Дневник Франческо Стоуна

На ней безупречное платье бордового цвета, чёрный мех и туфли в тон. Ухоженная и элегантная, мне немного стыдно, что я в таком виде. — Мама, это Франческо Стоун. Франческо, это Леонора Волф. Миссис Волф протягивает мне руку. Леонора, это же и есть Элеонора? — Очень приятно познакомиться, — вежливо говорит она. Мне кажется, в её голосе звучит удивление и отчасти облегчение. Взгляд её черных глаз лучится теплом, они очень похожи с глазами Дэвида, но у неё они чуть светлее. Я пожимаю её руку и не могу не улыбаться в ответ. — Миссис Волф— вежливо говорю я. — Зовите меня Леонора. — улыбается она, и Дэвид хмурится. — Для всех я Леонора, а миссис Волф — это моя свекровь — Она подмигивает. — А как вы познакомились? Она смотрит на Дэвида, не в силах скрыть любопытства. — Франческо учится со мной в колледже. Там мы и познакомились. Однако, на самом деле, мы познакомились в автобусе, промелькает в голове у меня, и я смотрю на Дэвида с усмешкой. — Так вы на одном курсе? — спрашивает Леонора. — Нет. Франческо на первом курсе. И тут у меня звонит телефон. Наверняка мама или Николь. — Прошу прощения. Я иду на кухню и беру телефон, даже не посмотрев на номер. — Привет, мам. — Франческо! — Черт возьми, Николь. Она похоже очень радостная. — Томас согласился на бал, и он похоже реально тянется ко мне! — Послушай, Николь, мне сейчас неудобно разговаривать. — Я встревоженно оглядываюсь на Дэвида, который внимательно за мной следит, не прерывая разговора с матерью. — А, а ты где? — Николь. Я перезвоню тебе позже. Сейчас мне неудобно разговаривать, я же сказал… Но я очень рад что у тебя всё налаживается. — Я даю отбой после радостных визгов Николь и как ни в чём не бывало возвращаюсь к Дэвиду и его матери. Леонора выговаривает сыну: — …Мэри звонила и сказала, что ты здесь… Я не видела тебя уже две недели, дорогой. — Она уже вернулась? — интересуется Дэвид, пристально глядя на меня. Его лицо непроницаемо. — Я думала, мы вместе пообедаем, но вижу, у тебя другие планы. Тогда не буду мешать. Она забирает свою длинную шубу цвета смолы, поворачивается к нему и подставляет щёку. Дэвид нежно её целует. Она к нему не прикасается. — Я должен отвезти Франческо обратно домой. — Конечно, дорогой. Франческо, было очень приятно познакомиться. Надеюсь, мы еще увидимся. Если что, буду рада увидеть вас на нашем семейном рождественском ужине. Она протягивает мне руку, и ее глаза лучатся. — Я постараюсь, спасибо большое. — отвечаю я. Непонятно откуда появляется Мортимер. — Миссис Волф? — спрашивает он. — Спасибо, Мортимер. Он вместе с ней выходит из комнаты и провожает её через двойные двери фойе. Мортимер был здесь всё это время? Как долго? И где? Дэвид сердито смотрит на меня. — Ты согласился на рождественский ужин с моей семьей? — А что я ещё должен был ответить? Дэвид цыкает и закатывает глаза. — Это подруга звонила? — сменил он тему. — Да. — Что ей нужно? — Просто хотела рассказать новость о своем бывшем парне. Дэвид прищуривается. — Понятно.— Знаешь, я думаю что, я буду не против познакомиться с ней. И не против того, что ты ей расскажешь о нас. —… Но зачем? Ты же сказал что… И тут я понимаю к чему все это. — Господи… Ты ревнуешь меня к подруге? Она же мне только подруга, у неё парень есть. Ну, почти парень… Дэвид смеется. — Ну вот как раз к её парню и ревную, а то ещё и окажется падким на таких сладких мальчиков как ты… — улыбается Дэвид и снова смеется. Серьезно? Снова появляется Мортимер. — Мистер Волф, в Дарфуре возникли проблемы с доставкой. Дэвид коротко кивает. — Габриэль Сайлерс сейчас в Сиэтле? — Да, сэр. — Мортимер кивает мне. — Доброе утро, мистер Стоун. В ответ я нерешительно улыбаюсь. Он разворачивается и выходит из комнаты. — Мортимер здесь живет? — Да. Тон Дэвида становится резким. В чём дело? Он идет на кухню, берет «блэкберри» и, как я понимаю, просматривает почту. Его губы плотно сжаты. Потом он набирает чей-то номер. — Стив, в чём дело? Я стою посередине огромной комнаты, не зная, куда себя деть. Мне страшно неловко и неуютно. — Я не могу рисковать экипажем. Нет, отмените… Сбросим с воздуха… Договорились. Дэвид отключает телефон. Быстро взглянув на меня холодными глазами. — Тебе надо домой. Готов? Я неуверенно киваю. Он снова холоден, сдержан и вежлив, публике предлагают любоваться его обычной маской. В руках у него кожанный рюкзак. В чёрном пиджаке Дэвид похож на настоящего миллиардера. Я внутренне вздыхаю: мне бы хоть десятую часть его самообладания. Он так спокоен и уверен в себе. Тут я хмурюсь, вспоминая его вспышку насчет приглашения его мамы на рождественский семейный ужин… Мортимер держится на заднем плане. — Жду завтра. — говорит Дэвид Мортимеру, и тот кивает. — Да, сэр. Какую машину вы берете, сэр? Дэвид бросает быстрый взгляд на меня. — «R8». — Счастливого пути, мистер Волф. Всего доброго, мистер Стоун. — Мортимер смотрит приветливо, однако в глубине его глаз я вижу жалость. Он, конечно же, считает меня новой жертвой сомнительных сексуальных пристрастий мистера Волфа. Рано. Пока речь только о обычном сексе, хотя, возможно, в этом нет ничего особенного. От этой мысли я хмурюсь. Мне не с чем сравнивать, и я не могу спросить Николь. Хотя могу, ибо Дэвид дал на это добро. . Мортимер, провожая нас, придерживает дверь. Дэвид вызывает лифт. — В чём дело, Франческо? Откуда он знает, что у меня на уме? Он протягивает руку и берет меня за подбородок. — Прекрати кусать губу, или я трахну тебя прямо в лифте. Я вспыхиваю, но на его губах мне чудится улыбка. — Дэвид… — Да? — Он весь в внимании. Лифт приезжает. Мы входим, и Волф нажимает на кнопку с буквой G. — Ну, в общем… Ты уверен в том, что можно рассказать о нас Николь? Он закатывает глаза. — Да. Только возьми с неё слово, чтобы она ничего не говорила никому о нас. Потом назначишь встречу и познакомишь с ней в живую. Я её видел, но нужно пообщаться. Что за намеки! Николь не такая. — Она ни словом не обмолвится, и я тоже. — добавляю я быстро. — Договорились. — с готовностью соглашается он.— Надеюсь она не схватит меня за яйца и не оторвёт их, когда узнает, что я с тобой делаю. Волф смеется, а я саркастично смеюсь в ответ, но мысль о том, что Николь сжимает ему яйца, мне не особо нравится. Дэвид кривит губы и качает головой. — Чем быстрее ты станешь моим, тем лучше. Тогда с этим будет покончено, — бурчит он. — Покончено с чем? — С твоим открытым неповиновением. — Он приподнимает мой подбородок и запечатлевает на моих губах быстрый, легкий поцелуй. Потом берет меня за руку и ведёт в подземный гараж. «Открытое неповиновение…» За лифтом я вижу знакомый внедорожник «Ауди», но на клик брелка отзывается шикарный спортивный автомобиль, из тех, что изображают с голой длинноногой блондинкой на капоте. — Красивая машина. — ехидно замечаю я. Дэвид поднимает голову и ухмыляется. — Я знаю. — На мгновение я снова вижу молодого и беззаботного человека. У меня теплеет на душе. Вот они — игрушки больших мальчиков. Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку. Дэвид открывает дверь, и я залезаю на сиденье. Ух, как низко… Он с непринужденной грацией обходит машину и, несмотря на свой рост, изящно устраивается на соседнем сиденье. Как у него так получается? — А что это за машина? — «Ауди R8 спайдер». Погода хорошая, мы можем опустить верх. Там должна быть бейсболка. Даже две. — Он указывает на бардачок. — И тёмные очки, если тебе надо. У нас за спиной рычит мотор. Дэвид кладет наши рюкзаки на свободное место за сиденьями, нажимает на кнопку, и крыша медленно открывается. Щёлкает переключатель, и нас окружает голос Брюса Спрингстина. — Люблю Брюса. — улыбается Дэвид. Машина трогается с места, въезжает вверх по крутому пандусу и замирает, ожидая, пока откроется шлагбаум. И вот мы уже едем по залитому солнцем Сиэтлу. Я достаю из бардачка бейсбольные кепки. На них эмблема «Маринерс». Дэвид любит бейсбол? Я передаю ему кепку, и он надевает её на голову. Я делаю тоже самое и надвигаю козырек пониже. Когда мы едем по улице, на нас пялятся люди. Сначала мне кажется, что это из-за него… потом у меня мелькает параноидальная мысль, что все смотрят на меня, потому что знают, чем я занимался в последние двенадцать часов, но наконец я догадываюсь, что это из-за машины. Дэвид, похоже, задумался о чём-то своём. Скоро мы уже несемся по I-5 на юг, и в ушах свистит ветер. Брюс поёт, что сгорает от желания. Актуально. Я краснею, вслушиваясь в слова. Дэвид надел «Рей-Бен», поэтому я не вижу, о чем он думает. Его рот слегка изгибается, он тянется к моему колену и легко сжимает его рукой. Я задерживаю дыхание. — Ты голоден? Да, но этот голод едой не утолишь. — Не особо. Он поджимает губы. — Надо есть, Франческо. Я знаю отличный ресторан, рядом с Олимпией. Мы туда зайдем. Он снова сжимает мое колено, а потом возвращает руку на руль и давит на газ. Меня прижимает к спинке сиденья. Да, машинка умеет ездить. Ресторан маленький и уютный — деревянное шале посреди леса. Интерьер выдержан в деревенском стиле: простые стулья и столы, накрытые клетчатыми скатертями, полевые цветы в маленьких вазочках. «Дикая кухня» — гласит объявление на двери. — Давно я тут не был. У нас нет выбора — они готовят то, что им удастся поймать или собрать. — Дэвид поднимает брови в притворном ужасе, и я не могу удержаться от смеха. Официантка спрашивает, что мы будем пить. При виде Дэвида она краснеет, опускает глаза, пряча их под длинной светлой челкой. — Два бокала «Пино Гриджио», — распоряжается Дэвид. Я в негодовании поджимаю губы. — В чём дело? — Я хотел диетическую колу. Его чёрные глаза сужаются. — Здесь подают вполне приличное «Пино Гриджио», оно будет сочетаться с любым блюдом. — терпеливо объясняет он. — Что бы мы ни заказали? — Да. — Дэвид улыбается ослепительной улыбкой, наклонив голову набок, и у меня всё внутри переворачивается. Я не могу не улыбнуться в ответ. — Ты понравился моей матери. — сухо говорит он. — Правда? — Я краснею от удовольствия. — Ага. Она считала, что я асексуал. Я раскрываю рот от удивления и вспоминаю ту статью из интернета. Ужас. — А почему она так решила? — шёпотом спрашиваю я. — Она никогда не видела меня с девушкой или хотя бы с парнем. — Ни с одной или с одним из всех с кем ты спал? Дэвид улыбается. — А ты уже знаешь, какой я. Нет. Не с одной или одним из них. — Ох. — Знаешь, Франческо, в эти последние дни, я тоже многое делал в первый раз, — говорит он ровным голосом. — Что именно? — До вчерашнего дня я всегда спал один, никогда не занимался сексом в своей постели, никогда не катал парней или девушек на тачке, никогда не представлял их своей матери. — Его глаза горят таким огнём, что у меня перехватывает дыхание. Нам приносят вино, я немедленно отпиваю глоток. Дэвид открывает мне душу или просто фиксирует происходящее? — Лично мне всё понравилось, — смущенно бормочу я. Он сужает глаза. — Прекрати кусать губу, — рычит он и добавляет: — Мне тоже. — А что такое ванильный секс? — спрашиваю я, чтобы как-то отвлечься от его жаркого взгляда. Дэвид смеется. — Это секс с романтикой. Никаких жёсткостей, никакой грубости развлечений. — Он пожимает плечами. Официантка приносит суп. Мы оба смотрим на него в недоумении. — Суп из крапивы, — сообщает она, прежде чем развернуться и снова скрыться на кухне. Наверное, ей неприятно, что Дэвид не обращает на неё внимания. Я неуверенно пробую. Очень вкусно. Мы с Дэвидом с облегчением смотрим друг на друга. Я хихикаю. — Какой чудесный звук. — говорит он вполголоса. — А почему ты не занимался ванильным сексом раньше? Ты всегда занимался… э-э, жёстким сексом? — спрашиваю я, заинтригованный. — Типа того, — отвечает Дэвид осторожно. На его лице отражаются следы внутренней борьбы. Приняв решение, он поднимает на меня глаза. — А на парней меня тянуло с 15ти лет, на девочек с 12ти. — А-а. Черт возьми, так рано! — Я был очень хулиганистым. Меня соблазнила моя репетиторша по французскому языку, мы с ней занимались сексом, когда мне было 15. Вскоре, отец стал об этом догадываться, она перестала вести со мной уроки… Что касается парней, то было просто. Я обижал слабых мальчиков, бил, и уже с 15ти лет, научился унижать их еще сильнее. Я их заводил в кусты, ставил на колени и трахал в рот. — Он пожимает плечами. — Ох. — От такого признания я замираю, как громом пораженный. — Поэтому я знаю, что такое «Ванильный секс», благодаря той репетиторше. А жёсткий секс я сливал в основном на парней, а уже со временем и на девушек. — Дэвид проницательно смотрит на меня. Я таращусь на него, не в силах произнести ни слова. Даже моё подсознание молчит. Любопытство просыпается вовремя. — Так значит, ты ни с кем не встречался, даже когда начал учиться в колледже? — Нет. — Он отрицательно качает головой. Официантка прерывает нас на минуту, чтобы забрать наши тарелки. — Почему? — спрашиваю я, когда она уходит. Дэвид насмешливо улыбается. — Ты действительно хочешь знать? — Конечно. — Потому что не хотел. Мне никто не был нужен. Я скучал по той репититорше. Но уже всё прошло. И потому никаких чувств «Романтических», я не испытываю, не к кому. Хотя понимаю что это будет длиться не долго. Да, уж! Лучше бы я этого не знал… но я всё равно спрашиваю: — А та репетиторша… сколько же ей было лет? Он хмыкает. — Достаточно, чтобы быть осмотрительной. — Вы с ней по-прежнему видитесь? — Нет. Я же сказал, всё прошло. Официантка возвращается с олениной, но аппетит у меня пропал. Какое открытие о Дэвиде. Ничего себе. Я отпиваю ещё немного «Пино Гриджио». Господи, столько всего надо обдумать. Я должен переварить это в одиночестве, когда меня не отвлекает его присутствие. Он настоящий альфа-самец. — Ешь, Франческо. — Я правда не хочу. Я потрясён его рассказом. Дэвид мрачнеет. — Ешь. — говорит он тихо, слишком тихо. Я смотрю на него. Этот человек подвергся сексуальному насилию в подростковом возрасте со стороны женщины… и потом сам же насиловал мальчиков… — Не торопи меня. — отвечаю я мягко. Дэвид моргает. — Хорошо. — соглашается он. — Наши… э-э… отношения будут строиться на жестком сексе? — Я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза. — Не знаю. Возможно. Я больше люблю жёсткий секс с парнями, чем с девушками. — Понятно. — Более того, ты единственный, с кем бы я хотел развивать отношения, наверное… — добавляет он низким голосом. Я не знаю верить ли ему, но по его глазам, я чувствую, что он говорит искренне. Я отрезаю ещё один кусочек оленины и подношу ко рту. Почему я? Почему не один из тех парней которые в колледже? Ну или девушек? — А почему ты расстался с другими партнерами по сексу? — спрашиваю я. Он поднимает брови, потом сдаётся и качает головой. — По-разному, но всё сводилось к… — Дэвид замолкает, подыскивая правильное слово. — Несовместимости. — И ты думаешь, что я окажусь совместимым? — Да. — А ты с ними больше не видишься? — Нет. — Понятно. Я кладу нож и вилку. У меня совсем пропал аппетит. — Это всё? Ты больше ничего не будешь? Он явно злится, но молчит. Я вздыхаю с явным облегчением. Мой живот переваривает новую информацию, а голова чуть кружится от вина. Я смотрю, как Дэвид поглощает всё, что лежит у него на тарелке. Ест как лошадь! Сколько же надо заниматься спортом, чтобы поддерживать такую форму? И тут я внезапно вспоминаю, как свисают с его бедер пижамные штаны. Эта картина совершенно сбивает меня с мысли. Я смущенно ерзаю на стуле. Дэвид смотрит на меня, и я краснею. — Дорого бы я дал, чтобы узнать, о чём ты сейчас думаешь. — произносит он, и я краснею ещё больше. Дэвид улыбается хулиганской улыбкой. — Впрочем, я, кажется, догадываюсь, — поддразнивает он. — Хорошо, что ты не можешь читать мои мысли. — Твои мысли — нет, не могу, но язык твоего тела я со вчерашнего дня изучил неплохо. Тон игривый… Как у него так быстро меняется настроение? Мне трудно за ним успеть. Дэвид знаком подзывает официантку и просит принести счёт. Расплатившись, встаёт и протягивает мне руку. — Идём. Взяв мою руку в свою, он ведёт меня обратно к машине. Совершенно неожиданно, наше соприкосновение такое нормальное, такое близкое. По дороге от Олимпии до моего дома мы оба молчим, занятые своими мыслями. К дому подъезжаем около пяти. В окнах горит свет — мама уже вернулась. Сегодня она рано. Дэвид выключает мотор, пришло время расставаться. — Завтра увидимся? — спрашиваю я. — Нет, у меня много работы. — отвечает он с непроницаемым лицом. Я скручиваю пальцы, не поднимая взгляда. Вдруг на меня накатывают эмоции: он уезжает!.. Дэвид тянется к моей щеке губами и нежно целует. Сердце у меня подкатывает к горлу. — Спасибо за то что приехал ко мне, Франческо. Это было… прекрасно. До встречи. — До встречи.— шепчу я. Дэвид снова целует меня, но на этот раз в губы. Потом выходит, открывает мне пассажирскую дверь. Почему я вдруг чувствую себя покинутым и одиноким? В горле стоит комок. Главное — не подавать виду. С улыбкой я выбираюсь из машины, хватаю свой рюкзак и иду по дорожке к дому, зная, что сейчас мне предстоит непростая встреча с мамой. На полдороге поворачиваюсь и смотрю на Дэвида. Выше голову, Стоун, подбадриваю я себя. — Между прочим, на мне твои трусы. — Я улыбаюсь и вытаскиваю резинку от боксеров так, чтобы ему было видно. У Дэвида отваливается челюсть. Вот это реакция! Настроение у меня сразу улучшается, и я гордо дефилирую к дому. Мама в гостиной, раскладывает бельё. — Ты вернулся!.. Ну как ты? — В ее голосе слышны тревога и волнение, она торопливо подходит ко мне, обнимает за плечи и заглядывает в глаза. Я не успеваю даже поздороваться. Черт… мама настойчива и проницательна. — Так как всё прошло? Я думаю о тебе с тех пор, как ты не появился дома вчера вечером. Мама — вся тревога и любопытство, но я вдруг смущаюсь и краснею. Это очень личное. Я видел и знал то, что Дэвид вынужден прятать. Однако придется что-то рассказывать еще и Николь. А мама так просто не отстанет. — Было хорошо. Очень хорошо, мне кажется. — говорю я тихо, стараясь скрыть предательски счастливую улыбку. — Тебе так кажется? — Э… Нет. — я виновато пожимаю плечами. — Она довела тебя до оргазма? Ну вот. Нельзя же так, прямо в лоб, спрашивать. Я заливаюсь краской и смеюсь. — Мамуль, мы с Николь просто переночевали с её подругами у неё дома и развлекались. Уже через пару секунд, я понял, что очень зря это сказал… Теперь у мамы в голове появляются мысли ещё пошлее и грязнее. Она так переживает за то, подарю я ей внуков или нет? — О господи… Франческо… Неужели ты…? — Мам, напомню, я девственник! — смеюсь я. Мама тяжело вздохнула. — Ладно, не буду тебя допрашивать больше. Главное ты жив и здоров. Я пошла смотреть сериал. Ужин на плите. — Я позже поем. Мама закатывает глаза, она не любит когда я прихожу домой после прогулки и не ем. Она даже не знает, что я сидел в ресторане и ужинал вместе с Дэвидом. Помыв руки и переодевшись, я побежал к себе в комнату и начал строчить в свой дневник, всё то, что произошло дома у Дэвида…