Вы меня неправильно поняли...

Открываю глаза – совершенно незнакомое, темное место. Пытаюсь встать, но мизинец, по всей видимости, сломан. Пытаясь подняться, чувствую боль, пробегающую, будто электрический ток. Перед глазами проплывают картины вчерашнего вечера: моя благородная, потемневшая от праведного гнева супруга, беседа с друзьями, непонятно из чего возникший спор, и, наконец, мускулистый помпон хозяйской шапки… Но позвольте сперва представиться. Я перчатка левая, кожаная, 20.. года рождения. Не путайте меня с моей женой, перчаткой правой, я на самом деле мужского пола. В нашем благородном роду все перчатки-мужчины рождались левыми. До вчерашнего вечера мы с моей кожаной супругой жили душа в душу. Поссорились мы из-за сущего пустяка – чей большой палец должен лежать сверху. После непродолжительной прогулки мы разлетелись в дальние углы галошницы – тут-то я и познакомился с очень милыми варежками-молодоженами, шейным платком и попавшим сюда неизвестно как носком-одиночкой. Вели мы мирную беседу, но на нашу беду показалась весьма грозная компания – шапка, длинный шерстяной шарф, вязаная перчатка-одиночка с боевыми дырами. Воспитанность, которая была чужда этим неотёсанным грубиянам, подсказала нам опустить глаза и посторониться. Но тут перчатка, явно желая меня оскорбить, задел мой указательный палец своим. Я сделал ему весьма приличное замечание. Тогда шарф, скручиваясь от злости, вмешался. Мои наиблагороднейшие друзья попытались разрешить проблему словами, но лишь получили значительные увечья от шапки-силача, не замедлившего начать драку. Мы сражались, как герои, но потерпели поражение… Только теперь я узнаю темный угол между стеной и галошницей. Судя по яркому свету в прихожей, хозяин собирается выходить на улицу, ему буду нужен я. Эта мысль придала мне сил, я выбрался на светлое место. Окинув взглядом свое отражение в лакированном ботинке, я ужаснулся. Пыль лежала в мельчайших складочках, бахрома поредела, а у запястья намечалась дырка, внутренними швами чувствую. Подняв глаза, я увидел мою дражайшую супругу. Её изумленный, негодующий и в то же время жалостливый взгляд говорил сам за себя. Так, глядя друг на друга, мы не заметили, как подошел хозяин. Легким движением руки человек надел правую перчатку и взглядом пробежался по галошнице. Затем, заметив левую перчатку, поднял её, с удивлением отряхнул пыль, распушил бахрому и надел. Но тут, ближе к запястью, с громким хрустом порвалась кожа. Ругая дырку, перчатки, мастера, их изготовившего, он отшвырнул пару и надел шапку, складки которой напоминали злорадную ухмылку… Но я же не виноват, что так вышло! Хозяин и супруга думали, что я сбежал, влез в драку. Нагулял дырку. А мне оставалось только повторять в свое оправдание: «Вы меня неправильно поняли…»