Betrayal.

      Куроко просыпается резко. Так резко, что аж подскакивает с чего-то мягкого и бьётся обо что-то твёрдое. Осматривается по сторонам и понимает: мягкое это колени Момои, а твёрдое — пол. Почему он не почувствовал, как упал?..       Такао помогает ему встать и устало смотрит на него без укора.       — Ребят, Алекс… — ему не нужно заканчивать предложение, Такао завершает за него.       — Еще в реанимации, уже полтора часа. Врач ещё не выходил, сами ждём.       Больше не нужно ничего говорить, ибо понятно и без слов: всем страшно её потерять, страшно, что не успели помочь. А ещё они злятся, сильно злится на всё Поколение Чудес. Да, Акаши капитан, и как капитан команды он должен был сказать им, чтобы они попрощались, чтобы предупредили, чтобы обговорили отъезд. Именно из-за поступка Акаши остальные так поступили, смотря на него. Капитан допустил большую оплошность. Именно об этом думали трое ребят, сидя в коридоре перед реанимационной.       Врач вышел из палаты так резко, что они все чуть не синхронно подскочили. Сацуки на ноги, Тецуя обратно на пол, Такао и Тацуя к врачу.       — Простите, а как?.. — голос у Сацуки сломанный, просто в крошку, говорить больно, но состояние Алекс важнее. Девушка закашлялась, сказалось то, что она полтора часа не говорила, а тихо плакала, не в состоянии успокоиться.       — Здравствуйте, меня зовут Кэтсу Ханамия, и я буду лечащим врачом Александрии. Сейчас она в стабильном состоянии. Скорая приехала вовремя, поэтому вся необходимая медицинская помощь была оказана своевременно. У девушки перелом двух нижних рёбер, трещина малоберцовой кости и сотрясение второй степени. Могу сказать одно — родилась она в рубашке. Поправится быстро, но в себя придёт, вероятнее всего, ближе к завтрашнему вечеру.       — Ханамия-сан, а Алекс сможет играть в баскетбол или заниматься каким-либо видом спорта? — Тацуя не узнаёт свой голос и дрожит всем телом.       — Сможет, только нужно будет восстановить повреждённую ногу. Заживёт она в лучшем случае через месяц, нужно будет проводить специальные процедуры, но это мы можем обсудить ближе к выписке. Хотите узнать что-то ещё?       — Когда можно будет её навестить, и можем ли мы увидеть Алекс сейчас? — голос у Такао безжизненный, как у живого трупа, с хрипотцой.       У врача глаза не вылезли на лоб, но он думал, что ничему уже не удивится, — ан нет, его удивление стоит прямо перед ним. Что же такого пережили эти дети, что у них такой потрёпанный вид и голос? Но он совершенно спокойным тоном произносит:        — Да, сейчас вы можете увидеть девушку, только недолго.       Дважды подросткам повторять было не нужно, они прошли мимо врача и зашли в палату.       Сацуки почти сразу подошла к лежащей на кровати Алекс и рухнула слева от неё, продолжая плакать и молчать. Тецу тоже сразу пошёл к подруге и рухнул уже справа от неё, взял за руку и уткнулся в неё мокрым от слез лицом.       Тацуе и Казунари понадобилась минута чтобы, прийти в себя и подойти к Алекс, а приходить в себя было от чего. Бледное лицо, ещё бледнее, чем у Куроко, синяки под глазами, разбитая губа и перемотанная голова — мальчиков было ощущение, что перед ними дышащий труп. Ребята тряхнули головой, сняли наваждение, переглянулись и подошли к девушке. Куроко не выдержал и сорванным голосом произнёс:        — Когда ты поправишься, я тебя сам где-нибудь прикопаю просто за то, что так сильно напугала.       Напряжение в палате спало, и уже в тишине, которая не доставляет неудобства, ребята просидели ещё минуты три-четыре. После врач их выгнал, и ребята разошлись по домам, договорившись встретиться уже в квартире Алекс.

×××

      Момои доехала до дома, как ей казалось по ощущениям, быстро. Тецуя был рядом с девушкой и не отходил от неё ни на шаг, ибо видел, что Сацуки все делает на автомате. Когда они зашли в её квартиру, девушка сразу прошла в комнату, собрала необходимые вещи в спортивную сумку. Далее ребята в полной тишине дошли до квартиры Тецуи. Он попросил девушку подождать его в гостиной, а сам пошёл на кухню, чтобы собрать корм для Нигоу. Сложил все вещи в такую же спортивную сумку, взял собаку на руки, и они втроём вышли из дома. Куроко закрыл квартиру и ребята отправились к Алекс домой.       Когда Такао зашёл в квартиру, он сразу прошёл в зал, взял необходимые вещи, отыскал на тумбе ключи и ушёл из дома, закрыв дверь. Его путь был в Синдзюку, к Тецуе и Сацуки.       Химуро добрался до дома, кажется, быстрее, чем ехал до больницы. Он зашёл в дом, прошёлся по нему и сделал вывод, что ближайшую неделю, если не больше, он тут не появится — просто не сможет бросить ребят. Да и находиться один парень тоже не сможет. Тацуя собрал в сумку все необходимые вещи и вышел. Набрал Сацуки и предупредил, что доберётся до них примерно через тридцать-сорок минут. Путь его был в магазин, а оттуда уже к ребятам.       Парень пришёл в обычный продуктовый магазин, купил фруктов, йогурт Calpis со вкусом мороженого для Алекс (как девушка пьёт этот приторный напиток для Тацуи до сих пор секрет), кефир и курицу, чтобы приготовить девушке суп. Сацуки, поедая свой йогурт, больше похожий на сметану, опять будет ругаться, что ребята не питаются правильно, потому что парням Химуро набрал всякой гадости, типа булочек и чипсов. Он вызвал такси и поехал к Алекс. Момои встретила его около подъезда и сразу предупредила, чтобы он не шокировался происходящим в квартире.       Они поднялись на третий этаж, и Тацуя офигел от увиденного. Алекс полностью разрушила всю свою квартиру. В гостиной на полу валялся телевизор, личные фотографии, кубки и одежда. Проход в комнату был открыт, поэтому он увидел, что комнату девушка тоже потрепала. Не так сильно, как гостиную, но достаточно: из тумбочек было выброшено всё содержимое, вещи Акаши, как и в гостиной, валялись везде где только можно.       — Алекс не успела разрушить только кухню и ванную с туалетом, — голос Тецуи уже был более-менее спокойным, но напряжение из него ещё не ушло.       — Думаю, можно будет убраться, до вечера ещё время есть, — Сацуки пыталась отвлечься и отвлечь всех остальных, — только вещи Акаши… — девушка скривилась при упоминании этого имени и замолчала, смотря на остальных ребят.       — Как бы сейчас ни прозвучало то, что я скажу, но я считаю верным оставить его вещи на своих местах в её квартире и дать ей самой решить, что она с ними сделает, — голос у Казу был ясный и спокойный, он полностью отдавал отчёт своим словам и был абсолютно прав. Как бы то ни было, не им решать, выкидывать что-либо или нет, на это право имеет только Алекс.       Ребята выразили молчаливое согласие с Казунари и приступили к уборке и готовке. Тацуя ушёл на кухню готовить, Момои пошла в спальню убирать бардак, который устроила Алекс. Тецуя и Такао остались убирать гостиную. Когда Куроко поднял телевизор, то понял, что тот утерян безвозвратно: у подруги на удивление тяжёлая рука, раз она с такой небольшой высоты смогла раздолбать технику в пыль.       На уборку и готовку ребята потратили весь оставшийся день. Сацуки никого не пускала в спальню, не потому что не хотела помощи, а потому что спальня девушки была личным местом: там было все что, ей так дорого, а так же слишком интимные вещи. Когда она складывала вещи по тумбочкам, на глаза ей попались кольцо и браслет, которые этот дебил подарил ей на день рождения. Сацуки подняла комплект и положила его на тумбу, куда ранее поставила рамку с совместной фотографией Алекс и Акаши. Как бы девушка ни хотела это всё выкинуть к хренам собачьим, так, чтобы даже не было одного шанса на возврат, она понимала, это полностью зависит от Акиямы. Именно поэтому девушка аккуратно сложила разбросанные по комнате кофты, свитера и толстовки парня в один шкаф, а вещи девушки в другой. Заправила постель и собрала мелкий мусор. Хоть Момои и убиралась одна, но справилась она быстрее парней.       После этого она вышла в гостиную, чтобы помочь Тецуе и Казунари. Собрала с пола и расставила по полочкам грамоты и медали, пять рамок с фотографиями. На двух они были все вместе, одна с Кисе и Куроко, одна с Момои и Аомине и ещё одна с Алекс с Акаши. Трясущимся руками поставила их на полку под тем местом, где некогда висел телевизор, и отошла. Комната была убрана, а через минуту Тацуя позвал компанию есть.       Поели ребята быстро и тихо, ни о чем не разговаривая. Желания и настроения на это не было. После трапезы они помыли за собой посуду, убрали на кухне и пошли отдыхать. Завтра будет ещё один сложный день, и что он принесёт неизвестно.       Коллективным решением было то, что Сацу ляжет в спальне, а мальчишки устроятся на диване, благо он был достаточно большой и мягкий. Уснули все достаточно быстро. Все, кроме Момои. Она ещё долго не могла уснуть из-за мыслей о пережитом дне: уезд этих баранов, Алекс попала в больницу… Тецу уже почти сдался, девушка видит это так же отчётливо, как стену напротив себя. У него только все начало налаживаться. За Тецу обиднее всего, ведь у Алекс уже иммунитет: сначала «император» как первое предательство Акаши, распад Чудес как второе. И как апофеоз — его уезд в Америку. Сацуки думает, что Алекс даже не была удивлена, что этот кретин снова её кинул. Снова.       За себя Момои тоже не особо переживает. У неё тоже иммунитет. Дайки всегда был дураком. Всегда. Он никогда её ни во что не ставил, его не интересовало, что она чувствует. О том, что он свалил и даже не сказал ей ничего, ей даже сказать нечего, а вот за Тецу больно. И страшно. Страшно настолько, что отходить от него не хочется. Да, Сацуки понимает, что он тоже вполне может попытаться уйти на тот свет. Рёта много для него значил, слишком много. Девушка помнит, как будто это было вчера, как Кисе предложил ему встречаться, как они были счастливы, как Тецу просто растворялся в нем без остатка.       И Сацуки больно за них, а ещё больнее за Казунари и Тацую. Для них это первое предательство со стороны Поколения Чудес. Но все же какого бы иммунитета у них ни было, это не отменяет того факта, что сейчас они снова разбиты, как и тогда, после распада. Ещё много мыслей бродило в голове девушки, но уже ближе к рассвету организм отключился, и она уснула беспокойным сном.