Адвокат

      — Это немного неожиданно, — голос девушки дрожал.       — Что именно Вас пугает? — вскидываю бровь, складывая ладошки друг на друге.       — Мое дело несет в себе запутанный характер. В Америке никто не брался за это дело, — девушка запнулась. Её пальчики накручивали одну свободную прядку волос.       — Да, я была удивлена, что нашла Ваше дело у себя в бюро, — делаю акцент, что её российское, мать твою, дело, находилось у меня в адвокатском бюро, в Америке!       — Вы… Хотите его взять? — удивилась блондинка.       — Да, — кратко отвечаю я.       — У нашей семьи не будет столько денег, чтобы оплатить Ваши услуги.       — Полин, — говорю мягче и громко выдыхаю. — Я не беру деньги со своей семьи. «Малютка Фостер никогда их не берет», — слабо улыбаюсь уголками губ, процитировав себя из прошлого. Молчу. Полина тоже молчит. Сидит и хмурится, что-то переваривая в своей голове.       — Кира?! — чуть ли не вскрикивает и моментально закрывает ладошкой рот блондинка. Большие голубые глаза смотрят на меня и лишь хлопают ресницами. — Ты? — шокировано шепчет девушка.       — Я, — не могу сдерживаться и широко улыбаюсь. Именно этого мне не хватало долгие годы. Настоящей подруги. А с этой блондинкой у нас столько общего.       — С ума сойти, — не верит своим глазам девушка, но ладонь со рта не убирает. — Мои родители до сих пор гадают куда ты пропала, — признается Полина. — Звонили спрашивали не знаю ли я где ты.       — Я многое изменила в жизни, — мягко улыбаюсь девушке и подзываю рукой официанта. — Ты голодна? — беру книжку с меню, которое нам принесли и пробегаю взглядом.       — Я бы не отказалась поужинать, всё-таки после работы, — кивает головой Полина и что-то показывает официанту в своей книжке.       Я заказываю какой-то салат и стейк. Сейчас все мысли совершенно не о еде, а о сидящей впереди блондинки. После стольких лет, внутри что-то трепетно заполыхало и застрекотало. Казалось, покрытое льдом сердце, что годами зарастало, сейчас медленно начало трещать по швам.       — Как ты вообще, Кир? — Полина отвлекает меня от собственных мыслей, заставляя волей не волей поднять на неё голову.       Я уже и отвыкла, когда ко мне так кто-то обращается. С отцом мы переписываемся, и там почти никогда не мелькают имена, а с мамой настолько редко созваниваемся, что и слышу я своё имя редко. Либо вот это грозное и дико меня раздражающее: Киара!       — Добилась то, чего хотела. Теперь живу так, как мне хочется, помогая родителям, — слышу жужжание телефона и, увидев там «Алекс», сбрасываю, откладывая телефон в сторону.       — Ты можешь поднять трубку, что ты, — сразу сказала Полина, а я заметила, как она засмущалась.       — Сейчас я не на работе, — я с трудом сказала эти слова, ведь обычно, я ставлю работу на первое место, но сейчас, я не хотела портить атмосферу с подругой детства.       — Честно, я всегда верила в тебя, но чтобы ты смогла обрести такой успех — это здорово! — Полина искренне улыбалась, а у меня уже жутко чесались руки обнять её. — Родители много помогали?       В этот момент нам принесли нашу заказанную еду и, поблагодарив официанта, мы вернулись к разговору.       — После того, как ты уехала в Москву, у меня в семье было не всё так гладко, как хотелось бы, — я отрезаю кусочек стейка и кладу себе в рот, откладывая вилку с ножом и, аккуратно подхватив салфетку с держателя, промакиваю ей губы.       — Стали чаще ссориться? — естественно, Полина знала о том, что мои родители много ссорились последние пару лет нашего совместного проживания в Пензе.       Мы настолько сблизились с ней, да и в принципе со всей четой Булаткиных, что они стали моей второй семьей и домом. Помниться, в детстве я часто убегала к ним, когда у меня в семье были проблемы, либо же какие-то вздоры со стороны родителей. Полина и Егор были близкими людьми в тот момент жизни, всегда подставляли плечо, когда это было необходимо. Николай Борисович и Марина Петровна были как вторые родители: стелили мне диван в зале, оставляли на утро завтрак на нас всех троих. Марина Петровна успокаивала, разговаривала со мной, вела себя со мной настолько осторожно, что я поначалу не видела того, как сильно она переживала и волновалась за меня.       — Как только я поступила в университет, и мне исполнилось 18 лет, они развелись, — спокойно ответила я, замечая на лице девушки шок. — Не переживай, я ушла с головой в учёбу и совершенно не заметила этого, — заранее «успокоила» я девушку.       — Так вот почему ты избегала моих родителей и разговоров о семье, а уж тем более о Егоре, — после упоминания блондинкой имя своего брата, я запнулась, а брокколи, что я только что положила в рот, казалось застрял на полпути.       Прочистив горло, из-за чего глаза оказались на мокром месте, Полина протянула мне стакан с водой, и я осушила его полностью за пару глотков.       — Видимо, есть то, что при тебе лучше не упоминать, — нахмурилась девушка, когда принялась за свой ужин, после того, как мне стало легче.       — Ты можешь задавать мне любые вопросы. Как никак, не чужие люди друг другу, — улыбаюсь уголками губ, замечая сочувствующее лицо Полины.       Тот день, когда я последний раз переступила порог их квартиры запомниться для всех самыми жгучими мои слезами и криками. Причина у каждого была своя, а настоящую мою причину, не знал никто. Ведь Егор — трус, он не расскажет ни матери, ни отцу, ни сестре о том, что было на самом деле.       — Ты знаешь, какой вопрос хотим задать все мы тебе уже… — девушка задумалась и замерла. — 7 лет, Кира, — эта фраза звучала от неё ужасно больно.       — Я не знаю с чего начать, — честно признаюсь я. — Все эти годы я старалась стереть это из своей памяти. А развод родителей и моё безумное желание окончить учёбу в Пензе и переехать в Америку, лишь подбивали меня помнить всё до мельчайших подробностях того дня, — киваю головой и откидываюсь на спинку диванчика.       — Всё было так… так ужасно? — Полина даже придумать себе не могла, что могло случиться в тот день, когда я вылетела из загородного домика с телефоном в руках, набирая номер такси, крича то, о чём и подумать никто не мог: «Егор, я тебя ненавижу!».       — Так больно… — угнетённость моего ответа за девушку просто пожирала меня изнутри. Я понимала, рано или поздно ей или кому-либо ещё из их семьи нужно было бы узнать всю правду, но мне так не хотелось ворошить прошлое. Прошлое, что научило меня быть сильной и не верить даже близким людям. — Официант, можно самого дорогого красного вина, — поднимаю руку, которая была как продолжение моей фразы, я вновь встречаюсь с лицом Полины, на котором читался ужас. Ужас осознания.

«Почему я пью красное вино, Кира? — Полина была пьяненькой, когда я нашла её одну у себя дома. Родители с Егором уехали на выходные в Москву, а Полину оставили дома. — Запомни, Кира, если девушка в одиночестве пьёт красное вино — ей изменили». — 2013 год. Flashbake       Эти выходные должны были быть самыми лучшими, что когда-либо происходили в моей жизни. Начало лета, а это значит и моё день рождения на носу! Я родилась третьего июня, а это значит, я полноценный близнец. И порой мои родители слишком часто намекают мне о моём знаке зодиака. Мол, с родными я такая-то, а с другими людьми совершенно другая. И что правда, то правда, во мне, как в настоящих близнецах, есть две стороны: холодная и грубая, и очень веселая. Детство у меня было беззаботным и потому, чаще всего, все видели вторую счастливую сторону меня. Первая «я» проявляла себя крайне редко.       Моё семнадцатилетие для меня всегда казалось тренировочным годом перед взрослой жизнью. Как говорит Полина — это самое смешное, что она когда-либо слышала.       — Привет, Карасик, нам ко скольки подъезжать? — Полина весело захихикала в трубку, а я, не сдержавшись, ответила ей такой же реакцией.       — Я же говорила к 14! — бурчу на подругу, одновременно с этим соскакивая с табуретки. — Мне пора, мама зовёт, говорит, что кто-то пришёл, — кладу трубку, даже не дослушав слов девушки, и выхожу из своей комнаты.       — К тебе кое-кто пришёл, — на пороге у кухни меня встречает мама, которая целует в щёку, а потом скрывается с моего поля зрения.       Стоило мне выйти в коридор, как мой подбородок достигает уровня пола. Передо мной стоял мой блондин с огромным, просто нереально большим букетом роз. Было видно, что Егор немного нервничал, переминается с ноги на ногу и перед собой держит в руках тот самый букет.       — Это тебе, любимая, — голос немного дрожал, было видно, что он дико нервничал, из-за чего даже покраснел.       — Мне очень приятно, но тебе не стоило так сильно тратиться на меня, — улыбка до ушей, подхожу к парню и забираю у него букет, который сразу же перевешивает меня.       — Я сам отнесу на кухню, — забирает снова букет и относит его туда, куда и сказал.       Стою как влюблённая дурочка в коридоре и лишь смотрю на спину любимого человека. Казалось, три года встречаемся, а никак не могу привыкнуть к романтичному Егору.       — Ты чего зависла, зай? — любопытствует парень. Я даже не заметила, как он подошёл ко мне.       — Задумалась, — отмахиваюсь рукой и оборачиваюсь по сторонам в поисках родителей. — А где кстати мои? — удивлено хлопаю ресницами, так и замечая довольное лицо блондина.       — Твой отец доверил мне самое ценное в его жизни, — выпячивая грудь вперёд, говорит Егор, огибая своей рукой мою талию и выпроваживая из квартиры.       — Меня? — хихикаю, замечая, как парень закатил глаза, за что получила по носу. Очки аж подскочили на переносице.       — Это должна была быть моя фраза, детка, — ухмыляется, и мы выходим из квартиры. Не забываю закрыть дверь и положить ключи в рюкзак за спиной, в который я закинула пару важных вещей: зарядка для телефона и колонки, саму колонку и наушники.       — Смотри, что мне разрешили сегодня с тобой сделать, — двусмысленно говорит блондин, моментально получая от меня удар в бок и только, когда он отходит в сторону, я замечаю стоящий перед подъездом мотоцикл.       — О, мой бог! — я завороженно смотрю на черный мотоцикл, на котором лежало два шлема.       Вот же паразит! Знает, что я всегда мечтала прокатиться на таком. Но вот как мои родители разрешили ему меня отвезти в загородный домик?       — Я знал, что тебе понравится, — довольно ухмыляется блондин. — Иди, иди потрогай, — кивает головой в сторону мотоцикла. Этот блондин слишком хорошо меня выучил за три года.       Я, как будто впервые вижу мотоцикл, подхожу к нему и осматриваю: чёрный, видимо спортивный, блестит на солнышке и просто завораживает всем своим видом.       — Как мой отец разрешил тебе сесть за руль, да ещё и везти меня? — удивленно спрашиваю, когда чувствую позади себя блондина. — Как твои родители на такое согласились?!       — Мы знакомы 5 лет, три из которых я встречаюсь с прекрасной девушкой, — на этих словах блондин замолк, а я подняла на него голову. Он был выше меня на 12 сантиметров, и я всегда дышу ему в шею, если не на каблуках. Это придавало шарм в наших отношениях, особенно, когда мы стояли на публике. — Мои родители шутят, мол, когда свадьба, — и ещё один щелчок по носу, а я заливаюсь румянцем.       Блондин садится на мотоцикл и надевает свой шлем. Такой же вручает мне. Сначала я кручусь с этим шлемом, как белка в колесе, и мне уже казалось, что я его никогда не надену, но парень взял всё в свои руки и помог мне его застегнуть. Потом приказал мне крепко держаться за него и наслаждаться видами, которые перед нами откроются.       Это была самая лучшая поездка в моей жизни. Из города мы выехали быстро и уже совсем скоро начали проезжать поля и леса. Мы выехали из города в заказанный моими родителями и с помощью родных Егора, домик, где я буду праздновать своё день рождения. По-моему, даже обсуждалось, что, если нам здесь понравится, то тут проведём и день рождения Егора, который будет через 3 недели после моего. Выходило, я его ровно на год младше.       — Кира, Егор! — нас уже встречали родители парня и мои. Естественно, Егору нет 18, а он уже разъезжает на мотоцикле и меня тут развозит туда-сюда.       — Всем привет, — слажу с мотоцикла под контролем парня, который, отпустив меня, уехал ставить мотоцикл к машинам родителей.       — С Днём рождения тебя, Кирочка, — Марина Петровна вручает какую-то коробочку, из-за чего улыбка тянется до ушей.       Целую всех, не забывая приговаривать «спасибо», и потихоньку начинаем подтягиваться к столу. Было решено заказать два домика у озера. В одном домике весь вечер сидели взрослые: мои родители и родители Егора, а так же пару взрослых наших одноклассников. В другом домике тусовались мы. Стол наш был в беседке около домика, а на саму ночёвку согласились лишь пара человек. Близкие подруги: Аня и Ириша, естественно Полина — сестра Егора, и сам парень. Остальные парни, что присутствовали на празднике на ночёвку, как и остальные, не оставались, и их должны были забрать позже родители.       Это было самое лучшее день рождения, которое у меня когда-либо было. Юмор и веселые игры лились через край. Позже, когда остались лишь только те, кто будут ночевать, родители принесли нам бутылку вина на пятерых, и мы сидели просто общались между собой. Я лежала на блондине и утыкалась ему в шею, чувствуя его размеренное дыхание и его спокойствие. Он уже пил не вино, а сок, и даже пару раз пытался отобрать у меня бокал, но после сдался, когда я села ему на колени и уткнулась лицом в шею.       — Ребят, я отойду ненадолго, маме обещала позвонить, — Аня улыбнулась всем, а я лишь провела её взглядом.       Ребята заговорили о ЕГЭ и о предстоящем выпускном через 5 дней — 8 июня. Я в разговоре сильно не участвовала. Молча лежала и водила рукой по плечу парня, где красовалась его первая татуировка. Помниться, в 14 лет он знатно получил от мамы, когда её сделал.       — Отойду к родителям, — меня награждают кратким поцелуем в губы, и я слажу с колен парня, позволяя ему выйти из-за стола.       Как только блондин ушел, ко мне подсела Ира. Девушка явно была уже пьяненькая, и язык у нее слегка заплетался.       — Ах, вы такая хорошая пара, — хихикает девушка, на что я лишь молча улыбаюсь. — Но я бы следила за ним. Он парень миловидный, увести могут! — дальше девушку я не слушала.       Мне не впервой приходилось слышать, как все «текут» по Егору. В классе много девочек вешалось ему на шею, но ближе всего он почему-то был ко мне. Вот в начале учебного года в 9 классе, он и предложил мне встречаться.       Я решила немного прогуляться по свежему воздуху. Вино немного дало в голову и приятное состояние размытости придавало свою нотку усталости после энергичного дня. Хотелось поскорее лечь в кроватку с этим блондинчиком, который куда-то отошёл, и уснуть, позабыв о том, что скоро выпускной и поступление.       — Нас могут заметить, — слышу мужское бормотание, а именно, голос Егора. Такое чувство, будто его рот был чем-то занят.       — Да ладно тебе, все уже пьяные, — хихикает женский голос. Исключая Иру и меня, это конечно же, была Аня. И лучше бы я не видела того, что увидела.       Около дерева стоял прижатый Егор, а перед ним Аня. И они даже очень так гармонично стояли и целовались. Мало того, что основной напор был со стороны Ани, Егор нисколько не сопротивлялся.       — Пиздец, — совсем не по-женски вырвалось из моих уст, привлекая внимание парочки.       Глаза моментально заслезились, сердце разбилось на миллион кусочков. Хотелось кричать и выть. Драть на себе волосы, делать всё, что душе угодно, лишь бы не видеть того, что видела.       — Кира, постой! — Егор пытался меня догнать, но я в состоянии аффекта оказалась быстрее.       Схватив телефон, лежащий на столе в беседке, снова вылетаю на улицу, где уже вышли мои и родители Егора.       — Не трогай меня! — шиплю на него, отдёргивая руку и глотая слёзы, которые накрыли такой пеленой, что я не видела уже ничего перед собой.       Я уже просто не понимаю, кто стоит передо мной. Тянет ли ко мне руку мама или это Егор, который что-то хочет мне объяснить. В ушах стоит звон, звон бьющегося о землю моего сердца, которое просто беспощадно растоптали.       — Я ненавижу тебя, Егор! — как в бреду кричу я, вызывая такси на телефоне и пряча его в карман.       Что было дальше просто стёрлось в моей памяти. Лишь отрывки, как я села в машину и уехала куда-то. Родители звонили, не понимали, что произошло. Ни Полина, Ни Егор не знали, где меня искать, хоть и пытались. Я просто вырубила телефон и всю ночь шлялась по городу.       Я бывала во многих местах, которые стали «нашими» за 2 года дружбы и 3 года отношений с Егором. Я просто добивала себя своим присутствием в этих местах. Я выла о том, что жизнь несправедлива, и что близкие мне люди делают мне больно, даже не задумываясь. Ссоры родителей каждый день, их моральное давление на меня и сваливание работы по дому на меня. Измена любимого человека, которому я открыла душу и даже нечто большее. А в итоге, именно они всаживают нож прямо в сердце. И не просто всаживают, а ещё прокручивают, чтобы было больнее.       Больше с Егором мы не виделись. Я не пошла из-за него на Выпускной. Как оказалось позже, он сам на него не попал, а уехал в Москву по «работе». Его звал набирающий популярность лейбл Black Star. Позже выяснилось, что придуманная банда Егора KReeD переросла в творческий псевдоним. Что было дальше меня никак не волновало. Я закрылась в себе и перестала подпускать к себе людей ближе, чем на метр. К сердцу, или точнее, к тому куску льда, что осталось после него, не смогли добраться даже родители, которые после развода наоборот, лишь отдалились. Конец Flashbake.       — После твоего рассказа, мне даже захотелось перейти на русский, — родным голосом заговорила Полина и взяла бутылку вина, что нам принесли, и налила к себе в бокал. — Я не думала, что Егор смог с тобой так поступить, — она слегка нахмурилась, а я пожала плечами.       — Видимо, такого не ожидал никто, а это, бум, и случилось, — горько усмехаюсь я, прокручивая снова и снова образ молодого парнишки.       — Но у тебя были такие искренние чувства к нему… — Полина нахмурилась и стала вглядываться в моё лицо. Мне это даже показалось странным. — Кира ты же не…       — Полин, — шумно выдыхая, понимая, что именно хочет задать блондинка. — То, что я решила помочь тебе с этим делом, никак не относится к тому, что нынешний Егор Крид — мой бывший парень, — делаю акцент на блондине и пододвигаюсь ближе к столу. — Ты — моя лучшая подруга детства и даже сестра.       — Но, Кир, я сомневаюсь, что ты кому-то ещё рассказывала то, что рассказала только что. И ты, честно, хоть убей меня, но я вижу в твоих глазах огонёк, когда ты говоришь о моём брате, — Полина положила свою руку поверх моей. Приятное тепло разлилось по всему телу.       Нет. Я не могу. Не могу я признать этого. Это же так глупо. Глупо! Глупо, спустя 7 лет, признаться самой себе, что до сих пор есть чувства к этому придурку.       — Я не знаю, Полин, — честно признаюсь я, поднимая серые глаза на девушку.       — Если я была бы не права, то не знала, что у тебя у самой есть на этот счёт кое-какие мысли, — слабо улыбается девушка, а потом продолжает: — Как ты там говорила:

Я знаю, тебе больно, Но это не причина горевать. Любви не обязательна взаимность, Ведь главное, что любишь ты сейчас. Не сможешь отпустить, И даже ласково сказать: «любимый друг». Из сердца выкинуть моменты, Где искренне ты улыбалась всем вокруг. И голос приводящий к табуну мурашек, Который шёпотом твердил, что ты моя. Ты не сердце не обманешь, дорогая, Любовь к нему бессмертна для тебя.

P.s. Часть стихотворения собственного написания

      Я замерла. Лёд, до этого семь лет стоявший никем не тронутый, сейчас неприятно захрустел.       — Это мало о чём говорит, — немного грубо говорю я, мысленно понимая, что был бы кто-то рядом, сказал заветное «Ледяная Королева вернулась». — Я не собираюсь пересекаться с этим упырем, — мягко называю так блондина, даже не извиняясь перед его сестрой.       — 7 лет, а до сих пор есть чувства, — как будто в своём трансе, на меня всё еще продолжала смотреть Полина. — Офигеть, подруга.