Коктейль (MIXED) все смешать, не взбалтывать

      Огромное сверкающее солнце - чистая незамутнённая энергия - бьёт в глаза. Ни расслабиться, даже ни вздохнуть. И не отвести взгляда от тепла, которое одновременно и слепит, и греет. Взрослые всегда говорили, что смотреть на солнце нельзя дольше нескольких секунд. Если глядишь больше пять минут - вдумайтесь, каким же застывшим должен быть смотрящий - то глаза ослепнут. Непременно. Быстро. Болезненно. Такая вот расплата для всех Икаров мира, посмевших даже не приблизиться - посмотреть.       Хината смотрела таким неправильным и длинным взглядом на Наруто. А он на неё. Закончилось у них всё ссорами. Взаимными оскорблениями. Убийственными взглядами и ненавистью. А потом безразличием. Вот что происходит, когда кто-то становится для тебя всем миром, солнцем и вытаскивает тебя на поверхность из бездны. Хотя ты ещё даже не опустился на самое дно, хотя ты был ещё в подвешенном состоянии и было неизвестно - ну а вдруг бы выплыл? Сам, своими силами? Но кто-то пришёл на помощь. Нет, не так... Вдумайтесь: кто-то. С особым выражением, с интонацией. И все усилия утопающего пошли прахом. И лягушка постепенно расслабляется в кастрюльке с медленно нагревающейся водой, она до последнего думает, что её ждёт тёплая ванна, райское наслаждение, божественные источники и радостное будущее. Только всё не бывает таким простым, сама жизнь не соглашается играть по правилам. Она делает огонь чуть ярче каждую секунду вашего бездействия. И когда в голову, где плавают размягчённые от неги мозги, закрадывается самая правильная на свете мысль, что всё, вообще-то, неправильно, ненормально и даже опасно, температура вокруг уже достигает отметки в девяносто градусов из ста возможных. Через десять придёт конец. Не смерть, так было бы слишком просто, скорее нечто, что откинет тебя за стартовую линию, - будто ты даже начать жить недостоин. Так и будет. Если бы лягушка, глупая, тупая, долбанутая, не болталась в кипятке так долго и не заглядывала бы в рот абы кому так откровенно, всё сложилось бы иначе. Если бы, да кабы. Но мы уже не может сказать, как бы всё сложилось. Потому что лягушка не выскользнула из кастрюли при повышении температуры до тридцати - уже не совсем нормальных - градусов. Глупая лягушка опомнилась только под девяносто, когда её солнце оставило её, а судьба со злобной мстительностью в глазах захлопнула крышку. И осталось десять градусов - парочка шагов - до конца. Реального конца всего. Всё. Финито. Допрыгалась. Поздравляю. Лягушки принимают поздравления со своей глупостью в дальнем углу комнаты, в таком тёмном, что никто на них и не посмотрит. Но лягушка всё ещё чего-то ждёт...       Хинате бы стоило понять чуть раньше, что всё катится как-то слишком по наклонной. То есть, не так. Мир то стоит на месте, даже судьба палки в колёса на ставит. Просто девчонка сама себя вывела на самую высокую точку окружающей местности своими дурацкими мыслями и настроениями, которые стоило бы держать в узде, она сама растляла себя и развращала, чтобы потом поплакать и найти в конце концов того, кто сможет дать ей большой и склизкий пирог сексуального вожделения. Наруто посчастливилось. Но любой пирог, даже самый вкусный, даже идеально подходящий, даже вымазанный сладким кремом, даже с вишенкой на самой верхней точке - пике блаженства - любой пирог, торт, кекс, булка или конфета обязательно, непременно, в один момент перестанут нравиться. Слишком много приторного крема, от вишен, вымоченных в коньяке, с ума сойти можно, а бисквит напоминает чей-то пережёванный и выблеванный ужин. Вот такая сладкая трапеза.       Наруто вывел свою подружку из тьмы её мира, полуночного, нелицеприятного, но что если она не могла существовать в его мире, где всё должно быть по правде? Никаких развлечений после десяти вечера, водные процедуры по утрам, секс - после обеда, а всё остальное - неудовлетворённые желания - всегда пожалуйста. Кушайте, поправляйтесь, растолстейте и загнитесь от ожирения, омерзения перед взглядом на себя в зеркало, перед ежедневными газами и отрыжкой, перед жаждой отведать ещё один гамбургер с отвратной и жирной сосиской, куском мяса, где и мяса-то настоящего нет. Прожуйте, закусите листочками салата, и болячка рассосётся, весь лишний вес быстренько сойдёт на нет от одного только прикосновения к зелёному и невинному листочку.       А вот и нет. Вам это обещали? Да? Подумайте-ка ещё раз. Никто и никогда вам ни в чем подобном не клялся. И Наруто не говорил Хинате ничего такого, что за бред, как он может решать проблемы, играющие в войнушку в её голове, когда он их не видит, не слышит, даже не думает, что они могут иметь место. Хината же хорошая-такая-милая-и-приятная-чудо-солнце-и-всё-такое-прочее-и-все-те-милые-прилагательные-что-на-самом-деле-неправда. Вот так. Наруто не может до конца решить даже свои проблемы, хотя у него всё проще, он сильнее, жизнь уже побросала в него камни и чуть-чуть закалила. Любовь для него - только один из множества маяков, а вовсе не единственный спасательный круг. Никто не будет тебя спасать, никто даже не поймёт, что тебе нужна помощь. Дошло? Правда, до Хинаты как-то не очень. Как жаль... Такая была красивая девочка, когда-то - давно - чистая и приятная на ощупь. Но что же с неё сделалось? Сама себя растлила. Как жаль, как же жаль...       Быть маяком в общем-то не так уж и плохо. Не светило, конечно, но тоже ничего, и особенной ответственности нет. Идеальная ситуация, вы так не думаете? Но кто-то бывает слишком жадным, чтобы довольствоваться той ролью, что выпадает по воле случая. Хинате хотелось бы, чтобы её парень впадал в крайности, был или ярким слепящим солнцем, или ходил мрачнее тучи. Пел ей серенады каждую ночь и гулял с ней до рассвета. Был с ней, в ней, для неё... и все остальные предлоги и существительные. Было только одно большое, жирное, мешающееся "но". Всего этого не было. Глупый каприз девчонки так и остался невысказанным. Поэтому всё и закончилось. Слова ведь не просто расходуют воздух, с их помощью можно донести до любого человека свою мысль. Правда только если кричать во всё горло, орать то, что на сердце и душе. Но мы почему-то начинаем высказывать только пустое, неприятное, тоскливое или ненавистное.       За что, за что нам эти напасти, о, господи, чем мы это заслужили? А потом ещё круче: Почему у неё\него\них\этих сволочей и уродов всё в порядке, а у меня нет?! Нда. Приплыли, господа. Вот он - ваш маяк, затянутый в ил, брошенный в грязь. Для чего всё это? Разве жизнь для того, чтобы всё свести к своему эго-центру? Как же, блин, перспектива? Эта долбанная перспектива. Разве не божественна? Но смотришь почему-то всего в одну точку...       Не спешите винить Наруто во всех грехах и бедах своей девушки. Он тут вообще не при чём. Разве он замалчивает правду? Да никогда в жизни, а это, между прочим, сложно. Это мир полутонов и петляющих тропинок...       ...По таким дорожкам ходит множество людей. Взять хоть подругу детства Наруто, Тен. Вот уж чистая душа. Снаружи. Но не всё так же кристально и ясно внутри. Лёд мутный, ведь в пузырьках и соринках. Совсем не идеальный, хотя смотришь со стороны - и вроде ничего, очень даже красиво, за счёт своего несовершенства он переливается и блестит куда ярче такого же куска льда без дефектов. Вот и девочка Тен-Тен совсем не идеальна. Демоны сжирали её изнутри, она была их пищей. Страхи, воспоминания, трепещущие на задворках сознания, мысли и намёки, куда более реальные, скалящие зубы, готовые наброситься из-за угла. Из того самого, куда их загоняешь чуть раньше, сваливаешь в кучу, думаешь, что они уже давно подохли... Но убить их не так просто. Нужно было просто сжечь, выбросить ненужные воспоминания и успокоиться в конце-то концов. Но кто любит сжигать мосты? А? Тен-Тен не любит, она просто боится. И демоны воскресли, встали и сомкнули ряды - гранитные, щербатые и такие пугающие статуи. И тоже... Финито. Допрыгалась в своей студии по утрам. Поздравляю. Могла бы хоть раз пойти туда, где тебя заметят, вообще-то. Могла бы появиться хоть на одном прослушивании, могла бы сделать хоть что-то... А... Слишком страшно, да? И вообще ещё не время? А где оно вообще есть, это чёртово время? Где, черти его дери?! И черти отворачиваются от бурлящих котлов, откладывают вилы в сторону и правда идут, чтобы оприходовать время. Ну а что, на него, похоже, вообще всем наплевать. Да катилось бы оно к чёрту, у нас тут другие мерила жизней! Например, сколько долбанных раз тебе наступят в маршрутке на ногу - вот они, настоящие и самые реальные мгновения наших великолепных жизней. Самые яркие моменты бытия, ну, кроме тех, что мы отмечаем, открывая одну за другой бутылки. Каждый из нас откупоривает пробку, чтобы выпить. Или напоить. Или развлечься. Или чтобы сдохнуть. Все пьют, не все признаются. Тен-Тен пьёт одна в своей маленькой, тесной квартире. Не признаётся, не хочет, даже не думает, что делает что-то не то. Неправильное... Ещё одна лягушка под крышкой кастрюли. Премерзкий болотный бульон - всё, что нам остаётся хлебать на прощание.       Когда-то от Тен ушёл парень... от которого осталась одна голова. Одна оторванная часть тела совсем мёртвого и уже ни хрена не родного. Труп тяжёлый, холодный и странно-влажный. В морге чем их только не пичкают... И вот голова шевелится, ползёт за тобой в кошмаре, из которого не вырваться. Твои ноги перекручены и сломаны, и тупая боль везде, ты тащишь за собой жуткую тяжесть в двадцать килограмм весом - ноги, ставшие вдруг бесполезным грузом. Тен-Тен ползёт. Плачет, рыдает, кричит, орёт и завывает... Но всё равно видит оторванную голову человека, которого не смогла спасти. Хуже того, она ещё и не смогла простить его до самой смерти. А сейчас шепчет и кричит, что она согласна на всё, подписать любые клятвы, что всё осталось в прошлом, поклясться над библией, что она простила-да-как-она-могла-бы-поступить-иначе! Любые слова, клятвы, обещания, лишь бы уродливый девон с отрубленной головой не хохотал, глядя на неё, лишь бы пропал, раскололся на куски и остался бы потрескавшейся статуей - просто кусками камней. Но библия под рукой Тен чернеет и вдруг вспыхивает, кресты упираются в неё своими острыми краями, колья готовы попасть в сердце, а стрелы изрешетить грудь. Ей верят, просто уже слишком поздно, и сказанное навсегда останется запечатлено в хрониках, никогда не пропадёт из воспоминаний, потому что на словах печать смерти, а её непросто разрушить. Сложно, опасно, почти нереально.       А махнула бы она рукой на его опоздание, не бросалась бы словами - не было б клятв, смертей, обещаний и слёзных извинений. Не нужно было бы прощать, и чувство вины бы не жрало, не пережёвывало и не выплёвывало бы каждую клетку тела каждую чёртову минуту сна и яви. Простить...       У кого-то эмоций слишком много, у кого-то - чересчур мало, мышь повесилась, дырка от бублика, пустота, сведённая в одну точку, поделённая на полный ноль, хотя нет... На ноль делить нельзя. Что же делать? Заставить кота плакать, чтобы раздобыть себе в жизни хоть каплю смысла? Смысла в жизни как кот наплакал. То есть по нулям. Коты же не плачут. И Саске тоже, он вообще эмоций не проявляет, вы представьте себе, какой у него видок во время секса? Каменное лицо, девушка под ним исходится эмоциями и слюнями, а он сверху и с каменным лицом продолжает... своё грязное дело. Бедная девчонка, надеюсь, она не подумает взглянуть вверх, иначе точно обратится в прах или камень - ведь над ней безэмоциональная медуза Горгона в мужском - и очень неплохом - обличии. Но так уж хорош в постели он никогда не был. Если бы его технику - ха! - оценивал посторонний наблюдатель, всё стало бы кристально ясно. Безэмоционален и скучен, совсем неинтересно наблюдать. В порно-фильмах ему точно никогда не сыграть. Как избавиться от демона праздности и бездействия? Хороший вопрос.       Саске смотрит пустым взглядом в одну точку на горизонте. Ещё один эгоцентрист. В такой жизни есть очарование... Ты не касаешься чего-то, и ничто не касается тебя, сердце не страдает от тахикардии и пустых, таких ненужных замираний в подвешенном состоянии. Ну разве не прелесть? Сизый дым от сигареты пробуждает куда более глубокие и яркие эмоции, чем девушки, друзья, увлечения и хобби. С наркотиками уже лучше. Саске постоянно бледный, растрёпанный, с синяками под глазами - что, неужто думали, всё просто так? Да после серости бытия эмоции, возникающие под воздействием кокса, марихуаны, лсд и прочего - хотя бы до странного-нереальны и именно этим притягательны. Заставляют захлёбываться в слюне, которая пенится в глотке, переворачивают восприятие и сажают себя на потолок, а диван под тобой - оживший Цербер, лязгающий челюстями и жующий свою задницу. Чёрт, а может он, этот Саске, просто гей?!       Как избавиться от серости бытия... Сердце должно биться чаще, замирать от радости и тоски. И фотографию мамы из телефона можно было бы распечатать и поставить в рамку на стол, чтобы каждый раз перед уходом проводить рукой по её мягким и приятным на ощупь волосам, улыбаться ей, желать хорошей дороги и прощаться... чтобы обязательно вернуться. Сердечко легонько тлеет... Его покалывают тонкой иголкой нежность с радость на пару, а всё это растягивает лицевые мышцы, тянет и тянет всё сильнее просто для того, чтобы улыбка сделала счастливой хоть одного человека. Да хотя бы и маму - красивую женщину с потёртого портрета.       Что-то слёзы на глаза набежали...       Маньяк тоже заставит слёзы навернуться на ваши глаза. Ха-ха. Особенно бездушный маньяк, который, вместо того, чтобы смотреть на портрет мамы, смотрит на девчонок, на неё похожих. Перекладывает эмоции на другого человека, давит на него и наблюдает... И ещё ставит над ним эксперименты, как над подопытной крысой. А грызуну-то что? Бегает себе и бегает по лабиринтам, где во всех тупиках стоит электрошокер, и только в конце сюжета поджидает несчастный, заветренный и мелкий кусочек сыра. У мыши стресс. У Тен-Тен стресс. У Хинаты стресс. Ино почти в коме. За домашней зверюшкой надо хорошо ухаживать.       А вот Киба зверушек любит... У него они отлично уживаются, хоть четвероногая, хоть двуногая... тварь.       Киба пинает землю, бетонную перегородку, едва удерживается, чтобы не пнуть свою собаку. Но крики за стеной не прекращаются, они звучат ещё громче. Они орут! Что-то в голове трубит и требует сделать хоть что-то, тоже покричать, тоже закончить начатое. Ударить. Ещё раз... и ещё, и ещё. А потом потоптаться ногами и, может быть, даже убить. Киба валяется на полу, как будто его избили, жестоко и с остервенением пытали, забирая все силы. На самом деле никто это не делал, разве что Акамару издевался над его ботинком. Тыкался в него мордой, кусал, удерживая лапами, хватал зубами и рвал шнурки.       Что-то внутри Кибы тянется... медленно-медленно, из него будто по ниточке вытягивают душу, которая - нет-нет - но когда-нибудь обязательно порвётся. Скорее в ближайшее время, чем позже. Эти девушки из него душу уже пытались вытянуть, поливали кислотами, своим ядом, который капал из их ртов, чего они даже не замечали. По случайности они толкнули кого-то, а человек упал в лужу, разбил колено. Или нет.. Лучше будет сказать, что после нелепой случайности один человек начал терять веру в мир, которую с трудом поддерживал в себе долгое время. Киба стал свидетелем последней, громкой и торжественной ссоры Наруто и Хинаты. Их взаимные обвинения звучали чересчур уж громко. Последняя...       Звучит это как потеря последней надежды.       Для Кибы это было почти... почти так. Слишком большая рана внутри, которая не затянется сама собой. Но сойди же с этого места, смени дом, район, город или страну. Отдохни, отправься на пляж или спрячься в голубых далях незнакомых гор. Покрой себя коркой льда и медленно растопи её изнутри. Дождись, пока она треснет, чтобы выйти из своего панциря и заново переродиться. Звучит слишком сложно и почти так же безнадёжно, как "последняя надежда"? Наверно, но на деле всё ещё сложнее.       Кто-то веру теряет, а кто-то, напротив, начинает её обретать. Сакура наконец стала забывать своего отца, не его самого, а его поступок. На первый план вышли более сложные вещи, проблемы с матерью, больница, реанимация, операционная. Набор простых слов, которые пропитывают непростые и в некоторой мере ужасные чувства. Сакура смотрит на ногти с облезшим с них лаком и видит выложенный кафелем пол больницы. Где-то там на полу валяется её Надежда на лучшее, немного потрёпанная, вывалянная в грязи, со следом от ботинка на спине. Но Надежда-Вера пока ещё живая, кто-то даже подходит к ней и поднимает с колен, помогает встать на ноги твёрдо. Вера поднимается, и Сакура видит её лицо - оно точь в точь как её собственное, а по бокам, поддерживая за руки, стоят Сай и Ино. Потом поскальзывается и чуть не падает парень, и две девушки вцепляются в его одежду, не давая завалиться на пол. Так, крепко держась друг за друга, они и стоят перед лицом Сакуры очень долго. Пока не оказывается, что это просто сон, и девушка не просыпается у кровати матери, где на тумбочке у окна стоит букет цветов от отца.       Так всё и происходит. Вера теряется, пропадает, ползает по земле, про неё забывают... А потом вдруг находится, и кажется, что всё не так уж плохо. По крайней мере, всё могло быть гораздо хуже, но всё-таки обошлось. Слово, приносящее самое большее облегчение в жизни, вовсе не слово обещания, не рассказы о любви, не сладкие речи лести, а одно лишь маленькое и сказанное будто мимоходом "обошлось". После него можно зарыдать и упасть без чувств, почти лишиться жизни от радости, что всё осталось позади. Всё обошлось...       Одна лишь молчаливая фигура, что всё ещё просто плывёт по течению. Сай смотрит на свою девушку, на её мать и остаётся всё таким же неуверенным в себе, каким был в детстве, в средней школе, в старшей. Время бежит, а он как будто не меняется, стоит в стороне и делает вид, что ему ничего не нужно.       Если бы он не был так молчалив и не мучился бы страхом, люди быстро поняли, насколько он жаден ко всему. К тому, что имеет, к тому, что нравится, и тому, что хочет сделать своим. Из-за своих слабостей он редко достигает цели, часто даже не делает попыток протянуть вперёд руку, но одно он научился делась в совершенстве - не сожалеть. О том, что сделал, но в большей мере о том, чего не сделал. Он похож на скалы, о чьи покорёженные выступы разбивается в истерике море. Он не двигается с места, ничто не в силах свернуть его с пути, вода может подточить его, отломать кусок, ветра - сорвать дыхание и больше не возвращать - чтобы он задыхался от страха, но всё же не мог сделать ни единого глотка воздуха. Сдвинуть с места гору всё же возможно, только более сильное воздействие природы способно на такое. Если земля перевернётся и встанет с ног на голову, если сушу заменит море, если произойдёт переворот, только тогда и гора сделает шаг, чтобы ступить на неизведанную землю, покачнуться от натуги и давления и завалиться набок замертво. Зато гора не будет сожалеть. Трещины изрешетят её породу, но чувства не проступят наружу, слёзы не прольются. Лишь дождь смоет нечистоты, оставив горы камней, как ряды новорожденных младенцев, чистых, спокойных, непорочных, без тени эмоций на лице - ни о чём не сожалеющих.       Солнце проступает на небе и достигает земли. Не сразу, но энергии соединяются в едином порыве.       Одни люди ищут то, чего им недостаёт. Кто-то находит и обретает счастье. а кто-то продолжает рыскать в слезах. Некоторые бродят в задумчивости, по случайности попадая в переплёты судьбы или вовсе в них не оказываясь. Кто-то идёт, а кто-то пришёл. Остановившиеся снова собираются в путь, а иные ждут судьбоносного знака.       На небе жарко светит солнце, и если посмотреть вверх - что ещё нужно? Какой ещё знак судьбы?

***

      Ино стояла на крыше. Воздух был насквозь прозрачным, всё-таки раннее утро. Горизонт покрылся оранжевой пылью и ещё только начинал медленно сменять одеяло ночи на шлейф восхода. Кто-то стоял на крыше и смотрел в светлеющее небо. Ино мало спала сегодня, иначе она вряд ли смогла проснуться засветло, отыскать ключи и попасть в запретное для многих место. Ночные кошмары отступали вместе с чернотой, в которой прятались, и от сердца понемногу отходила ржавчина и поверхностная шелуха. Тяжесть скатывалась с него вниз, бухалась в живот, в котором переворачивалась, заставляя хвататься за тело от боли, потом все нечистоты падали ещё ниже, в пятки, и там оставались до следующей ночи, следующих тревог.       Девушка стояла на парапете и почему-то совсем не страшилась высоты и падения, внезапного порыва ветра и боли от столкновения с землёй. В её руке был зажат лист бумаги, вырванный из блокнота. Его листы колыхались под слабыми порывами ветра, - он лежал тут же, совсем рядом. Прошло очень много времени после последнего срыва. Только лишь вспомнив это слово, сердце Ино сделало кульбит от страха и одновременно покрылось сладостной негой. Как сладко и одновременно горько бывает иногда сорваться... и как потом тяжело и невыносимо снова вставать на ноги подниматься вверх, даже просто идти бывает сложно.       В руке Ино был зажат лист бумаги, а во рту - медленно тлеющая сигарета. Девушка затянулась без помощи рук, кончик бычка заалел, и теперь можно было приступать.       Ино запрокинула голову назад и раскинула руки в стороны, чуть-чуть улыбаясь и раскачиваясь в стороны.       Вдох, выдох.       Вдох...       С новой затяжкой девушка подожгла лист бумаги, что держала в руке, красным огоньком на кончике сигареты. Лист начал тлеть, но горение быстро прекратилось. Пришлось повторить действие снова и снова.       Лёгкие наполнялись дымом, слабо кружилась голова, дух захватывало от осознания высоты и предстоящего чувства полёта... но вниз отправился лишь клочок бумаги, побитый, изорванный, прожжённый до дыр, страшно изнасилованный и умирающий. С его смертью умирало и чувство необходимости в любви и привязанности. На клочке бумаги был нарисован портрет молодого человека, окружённого демонами.       Ино хотела крикнуть "умри!" ему вслед, но поперхнулась, слишком жадно глотая рассветный воздух. В конце концов всё закончилось. Всё подошло к концу.       Девушка выпустила сигарету изо рта и посмотрела в небо. Над ней горело и неумолимо жгло глаза яркое солнце нового дня.

***

Никто не станет жить за вас Никто не вытащит вас на свет надолго Никто не даст вам правильный маяк Никто не услышит ваших гневных и несправедливых упрёков Никто не простит вас сам Никто не даст вам ощущение жизни в руки Никто не подарит надежду Никто не будет переживать о ваших сожалениях Живите Сделайте шаг к свету Найдите маяк Кричите от радости Прощайте Снова живите Надейтесь на лучшее Не сожалейте о сделанном ...Просто живите

***

      Шион медленно поднимает руку с зажатым в ней пистолетом. Скоро из него вылетит пуля, предназначенная всем врагам и стоящим на пути негодяям, уродам, наступающим на глотки, и тем, кто смотрит на это из-за угла. Пуля - всем и никому. Вам, мне и каждому, кому понадобится сбить мозги набекрень.