Коктейль (MIXED) все смешать, не взбалтывать

Слушать - Grimes – Skin В начале старшей школы я резко набрала вес. Моя мама всегда была немного пухлой, а вот я слыла худышкой. Я стала поправляться, когда узнала об отцовской измене. Я увидела его, возвращаясь домой из караоке с подругами. Обычно я так допоздна не задерживалась, этот раз стал единственным исключением. Мама оборвала телефон, звонила мне каждые пять минут, и я сломя голову бежала от остановки до дома. Она попросила бы отца забрать меня на машине, но отец был на какой-то важной встрече. Совсем стемнело. Я запыхалась, поэтому перешла на быстрый шаг. Я уже подходила к нашему кварталу, фонари здесь были неисправны, их накануне разбили соседские мальчишки. Я озиралась по сторонам, потому что за поворотом было совсем темно, а по-другому домой не попасть, разве что идти в обход минут пятнадцать. Я почувствовала, как пульс участился, почувствовала, как кровь зашумела, разбиваясь о стенки черепа. Мне было страшно. Там, за поворотом, улица будто бы резко обрывалась, уходя в темноту. Из этой черной дыры выглядывал бок легкового автомобиля. Я остановилась, я не знала, что делать. Мне было страшно, я сразу придумала тысячу историй, в которых меня хватали под мышки гангстеры, высыпавшие из этой маленькой машины, хватали, затаскивали к себе, накачивали наркотиками, били, истязали, насиловали... От волнения я подпрыгнула на месте, когда дверца машины скрипнула. Она не открылась, просто было похоже, будто кто-то на неё навалился изнутри. Я прижалась к стене продуктового магазина. Из машины по-прежнему никто не выходил. Я простояла ещё немного, цепляясь за холодный бетон. Не было слышно никаких звуков. Пересиливая свою боязнь, я стала красться мимо, не издавая вообще никаких звуков, не дыша, не привлекая внимания. Мимо машины я проскользнула особенно аккуратно. В её глубине были заметны силуэты спинок сидений, я даже разглядела черный прямоугольник зеркала дальнего вида с подвешенной к нему ёлочкой... Тех, кто сидел на заднем сидении, было видно куда отчётливей. Сначала я вдруг поняла, что это машина моего отца, я не замечала этого раньше только из-за сковывающего меня страха. Я прошла глубже в темноту своего родного квартала. Теперь свет доставал до меня со спины. Мне хватило лишь одного поворота головы, чтобы увидеть, чем они занимались на заднем сидении. Женщина схватилась за подголовник и длинными, остро заточенными ногтями вцепилась в обшивку. Её рука была бледная, худая, костистая... Не знаю, может, я это всего лишь додумала про себя, ведь я тут же помчалась через улицу, к своему дому. Там я пригнулась, чтобы за густыми кустами меня не видели люди из машины. Я выждала некоторое время, боялась, что отец меня заметил или видел мой силуэт. Я боялась, что меня раскроют и обвинят, что я шпионила... Я сидела там, в кустах, и сжимала своими тонкими худыми пальцами колени... Мне стало тошно. Я стала уговаривать себя, что всё мне почудилось, привиделось... но из той машины вышла женщина, я догадалась об этом по копне вьющихся волос. Вышла, легонько захлопнула за собой дверцу. А машина загудела и тронулась, направляясь в гараж, отдельный жестяной ящик справа от нашего дома. Я понеслась внутрь, сразу на кухню, и набросилась на еду, чтобы отец подумал, будто бы я уже давно дома. Мама смотрела на меня растрогано и накладывала добавки. Я запихивала в себя еду ложками, не прожёвывая, а потом движения замедлились, и я стала жевать очень долго, я обожгла язык. Я иногда вспоминаю тот случай, глядя на коробку с подарками, которые регулярно присылает мне отец. Я не сомневаюсь, что он меня любит,да, не сомневаюсь. Но он не любит маму. Она страдает от этого. Если я начала поправляться от стресса, то она начала пить. По утрам я боюсь заходить в её комнату, потому что она вечно лежит на своей кровати со смятым бельём, с раскиданными по комнате подушками, и её лицо похоже на маску заклятого алкоголика. Синяки, опухшие глаза, странный, серый цвет кожи. Я набираю номер Сая не глядя. Длинные гудки быстро прекращаются, и в ухо меня приветствует знакомый голос. Я улыбаюсь. Он приходит ко мне домой через час, стучит в окошко рядом с дверью, а когда я открываю ему, он улыбается. Сай бледный, сегодня - особенно. Он всё ещё стоит на учете в диспансере после того случая с передозировкой. Насколько я знаю, больше он никогда не употреблял наркотики, а о экстези даже и не думает. Он говорит, иногда в голове появляется странный туман, и он перестает осознавать происходящее, выпадает из реальности - это последствия того передоза. И врач даже не знает, прекратится ли это когда-нибудь. Наркотики тебя отравляют, неважно, прекратил ты их употреблять или нет. У меня в доме тихо... Я жую печенье, и мы с Саем болтаем об учебе и о событиях на неделе. Его мать устроила его в колледж моды, он может стать стилистом или кем-то вроде того. Он говорит, и сам не знает, какой выбрать профиль, говорит и смеётся. За последний год он стал намного жизнерадостнее, да и синяков под глазами уже почти нет. Правда это не изменило факта, что он куда охотнее спит днём, чем ночью. На первом этаже что-то звенит и разбивается о пол. Меня тут же пробирают мурашки. Я обхватываю себя руками и сжимаю пальцами футболку. Смотрю на Сая... - Знаешь, я на днях прочитал книгу, особенную книгу, - говорит он, подсаживаясь ближе. - Правда? Расскажи, - я умоляю, говори громче, ведь звук там, внизу, повторяется... - Костяные люди, ты их знаешь? - Нет, нет, - я сжимаю голову руками. И Сай начинает рассказывать очень громко: - Есть старые легенды о Костяных людях, которые могут оживлять. Эти люди отшельники, мудрецы, они обитают на равнинах и в пустынях Мексики, в пещерах Скалистых гор... Их можно увидеть на рынках и базарах, у дорог и на мощёных улицах - словом, везде - их можно увидеть со странной охапкой хвороста за плечами. Эти люди Собиратели. Они собирают кости всего утерянного для человечества. В их пещерах можно найти целые залежи костей коров и койотов, быков и лис, даже людей... Одна отшельница собирала кости особенного человека. Она рыскала в песках и ломала ногти о землю, и, наконец, собрала перед собой их все, косточка к косточке. Она села к костру и начала думать, какую песню спеть. А кода решила, то песня полилась из её уст, и скелет начал обрастать мышцами и плотью, а потом и шерстью. Тело волка поднялось на лапы. Волк был дикий, яростный, хищный. Собирательница была грузной, она неловко села и подставила волку шею. Он прыгнул вперёд и впился зубами, выпивая её кровь, а потом отскочил в сторону. Собирательница оправилась, она не могла умереть. Она дала волку жизнь, и он убежал на свободу, навстречу ветру. Это бежал человек. Человек дикий, неприрученный. Голос Сая переходит на шепот и обрывается, его горячее дыхание достигает моего уха, он обнимает меня крепко-накрепко. Я закрываю глаза, прижимаюсь к нему ближе... - Мне... мне срочно нужно идти, прости... - Сай вскакивает с места и чуть не поскальзывается на натертом паркете. *** Сай ушёл очень быстро, просто унёсся прочь и моего дома. Так происходит всякий раз, когда атмосфера становится романтической и намекает... Ну да ясно, на что намекает. Я уже давно хочу стать к нему ближе, может быть даже... обнимать его, пока на улице не начнёт светать... Я прогуливаюсь по улице. Одежда та же, в которой я была дома. Мешковатая футболка, джинсы. Я прячу руки в рукавах, проплываю мимо множества витрин магазинов и невольно вижу свое отражение. Я непроизвольно пытаюсь сжаться, как и всякий раз, что стою перед зеркалом. Я вся какая-то несуразная, не такая как надо, как грубый, необработанный кусок глины. Я сжимаю зубы и снова смотрю на витрину. Пухлая рука поправляет короткие волосы... Изнутри кофейни на меня глядит Саске. Вот это встреча. Кажется, он зовёт меня к нему присоединиться. Колокольчик на двери звякает, я сразу чувствую божественные запахи ванили и терпкого, горького шоколада... Саске галантно предлагает мне меню, даже улыбается, отчего мне кажется, что у него едет крыша. Саске лентяй, бездельник, просиживает тут штаны и явно чего-то ждёт. Что-то мне это не нравится... Мне хочется уйти, но я уже заказала фруктовый десерт и теперь мне непременно хочется его попробовать. О, кажется я понимаю, что с Саске не так. Он хихикает, глядя в экран своего нового блестящего телефона. Да он под кайфом. Рядом с немного сумасшедшим Саске мне тут же становится неуютно и хочется уйти как можно дальше... Он начинает бессвязно бормотать, а всё, что я могу расслышать, это: - Это моя мамочка, моя мамочка... - Саске, - начинаю я осторожно... - ты что тут делаешь? - он достает из кармана прозрачный полиэтиленовый пакетик и радостно им машет перед моим носом. Да это же наркота... - Саске! А... - он вдруг злобным и грозным взглядом смотрит на меня. Губы его кривятся, я уже боюсь, что он начнёт меня бить. - Саске! - кричат с порога. Это красивая женщина с рыжими волосами и карими глазами. Она направляется к нам, и мне становится ещё хуже, я сжимаюсь в клубок и чуть не заползаю под стол, - привет, Сакура, - вдруг ласково улыбается она мне, а потом выражение её лица кардинально меняется, и она снова орёт на Саске: - Ты куда спёр мою поставку на западный район, а?! Саске хихикает и демонстрирует пакетик ей. - Придурок! - орёт женщина, хватает Саске за воротник и волочит прочь из кафе. Взволнованная официантка приносит мне десерт... *** Я вздыхаю. Так всё-таки, что же Саю во мне не нравится? Любит ли он меня вообще? Я обхватываю себя руками и бреду домой по темнеющей улице.