Часть 1
29 февраля 2020 г., 12:59
бечено
***
Март, 1965 год. Коукворт, Паучий тупик, Англия
Бутылка, пролетевшая над головой ребенка, сжавшегося на диване в крошечный комочек, врезалась в стену и брызнула стеклянным крошевом. Громкий звук разбившейся посуды сопровождался не менее громким: — Выродила ублюдка на мою голову! Думал, хоть сын будет нормальным, так нет — получилась такая же мразь, как и его мамаша! В доме жрать нечего, а она колдует!.. И тварь эта, малолетняя, туда же! Когда ты уже сдохнешь, ведьма проклятая? И ублюдка своего с собой заберешь?!.. А маленький мальчик, накрепко зажмурившийся до появления под веками ярких сияющих кругов, шептал, как заведенный: — Папочка, прости… я не хотел…***
Август, 1971 год. Коукворт, Паучий тупик, Англия
— Если ты думаешь, что меня интересуют твои жалкие оправдания, то ты еще более полный кретин, Северус Снейп, чем я всегда считала! Блондинка, остановившаяся на мосту через грязный ручей, деливший маленький Коукворт почти пополам: на благополучный район, в котором проживали точно такие же благополучные и зажиточные граждане, включая Лили Эванс, и промышленную зону, в которой, помимо ткацкой фабрики, ютились десятка два крошечных обветшалых домишек, приютивших тех, кому не повезло в жизни, как и ему — Северусу, зло прожигала его серо-зелеными глазами. Практически бесцветными, не такими яркими, как у Лили. Но все же чрезвычайно на них похожими. — Я хотел сказать тебе — прости, — мальчишка, судорожно стиснувший в чумазом кулаке отворот своей кофты, явно женской и на несколько размеров больше чем нужно, перевел взгляд вниз, принявшись старательно разглядывать несколько отломанных веток акации, неведомо как очутившихся на потемневших от времени досках моста. — За то, что мы с Лили… — Не прощу! — блондинка, стиснув кулаки, шагнула вперед, грозно нависнув над сжавшимся в ожидании удара мальчишкой. — Слышишь, Снейп?! Не прощу! Вам же было весело, когда вы украли мое письмо и читали его вслух! Я все слышала, так что не смей врать! А теперь я посмеюсь над вами, ненормальными уродами! Хорошо смеется тот, кто смеется последним, ясно тебе? И проваливай назад в свою дыру, отстань от меня! — Прости, Петунья, — едва слышно произнес ей вслед мальчишка, у которого с того самого дня, когда они с Лили поступили так некрасиво, на душе с какой-то стати поселилась огромная глыба льда. Казалось бы, какое дело ему — магу — до каких-то там магглов и их переживаний? А вот поди ж ты!.. Сердце из-за их по-детски глупого поступка все это время было словно не на месте, и Северус нашел в себе достаточно мужества для того, чтобы извиниться перед старшей сестрой подруги. И пусть прощенье от нее так и не было им получено, он точно знал, что поступил правильно. А еще он знал наверняка, что никогда и ничего не расскажет об этом Лили. И вообще никому.***
Ноябрь, 1975 год. Больничное Крыло, Хогвартс, Шотландия
— Северус, прости! — Лили всхлипывала, изо-всех сил прижимаясь к своему другу. Бледный, до сих пор дрожащий то ли от холода, пронизавшего его до самого сердца, то ли от страха, разлившегося в крови, парень, сидящий на постели, закутавшись в теплое одеяло, вызывал у нее одним своим видом лишь одно чувство: жалость. Но Северус — не из тех, кто позволит жалеть себя безнаказанно. Вообще никому. И даже ей. А потому рыжеволосой девушке оставалось только одно: — Сев, слышишь? Прости этих идиотов! Я еще устрою им, я тебе обещаю! Они и взглянуть побоятся в твою сторону, не то что бы сотворить еще что-то подобное. — Я и сам могу прекрасно… — парень, умолкнув, сердито качнул головой. — И вообще, отбой уже был. А ты все еще тут, в Больничном Крыле. Если тебя сейчас увидит мадам Помфри… Она, подавившись на полуслове очередными пожеланиями «блага» для проклятых Мародеров, грустно кивнула и, встав с края его постели, направилась к выходу. — Сев, ты подумай, ладно? — спросила, задержавшись у двери. — Посмотрим, — мрачно буркнул парень, не пожелавший признаться своей единственной подруге в том, что директор уже успел взять с него обещание никому не рассказывать о происшествии с участием оборотня, случившимся в Визжащей хижине в Хогсмиде. А куда бы он делся? Вот и дал… а что до того, что он все равно решил поквитаться с этими мерзавцами — так Лили и вовсе об этом знать не обязательно. В конце-концов — кто из них двоих мужчина? Пусть пока еще и будущий…***
Июнь, 1976 год. Башня Гриффиндора, Хогвартс, Шотландия
— Молодой человек, я уже устала повторять, что пустить вас не могу — вы не с того факультета. И пароль вы не знаете… — Я лишь прошу вас позвать Лили! — терпению темноволосого парня можно было бы позавидовать. Все-таки общение с «живыми портретами» было сродни искусству, поскольку их не трогали мольбы и, даже, не брали заклинания. — Чего тебе, Снейп? — девица, высунувшаяся в приоткрывшуюся щелку двери, совсем не походила на Лили Эванс. Точнее, она была полной её противоположностью: темноволосая, полненькая и в очках. И, несмотря на это, она была лучшей подругой Лили. — Мэри, позови её, — в голосе парня звучало смирение. — Пожалуйста. — Да она видеть тебя не желает! — фыркнула девушка и качнула головой: — Неудивительно, после такого-то… Ты чем, вообще, думал, когда назвал ее так… — Не твоё дело, МакДональд! — все-таки вспылил парень, разозленный подобной бесцеремонностью. — Позови Лили! — Она не желает тебя видеть, — презрительно повторила Мэри и попыталась вернуться в гостиную. Не получилось, потому что в запястье ее руки впились тонкие пальцы парня. — Тогда передай ей, что я буду стоять здесь до тех пор, пока она не выйдет. А это — рано или поздно — случится. Мэри, с усилием выдернув свою руку из крепкой хватки, нырнула в темноту прохода и захлопнула за собой дверь. Да так, что толстуха, изображенная на портрете, возмущенно разразилась громкими воплями. Северус отступил назад к перилам и теперь с тоской взирал на бесконечную череду движущихся лестниц, расположившихся снизу площадки. Волшебная сказка обернулась для него бесконечным кошмаром: вечные придирки и нападки Мародеров, чьё сегодняшнее выступление у Чёрного озера было вообще за гранью. Но главное — он сам, своими собственными руками, испортил все, что только смог. Из-за своих поганых слов, из-за несдержанного языка, он лишился близкого и единственного друга. Как кажется, навсегда. И ещё неизвестно, захочет ли Лили хотя бы раз заговорить с ним. — Ну? И долго мне тут стоять? — ледяной голос вырвал парня из размышлений. Покачнувшись, он неловко повернулся и, комкая в руках свою мантию, виновато взглянул на застывшую перед портретом толстухи Лили. Сжатые в ниточку губы и скрещенные на груди руки девушки дали ему понять, что придется изрядно постараться, чтобы объяснить свой поступок. И знать бы ещё самому — как это сделать… — Лили, прости меня! — торопливо произнес он. — Я не хотел… — Нравится унижаться, да, Снейп? — от ее слов веяло просто арктическим холодом, и Северус невольно поежился. — Не трудись отвечать, я и сама прекрасно вижу. «Ах, Петунья, прости меня…» — на этих словах он вздрогнул, как от удара, и отступил на шаг назад. — Ты что же, думал, что моя сестрица промолчит, и я ничего не узнаю? «Даже этот мерзкий выкормыш, Лили, нашёл в себе силы извиниться, а ты — моя родная сестра — нет!» — она явно цитировала слова Петуньи. Деваться было некуда и Северус, до тех пор вздрагивающий от каждого ее слова — словно от удара — расправил плечи и поднял взгляд на нее: — Да, я извинился перед ней. Потому что мы с тобой были не правы и… — Ой, да мне плевать! Прав был Джеймс, когда называл тебя Нюниусом! Тебе лишь бы… — Не смей! — в коротком вскрике парня прозвучала угроза, но Лили, вместо того, чтобы испугаться, рассмеялась: — А то что? Натравишь на меня своих дружков — тёмных магов? А ты и сам-то недалеко от них ушёл, иначе никогда не назвал бы меня… так, как назвал! — Прости… — Тебе так нужно моё прощение, Снейп? Ладно, я тебя прощаю. Но чтобы ты знал: не смей подходить ко мне больше никогда! С сегодняшнего дня ты для меня — пустое место, ясно?! Он сполз на пол, бессильно цепляясь онемевшими пальцами за столбики перил, не сводя взгляда с захлопнувшейся за спиной Лили двери. — Лил, прости меня… ради Мерлина — прости…***
Июнь, 1978 год. Старое кладбище, Коукворт, Англия
— …ты знаешь, а я все мечтал, что вдруг случится и в нашей с тобой жизни волшебство: я вернусь из школы однажды — а этого урода с нами не будет. Я бы тогда… знаешь, я и учился-то так, отлично, лишь из-за тебя. Хотел заработать денег, купить где-нибудь, в нормальном месте, дом — тоже нормальный, и увезти тебя из этой помойки. А теперь-то — что уж… поздно, — Северус дрожащими пальцами погладил серый надгробный камень, по которому стекали тонкие струйки дождя, так похожие на чьи-то слезы, и судорожно вздохнул: — Поздно, да… мам, прости меня! За то, что не успел сделать для тебя то, чего ты была достойна. За то, что не уберег… знаешь, этот урод мне заявил, что не знал, как со мной связаться! Это живя-то в доме с двумя волшебниками… и сова на чердаке… можно подумать — он не знал о ней! Я, может быть, смог бы что-то сделать: сварить зелье, ну, или, попросить кого-то устроить тебя в больницу. Если бы знал, что ты заболела. А так… — он тряхнул головой и, неожиданно для самого себя, всхлипнул: — Как же я теперь буду сам? Без тебя, без Лили… я ведь остался совсем один, а я так хотел с тобой посоветоваться — и по поводу нашей с ней ссоры, и еще… мне тут предложили вступить в общество… там одни чистокровные. Ну, практически только они. Умные, одарённые, богатые. Я бы тоже денег заработал — для нас с тобой… и лидер у них вроде вменяемый. Умные вещи говорит. Министром хочет стать. Я читал буклеты. Может и получится у него — кто знает? А теперь-то мне что делать? — он напоследок провел ладонью по потемневшему от влаги камню и вздохнул: — Ничего у меня не выходит. Совсем ничего. Прости, мам, какой-то никчёмный у тебя сын получился…***
Октябрь, 1980 год. Окраина Запретного леса, Хогвартс, Шотландия
— …и сейчас ты пришёл… — Я пришёл просить вас, — Северус смотрел в лицо собеседника взглядом побитой собаки. — Если понадобится — то умолять… спасите Лили — заклинаю! — Только лишь Лили… ты так и не научился прощать, мой мальчик… — Он украл ее у меня, — молодой мужчина в отчаянии закрыл лицо руками. Волосы его трепал ветер. Он стоял согнувшись, словно чувствуя на своих плечах всю тяжесть мира. — Он лишил меня ее… могу ли я… — Но именно ты предал их! Снейп вздрогнул, как от удара и, покачнувшись, сделал шаг назад: — Нет, нет… все совсем не так… я не хотел, простите… я лишь случайно услышал, а Темный лорд… до того дня я и понятия не имел о том, что он может прочесть мои мысли! Это пророчество — сущая ерунда, но он увидел его в моей памяти и почему-то поверил… а сегодня я узнал, что он выбрал Поттеров. Мерлин, это все я… — невзирая на окружающую их осеннюю слякоть, он, словно подрубленный, упал на колени и протянул руки в сторону собеседника: — Сэр, спасите их, умоляю… — На что ты готов ради этого, Северус? — На все что угодно, сэр. На все, что угодно… только спасите ее… и простите… — Не у меня тебе следует просить прощения, мой мальчик. Я подумаю, что можно сделать. А что до чтения мыслей… — в голосе седовласого старца послышался смешок: — Окклюменция — это слишком сложная наука, чтобы считать ее такой банальностью. Но если ты, мой мальчик, твёрдо решил, что готов на все, я, пожалуй, займусь твоим обучением… мы же не хотим, чтобы Том подглядел в твоих воспоминаниях что-то ещё? Что-то, что его совершенно не касается? — Спасибо, сэр…***
Январь, 1982 год. Кладбище, Годрикова Лощина, Англия
Слезы текли по его лицу, перемешиваясь с ледяными каплями дождя, порой переходящими в снег. Мантия его промокла насквозь, но он не замечал ничего вокруг. Ни любопытных взглядов посетителей кладбища, ни пронизывающего холода, ни своей — весьма странной для других — позы. Не принято было ТАК проявлять свои чувства — стоя на коленях в кладбищенской грязи и прилюдно заливаясь слезами и соплями. Прав бы покойный ублюдок Поттер: Нюниус и есть, что уж тут говорить… Он замер, не в силах отвести взгляда от белого мрамора надгробия. — С днём рождения, Лили. И прости меня, если сможешь. — …это новый декан факультета Слизерин… — Надо же, совсем ещё мальчишка… — Зато ему доверяет сам Альбус Дамблдор. Вы же читали последний «Пророк»? — …выпустили осенью прямо из Азкабана… видать, и впрямь, невиновен… — Да кто бы пустил его к детям, будь на нем хоть какая-то вина? — А как убивается-то, просто страх… После трагической гибели Поттеров старое кладбище Годриковой Лощины превратилось в место паломничества. С разных концов страны сюда прибывали волшебницы и маги, дабы отдать последний долг павшим героям магической войны. А Северус… едва не умерший от горя прямо там, в доме Лили, держа на руках ее остывающее тело, он, как мог, все это время боролся с разъедающей душу виной. Дважды пытался покончить с собой. И если бы не Альбус и мадам Помфри… первый придумал ему дело, буквально всучив деканство и взяв преподавателем зельеварения в Хогвартс, а вторая — тихими и спокойными беседами, во время которых бушующие в душе Северуса чувства укладывались как надо, уже не причиняя такой острой боли. Заставили жить… А Альбус оказался прав ещё в одном: в живых остался мальчишка. «Его» сын. Ненавистного Поттера. И ее. Лили… Сохранить ему жизнь — самое малое, что он может сделать для своей подруги, дружбу которой, как и ее саму, он убил своими неосторожными словами и мыслями. Что ж, пусть так. — Прости меня, Лили… — прошептав напоследок эти слова, Северус тяжело поднялся с колен, и, бросив последний раз взгляд на букетик ромашек, лежащий в изголовье мраморного надгробия и совершенно теряющийся в ворохе других цветов, аппарировал прочь, даже не озаботившись наложением на себя Очищающих чар. Идиоты. Все они — идиоты. Лили любила только ромашки. Такие же солнечные и весёлые, как и она сама. А все эти розы и лилии — терпеть не могла. А теперь и возразить не может, что не ее это. Но кому, как не ему, Северусу, лучше знать…***
Июнь, 1992 год. Кабинет декана факультета Слизерин, Хогвартс, Шотландия
— У меня уже входит в привычку просить прощения за все подряд. Даже за то, чего я не совершал. Северус негромко хмыкнул и осторожно погладил кончиками пальцев колдографию Лили. На ней его единственная в жизни подруга обнимала его же самого и звонко целовала в щеку. Четвёртый курс. Надо же, он и не подозревал, что кто-то тогда сделал этот снимок. Все-таки он весьма удачно заглянул вчера к Хагриду за волосками из единорожьей гривы, которые лесничий ежедневно собирал в лесу, и увидел… и слава Мерлину, что увидел. Изъять колдофото так, чтобы Хагрид ничего не заметил, оказалось довольно легко. Правда, пришлось изрядно побороться с желанием утащить весь альбом, но… нет, ему хватит и этого снимка. В конце концов, мальчишка тоже заслужил немножечко счастья, ведь, в отличие от Северуса, он совершенно не помнил ни Лили, ни Джеймса. А вот порождать у несносного Поттера вопросы — с чего это вдруг его мать целует в щеку ненавистного «сальноволосого ублюдка» — ни к чему. А не зайди он вчера к Хагриду и мальчишка бы увидел… — Ох уж мне эти интриги Альбуса… знаешь, Лили, когда я обещал ему позаботиться о твоём сыне, я не подозревал, что это будет так… эпично. Иногда у меня складывается ощущение, что едва ли не каждый второй в замке пытается угробить нашего с тобой Героя магической Британии. Тролль, цербер, заколдованная метла, дух Темного лорда… — на этих словах Северус ощутимо передернулся и скосил глаза на левое предплечье, где под рукавом мантии затаилась побледневшая после смерти Волдеморта Темная метка. — Прости, у меня не всегда получается оказаться рядом, — он снова хмыкнул, качнув головой. — Хотя я и стараюсь. Но гены Мародеров, мантия-невидимка… вот что я тебе скажу, Лилс, Альбус спятил. Определённо. Но тем интереснее…***
Декабрь, 1992 год. Кабинет декана факультета Слизерин, Хогвартс, Шотландия
— Мордред! — в угол полетела ни в чем не повинная полупустая бутылка огневиски. Северус как никогда в этот момент понимал своего покойного отца. Битье посуды и в самом деле способствовало, в некотором роде, снятию стресса. — Объясни мне, Лили, ибо я идиот! Я совершенно не представляю, как ваш сын мог оказаться змееустом?! КАК?! И это, Мордред подери все на свете, слышала половина школы. А завтра будет знать уже вся… прости, но я совершенно не представляю, как мне следует защищать этого несносного, наглого мальчишку, тогда как он старательно нарывается на неприятности…***
Июнь, 1993 год. Больничное Крыло, Хогвартс, Шотландия
До появления Дамблдора оставались считанные мгновения. Все пострадавшие от взгляда тысячелетнего василиска, как и попавший под раздачу недотепы Локхарта шестой Уизли, уже были выписаны из Больничного Крыла. И даже младшую Уизли несколько минут назад переправили камином в Мунго. А вот Поттер пока ещё пребывал в бессознательном состоянии. Яд василиска, как и слезы феникса, «гуляющие» по крови несносного мальчишки, вызывали у Северуса желание выматериться. Такого не могло быть, потому что это было попросту невозможно. Но Герой в очередной раз отличился. И хотя его бессознательное состояние было вызвано лишь магическим истощением, а вовсе не отравой в его крови, беспокойства за него это нисколько не убавляло. — Гарри, прости меня, — тонкие пальцы преподавателя зелий осторожно коснулись взъерошенных волос и отвели чёлку со лба чуть в сторону, открывая вид на воспалённый шрам на лбу. — Прости меня, малыш. Я и представить не мог, что тебе достанет смелости отправиться туда в одиночестве. Альбус уверял, что ты придёшь к нему сразу, как поймёшь, что происходит, но ты, как всегда, поступил по-своему. И он еще называет это Гриффиндорской отвагой… идиотизм — вот что это такое! Не представляю, как бы я оправдался перед твоей матерью — случись, не приведи Мерлин, что-то с тобой. Прости, малыш, но теперь я глаз с тебя не спущу!***
Июнь, 1994 год. Больничное Крыло, Хогвартс, Шотландия
Растрепанный мальчишка растерянно смотрел на своего преподавателя — самого ненавистного изо всех остальных учителей. Блэк уже благополучно сбежал из заточения в башне, Люпин по-прежнему бегал где-то в лесу. Гермиона отправилась спать, а вот он неожиданно вспомнил о Снейпе, потерявшем сознание из-за его Экспеллиармуса. А затем пришедшем в себя и защитившем их троих от взбешенного оборотня. И теперь, вместо того, чтобы по примеру подруги отправиться в собственную спальню, он переминался с ноги на ногу перед кроватью, на которой лежал бледный, как призрак, Снейп. Мантия-невидимка надёжно скрывала его от гнева преподавателя, но ведь он пришёл сюда не за тем, чтобы прятаться… — Простите меня, сэр, — едва слышно прошептал он, глядя на спящего мужчину. — Я не хотел… не подумал, что вы так ударитесь, что даже потеряете сознание. Простите меня. — Поттер… — в обречённом голосе профессора зелий звучала самая настоящая мука. — Я даже спрашивать не буду, какого Мордреда вы делаете здесь и сейчас. Но… — Я согласен на отработку, — торопливо перебил Снейпа этот несносный ребёнок. — И баллов вы можете снять с меня сколько захотите. Только простите меня, пожалуйста. — Идите спать, Поттер, — Снейп вздохнул, старательно пряча улыбку. Все-таки этот мальчишка — какой-то неправильный Поттер. Ни Джеймс, ни Лили — светлая ей память — прощать не умели, да и сами прощения просить не торопились. А этот — гляди ж ты… — Если вам так важно услышать от меня слова прощения, то считайте, что вы их услышали. — И баллы не снимите? — пораженно спросил мальчишка и торопливо добавил: — Сэр? — Мерлина ради, идите уже, Поттер, — Снейп, не удержавшись, все-таки хмыкнул. — Доброй ночи.***
Февраль, 1995 год. Спальня декана факультета Слизерин, Хогвартс, Шотландия
— Меня так и подмывает запустить очередной бутылкой в стену, — Снейп, сидя на краю постели, растерянно смотрел на колдофото Лили, украсившее его прикроватную тумбочку. — Я уже счет потерял, сколько раз извинялся перед тобой за то, что опять не уследил. Ощущение, что вашему с Поттером отпрыску в пятую точку кто-то вставил реактивную метлу, — он глухо рассмеялся над собственной незамысловатой шуткой. — Вляпаться в турнир в возрасте четырнадцати лет, тогда как к нему допущены лишь совершеннолетние волшебники. И при этом не только не погибнуть, но даже занять одно из первых мест по итогам двух туров… так и подмывает его похвалить, но меня, вместо этого, гораздо более интересует вопрос — кто кинул его имя в этот распроклятый Кубок? — поднявшись с постели, Снейп несколько раз прошелся по комнате, размышляя. — Я полгода бьюсь над этой загадкой, но никак не выходит… вычислил бы эту мразь — прикончил бы на месте, даже не задумываясь! И еще этот Грюм… параноик Мордредов! Подозревает он меня, видите ли… прости, Лили, но я не дам твоему сыну героически сдохнуть! Желает он пойти по вашим стопам — да Мерлина ради. Но только после школы!***
Июнь, 1995 год. Малфой-мэнор, Уилтшир, Англия
— Простите меня, мой Лорд… за мной следили и я не смог сразу откликнуться на ваш зов… То, что сидело перед Снейпом на резном кресле с высокой спинкой, было невозможно узнать. Северус прекрасно помнил того Волдеморта — харизматичного, умного мужчину, к чьим соратникам он примкнул после смерти матери. Но это… — Северус… мой дорогой Северус… — рептилия, а то, что Снейп видел перед собой, более всего напоминало именно ее, хрипло рассмеялась. — К чему ненужные оправдания? Я уверен в твоей преданности. Лучше расскажи мне, как поживает старик? По-прежнему нянчиться с мальчишкой? — Да, мой Лорд, — Северус кивнул, избегая смотреть в глаза красноглазому монстру, и старательно укрепил окклюментивные щиты. Не приведи Мерлин увидит, что его «преданный слуга» на деле не такой уж и преданный. Как, впрочем, и любой другой в этом зале. По-настоящему преданные сидели в Азкабане. Тишину комнаты вновь нарушил хриплый смех воскресшего Волдеморта: — Вот и славно! Забавно будет лишить старика его надежды, не так ли, Люциус, мой скользкий друг?.. — Да, мой Лорд, вы правы, как и всегда.***
Август, 1995 год. Площадь Гриммо, Лондон, Англия
— Простите меня, сэр, но я со всей ответственностью заявляю: еще одно подобное происшествие — и я умываю руки. Вы пытаетесь подвести меня под нарушение данной мной Магической клятвы?! Ну, если я вам больше не нужен — так и скажите! Я с радостью покину пределы Англии! — Мальчик мой, что ты такое говоришь? — в голосе величайшего светлого волшебника едва ли не впервые в жизни звучала растерянность. Только что закончилось очередное собрание Ордена Феникса. Все разошлись по своим комнатам и лишь Молли, сопровождаемая гнусным ворчанием Кричера, отправилась на кухню — готовить ужин. А вот Альбусу покинуть дом не удалось, поскольку его, в буквальном смысле этого слова, поймал за край расшитой золотом мантии Снейп и… закатил неожиданный скандал. — А что, скажете, это не так? — в голосе Северуса отчётливо прозвучали истерические нотки, и Альбус, впервые в жизни столкнувшись с ТАКИМ горячим проявлением чувств вечно холодного зельевара, попросту растерялся. — Вы убеждаете меня все эти годы в абсолютной защите мальчишки. Но тут на него внезапно — прямо посреди маггловского города — нападают дементоры. К Моргане такую вашу защиту, слышите?! Да даже здесь, в этой обители темных магов, он был бы в большей безопасности, нежели в доме своих родственников! — в последние слова Снейп вложил столько презрения, что Дамблдор удивленно качнул головой: — Ты так и не помирился с Петуньей… — Не смейте переводить разговор! — Северус навис, как карающая длань, над абсолютно невозмутимым собеседником. — Вы слышали меня, Альбус? Или вы способны слышать только себя?! — Я не жалуюсь на слух, Северус, — в голосе старшего мага появились стальные ноты, что остудило Снейпа не хуже Акваменти. — Гарри в полной безопасности. За ним приглядывали. Его жизни ничего не угрожало. К тому же, он должен учиться самостоятельности. Или ты больше волнуешься за себя, чем за него? — Да провалитесь вы вместе с вашим ненаглядным Поттером!.. — Северус аппарировал прямо из комнаты, презрев защиту особняка Блэка, и Альбус покачав головой, поднялся со стула: — Надо бы приглядеть за этим негодником. Как бы чего не натворил сгоряча…***
Ноябрь, 1995 год. Кабинет зельеварения, Хогвартс, Шотландия
— Приступайте к отработке, мисс Грейнджер, — в голосе Снейпа слышалось привычное раздражение тем прискорбным фактом, что он должен был тратить своё личное время на всех этих бездарей, умудрившихся угодить к нему на отработку. Правда, сегодня это была лишь Грейнджер, что автоматически делало вечер почти приемлемым. — Простите, сэр, — она растерянно разглядывала свой стол, заваленный различными ингредиентами. — А разве мне не придется чистить котлы? — Если таково ваше желание, — Снейп неожиданно фыркнул, заставив Гермиону вздрогнуть. — Но мне подумалось, что вашим знаниям не повредит тренировка… приступайте, мисс Грейнджер, пока я не передумал. Спустя три часа, которых с избытком хватило на изготовление зелья, Гермиона подошла к столу Снейпа, за которым он проверял сданные ему днем эссе, и негромко кашлянула: — Хм, простите, сэр. Я закончила. — И что же у вас получилось, мисс Грейнджер? — он слегка наклонил голову, внимательно разглядывая смутившуюся студентку. — Я не видел, чтобы вы пользовались учебником. А, насколько мне известно, это зелье проходят только на шестом курсе. — Это экстракт бадьяна, сэр. И я знаю его рецепт, — она опустила голову, преувеличенно внимательно разглядывая что-то на полу. — Безусловно, — кивнул он еще раз. — Но согласитесь, что зелье, сваренное в приемлемых для этого условиях, и зелье, изготовленное в заброшенном туалете, нельзя считать равноценными. Или вы не согласны со мной? — Что?! Но, сэр… — Для вас, должно быть, это явится откровением, мисс Грейнджер, но я, как и каждый из деканов этой школы, равно как и директор, прекрасно осведомлён о каждом шаге любого из наших студентов. Так что ваши ночные бдения в туалете плаксы Миртл не стали для меня откровением. А также я прекрасно осведомлён о методах, которые использует мисс Амбридж на своих отработках. Так что… переливайте зелье по флаконам и забирайте с собой, мисс Грейнджер. А еще передайте своим приятелям, что мозг дан им для того, чтобы размышлять, а не идти напролом, невзирая на потери. Покрасневшая Гермиона торопливо исполнила указания профессора и, отнеся опустевший котёл в мойку, подошла к двери: — Спасибо вам, сэр! И простите меня… нас, точнее. Пожалуйста. — За что, мисс Грейнджер? — Снейп удивленно выгнул бровь. — За взрыв котла на втором курсе, сэр. И шкурку бумсланга, — она опустила голову и торопливо выскользнула за дверь, не дожидаясь реакции учителя. — Пять баллов Гриффиндору… — помедлив, хмыкнул Снейп. — За смелость. И минус десять за то, что посмели обнести мою кладовую, мисс Грейнджер…***
Январь, 1996 год. Кабинет декана факультета Слизерин, Хогвартс, Шотландия
— Простите, сэр, что?.. — Не стройте из себя идиота, Поттер. Вы все прекрасно расслышали в первый раз! Я не собираюсь тратить драгоценное время на повторение. Взъерошенный мальчишка, хотя, какой он уже мальчишка — парень — насупившись, смотрел на застывшего прямо перед ним ненавистного профессора. — Вы будете читать мои мысли? — В вас нет тонкости, Поттер, — темные глаза Снейпа блеснули. — Вы не понимаете нюансов. Это одна из причин ваших плачевных успехов в зельеварении. — Он помолчал, словно смакуя это оскорбление, и продолжил: — Только маглы рассуждают о «чтении мыслей». Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. Мозг — сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей, Поттер*. — Ух ты! — наверное, Поттер, и впрямь, самоубийца… «Прости меня, Лили», — уже в тысячный, наверное, раз повторил про себя Северус и вздохнул. Где бы взять терпение, которого так катастрофически не хватает при вынужденном общении с этим… Поттером? Риторический вопрос.***
Апрель, 1996 год. Кабинет декана факультета Хаффлпафф, Хогвартс, Шотландия
— Простите, Помона, вы — спятили?! — Северус! — Минерва, не кричи. — Филиус, и ты туда же!.. — Умолкните все, Мерлина ради! — Снейп потер ноющий с самого утра висок и с ненавистью взглянул на своих собеседников. — Прекратите этот базар, немедленно! — Вы не на своем уроке, Северус! — Минерва, судя по тону, каким были произнесены эти слова, начала не на шутку заводиться. — Минни, дорогая, — мадам Спраут осторожно коснулась руки МакГонагалл, словно опасаясь внезапной вспышки гнева. — Северус прав. Всем нам надо успокоиться. — Директор сбежал, бросив на нас школу, — МакГонагалл продолжила, словно и не заметив слов своей коллеги. — Оставив нас с этой… а вы, Помона, просите успокоиться? И вы, Северус? — И ты, Брут? ** — хмыкнул забытый всеми Филиус Флитвик и левитировал в центр импровизированно накрытого стола бутыль с огневиски, не обратив никакого внимания на возмущенные взгляды коллег. По крайней мере — двух из них. Глаза Снейпа выражали одобрение. Что ж, мальчик всегда понимал толк в хорошей выпивке. Хотя и никогда не злоупотреблял ей. — Я правильно понимаю, — ледяным тоном произнес Снейп, поняв, что надо срочно брать инициативу в свои руки. В противном случае эта спонтанная вечеринка возмущенных поступком Альбуса коллег грозила перерасти в нечто невообразимое. По крайней мере, Амбридж не хотелось давать очередного повода к изданию ее очередного идиотского декрета. Хватило и того, что Министерство назначило ее директором Хогвартса, — что вы, Помона, требуете от нас возглавить сопротивление, которое студенты уже оказывают произволу мисс Амбридж? — А что вас так удивляет, мой дорогой мальчик? — Северуса заметно перекосило при этих словах Флитвика. Если от Дамблдора он был готов терпеть подобного рода обращение, то вот в устах других оно вызывало глухое раздражение. — Кому как не вам знать, что это такое? — Простите? — Не выгибай свои брови так, будто ты не в курсе, — насмешливо фыркнула Помона, принимая от Флитвика стакан с огневиски. — Я прекрасно знаю от своих студентов о назначенных тобой отработках, на которых ты — вот ужас-то, представь, Минни, — заставляешь их не чистить закопченные котлы, что вполне им привычно, а варить Заживляющие, Кровоостанавливающие и прочие, такого рода, зелья. — Что? — Минерва округлила глаза, внезапно став похожей на сову, что вызвало тихий смешок у Флитвика. — Что ты такое… — А ты, как обычно, не в курсе, да, дорогая? — ехидно спросила у нее Спраут и переглянулась с деканом Райвенкло. — А вот мы с Филиусом наслышаны о работе, которую в течение года проводит наш «горячо любимый» студентами декан Слизерина. — Вся репутация, наработанная годами практики, к Мордреду! — буркнул Снейп и протянул руку, взяв со стола свой стакан. — А дальше-то что?..***
Июнь, 1996 год. Паучий тупик, Коукворт, Англия
Очередная бутылка, на сей раз пустая, уже привычно разлетелась о стену, рассыпавшись осколками по темному, покрытому пылью полу. — Лили… Снейп тоскливо смотрел на колдографию подруги. На сей раз, несмотря на солнечную улыбку, ему казалось, что взгляд ее выражает обиду, горечь, укоризну… — Пожалуйста, не смотри на меня так! Я сделал все, что было в моих силах, но… прости, Лили, но все же Блэк — форменный кретин! Какого Мордреда он поперся в Министерство? Крестник его в опасности, надо же! Идиот… какой же он идиот… Быстрые шаги по комнате, хруст стекла под подошвами ботинок. — И что теперь делать? Единственный человек, которому твой сын доверял безоговорочно — погиб. И заметь: погиб по собственной дурости! Ах ты ж, Мордред!..***
Август, 1996 год. Кабинет директора, Хогвартс, Шотландия
— Альбус, простите… — Ну что ты, мой мальчик. Не переживай. Я славно пожил, достаточно и этого, — Дамблдор с сомнением посмотрел на свою почерневшую от проклятия руку и задумчиво пожевал губами: — Как по твоему — сколько мне осталось? — Год, — едва слышно ответил Снейп. — Едва ли больше. Я сделаю все, что могу, но этого будет недостаточно. Проклятие слишком сильно. — Что ж, этого времени хватит… — Альбус задумчиво покачал головой и вздохнул: — К тому же это славно упрощает дело. — Вы о чем? — Снейп недоуменно выгнул бровь. — Я имею в виду план Тома заставить этого бедного мальчика, Малфоя, убить меня. — Темный Лорд и не ждет, что Драко добьется успеха, — недовольно дернул плечом Северус. — Это просто наказание за недавние промахи Люциуса. Медленная пытка для родителей Драко, вынужденных наблюдать его провал и наказание. — Бедному мальчику вынесен смертный приговор, как, разумеется, и мне, — сказал Дамблдор. — Ну, а преемником по этому заданию, после провала Драко, будешь ты, если я правильно понимаю? — зельевар коротко кивнул. — Он полагает, следовательно, что в ближайшем будущем ему больше не нужен будет соглядатай в Хогвартсе? — Да, он думает, что школа скоро будет в его руках, — недовольно скривился Снейп. — А если она и правда окажется в его руках, — сказал Дамблдор таким тоном, как будто речь шла о чем-то постороннем, — ты дашь мне слово сделать все, что будет в твоих силах, чтобы защитить учеников Хогвартса? — Снейп медленно кивнул. — Что ж, отлично! Теперь вот что. Твоя главная задача сейчас — выяснить, что собирается делать Драко. Напуганный шестнадцатилетний мальчик опасен и для самого себя, и для окружающих. Предложи ему помощь и руководство, он их, наверное, примет — ты ему очень нравишься… — Уже гораздо меньше, с тех пор как его отец вышел из фавора. Драко осуждает меня, он думает, что я занял место Люциуса. — И все-таки попробуй. Я беспокоюсь не столько за себя, сколько за случайных жертв — мало ли какие планы придут мальчику в голову. Но в конечном счете есть только одно средство, чтобы спасти его от гнева Тома. Снейп в очередной раз выгнул бровь и спросил, что прозвучало достаточно саркастично: — Вы намерены позволить ему вас убить? — Нет, конечно. Меня должен убить ты… Наступило долгое молчание. В тишине раздавался лишь странный щелкающий звук: Фоукс клевал скорлупу каракатицы. — Вы хотите, чтобы я сделал это прямо сейчас? — иронически уточнил Снейп. — Или дать вам еще несколько минут, чтобы вы могли составить эпитафию? — Нет-нет, это не так срочно, — ответил Дамблдор, улыбаясь. — Я полагаю, случай представится в свое время. С учетом того, что произошло сегодня, — он показал на свою обугленную руку, — можно не сомневаться, что это произойдет в течение года. — Если вы не против умереть, — резко сказал Снейп, — почему бы не предоставить это Драко? — Душа мальчика еще не настолько повреждена, — сказал Дамблдор. — Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня. — А моя душа, Дамблдор? Моя? — Снейп вскочил на ноги, невольно нависнув над сидящим в кресле стариком. — Или вам все равно?! — Только тебе известно, потерпит ли твоя душа ущерб от того, что ты поможешь старику избавиться от боли и унижения, — ответил Дамблдор. — Я прошу тебя об этой великой услуге, Северус, потому что моя смерть, — такое же решенное дело, как-то, что «Пушки Педдл» займут в этом сезоне последнее место в лиге. Признаюсь, я предпочел бы быстрый безболезненный конец долгим мукам, которые мне предстоят, если будет задействован, например, Сивый. Я слышал, Волдеморт его завербовал? Или наша милая Беллатриса, которая любит поиграть с мышкой, прежде чем ее съесть, — он говорил легким тоном, но его синие глаза пронизывали Снейпа насквозь, словно душа собеседника была видна ему как на ладони. И Снейп снова коротко кивнул. На лице Дамблдора выразилось удовлетворение. — Спасибо, мой мальчик…*** А сейчас — иди. Нам следует подготовиться к приему студентов. И, Северус, — острый взгляд сквозь очки-половинки остановил Снейпа на пороге, — надеюсь ты понимаешь, что никто не должен знать об этом? — Я же не идиот, — отчеканил Снейп и выскользнул в коридор. Из-за закрывшейся за ним двери послышалось приглушенное: «Сэр». — Конечно нет, мой мальчик. Конечно же нет. И прости старика, если сможешь…***
Март, 1997 год. Кабинет директора, Хогвартс, Шотландия
— …полагаю, ты должен знать, мой мальчик, что очень скоро — после моей смерти, разумеется, — настанет время, когда Том начнет опасаться за жизнь своей змеи. И вот тогда ты должен будешь сказать Гарри… — Сказать Гарри что? — Снейп недоуменно взглянул на смущенного чем-то Альбуса. Дамблдор набрал в грудь воздуха и закрыл глаза, словно набираясь сил: — Сказать ему, что в ту ночь, когда погибла Лили, защитив тем самым своего сына, Убивающее заклятие отлетело назад, ударив в Волдеморта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в здании. Часть его живет в Гарри, и именно она дает мальчику способность говорить со змеями и ту связь с его мыслями, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором и сам Том не догадывается, живет в Гарри, находясь под его защитой, — Риддл не может умереть. — Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — спросил Снейп ледяным голосом. — Да, мой мальчик. Но убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное. — Все эти годы… я думал… что мы оберегаем его ради нее. Ради Лили. — Так и было, Северус. Мы оберегали его, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою силу. — Дамблдор медленно говорил, по-прежнему не размыкая глаз. — Тем временем связь между ними все крепнет, болезненно разрастается. Порой мне кажется, что Гарри сам это подозревает. Если я не ошибся в нем, он устроит все так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Тома. Дамблдор, наконец, открыл глаза и увидел, что Снейп смотрит на него со священным ужасом: — Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент? — Тебя это так шокирует, мой мальчик? Ответь: сколько людей, мужчин и женщин, погибло на твоих глазах? — В последнее время — только те, кого я не мог спасти. — Снейп качнул головой. — Вы меня использовали. Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю все это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя… Дамблдор поморщился, словно услышал в словах Снейпа пафос, которого там, разумеется, и быть не могло: — Это прямо-таки трогательно, Северус. Уж не привязался ли ты, в конце концов, к мальчику? — К мальчику?! — против своей воли вскрикнул Снейп и, отступив на шаг назад, выхватил свою палочку: — Экспекто патронум! Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань, спрыгнула на пол, одним прыжком пересекла кабинет и вылетела в раскрытое окно. Дамблдор смотрел ей вслед. Когда серебряное свечение погасло, он обернулся к Снейпу, и глаза его были полны слез. — Через столько лет, Северус? — Всегда…**** Дамблдор пожевал губами, пытаясь подобрать нужные слова, и не найдя их, грустно покачал головой. — Мой мальчик, прости меня… — Ну что вы, господин директор, —ледяным голосом Северуса можно было заморозить Черное озеро. — Никаких проблем. Я сделаю все, что вы попросите…***
Июнь, 1997 год. Окраина Запретного леса, Хогвартс, Шотландия
— Сектумсемпра! Заклятие, выпущенное Поттером, ушло в сторону, не сумев пробить торопливо выставленные Щитовые чары Снейпа. — Левик… — не останавливаясь, закричал Гарри и не договорив, умолкнул, встретившись взглядом с разъяренным зельеваром. — Не смейте использовать против меня мои же заклинания! — раздраженно выкрикнул Снейп, приближаясь к Поттеру. — Экспеллиармус! Порывом воздуха Поттера подкинуло вверх и изо всех сил ударило о землю, на миг вышибив из него дух, и, одновременно с этим, палочка Гарри выскользнула из его руки, отлетев прямиком в руку Северуса. Парень ошеломленно замер, распластавшись на земле, только сейчас осознав, что остался безоружен перед лицом убийцы. — Теперь вы не так смелы, Поттер? — издевательски спросил Снейп, наклоняясь над поверженным парнем. — Не убивай его, Северус! — издалека донесся голос Беллатрикс. — Ты же помнишь, что эта честь принадлежит Темному лорду? — Убей меня! — прошипел Гарри прямо в лицо Снейпа. — Убей, точно так же, как убил его, несчастный трус! — Не смейте называть меня трусом, — Снейп холодно взглянул в лицо Гарри. — Слышите, Поттер?! — Убийца! Трус! — выкрикнул парень упрямо, не слыша, или не желая слышать слова того, кто несколько минут назад прямо на его глазах убил Альбуса Дамблдора. — Я ненавижу тебя!.. Снейп отшвырнул палочку Поттера далеко в сторону и, резко развернувшись, взмахнул мантией, торопливо последовав за удалившимися от них на порядочное расстояние Пожирателями Смерти. — Кто бы знал, Поттер, как я сам ненавижу себя, — голос Снейпа был тих до того, что походил на шорох листьев под ногами. — Прости меня, мальчик, но тебе рано знать правду…***
Июнь, 1997 год. Малфой-мэнор, Уилтшир, Англия
— Простите, мой Лорд… Стоя на коленях возле ног красноглазой рептилии, Северус молился про себя. С того времени, как воскрес Темный лорд, многие его последователи — чистокровные маги и полукровки — неожиданно для себя вспомнили, ну, или же выучили маггловские молитвы. Обращение к Богу — что может быть глупее в ситуации, когда все зависит лишь от решения возродившегося монстра? Однако — помогало, как это ни странно. Вот и сейчас Снейп мысленно вымаливал у Бога прощение для Драко и себя. В первую очередь — для Драко. И уже потом — для себя. Если повезет… — Я разочарован… — тихий шелест мантии нарушил тишину зала, до отказа забитого Пожирателями Смерти. На сей раз на собрании присутствовал не только Внутренний круг — особо доверенные Темному лорду маги, но и Внешний — егеря, наемные убийцы, оборотни и прочая шваль задворок магического мира. — Я разочарован тобой, Драко… Едва слышный вздох раздался слева и Снейп, не поворачивая головы, скосил глаза в ту сторону, увидев, что Драко, и так бледный от природы, стал едва ли не кипенно-белым от испуга. — Круцио… Северус, вздрогнув, распластался по полу, изо всех сил сжав зубы, пережидая, пока Волдеморт снимет заклинание и выламывающая суставы и разрывающая плоть боль отойдет в сторону. Навсегда она никогда не проходила, надолго оставляя кислый привкус во рту и ноющие, словно после тяжелой физической работы, мышцы. Странно, но наказание почему-то досталось ему, а не младшему Малфою… — Цени, Драко, — раздался насмешливый смешок Темного лорда. — Твой учитель страдает из-за твоей трусости. Хорошенько выучи этот урок, Драко. А ты… неужели ты не знаешь, Северус, — в мозг, словно червяк, проник шелестящий голос рептилии, — что бывает с теми, кто вызывает мое… недовольство… ты нарушил мой приказ… — Простите, мой Лорд, — едва слышно прохрипел Снейп, до сей поры не издавший ни звука, и с облегчением почувствовал, что боль, наконец, отступила. — Несмотря на это, я доволен тобой, Северус. Пожалуй, тебе стоит задуматься о повышении… Шипящий смех разлетелся на куски в пронзительной тишине зала, а в голове Снейпа в тот же момент мелькнуло: «И все-таки Альбус оказался прав…»***
Сентябрь, 1997 год. Кабинет директора, Хогвартс, Шотландия
— …надеюсь, с этим у вас проблем не возникнет? Снейп холодно оглядел собравшихся на традиционное собрание преподавателей, в этот раз посвященное началу нового учебного года. — Разумеется, нет, господин директор, — в голосе МакГонагалл звучало прямо-таки вселенское презрение. — Разве посмеем мы, презренные, хоть в чем-то ущемить ваши права? — Да как ты смеешь?! — начал было один из Кэрроу и мгновенно заткнулся, остановленный взглядом нового директора Хогвартса. — Если вы не хотите, Амикус, чтобы Темному Лорду стало известно о том, что вы вмешиваетесь в то, что вас совершенно не касается… — в словах Снейпа прозвучала открытая угроза и Кэрроу, переглянувшись с недовольно поджавшей губы сестрой, нехотя кивнул. — В таком случае позвольте мне самому разобраться. В любом случае, у нас еще будет повод собраться, а пока, полагаю, нам следует отправиться в Большой Зал и подготовиться к приему студентов. Поезд уже прибыл в Хогсмид. Несмотря на высказанное пожелание, сам Снейп остался на месте и проводив пристальным взглядом последнего преподавателя, покинувшего его новый кабинет, дождался, пока за ним закроется дверь и беззвучно застонал, спрятав лицо в ладонях. — Мальчик мой… — послышалось со стороны портрета Дамблдора, появившегося на следующий же день после его смерти и висящего на стене среди других «живых» портретов бывших директоров Хогвартса. — Полагаю, теперь, Альбус, вы можете быть довольны? — не отрывая ладоней от лица, глухо спросил Снейп. — Ваше желание исполнилось в полной мере. Вы — мертвы, а я — новый директор школы. — Ты, как никто другой, достоин этой чести, мой мальчик, — Дамблдор сверкнул очками, на которые в этот момент попал последний лучик вечернего солнца. — Я всегда знал… — Я опять остался один, — собравшись, Снейп выпрямился и теперь холодно рассматривал своего бывшего учителя и наставника. — И нет никого, кому бы я мог доверить миссию… если бы я только мог… но нет, никто не должен знать! Слишком опасно, и, в первую очередь, для них самих. Однако, пообещайте мне… — Все, что угодно, — торопливо кивнул директор, на нарисованном лице которого в этот момент отразилась самая настоящая мука. — …пообещайте мне, как однажды я пообещал вам… рассказать все им. Когда придет время… если, конечно, оно придет… — последние его слова прозвучали так тихо, что были едва слышны, несмотря на то, что в кабинете царила оглушительная тишина. — Даю слово, мой мальчик. Я сделаю все, чтобы оправдать тебя в глазах твоих друзей и коллег. И прости меня, если сможешь…***
Декабрь, 1997 год. Кабинет декана факультета Хаффлпафф, Хогвартс, Шотландия
— Я просто не представляю, — Спраут гневно погрозила сжатым до побелевших пальцев кулаком кому-то невидимому в воздухе. — Не представляю, как он может сидеть там совершенно спокойно? А портрет Альбуса… ни у кого из нас за все это время так и не случилось минуты, чтобы остаться с ним наедине и расспросить… — У него никогда не было совести, — МакГонагалл решительно пододвинула Флитвику опустевший стакан, ожидая, пока тот наполнит его огневиски. — Спасибо, Филиус. Так вот, я всегда говорила… следует вспомнить только то количество баллов, которое он снимал с моих студентов… — Вы оба хороши, — насмешливо фыркнул Флитвик. — Можно подумать, ты не поступала точно так же в отношении его студентов. — Я не убивала Альбуса! — Минерва взвизгнула, на мгновение растеряв свою знаменитую чопорность. — В отличие от него! А теперь он сидит там, словно его поступок был величайшим деянием, и делает вид, что все в порядке. А эти… Кэрроу, установили в замке свои порядки и никто — вы прекрасно знаете, что никто из нас — не смеет возразить им из-за боязни быть убитыми на месте или же оказаться изгнанными из Хогвартса! — Так поступать глупо, — мрачно кивнул декан Райвенкло. — Бросить детей на произвол судьбы мы просто не имеем права. Никто из нас. — Слава Мерлину, что в этом году в школу не вернулся никто из магглорожденных, — выдохнув после внушительного глотка огневиски, просипела Минерва. — Хотя я понять не могу — с чего вдруг такое поразительное единодушие? — Никто из нас не может, — согласно кивнула Помона и сердито взглянула на Флитвика, беспечно качающего ногой. — Филиус? — А что я? — индифферентно пожал плечами полугоблин. — У каждого из нас есть определенная информация, но лишь от нас зависит, как именно мы распорядимся ей. Я, например, знаю от одного из своих студентов, который поддерживал связь со своими магглорожденными друзьями в период летних каникул, что все они получили некие письма с предупреждением. — Я тоже слышала что-то такое, — мадам Спраут задумчиво покачала головой и взглянула на МакГонагалл. — Минерва, а ты? Ну разумеется… — Что ты хочешь этим сказать? — мгновенно ощетинилась та, становясь невероятно похожей на свою анимагическую форму. — Ничего, дорогая, тебе просто показалось, — успокаивающе сказала Помона и похлопала коллегу по руке. — Все в порядке, Минерва. Мы все на взводе… — А еще, — Флитвик задумчиво разглядывал содержимое своего стакана, — я слышал среди своих студентов шепотки о странных отработках, которые проводит наш новый директор. — О чем ты? — моментально насторожились обе присутствующие дамы, на что полугоблин лишь еще раз пожал плечами. — У меня сложилось впечатление, что наш дражайший директор внезапно ослеп и оглох. Я точно знаю, что по меньшей мере шесть раз во время этих отработок студентам удалось вынести из его кладовой зелья от последствий Круцио, и это не считая Заживляющих и Кроветворных. И — странное дело — в ответ на это не последовало никаких репрессий со стороны господина директора… — Может, он не видел? — задумчиво спросила Помона у самой себя, и решительно покачала головой: — Да нет, я прекрасно помню истерику, которую он закатил Альбусу на втором курсе Гарри Поттера, когда кто-то украл из его кладовой что-то ценное… — Вот и я о том же, — Флитвик одним глотком допил содержимое своего стакана и отставил его в сторону. — Я предлагаю не пороть горячку, дамы. Нарваться на неприятности мы всегда успеем, а пока нам следует просто понаблюдать. И сделать выводы из увиденного. Сам же Северус, в этот момент стоящий за стеной потайного хода, которыми был буквально пронизан Хогвартс, и которому было прекрасно слышно все, о чем говорили его коллеги, тяжело вздохнул и потер кончиками пальцев свою переносицу. — Простите ли вы когда-нибудь меня? — задумчиво прошептал он и решительно развернувшись, направился к выходу. — Впрочем, а смею ли я надеяться на подобное отношение? В любом случае, мне следует быть осторожнее… то, что заметил один — легко может увидеть кто-то еще…***
2 мая, 1998 год. Визжащая хижина, Хогвартс, Шотландия
Он стоял и смотрел на то, как кровь толчками вырывается из страшной раны на шее. Как судорожно сжимают ее тонкие пальцы. Как на глазах белеет и без того призрачно-бледное лицо. Он ненавидел его целый год и мечтал отдать все на свете, сделать все, что угодно, лишь бы встретить один на один и своими руками прикончить эту гадину. И вот, гадина была прямо перед ним. Лежала в пыли, покрывающей прогнившие доски хижины, утопая в собственной крови. Но теперь он, к своему собственному удивлению, не чувствовал ни триумфа, ни радости, ни облегчения от этого прискорбного факта. Снейп умирал. Жизнь покидала его с каждой каплей крови, покидающей холодеющее тело сквозь страшную рану на разорванной Нагайной шее. Жизнь таяла с каждой каплей яда, впитавшегося в кровь. А Гарри стоял и молча смотрел, не в силах сделать хоть что-то. Странно, но именно теперь, в его душе ворохнулось что-то, отдаленно похожее на жалость, и он наклонился вперед, заметив, что губы белого, словно простыня, Снейпа, шевелятся. — Собери… Поттер послушно взял флакон, наколдованный Гермионой, и подставив его к вымазанной кровью щеке самого ненавистного преподавателя Хогвартса, терпеливо ждал, пока он наполнится серебристо-голубой струйкой стекающей из глаз Снейпа, словно призрачные слезы. — Сэр… — Посмотри… — Гарри не услышал этих слов, а лишь понял их смысл по едва заметному движению губ умирающего профессора. И, поднявшись на ноги, разумеется, не расслышал легкого, произнесенного на последнем выдохе: — Прости меня…***
Май, 1999 год. Где-то…
»…я долго думал, дорогой друг, прежде чем написать это письмо. Весь этот поступок — глупость несусветная, не могу не признать. Ты первым высмеял бы меня за мою сентиментальность. Но Нарси сказала, что, таким образом, я сниму с себя груз гнетущей меня вины. Наверное, ей виднее. Я, как и ты, так и не смог до конца понять женщин. Но тебе, хотя бы, это простительно. Я же, проживший всю жизнь рядом с супругой, до сих пор открываю в ней новые грани, и, подозреваю, буду делать это до самой своей смерти. С чего начать свою исповедь? Я даже не представляю… С того, что Светлая сторона все-таки победила и Темный лорд пал? Так ты и так, наверно, знаешь. Даже наверняка знаешь, я в этом уверен! Ведь если есть какая-то жизнь за Гранью, то ты, пребывая там, наверняка встретил там ЕГО… а если, все-таки, нет, то вот, сообщаю: Волдеморт окончательно повержен. Гарри Поттер — своеобразная аномалия магического мира — в очередной раз выжил под Авадой Лорда и убил своего обидчика. Выжил без тебя, ты понимаешь иронию этого? Все эти годы ты так рвался его защитить, не понимая, что твои действия прозрачны, как слеза. Иногда мне казалось, что Лорд просто развлекался, наблюдая за твоими мучениями. А может, он и впрямь был всего лишь сумасшедшим, не замечающим ничего вокруг? Как теперь узнаешь? Так вот, возвращаясь к сыну твоей первой и единственной любви — уж прости за невольное напоминание… Он не только выжил, он стал символом нового мира. Надеждой для тех, кто вовремя сменил сторону. Ну или попытался сделать это во время битвы за Хогвартс. Нас с Драко и Нарси оправдали — полностью — благодаря его показаниям. С чего бы, ты скажешь, Герою магической Британии заступаться за гнусного Пожирателя Смерти? Того, кто попортил ему немало крови еще во времена беззаботного детства? Не говоря уже о дальнейшем. Да и сын мой немало приложил усилий для того, чтобы неприязнь была, как минимум, взаимна. А тут все просто, мой дорогой друг… Поттер настолько впечатлился твоими воспоминаниями — честно сказать, я даже не представляю, что именно ты передал ему, — что внезапно возомнил, будто ты не один был таким мучеником. И, быть может, есть другие такие же, так или иначе достойные второго шанса. Как бы то ни было, но мы были оправданы. Никаких репрессий. И даже наше состояние не пострадало. Ну, практически не пострадало — не брать же мне в расчет, в самом деле, те суммы, которые были потрачены мной на благо Темного лорда. Хотя и ругаю себя за эту невообразимую щедрость бесконечно, но былого не вернешь. Второй новостью, достойной стать твоего внимания, как я думаю, можно считать твое полное оправдание в глазах магического сообщества. Ты бы видел эти суды — а твое дело разбиралось в Визенгамоте почти две недели. Поттер с пеной у рта доказывал каждому, готовому слушать его, что ты — настоящий герой. И, кажется, его слова оказались столь убедительны, что тебя оправдали и… внимание, мой дорогой друг… наградили орденом Мерлина второй степени. Посмертно, разумеется. Еще одна глупость, как по мне, но тебе должно быть приятно. Помнится, как-то ты упоминал о своем желании иметь эту безделушку… что ж, радуйся, Северус! Она — твоя! Директриса Хогвартса — небезызвестная тебе Минерва МакГонагалл — едва не подавилась собственной шляпой на суде, узнав о тебе всю правду. А уж как она рыдала на твоей могиле… Честно сказать, не представляю, зачем я это пишу — ведь ты все равно никогда этого не прочтешь. А посылать сову в никуда… глупая затея, но я рискну. За сим прощаюсь, твой верный друг, Люциус, лорд Малфой». — Глупость несусветная… в этом ты прав, дорогой друг, — в хриплом голосе прозвучала едва заметная нотка ехидства. — Отправить сову по адресу: «Кому-то, ранее носящему имя Северуса Снейпа» — ничего не скажешь. Умно. Не могу не признать. И, вместе с тем — абсолютно недальновидно. Если бы ты, Люц, и в самом деле был столь умен, как считаешь, то озаботился бы наложением на конверт чар, оповещающих о вскрытии письма адресатом. А нет — значит, нет… Сова, сидящая рядом на гладкой поверхности стола и деловито расклевывающая совиное печенье, согласно ухнула. — Вот видишь, и ты со мной согласна. А значит, ты отнесешь это письмо назад. Как будто ты просто не нашла меня. И никто ничего не узнает… Проводив взглядом исчезнувшую в синем небе точку, уносящую обратно вновь запечатанное письмо, он глубоко вдохнул и невольно улыбнулся: — Впервые в жизни я оказался свободен. От клятв, от обязательств, от разного рода неприятностей. Хочу ли я вернуться назад? И будут ли мне там рады? Кто знает? В любом случае — посмотрим…
Примечания:
*кусочек оригинального текста из канона.
**«И ты, Брут?» (лат. Et tu, Brute?) — по легенде, последние слова Юлия Цезаря, обращённые к его убийце — Марку Юнию Бруту. В настоящее время фраза «И ты, Брут?» - широко применяется в случаях, когда говорящий считает, что его предал тот, кому он прежде доверял.
*** еще один отрывок из канона.
**** и еще один, на сей раз - последний.
