Страсть ведёт игру

      Достаточно просторный, но по-своему уютный зал The Roxy Theatre заполнен до отказа. Небольшая сцена и тесное взаимодействие как с коллегами по группе, так и с гостями вечера. Полуобнажённые девушки, пытающиеся всячески привлечь внимание музыкантов. Безумие ритмичных хитов перемежается романтикой медленных композиций, когда можно немного отдохнуть и уйти в свои мысли, автоматически перебирая струны.       Внимание Тодда Кёрнса весь вечер приковано исключительно к вокалисту, хотя иногда он позволяет себе уделять внимание и поклонникам тоже. Сегодня Майлз Кеннеди необычайно сексуален. Жилет на голый торс, обтягивающие брюки низкой посадки и какая-то неистовая аура притягательности. Майлз так же быстро и легко может свести с ума кого угодно, как и сам басист. Но он другой, его сексуальность другого рода. Внутренняя, скрытая под обаятельностью и чуть смущённой улыбкой. Она таится в эмоциях, с которыми он подаёт каждую песню, в его движениях, которые тело само выбирает, подчиняясь мелодии. Каждое движение бёдер такое манящее и чувственное. Изящество и сумасшедшая пластика, эстетика и чистейший секс.       Мягкость Майлза совсем не в пример резкому и властному Тодду, который поглядывал на него как удав на кролика, уже представляя, как зажмёт между холодной стеной и своим крепким разгорячённым телом, без возможности сделать хоть одно движение. Контраст температур задаст нужное настроение, и он немедленно получит своё прямо в коридоре, в трёх поворотах от сцены, в районе ящиков для инвентаря.       Но Кеннеди подарит ему свой самый любящий и самый тёплый взгляд, который в тот момент покажется просьбой всё же оставить сладкое на десерт. Мягко коснётся ладонью щеки, проведёт кончиками пальцев по груди так, что даже через футболку басист ощутит этот трепет и по телу вмиг рассыплются мурашки удовольствия. И Кёрнс возьмёт себя в руки, он сделает шаг назад, давая волю. Он знает, что если отступит сейчас, то потом получит вдвое больше.       В который раз Дэммит осознал, что привычка надевать на сцену вроде и обтягивающие, но в то же время не до боли стягивающие возбуждённый член брюки, полезна.       Ещё пара песен. Всего пара, и можно будет сбежать в гримёрку, прорываясь через толпу фанатов за сценой, по пути кому-то всё же оказывая внимание. В основном это молодые девушки, жаждущие урвать поцелуй красавчика басиста, или ощутить объятие такого милого обольстителя-вокалиста.       На проигрыше после первого куплета очередной композиции, Тодд отступил к платформе, где была расположена ударная установка и плотоядным взглядом сверлил спину Кеннеди. Он зачарованно наблюдал, как тот отбивает ногой ритм, виляя задом. Майлз развернулся, становясь почти лицом к Кёрнсу. Полуповорот головы и этот взгляд прищуренных глаз. Дэммита окатывает жаром, который моментально отдаётся болью в паху.       Вокалист практически впечатал в пол микрофонную стойку и, пристально глядя на басиста, маняще повёл бёдрами и дразнящее лизнул верхнюю губу. Кёрнс среагировал полным желания взглядом и одобрительно оскалился, хищно обнажив верхний ряд зубов. Он почувствовал, как по телу прошла сладостная волна возбуждения, обжигающая мозг одной мыслью – скорей бы сойти со сцены и заполучить такое желанное тело.       Кеннеди отвернулся и снова ушёл в себя, откинув голову чуть назад и прикрыв глаза. Вслушивается в музыку, ждёт барабанного перехода, чтоб вступить следующий куплет.       Финальный поклон и тысячи благодарностей от лидера группы, шоу окончено, и музыканты покинули сцену, разойдясь в разные стороны. Там, за кулисами, они обязательно встретятся и пройдут одним коридором до своих гримёрок. Столкнувшись с Кёрнсом, Майлз заметил дикое пламя безумия в голубых глазах. Бешеный взгляд желания с головой выдавал задумку Дэммита взять его здесь же, в коридоре, без предисловий. Но он не собирался сдаваться во власть басиста сейчас. Ему хотелось ласкать это хоть и не имеющее идеальных рельефов, но всё же потрясающее тело. Хотелось ощутить на языке вкус крепкого члена, хотелось бесконечно истязать его искусными, горячими ласками, пока Дэммит вконец не озвереет и не возьмёт его немедленно, забывая о нежности, с присущим ему напором и резкостью.       Хотелось большего, чем примитивная разрядка накопившегося желания. Поэтому, как только Тодд приблизился к нему – тут же ловко прошмыгнул мимо него вперёд и поспешил скрыться за дверью своей гримёрки, предварительно на мгновение обернувшись и одарив любовника нагло-будоражащей улыбкой. Кёрнс сжал зубы и раздосадовано стукнул кулаком в стену — фокус не удался, факир был пьян. Майлз прекрасно услышал глухое эхо удара по гипсокартону и усмехнулся. Две-три минуты, чтобы дать чуток остыть и можно смело идти на абордаж.       Когда Кеннеди проскользнул за дверь с табличкой «Тодд Дэммит Кёрнс», временный хозяин помещения стоял у гримёрного столика, опираясь на него ладонями. Он даже не заметил появление кого-то ещё в полутёмном помещении. Через мгновение правая рука скользнула вниз, и длинные пальцы сжали возбуждённый член через стретчевую ткань.       Майлз, воспользовавшись невнимательностью Дэммита, подкрался сзади и, прижавшись к крупному телу басиста, положил свою ладонь на его руку, высказывая желание сделать всё самому. Дэммит снова упёрся в холодную столешницу обеими ладонями, приподнял голову, уставился в зеркало напротив. На отражающей поверхности, он встретился с бесстыжим взглядом Кеннеди, который, не теряя времени, уже расстегнул джинсы, и приспустил их вместе с трусами, освобождая предельно напряжённый член. Первые поглаживания лёгкие, дразнящие, сводящие с ума. Дальше чуть более сильная хатка и интенсивные движения ладонью вдоль болезненно ноющего органа. Такой покладистый сейчас и бессильный перед ласками Тодд. Приятный бонус.       Поэтому Майлз не спешит, наслаждается своей властью над этим непокорным, своенравным мужчиной, который только сейчас готов на всё, пока Кеннеди держит в руке его член, пока пальцы, сжимающие плоть приносят удовольствие, пока его разум затуманен.       Тодд задыхается собственными ощущениями наслаждения, его глаза закрыты, а голова безвольно опущена вниз. Кёрнс всегда нетерпелив и медлительность Майлза кажется ему чистейшим издевательством, сжигающим дотла перевозбуждённое сознание, поэтому бёдра инстинктивно подаются вперёд, заставляя член скользить в тёплой, влажной от собственной слюны ладони быстрее. Периодически он наблюдал за происходящим в зеркало, что приносило ему новые, более сильные ощущения накрывающего блаженства. — Майлз… — голос кажется ещё более хриплым на судорожном выдохе.       Левая рука Кеннеди, до сих пор сжимавшая бедро Дэммита, отодвинула волосы, и мягкие губы коснулись шеи, дыхание приятно щекотнуло кожу. Ещё поцелуй, и ещё, возле самого уха. Капля смазки, размазанная большим пальцем по гладкой головке, для остроты ощущений и ещё пара движений ладонью. Тодд на мгновение замер, даже перестал дышать, а через секунду рваным выдохом вытолкнул из лёгких воздух. Горячая, вязкая сперма растекалась по пальцам Кеннеди, в конце пути капая на пол. Ещё несколько капель упало на брюки Кёрнса, когда Майлз дёрнул рукой вперёд, освобождая расслабляющуюся после оргазма плоть. Часть он слизал, остальное вытер о ещё мокрое полотенце, которым, вероятно, Дэммит вытирал лицо после попытки остудить пыл порцией холодной воды. — Я жду тебя на улице, — горячим дыханием прямо в ухо, самодовольная улыбка и шаг назад, пока Тодд не опомнился, а затем уверенно зашагал к выходу.       Сам же Кёрнс растерянно наблюдал за удаляющейся фигурой вокалиста, оставшись один на один со своим неудовлетворённым желанием отыметь его здесь и сейчас.       Он отплатит ему тем же. Вернёт каждый полустон, доведёт до изнеможения, даже если ему и самому придётся стойко выдержать пытку терпением. Он заставит его умолять трахнуть сейчас же. Он заставит этого гадёныша умирать в сладострастии под пытками умелых ласк. Он поклялся, что выжмет из него всё в отместку за свою несбывшуюся фантазию.       Тодд пропустил хозяина номера вперёд и когда тот открыл дверь и вошёл, на несколько секунд налёг на деревянную раму. Он проследил плавные шаги любовника, направляющегося вглубь комнаты. Оценив вид сзади, Кёрнс закусил нижнюю губу, а через мгновение отпустил, не разжимая зубов, хищно оскалился и шагнул следом, захлопнув за собой дверь. В голове промчались кадры всех моментов за сегодня и то, что было в гримёрке, и поведение на сцене и ненавязчивые, но такие возбуждающие ласки в авто, которые формировали мысль бесстыдно взять его прямо здесь, на мягком сидении, но дорога от арены до отеля слишком коротка. Каждая картинка накатывала новой волной возбуждения.       Медленным шагом приближается, растягивая ожидание, и прижимается торсом к спине. Нежно, медленно от косточки запястья вверх до плеча. Через тонкую синтетическую ткань рубашки чувствуется прикосновение, вызывающее приятные ощущения, взорвавшиеся мурашками по всему телу после того, как губы коротко касаются шеи. Мягкий поцелуй через волосы, которые, дразняще щекоча кожу, дают дополнительный разряд.       Бёдра плотно прижаты к ягодицам и Майлз отчётливо ощущает наполняющийся желанием член Кёрнса. Цепляется тонкими пальцами сзади за крепкие бёдра, стараясь ещё сильнее прижать к себе. Вверх-вниз задом по паху, и где-то из глубины вырывается резкий выдох, озвученный хриплым стоном.       Это было схоже с тем, как чиркаешь спичкой по шершавой полоске на боку коробки. Искра вспыхнула желанием, и Тодд, резко дёрнув за плечи, развернул Майлза к себе лицом. Через мгновение он впился в его губы своими. Резко, страстно, жадно. Цепляя зубами и прикусывая, в то время, как сам Майлз ласкал кончиками пальцев заднюю часть шеи под длинными чёрными волосами.       Ладонь Кёрнса, уже по-хозяйски протиснувшись под тесные брюки, оглаживала и сжимала пальцами упругие ягодицы. Кеннеди задыхался в страсти поцелуя, забираясь руками под футболку.       Дэммит не собирался осторожничать и медлить – его желание слишком сильно, и оно подпитывает нарастающее вновь возбуждение. Он рванул края рубашки, открывая крепкую грудь и великолепный торс, с таким потрясающе сексуальным рельефом в районе пресса, который приятно ощущать под кончиками пальцев. Глухо цокая о паркет, разлетаются в разные стороны пуговицы, нарушая царившую тишину. Как только Тодд находит в себе силы оторваться от соблазнительных губ, спускается поцелуями ниже.       Кеннеди запрокидывает голову, открывая шею и подставляясь под нежные, но настойчивые губы любовника, тот едва касается ими адамова яблока, чем вырывает из груди Майлза короткий стон, дальше впадинка между ключицами и ещё один безмолвный выдох. Снова губы и резкий переход на окружённые аккуратной коричневой ареолой мелкие соски, которые уже напряжённо торчали.       Кеннеди в ответ ласкал ладонью горячий член любовника, чувствуя, как с каждым новым движением плоть становится всё твёрже. Он втискивался в бесконечную гряду ласк Дэммита со своими. Ему хотелось вернуть хоть часть того, что ему давал Тодд, заставляя терять рассудок в наслаждении. Басист был умелым любовником и всегда знал, где надавить, чтобы сжечь разум дотла в считанные секунды. Иногда, под его ласками Майлз настолько выбывал из реальности, что толком не понимал, что происходит. Он чувствовал лишь эйфорию.       Каждое прикосновение испепеляет, заставляя умирать, а каждый поцелуй воскрешает. Лишь когда Кёрнс касается губ своими, вокалист на несколько секунд возвращается из полугипнотического состояния. Бесконечно нежно, до безобразия страстно.       Сейчас он даже не заметил, как оказался сидящим на подоконнике, Дэммит ласкал его член, а длинные тонкие пальцы путались в волосах. Майлз тяжело дышал, заворожено наблюдая, как губы медленно скользят по его блестящему от слюны члену, как наполненная желанием плоть исчезает в горячем рту. Чувствует, как язык с нажимом проходит по крепкому стволу. Зажмурившись, на мгновение замирает, когда головка касается глотки, а потом резко выдыхает сладкий стон, когда её зажимает глотательным движением.       Давая передышку для пополнения воздуха в лёгких, Тодд периодически переключался на другие части тела. Он обводил языком впадинку пупка, проходил губами по дорожке вниз к члену. Он блуждал везде, выполняя клятву данную самому себе.       Через стоны и тяжёлое дыхание Майлз в беспамятстве повторял его имя, прося наконец-то взять его, но Дэммит был непреклонен, хотя сам с трудом терпел.       Рваные, но томные влажные поцелуи. Нежная кожа бёдер горела под мягкими губами. Обоим немыслимо хотелось большего. И Дэммит сдался под напором очередной просьбы. Он отступил от клятвы, сдался раньше, чем планировал. Уж слишком желанным был мужчина. В одно мгновение Кеннеди оказался прижатым торсом к холодному пластику подоконника. Горячий язык Кёрнса ласкал такую манящую и желанную ложбинку между ягодицами, раздражая нервные окончания и периодически проникая внутрь самым кончиком. — Сука, — эмоционально прошипел Майлз сквозь зубы, ругая любовника за нехарактерную для него длительную игру, которая доводит до исступления обоих. Он ведь видел пламя похоти в глазах любовника, он знал, как страстно Дэммит желает его.       Наконец-то Майлз чувствует, как влажный язык сменяется прохладой геля, которым смазан член Тодда. Он медленно протиснулся внутрь, аккуратно толкнувшись бёдрами. С губ Кеннеди сорвался удовлетворённый вскрик, а пальцы автоматически сжались сильнее на краю подоконника. Неторопливые движения вначале вскоре перешли в резкие, размашистые толчки. Он то медленно отступал назад, оставляя внутри лишь головку, то резко подавался вперёд вырывая из груди чувственные стоны.       Жарко. Слишком жарко, до тошноты и сладко до одури. Волосы прилипают к мокрой коже мелкими прядями. Неистовый брюнет резкими толчками продолжает проникать в горячее нутро, доводя обоих до пика сумасбродства, заставляя обоих корчиться в агонии получаемого удовольствия. Иногда Дэммит сжимал пальцами горло, беснуясь в своей страсти, иногда награждал за бесстыдные стоны, срывающиеся с губ, поцелуем между лопаткам, иногда закусывал кожу на плече. А сам Кеннеди то в нетерпении подавался навстречу, то восторженно замирал, давая возможность любовнику самому выбирать ход событий.       Больше не было сил держаться, не было смысла медлить, финальный толчок и эйфория блаженства, невероятное ощущение полноценного кайфа едва ли не до потери сознания. Горячее семя заполнило нутро Кеннеди, и Кёрнс бессильно навалился всем телом на спину Майлза, который несколькими минутами ранее получил свой яркий оргазм, благодаря ловким и умелым движениям ладони любовника.       Сейчас гостиничный номер заполняли лишь два вконец сбитых дыхания, были слышны гулкие удары обоих сердец. Воздух казался горячим и наэлектризованным и пронизанным страстью, в которой только что безумствовали двое увлечённых друг другом мужчин. Наконец-то вернувшись в сознание, Майлз стал ощущать полноценный вес своего любовника и дёрнулся, пытаясь стряхнуть с себя его расслабленное тело. Дэммит муркнул что-то невнятное, глубоко вдохнул и поцеловал Кеннеди в плечо. Затем, выпрямившись, направился в душ. На пороге ванной комнаты он обернулся, и завлекающе кивнул внутрь: — Присоединишься? — привычная бесстыже-хитрая улыбка и блеск удовлетворения в глазах.       Майлз выдыхает смешок и тоже улыбается в ответ, согласно кивнув.