Добавки!

Эйс искал Марко почти вечность. Везде, где только можно. Вечность в этот раз обозначилась в пятнадцать минут, за которые Эйс успел дважды обойти всё от трюма до гнезда и даже с кем-то в шутку подраться. Марко не было у Татчи, который на Эйса с некоторых пор смотрел как на врага, Марко не было в каюте, Марко не было даже у Отца! И в небе его не было, потому что Эйс оборал весь Гранд Лайн, пока его зычно не обматерил Куриэл и Ракуё, только-только вернувшиеся с вахты. Эйс сначала их проигнорировал, но нахмурился, когда в затылок прилетела туфля Ракуё, который, по идее, с такой дистанции должен был мазать — чай, не по пистолетам мастер, — но либо Эйс терял сноровку, либо действительно перестарался. — Шлюпкину ма-ать, Портгас, мы же, блядь, на границе! — Тогда не ори, — пожал плечами Эйс, на всякий случай щурясь в чёрно-чёрные тучи, зловеще ползущие в их сторону и укрывающие море под собой беспокойством. На душе у Эйса тоже не бабочки порхали от странного чувства, шевелящегося в груди. Ну где эту пернатую задницу носит в такую погоду, а? Ракуё беззвучно открыл рот, не дыша шевельнулся, как будто ему враз перерезали сухожилия — как кукла, и с таким гневным лицом рванул к вантам, что Куриэл, хватая друга под грудки и оттаскивая подальше, умудрился получить по макушке и распрощаться со своей священной шапкой. Ракуё затих в мгновенье. Эйс, к своему удивлению, в уме прикинул, насколько целесообразно сейчас кидаться за ней в неспокойное море. Из ступора их троих вывел зычный голос Чилли, которая материлась и орала на Изо. — О, — многозначительно выдал Куриэл, — кажись, опять он ближнего своего… приголубил. — А шум чего подняли-то? Не первый же раз. — В пороховом погребе — первый. — Ах ты ж ё, — ошарашенно изрёк Ракуё. — Как мы ещё не потонули… — Ша, — покосился на него зло Куриэл, всматриваясь в волны. Эйс проследил за этим тоскливым взглядом и пристыженно отвёл глаза, шепча под нос так, чтобы только Куриэл и услышал: «Я тебе новую найду. Даже круче!». Командир мягко улыбнулся и чуть склонил голову, продолжив: — Он принципиально по-другому симпатию не выражает. — Не выражает, — кивнул Ракуё, напряжённо озираясь на двери. Тяжёлый шаг старшей сестры разносился набатом, и все трое сейчас очень рационально продумывали пути внезапного отступления. Не побега. Они ведь пираты, в конце-то концов. — Но не то чтобы он не мог кого-то пристрелить, скажем, за косой взгляд. — Или стыренную косметичку. — Или намёк на… Куриэл с таким ужасом вскинул взгляд на Эйса, что тот прикусил щеку и напряжённо прислушался Волей — Изо, к его несчастью, очень тонко чувствовал, когда кому-то надо было срочно пустить пулю меж бровей. За неуважение к самураям или… — Забудь это слово! Забудь и… — Не вспоминай никогда, — закончил за Ракуё Куриэл и оглянулся за плечо Эйса, хмурясь. — А чего ты на палубу выперся? Погода не шепчет. — Марко ищу, — кисло признался Эйс и тоже обернулся. А ну как не заметил приближение голубой кометы среди этой черни и прозевал хлопающего ручонками на всех парах комдива? Марко вполне мог пафосно спуститься на палубу, сияя как сверхновая, чтобы в повисшей тишине молчаливо насладиться выражением всеобщего восхищения и восторга. Он, зараза такая, себе цену знал как никто другой. Ракуё крякнул, за что получил кулаком по лбу от Куриэла, и, вернув лицу прежнюю невозмутимость, посмотрел на Эйса. В этот момент Портгас окончательно понял, что его очень грамотно разводят. — Дорогие мои, — серьёзно начал он, смотря в откровенно стебущиеся глаза Ракуё и остатки сдержанности на лице Куриэла. Оба комдива смотрели на Эйса с примесью жалости и умиления, — что-то мне кажется, что вы меня хотите наебать. — Что за лексикон, фу, — фыркнул Ракуё и посмотрел на Куриэла. Тот закатил глаза, даже не потрудившись снять с себя очки в бессолнечную погоду: — Действительно, у нас же тут куда ни плюнь — высокопарная светская беседа. — Особенно, когда Шанкс на горизонте маячит. — Шанкса в суе поминать? — возопил Куриэл со страшным лицом и перекрестился. — Пиздец субординации! Ракуё показал ему большой палец и зааплодировал, когда Куриэл отвесил поклон то ли грот-матче, то ли юту. Эйс закатил глаза. — Так блядь, где Марко? Командиры синхронно стихли и одинаково-испытывающе уставились на Портгаса, даже моргая вместе. От двойной концентрации внимания на своей персоне ему стало не по себе. — Да что тут блядь твориться! — вскинулся Эйс, багровея ушами и шеей — предчувствие шевелилось в затылке, и ему с каждой секундой всё сильнее хотелось сбежать и забиться куда-нибудь подальше. Эйс почти что сразу понял, что опять что-то натворил, но не припомнив никакого прецедента, засомневался, что сможет легко отделаться. Как говорил Джоз, всё самое страшное и хуёвое у Эйса получается на благих намерениях. — А ты ничего не припоминаешь? Ведро с водой, натянутое на входе в его каюту, спизженную койку из санбата, пропажу очков, покрашенный в розовое халат с надписью «Who's your daddy?»?.. — загибал пальцы Ракуё. — Сбежал твой Марко, может, даже к Рыжему. Не зря же он его к себе заманивает. — Я тебе сейчас в рожу дам, — вдохновлённо пообещал Куриэл, хмурясь, — не поминай этого говнюка всуе у границы! — Ладно, перегнул. Но я бы на его месте от тебя, дитятко, смотался бы к ебене фене. — А какой адрес у Фени? — невинно поинтересовался Эйс. Куриэл заржал, Ракуё озадаченно посмотрел сначала на Эйса, потом на Куриэла и как-то обречённо выдал: — Пиздец, Эйс, и ты ещё стебёшься! Поимей совесть! — Кого поиметь?.. — ухмыльнулся Портгас, поводя плечами и заглядывая в глаза с таким выражением, что сердце невольно сжималось и билось быстрее. Ракуё одеревенел, пустым взглядом уставившись в веснушчатое лицо и густо покраснел, пряча взгляд. Когда Эйс несдержанно хрюкнул, он отмер и кинулся вперёд чтобы достать его и, видимо, намылить шею, всё ещё красный от смущения, но Куриэл опять успел подловить друга. — А что ты орёшь! Сами научили! — Кто тебя этому учил, шалопай, кто?! Я ему прямо сейчас… — О. А посмотреть можно? Ракуё взвыл, скинул с себя Куриэла и с такой самоотверженностью рванул к Эйсу, пытаясь поймать, что по инерции перевалился через борт, когда Портгас ушёл в правый бок, лыбясь во все тридцать два. — Беги, — весело посоветовал Куриэл, заслоняя накама и приближаясь к Ракуё с такой широкой улыбкой на губах, будто познал дзен и теперь собирался нести его в мир. — У Джоза Марко, отлёживается. Но я тебе этого не говорил. Эйс засветился и еле удержался чтобы не рвануть прямо сквозь стены, но благоразумно поберёг корабль и поспешил к лестнице, перемахивая через четыре ступеньки.

***

Марко забаррикодировал дверь, и Портгасу не осталось ничего кроме как растянуться под ней и канючить, уставившись в противоположную стену. — Ну Ма-арко, откро-ой, — ныл он бодро и весело, затылком ритмично колотясь в дверь. За ней молчали и отливали таким возмущением, что губы трескались от ползшей от края до края улыбки. — Ну Ма-арко, я же не уйду, — протянул он любовно и почти ощутил, как поёжился где-то чуть левее Феникс, представляя в красках, чем ему это грозит. Даже так, лишённый возможности на прямую дружить — вредительствовать — с первым комдивом, Эйс умудрялся развлекаться на все сто двадцать и наводить шороху даже больше, чем пока сидел в карцере, обмозговывая планы по убийству Бати. Подумать только, всего с месяц назад он такой чепухой занимался! И если бы Марко с ним не поговорил… Эйс поджал губы, протяжно выдохнул и сжал руки в кулаки. Марко зашевелился, подходя ближе, очевидно, сбитый с толку наступившей тишиной. — Эйс?.. Эйс тут же довольно разулыбался и с таким рвением саданул в дверь, что Феникс громко рявкнул от неожиданности, взвыл и, кажется, отпрыгнул в сторону. Дверь обиженно завизжала петлями. — Да ты совсем охренел! Чёрт с башкой, но дверь-то тебе что сделала?! — Марко то ли жаловался, то ли ругался, то ли очень воодушевлённо угрожал, каждой интонацией давая понять, как же Эйс его… достал. — Ну Ма-арко, — опять протянул Эйс, ластясь к двери как кот. Марко издал непонятный звук и заткнулся на добрых… десять секунд. Больше Эйс терпеть просто не умел. — Я об этом пожалею, — глухо сказал он, щёлкнув затвором. Эйс встрепенулся, вскочил на ноги и просиял лицом в дверном проёме раньше, чем дверь гулко врезалась в стену. Марко с такой тоской проводил её движение, что Эйсу на секунду стало совестно. Но только на секунду, потому что совесть у него работала чуть чаще, чем инстинкты самосохранения. — Ну чего тебе? Опять покататься? Эйс яростно замотал головой. Марко насторожился, складывая руки на груди и выгибая безобразно идеальную бровь в дугу. — А что тогда? Эйс вот-вот угрожал воспламениться от переизбытка эмоций, и Марко это чувствовал очень верно, отодвигаясь шаг за шагом по мере того, как Эйс наступал. Лицо Феникса стремительно бледнело от напора Портгаса, а в груди неприятно тянуло. Проблем с сердцем у него не наблюдалось, но с некоторых пор работало оно с переменным успехом. И это напрямую зависело от отсутствия одного конопатого в радиусе пяти метров по всем бортам. — Марко, — выдохнул Эйс, положив руки ему на плечи. Феникс глупо моргнул и замер, будто всё притяжение земли пригвоздило его к одному месту. Он даже не дышал. — Марко, — повторил Эйс, облизываясь и сияя чернотой в глазах, сжирая бедного Марко на месте. Феникс героически не шарахнулся только потому, что ноги его не слушались. Его вообще, кажется, с некоторых пор никто не слушался. Особенно эта чернявая образина!.. — Господи, Эйс, ну что тебе от меня надо?! — Раз ты не ешь курицу, отдай её мне! — выпалил Эйс ему прямо в лицо с таким волнением, будто в любви признавался. — Татч сегодня такую вкуснятину приготовил, а мне после грабежа камбуза добавки не видать. Ну пожалуйста! Марко охренел. Марко охренел ещё раз, уже красочней, многогранней и вслух, потому что в его понимании так изголятся можно было только, может, ради грёбаного Ван Писа! Марко от него пол дня ныкался, и из-за чего, оказывается? Из-за грёбаной хавки! Он легко вывернулся из захвата и скрутил Эйса, пинком выпнув за дверь и хлопнув ею. — Идиот! Я думал, что-то случилось! Эйс, судя по голосу, обиделся и заскрёбся обратно. Марко поморщился. — Ну Ма-арко, ну там такая вкуснятина будет… — Сгинь, чудовище! — взмолился командир и шарахнул в дверь ногой от злости. Эйс ойкнул, но не ушёл. — Если я не получу твою курицу, то съем тебя, — неожиданно серьёзно пообещал Эйс и Марко, оглянувшись на запертую дверь с недоумением, вдруг почувствовал, как по спине побежали неприятные мурашки. — Ты шутишь, — пробормотал он, сверля ручку взглядом. — Нет. — Эйс. — Ну ёбтвою мать, ну тебе что, жалко что ли?! — взревел Эйс, ломанув по двери. Марко грузно осел на койку Джоза, в которую мог бы поместиться с ещё дюжиной человек своей комплекции, и устало прикрыл глаза. Господи, сколько ему лет? И через сколько конкретно у этого шалопая мозг наконец-то перестанет работать в режиме «пожрать-поспать-взболтать-оба-варианта-и-наслаждаться». У кого можно спросить?.. — Валяй, — бросил он еле различимо, но Эйс — даже тут было слышно — перестал дышать. — Честно?.. — Батей клянусь, — фыркнул Марко, ожидая, как услышит стремительный топот в направлении камбуза, но Эйс, видимо, решил его сегодня доудивлять до седых волос. — Марко? — Ну что ещё? — почти простонал он, откидываясь спиной на подушки и закрывая лицо ладонями. Как же он всё-таки стар! — И десерт забирай, и ужин, мне не жалко, честно. Только сгинь на час-другой. — Марко, — повторили требовательно, и он зажмурился, разминая виски. — Ох ты ж… да? Я весь внимание. — Я не буду тебя есть. — Вот спасибо, — фыркнул Феникс. Эйс не унялся. — Совсем не буду. Даже если от голода подохну. Я не хочу чтобы… — Эйс запнулся и закончил на пол тона тише, — ты умирал. Вообще. Никогда. За дверью перестали не то что ёрзать — элементарно дышать. А ведь без этого шума, в общем-то, было совсем не очень… Сердце больно ухнуло в рёбра, и внутри что-то сжалось от скользнувшего в голосе Эйса страха и беспокойства. А потом ухнуло ещё отчаянней от осознания того, какой Марко плохой друг, сын и вообще всё сразу. Как будто ему самому никогда не было одиноко или скучно без чужого внимания!.. — Паршивец, — пробормотал он в предплечье, соскальзывая с кровати и растворяя дверь. Эйс взметнул блестящий тёмный взгляд сверху вниз, поджав губы. — Поднимайся. — Куда? — спросил Эйс, отводя взгляд от лица Марко. За этот месяц он успел изучить его повадки и одной из самых бесячих оставалась как раз смена настроения от «всех-любить-и-обнимать» до «не-подходи-я-тебе-сердце-вырву». — Куда-куда, — забурчал Марко, хмуро оглядываясь по сторонам. — На камбуз, горе луковое. Будем вымаливать тебе прощение.