?! И мы ехали так не меньше двух остановок, прежде, чем парень заметил неладное. На нём лица не было, он буквально спал на ходу. Как же тяжело сейчас учиться, да?. За столом висит тишина, Юнги буквально чувствует чужие взгляды. Он знает, что если не признается во всём сам, то доказательств у них не будет. Ну… И если только Чонгук сам всё не подтвердит и… Хосок не сдерживает смешок, Чимин растягивает губы в жутко довольной ухмылочке. Эм. Да. — Мне пора. Пары и всё такое, — бросает Юнги, вскакивая из-за стола. — Было приятно познакомиться, ага. Стыдоба. Ну вот просто стыдоба. И ситуация такая… Дурацкая… Чимин ещё долго будет его стебать. Боже. — Хён, — звучит позади спины, тогда как Мин не успел ещё даже выйти из столовой. — Погоди. Юнги тут же хмурится, оборачиваясь. Чон Чонгук собственной персоной. Со своей улыбочкой и невозможными, смеющимися глазами. — Так ты, и правда, студент? — говорит парень. — Прости, что не поверил тогда. И… Юнги хмурится больше, сжимая губы. — Ты милый, — продолжает Чонгук. — Маленький и милый. Я бы тебя потискал. Дашь? Мин Юнги никогда ещё не сталкивался с такой наглостью. Чонгука, кажется, совсем не смущают чужие взгляды, когда он опять приглаживает волосы Мина, что всё ещё торчат нечёсанным нечто. — Я бы тебя прямо в автобусе затискал, но побоялся того, что ты ещё несовершеннолетний. А сейчас я могу, правда? — Нет, — чеканит Юнги, багровея. — А взамен я дам потрогать свои бицепсы. Тебе же понравилось, я знаю. И вот Мин Юнги уходит в какой-то минус. Если, конечно, такое вообще возможно. Он разворачивается на пятках и припускается к выходу, как ужаленный в задницу. — Эй! Хён! Подожди! Можем же вместе домой поехать! Ну уж нет. Ну уж, мать вашу, нет. Или же…