use my body to keep you alive

Дио просыпается и не может понять, сколько сейчас времени. Ему в целом все равно, но режим снова порушен к чертям. Только потом понимает, что рядом с ним лежит кто-то теплый. Дио вспоминает прошлую ночь - рыжие волосы, темно-зеленый гакуран... Накануне он казался обжигающе горячим, но сейчас, под покрывалом и рядом с Какеином тело Джонатана немного согрелось, и разница температур ощущается меньше. Дио не знает, спит ли сейчас Какеин. Кажется, он почти всю ночь провел без сна - просто лежал с тревожно бьющимся сердцем, будто парализованный. Наверное, когда Дио уже спал, он все-таки отключился. Дио вслушивается в дыхание - похоже, и правда спит. Осторожно проводит ладонью по его плечу и груди - парень действительно сложен довольно крепко, хоть в своем дурацком плаще выглядел относительно хрупким. Дио думает, не стоит ли вообще выбросить гакуран, и неосознанно водит пальцами по его плечам и шее, слегка задевая кожу ногтями. Он не замечает, в какой момент сердце Какеина ускоряется, дыхание становится чаще и горячее. Можно было бы предположить, что так действует бутон плоти, отравляя Какеина его собственными ощущениями - но Дио совершенно спокоен, его разум расслаблен, а тело... Тело Джонатана все еще некоторая проблема. Дио до сих пор чувствует его не всегда и не до конца, как бы ни старался развить чувствительность. Прикосновения, ласки, боль - как будто оно завернуто в саван. Дио почти не помнит, каково это - ощущать каждое касание? Он трогает Какеина снова - теперь уже намеренно, проходится ногтями по позвонкам, чувствуя, как рефлекторно сокращаются мышцы. Какеин издает во сне приглушенный стон, рефлекторно льнет к Дио и открывает глаза, оказывается нос к носу со столетним вампиром. Дио ожидает увидеть в его глазах ужас или ненависть - его это не пугает, он с легкостью избавит парнишку от этих заблуждений - но в глазах Какеина только замешательство. Его губы так близко - тут бы мало кто удержался - и Дио стоило бы просто поцеловать его, почувствовать все в полном спектре, - но он упрямо ездит по собственной болевой точке - подносит к лицу Какеина руку и гладит по щеке, очерчивает пальцем губы. Что-то чувствует, чувствует даже немало, но точно знает, что это не все. Дио знает, что глубоко внутри у Какеина все еще сидит страх, который Дио приказал ему игнорировать. Какеин слушается его - и не делает ничего, пока не получит новой команды. Он вдруг понимает, что не так часто чувствует живое тепло, и не хочет отпускать Какеина. - Ты боишься? - спрашивает Дио из чистого интереса, игриво приоткрывая ногтем его губы. - Я… не знаю. Я должен? - тихо отвечает Какеин после долгого размышления, похоже, посвященного анализу собственного состояния. Он касается ногтя Дио кончиком языка и прикусывает губы. Дио колеблется. Страх - это то, что он привык вызывать. Страх - то что должны испытывать перед ним все, кого он держит в подчинении. Страх на грани восхищения. Дио немного надавливает пальцем на губы Какеина - он почему-то уверен, что в этот раз почувствует все. - Разве мы не друзья, Какеин-кун? В ответ Какеин уверенно проводит языком по пальцу Дио - не опасается острого ногтя, наоборот, с готовностью приоткрывает рот. Ведь они с Дио друзья, а друзей не стоит бояться. Друзья заботятся друг о друге. Дио снова чувствует что-то - немного слабого касания, немного еле ощутимого тепла - и знает, что это не все, что на самом деле Какеин может предложить гораздо больше. Глупо было рассчитывать, что в этот раз что-то будет иначе. Зато Дио хорошо чувствует досаду. Чертов Джонатан - сначала сделал его таким, теперь мешает снова стать полноценным. Дио убирает руку и прижимает Какеина к себе, целует - из принципа. Он получит то, на что рассчитывал - плевать, каким способом. Дио специально касается его легко, трогает губами, гладит кончиком языка - наслаждаясь тем, что ощущения яркие, чистые - такие, какими они должны быть. Такие, на которые не способно это тело. Рот Какеина мягкий и податливый - он без колебаний и с благодарностью впускает Дио внутрь, словно его касания - это божественный дар. Он гладит языком острые зубы и тихо сдавленно стонет. Дио чувствует - Какеин почти тает в его руках. Такой чувствительный - и, наверняка, даже не задумывается о том, какое это благо. Это злит Дио, но вместе с тем ему льстит, что он, не прибегая к уловкам и устрашению, способен заставить человека - не самого слабого человека, да еще и станд юзера - забыть обо всем от легчайших прикосновений. Дио увлекается и продолжает, скользит губами ниже по шее Какеина, легко касается языком, иногда почти невесомо задевает кожу зубами. Применять силу и напор - это неэлегантно, слишком односторонне. Вся прелесть в едва материальных прикосновениях, которые можно ощутить во всем многообразном спектре. Дио практически дразнит его и не может остановиться. Проходит буквально пара минут с тех пор, как Какеин проснулся, слабо понимая, где находится - и вот он уже дрожит всем телом, жадно желая прикосновений. Но он не смеет ничего требовать и просить. Он может только предлагать себя и надеяться, что Дио захочет им воспользоваться. В какой-то момент, наверное не сразу - проклятое великолепное тело Джонатана, никак не желающее окончательно покориться - Дио чувствует, что у Какеина уже образовался крепкий стояк. Это немного смешно - его новый приятель выглядит так, будто вот-вот зарыдает, если не получит еще более интимной близости. Все верно, именно так и должен реагировать на действия Дио чувствительный юный станд юзер. - Мне нравится дружить с тобой, Какеин-кун. Этот японец такой интересный. Дио хочет еще немного подразнить его. Он опускает руку к напряженному хую Какеина и, едва касаясь его пальцами, легонько проводит кончиком ногтя по продольной вене от основания до уздечки. Какеин закусывает губу и стонет, в этом звуке мешаются отчаяние и обожание. Ему стоит быть благодарным за то, что Дио вообще тронул его - почему он жаждет большего? - Пожалуйста... - звучит так, будто каждый слог дается ему с трудом. Дио замечает, что под пальцами Какеина уже собираются складками простыни. Все это крайне забавно - и ситуация, и раскрасневшийся красавчик Нориаки, и его отчаяние - это доставляет Дио немало веселья - но чем больше он играет с членом, тем стремительнее внутри расцветает желание. Члены увлекали Дио всегда. Если бы у него сейчас было его тело - самое, как ему когда-то казалось, обычное - вполне неплохое, но с безупречным телом Джонатана его было не сравнить - но тем не менее, его собственное, чувствующее все остро и ярко, - если бы он сейчас был прежним, он бы использовал Какеина до его предела, он бы довел его до такого состояния, в котором Какеин сорвался бы и выебал его самого, не сдерживаясь, применяя всю силу, царапая кожу, натягивая волосы - делая все то, чего Дио так не хватает. И Дио чувствовал бы каждый толчок, каждое движение твердого члена внутри себя, каждую пощечину, которую он, несомненно, заслуживал - но увы, его тело сгорело сто лет назад, от него не осталось даже пепла. А с телом Джонатана такое не пройдет. Дио выныривает из размышлений и понимает, что уже полноценно дрочит Какеину, наслаждаясь жесткостью хуя в руке. Этого ощущения недостаточно - и Дио переворачивает Какеина на спину, позволяя покрывалу соскользнуть со своего нехарактерно разгоряченного тела, и спускается ниже. - Какеин-кун, - шелестяще мягко говорит Дио и нетерпеливо проводит по стволу губами - наконец-то, ощущение каждой венки, каждого движения тончайшей нежной кожи, бархатной мягкости головки. - Думаю, ты сам знаешь, что. Какеин не задумываясь расставляет ноги шире и выгибается навстречу. Его, должно быть, слышно на всем этаже. Если Дио пожелает, чтобы Какеин кончил для него - Какеин кончит для него. Если Дио захочет выебать его - Какеин наверняка зарыдает от счастья. Дио отсасывает с наслаждением, поддерживает хуй рукой, хоть это и не так необходимо, поглаживает яички Какеина, его плоский подтянутый живот, игриво царапает кожу ногтями. Во рту сразу же становится так мокро, будто сама эволюция поработала над его анатомией специально для этого процесса - каждый раз, когда Дио отстраняется, чтобы облизать хуй от основания, от его губ тянутся паутинки слюны. Член влажно скользит по языку до неба, Дио иногда слегка задевает его зубами и сразу же зализывает эти места. Дио хочет больше - и начинает заглатывать - настолько глубоко, пока ему не удается приласкать языком мошонку Какеина прямо с его хуем во рту. Какеин так дергается, что Дио иногда приходится обеими руками удерживать его на месте. Вчера они уже этим занимались, так что сегодня, вероятно, он кончит не так быстро - хотя Дио хотелось бы делать это часами подряд. Какеин то и дело вскрикивает - его крики - это то, что Дио хочет слышать еще и еще. Он хочет довести Какеина до такого состояния, когда тот забудет, кто он и с кем, пока не выебет Дио в рот и не обкончает его лицо - возможно, для этого стоило бы сменить стратегию, не спешить и не напирать на Какеина, но Дио сам уже с трудом себя контролирует. Какеин срывает голос в отчаянных стонах, слепо водит руками по плечам Дио, зарывается пальцами в его светлые волосы и сжимает кулак. Бедра снова и снова подаются вперед. Дио хочет сильнее - чтобы Какеин сжал его волосы, намотал на пальцы, потянул и опустил голову, заставил Дио задыхаться, пусть тот даже может прожить и без дыхания, заставил чувствовать, что он необходим Какеину. Чтобы спровоцировать своего нового друга на действия, Дио отстраняется - хоть и подозревает, что долго не выдержит без этого гладкого невероятно возбужденного и такого приятного на вкус хуя. Он слышит полный сладкой мольбы стон Нориаки и едва не бросается сосать снова, но сдерживает себя и целует его живот, внутреннюю сторону бедер. Кожа на бедрах такая пьяняще горячая и тонкая, что Дио срывается и целует слишком сильно, задевает зубами, оставляет довольно глубокую царапину. Кровь Какеина, теплая и яркая, струится по белому бедру. Дио не нравится вкус крови, и он никогда не пьет ее ртом, предпочитая альтернативные способы - но вишневая кровь Какеина, который сейчас полностью открыт перед ним - она почти дурманит его, заставляет дрожь прокатиться по телу Джонатана. Дио слизывает кровь, дорожкой из влажных алых поцелуев возвращается к члену - теплому и такому нежному, несмотря на железный стояк - покрывает поцелуями ствол, размазывая кровавые отпечатки, ласкает языком головку и снова берет в рот целиком, не в силах сдержать короткий стон. Какеин тут же снова сжимает его волосы в кулаке, на этот раз крепко и отчаянно, сам толкается хуем в горло. Горячая дорожка крови стекает по бедру вниз в ложбинку между ягодиц, но он не замечает этого. Какеин продолжает стонать от каждого своего толчка, приподнимается свободной рукой на локте, наблюдает за Дио полностью лишенным фокуса взглядом. Дио позволяет ему самому выбирать направление, позволяет хую гладко и резко скользить вдоль языка прямо в готовое глотать горло, пока рукой гладит его бедро, оставляя красные разводы. Окрашенная в бледно-розовый слюна стекает по его подбородку и шее, Дио чувствует, как капли тепло скользят по груди. Дио чувствует что-то ниже шеи. По телу Джонатана прокатываются волны чувствительности, оно будто оттаивает с периодичностью толчков. Холодная кровь разгоняется и пульсирует. Член Джонатана тяжелеет. Какеин вцепляется в волосы Дио мертвой хваткой - кто бы мог подумать, что в нем столько силы? Дио разрывается между ощущениями - собственный встающий хуй, которым он ненароком трется о кровать - и член Какеина, въезжающий глубоко в его глотку с каждым толчком бедер. Дио кажется, он уже изучил его - удобный легкий изгиб, приятный рельеф продольной вены, совсем немного выступающие небольшие венки, головка, оставляющая сладость на языке - Дио категорически не желает выпускать его изо рта. Какеин кончает в горло Дио. Когда последняя судорога удовольствия сводит его тело, он, должно быть, осознает, что сделал, и в страхе убирает руку. Хуй с влажным звуком выскальзывает из горла, часть спермы оказывается во рту и стекает с нижней губы. Дио тяжело дышит. Появляется ощущение, что чего-то не хватает. Какеин выглядит таким растерянным - и в то же время таким нуждающимся. Это даже немного мило. Дио следовало бы немного его повоспитывать - но сейчас, когда тело Джонатана еще не растеряло чувствительность, ему нужно этим воспользоваться. Он подтаскивает Какеина к себе за запястья, целует его, размазывая по их лицам кровь и сперму, - довольно грубо, сейчас его ощущения в другом. Дио трогает Какеина, гладит все его тело - горячее и дрожащее от обессиливающего оргазма, все еще оставляя разводы из крови, опрокидывает его на кровать, прижимается к нему всем телом, чувствуя, что трется о Какеина стояком - он позволяет Дио абсолютно все, хватает его за плечи и тянется за новым поцелуем, будто для него это жизненная необходимость. В который раз после своего возвращения в этот странный и местами необъяснимо пугающий мир Дио в растерянности. Его желания перемешиваются и сплетаются в клубок - хуй стоит и буквально раскаляется, когда Какеин целует его - теперь уже уверенно, нагло хозяйничая языком во рту. Возможно, Дио позволил ему слишком много - но теперь этого уже не отобрать назад. Дио хочет его - как угодно, это не имеет значения. Пусть Какеин потрогает его, пусть Какеин снова сладко и довольно стонет, пока Дио ебет его, плотно прижимаясь бедрами к теплой плоти в кровавых разводах. От одной мысли об этом по телу проходит легкий спазм. Но это тело Джонатана - а Какеин принадлежит только Дио. Джонатан не отнимет у него еще и нового друга. Дио такого не позволит. Он не замечает, что эта близость сносит Какеину голову, делает его более смелым, более жадным. Он просовывает ладонь в штаны Дио и касается горячей головки его возбужденного хуя - Дио распахивает глаза, судорожно вздыхает и хватает его за запястье. Нет, Джонатан, держись от него подальше. Дио хочет дать Какеину пощечину, строго запретить ему касаться себя там - или где-либо еще без позволения, поставить его на место - но осознает, что не может выговорить ни слова - прикосновение Какеина к хую - такое мимолетное и всего одно - прошибло все тело огненным разрядом и практически парализовало. Дио хочет, чтобы Какеин потрогал его так снова - ему просто необходимо почувствовать это еще раз, и еще, и что-то, что Какеин может предложить ему свыше этого - но он не должен этого делать. Тогда он будет любить Джонатана, а не его. Пошел ты, Джонатан, ты его не получишь. Дио понемногу возвращает себе способность двигаться и медленно поднимает руку Нориаки к своему лицу, прижимает к щеке. Он не сопротивляется, гладит Дио по лицу, тяжело дыша, а потом вдруг обнимает за шею, касается уха, говорит не совсем послушным голосом: - Пожалуйста. Позволь мне сделать это для тебя. Какеин - поразительно нежный, отзывчивый и такой щедрый - Дио понятия не имеет, как бутон плоти смог сделать его таким. Дио так хочет позволить ему все, чего он только захочет - ведь он заставляет его непослушное тело чувствовать, дает ему снова побыть полноценным. Дио колеблется - соблазн так велик - но если он сейчас отдастся Какеину, то проиграет. Дио сжимает зубы почти до боли в челюсти - хуй так требовательно ноет - и собирается с силами, чтобы заговорить, опасаясь, что голос будет звучать не соблазнительно, а жалко. - Какеин-кун, - говорит он очень тихо, проводя кончиками ногтей по его затылку, и совсем немного отстраняет от себя - и даже это вызывает ощущение необъяснимой утраты. - Тебе пора. Тебя будут искать. Какеин подчиняется. Слово Дио неоспоримо. Он снова касается щеки Дио ладонью, гладит его, будто пытается утешить их обоих: - Мы же увидимся снова? Мы же все еще друзья? Дио борется с собой. Он знает, стоит Какеину отойти подальше от особняка - тот будет воспринимать все как путанный сон. Как просто было бы схватить его прямо сейчас, прижать к себе и никуда не отпускать, наслаждаться друг другом, пока не останется сил - потом отдохнуть вместе и начать все сначала, чувствовать все так, будто не было ста лет в пустоте на дне океана, будто Нориаки притянуло к нему не обладание стандом, а что-то другое. Но так нельзя. - Да, Какеин-кун, - вместо этого обещает он и снова играет с его серьгой-вишенкой. - Да, мы друзья.