Снежная буря

      Неделя выдалась на редкость паршивая. Это выражалось как в огромном объёме работы, связанной с грядущими новогодними праздниками, так и с усилившимся потоком людских масс, которые, в их предшествии, всё больше заполняют собой стены гипермаркета.       Возможно кому-то могло показаться, что люди занимаются подготовкой: присматривают подарки родным, или, например, покупают что-то для антуража.       К несчастью, всё гораздо проще и печальнее: народ просто не знает чем себя занять в свободное время. Можно, конечно, заняться саморазвитием, улучшить какие-то навыки, или развить новые, можно изучить какую-то полезную, или интересную информацию, или заняться любимым хобби, заняться творчеством, на худой конец.       Но нет, ведь гораздо проще слоняться без дела по магазинам, доставать глупыми вопросами продавцов, и пялиться на товар, как на музейные экспонаты, ведь денег на покупку всё-равно нет. Так и проводят свой досуг большая часть жителей нашего городка, помимо обильных возлияний, само собой.       Среднестатистический местный обыватель представляет собой человека весьма хамоватого и грубого, весьма ограниченного в познаниях и кругозоре рамками удовлетворения своих базовых биологических потребностей, тупого кутежа и потребления. Культурное же развитие, чаще всего, ограничено примитивными массовыми медийными произведениями. Обременять свой мозг любой активной деятельностью здесь не в чести. Касаясь обывательской жизни — чаще всего, она не сильно складывается, в силу вышеизложенных причин, а вот злоба за такую «несправедливость» обильно выливается на окружающих.       Особенно достаётся работникам сферы услуг и торговли. Приходя в салон, или в магазин, типичные местные жители считают себя особами царских кровей, а персонал и продавцов воспринимают как челядь, и относятся соответствующим образом. Что характерно, чем меньше что-то собой представляет подобная «личность» и чем дешевле приобретаемая ей услуга, или товар, тем хуже отношение с их стороны, а уровень высокомерия и хамства стремится к бесконечности.       Собственно, именно поэтому любые праздничные события, предполагающие наплыв посетителей, для работников гипермаркета — сущий ад. И нет, предполагаемая высокая прибыль от этих событий не в коей мере не компенсирует годы психологической реабилитации и последствия эмоционального выгорания после всего этого. Да и не всегда высокая выручка, в итоге, как-то положительно сказывается на зарплате.       К слову о зарплате, в очередной раз? наше «любимое» начальство решило её задержать. В последнее время, это случалось всё чаще. Эта новость была финальным гвоздём в крышку гроба отвратительной рабочей недели.       Остатков аванса хватит, разве что, на пару самых дешёвых пачек лапши быстрого приготовления и на поездку туда-обратно на общественном транспорте. Холодильник пуст, а до зарплаты ещё, как минимум, дней 5 жить. И это, в лучшем случае, если её не задержат ещё на несколько дней. Благо, на даче должно было остаться немного картошки, и каких-то солений в подвале.       Ехать туда было уже поздно: свет в кооперативе на зиму отключают. А темнело уже довольно рано. Да и уезжать оттуда вечером - проблематично. Решил отправится туда на следующий день, а сам принялся собирать необходимые для поездки вещи. Телефон и фонарь поставил на зарядку.       Подготовил два ножа: складной и фиксированный, а также газовый баллончик, устойчивый к низким температурам. Зимой в тех местах часто бродят стаи злых и голодных собак, нужно быть готовым ко встрече с ними. А если учесть, что мой домик находится прямо у самого края леса, риск повышается.       Чтобы лучше выспаться, я лёг довольно рано, выпив предварительно успокаивающего чая, чтобы заснуть быстрее. А уже ранним утром я стоял на остановке, в ожидании нужного автобуса.       Было довольно морозно, вдобавок, ледяной северный ветер, даже сквозь тёплое пальто, пробирал до костей. Оставалось надеяться, что автобус приедет быстро, и я не окоченею здесь от холода. Надеялся я, также, на то, что ко времени приезда в кооператив, станет хоть немного теплее. До домика от остановки идти несколько километров.       К счастью, автобус долго ждать не пришлось, да и людей в салоне было мало. Я занял своё любимое место - в самом хвосте, у окна.       Расположившись поудобнее, и воткнув в уши наушники, я смотрел в окно, погрузившись в свои мысли, и наслаждаясь любимой музыкой. Снаружи стремительно проносились городские пейзажи. Вряд ли можно было бы назвать их красочными. Скорее они были довольно мрачными и серыми. Многие здания выглядели запущенными. Вдали виднелись дымящие трубы местной ТЭЦ и мрачное очертание давно заброшенного сталепрокатного завода. В мрачных утренних сумерках, вид этих строений создавал своеобразную атмосферу.       Погода всё ухудшалась: ветер усиливался, начался снегопад. Расклад намечался не самый удачный.       Городские пейзажи за окном сменились индустриальными. Мрачные монументальные строения былой промышленности ныне стояли опустевшими надгробиями своего великого прошлого. В некоторых из них ещё теплились остатки жизни, но в силу амортизации как оборудования, так и самих зданий, а, также, нежелания нынешних владельцев хоть как-то улучшить положение, это были лишь предсмертные судороги. Как же контрастно смотрелись на фоне этих серых мрачных строений, видневшиеся вдали, красочные и яркие комплексы гипермаркетов. Что-то гротескное было в этой картине.       Утренние сумерки рассеялись. Индустриальные строения за окном сменились лесополосой. Город остался позади.       Дачный кооператив располагался в посёлке городского типа, на окраине леса. Добираться туда не очень удобно, особенно зимой. Но, как показывает практика, наличие дачи, всё же, иногда спасает.       Автобус, наконец-то, прибыл к месту назначения. Погода на улице не радовала совсем. Ветер дул гораздо сильнее, а из-за обильного снегопада, видимость была ужасная. И, в таких условиях, мне предстояло идти несколько километров.       Сильнее укутавшись в пальто, замотав лицо шарфом, и накинув капюшон, я стал пробираться по сугробам в сторону кооператива. Сразу была заметна разница между хорошо расчищенной людьми и машинами дорогой, ведущей к посёлку, и, напрочь засыпанной снегом, ведущей к дачам. Ещё бы, мало кто зимой без крайней нужды пойдёт сюда.       Путь давался нелегко. Снега навалило по колено, а, из-за этого чёртова ветра, даже сквозь пальто, чувствовался сильный холод. Снег валил так, что пробираться приходилось наугад. Если бы не крайняя необходимость, я бы плюнул на всё это, и поехал обратно домой, в тепло и уют. И пустой холодильник. Сдохнуть от холода, или от голода? Весёлый выбор, нечего сказать. Нет уж, раз приехал, надо довести дело до конца.       Усталость и холод буквально сбивали с ног. Я шёл уже больше часа. Честно говоря, было сильное желание остаток пути просто ползти. Со стороны леса слышался вой. Только этого ещё не хватало. И как они не передохли в такую погоду? Только бы не нарваться на стаю. В таком состоянии я вряд ли смогу отбиться.       К счастью, остаток пути прошёл без происшествий, даже ветер немного стих. Домик стоял цел и не вредим. Калитку сильно замело снегом, открыть её так и не удалось. Пришлось лезть через забор, что, в моём измотанном тяжёлой дорогой состоянии, было то ещё приключение.       Со входной дверью тоже возникли сложности. От мороза замок не поддавался. Как раз на этот случай, я взял с собой зажигалку и бутыль оружейного масла. С помощью нехитрых манипуляций с этими предметами, дверь удалось открыть.       В доме было ещё холоднее, чем на улице. К тому моменту, я уже так замёрз, что мечтал только поскорее оказаться в тепле. Возможно, даже принять горячую ванну, ну или хотя бы уснуть в своём кресле, завернувшись в тёплый плед, под звуки какого-нибудь сериала, или аудиокниги. Стрима, на худой конец. К сожалению, всё это было далеко, а здесь царил лишь пронизывающий холод.       Чтобы хоть как-то разогреть помещение, и немного согреться, я плотно закрыл дверь, затем пошёл на кухню, и зажёг все конфорки на газовой плите. Благо, газа в баллоне было достаточно.       Через некоторое время, наконец-то, я почувствовал долгожданное тепло. Окна запотели, а я начал постепенно отогреваться. Но расслабляться нельзя: нужно забрать запасы из подвала и поскорее убраться отсюда, к родному домашнему уюту. Как же, из созданного в верхних помещениях тепла, не хотелось спускаться в промёрзший подвал…       Света, как и ожидалось, не было. Я достал из рюкзака фонарь и пакет.       Подняв доски с пола кладовки, где и располагался подвал, я, сперва, посветил вниз: как и ожидалось, лестницу, стены и пол обильно покрывал лёд. С большой осторожностью, я спустился вниз, и начал набивать пакет картошкой. Её здесь оказалось вполне достаточно ещё на один раз, что не могло не радовать.       Вытащив пакет с картошкой, две банки солёных огурцов и банку помидоров, я закрыл подвал, и спрятал запасы в рюкзак. Да, обратный путь явно будет в разы тяжелее. Но была и другая вещь, которая меня напрягала в этот момент — странный шум, доносившийся с улицы. Словно какой-то гул. Прислушавшись получше, я понял, что это ни что иное, как шум ветра. Очень сильного ветра.       Протерев запотевшее окно, я ужаснулся, поскольку не увидел ничего, кроме стены снега, сдуваемого мощнейшими порывами ветра. Решив оценить масштаб проблемы, я лишь слегка приоткрыл дверь, и тут же захлопнул её, плотно закрыв на два замка. Очевидно, что сейчас я никуда отсюда уйти не смогу. Не смогу даже выйти. Это была полнейшая засада.       Как долго ещё будет продолжаться эта чёртова буря? Надолго ли хватит газа в баллоне, чтобы в доме было более-менее тепло? Надолго ли хватит заряда аккумулятора в фонаре? Хотя, к чёрту это проверять, надо попытаться вызвать службу спасения. Может им удастся вытащить меня отсюда. Но, достав телефон, я понял, что надеяться на это не стоит. Сети не было. Но как, чёрт возьми? Здесь всегда была связь, и вполне неплохая. С чего вдруг? Ладно, придётся надеяться на лучшее.       Я постарался, по максимуму, утеплиться самому и утеплить дом. С помощью бумаги и скотча — заклеил окна. Выгреб вещи из шкафов, достал всё, что может меня согреть, надел под пальто несколько тёплых свитеров. Поскольку основной источник тепла был на кухне, именно там я и устроился на нескольких подушках, накрылся пуховиком и стал ждать.       Время шло, а порывы ветра снаружи лишь усиливались. Надежда на то, что мне удастся сегодня выбраться отсюда постепенно угасала. Газа в баллоне не хватит надолго. Помогут ли принятые меры для утепления не замёрзнуть здесь? Особенно ночью… Хотелось бы в это верить.       Пока не закончился газ, я поставил на плиту чайник со снегом, собранным с балкона. На втором этаже дачи было довольно холодно, поскольку тепло с первого этажа не успевало толком распространиться по помещениям. Я не стал долго задерживаться на балконе, это было чревато обморожением. Набрав достаточно снега для обеспечения себя водой для питья и приготовления пищи, я поспешил убраться со второго этажа вниз, к теплу.       Горячая варёная картошка в такой холод была весьма кстати. Она согревала изнутри. Как и горячий чай. Чтобы оставшаяся вода не остыла, я налил её в термос.       Смеркалось. За окном всё также бушевал ветер. Его жуткие завывания уже откровенно давили на психику. Этот чёртов не прекращающийся гул, удары крупных хлопьев снега в окно — всё это было просто невыносимо.       Пламя конфорок уже еле горело. Газ в баллоне был на исходе. Уже скоро ледяной холод с улицы начнёт медленно ползти внутрь, возвращая свои владения. Тогда надежда будет лишь на тёплую одежду, подушки и пуховик.       Тьма за окнами всё сгущалась. Какое-то время освещение более-менее обеспечивало пламя конфорок, но оно постепенно тускнело. Сидеть здесь без света желания не было, но всё же, пока огонь хоть немного давал его, включать фонарь я не спешил. Ещё вся ночь впереди, нет смысла разряжать его сейчас. Тем более, что когда сюда начнёт пробираться холод, батарея будет разряжаться быстрее.       Влип я, конечно, основательно. Последний день настолько отвратной недели просто обязан был подложить просто экстраординарную подлянку. Даже сама погода для этих мест выдалась аномальной. И ведь правда: за все годы жизни в этих краях я ни разу не помню ни одного случая такого резкого падения температуры, ещё и в сочетании с настолько сильной и жуткой снежной бурей. Это всё было совсем не нормально. И ведь надо было мне оказаться в этот момент здесь, без связи и возможности выбраться, вдали от людей и цивилизации. Возможно, это последний день моей жизни. В такие моменты начинаешь задумываться о многих вещах, о которых в обычной повседневной жизни особо не думаешь, или отгоняешь эти мысли подальше. В нашем обыденном представлении, смерть — это нечто отдалённое, абстрактное, и, уж нас-то, точно не касающееся, по крайней мере, в обозримом будущем. Мы живём с абсолютной уверенностью, что завтрашний день непременно наступит, строим какие-то планы, суетимся и беспокоимся о такой ерунде, которая попросту не стоит и мгновения переживаний. Любую малейшую проблему мы накручиваем в голове до масштабов трагедии. Но, лишь оказавшись в действительной опасности для здоровья и жизни, приходит осознание того, что завтра может и не наступить. Что надо было уделять время гораздо более важным вещам. Все те жалкие бытовые проблемы теперь кажутся абсолютно ничтожными. Хочется жить. По настоящему хочется жить, и наслаждаться каждым моментом. Даже предновогодней суетой в гипермаркете.       Тем временем, пламя в конфорке погасло. Баллон был пуст. Медленно, но верно, холод начал проникать в дом. Страшно было представить, какой лютый мороз был сейчас снаружи. Едва погасло пламя, комната полностью погрузилась во тьму. На часах было шесть часов вечера. Вот теперь начинается самое веселье.       Я не стал включать фонарь сразу, всё надеясь сохранить заряд аккумулятора, но долго сидеть в темноте, под жуткие завывания ветра, ощущая медленно подкрадывающийся холод было невыносимо. А в душе всё сильнее зрело чувство страха и тревоги. Особенно пугали странные звуки, что можно было различить на фоне воя бушующего ветра. Это, казалось, был хруст снега, словно там снаружи кто-то медленно пробирался сквозь бурю. Но это невозможно! Вряд ли человек смог бы долго продержаться на улице, не получив страшные обморожения, а, тем более, не спеша, куда-то брести. Видимо, от постоянного стресса, чувства изоляции и обречённости, у меня уже едет крыша. Начались слуховые галлюцинации.       Не выдержав этой гнетущей атмосферы, я всё же включил фонарь. Свет имеет какой-то успокаивающий эффект. Даже звуков шагов на улице больше не было слышно. Видимо, психика, более-менее, стабилизировалась. Хотя нет… похоже, я рано радовался.       Снова послышался хруст снега, и он становился ближе. Источников этого звука было несколько. Кто-то, определённо, медленно, с нескольких сторон, пробирался к домику. Но как это возможно? Похоже, моё воображение и нездоровая психика окончательно разыгрались.       Шаги слышались уже совсем близко, у самого дома. В окно, что было прямо напротив дверного проёма кухни, где находился я, сквозь плотную стену снега виднелись две точки света. Как будто светят фонариком. Может это группа спасателей, проверяют территорию на наличие таких «экстрималов» как я? Но предчувствие и здравый смысл подсказали мне, что это не так. А ещё то, что фонарь, пока, стоит выключить, да и не высовываться особо. Что бы там ни было, за окном, если это не галлюцинация, вряд ли было чем-то хорошим. Благо, окна кухни были плотно закрыты и особо не просматривались, чего не скажешь о том самом, откуда виднелся свет.       Я быстро, и, насколько это было возможно, бесшумно закрыл дверь кухни, а сам начал наблюдать сквозь небольшую щёлку. А смотреть было на что: через пару мгновений в окне появился силуэт, но на нём явно не было одежды, голова была абсолютно лысая, а то, что я принял за свет фонарей… это… похоже это были его глаза! Они горели тускловатым холодным светом.       Меня охватил настоящий ужас. Затаив дыхание, словно окаменев, я наблюдал за тем, как нечто снаружи буквально прижалось к стеклу, и, словно высматривало что-то внутри. Или кого-то.       Разглядеть стоявшего за окном не выходило, да и, честно говоря, мысль о том, что различить какие-то черты всё же удастся, пугала сама по себе. Но ещё сильнее пугала мысль о том, что ему, кто бы, или что бы, там ни было, удастся, каким-то образом, меня заметить. К счастью, всё обошлось. Силуэт за окном начал медленно растворяться, отступая назад, за плотную стену снегопада.       Только бы никак себя не выдать, не издать лишний звук, шорох, скрип… Им и так известно, что здесь кто-то есть, они пришли на свет фонаря. Судя по звукам снаружи, они бродят вокруг дома, похоже, заглядывают во все окна.       А внутри, тем временем, становилось всё холоднее. Как на зло, когда я бросился закрывать дверь кухни с меня слетел пуховик. Накинуть бы его сейчас на себя… но тянуться к нему было жутко. Ведь малейший шум мог меня выдать.       Со стороны входной двери послышался скрип — повернули ручку, после чего дверь несколько раз толкнули, и несколько раз попробовали потянуть на себя. Само-собой, дверь не поддалась. Я мысленно похвалил себя, за то что закрылся на два замка — на ключ, и на внутренний замок.       А вот звуки последовавшие за этим меня уже напрягли. Похоже они карабкались наверх, на балкон. Дверь там хлипкая, держится всего на двух щеколдах. Был и другой, не менее пугающий звук. Он слышался снизу, под полом. Сомнений не было: что-то пробралось в проём под крыльцом, ведущий в пустое пространство под домом, выходящее прямо в подвал. Очень скоро они попадут в дом, а вместе с ними и ледяной холод с улицы.       Сверху послышался треск и звук падения. Похоже, дверь балкона выбили. Босые ноги зашлёпали по полу второго этажа, и, фоном для этого звука, был вой ветра, задувающего в разверстый дверной проём. А вот уже и со стороны кладовки послышался шум. То, что проползло под полом, выбралось из подвала. Я был в западне, словно попал в тесную камеру, стены которой медленно сжимаются, чтобы раздавить пленника.       Шлепки босых ног уже слышались на лестнице, ведущей на второй этаж. Пробравшиеся туда спускались вниз. Рука инстинктивно полезла к карману: там был газовый баллончик и складной нож. Помогут или нет эти вещи, а хоть какую-то уверенность они придавали. Проникшие в дом, судя по всему, начали обыскивать комнаты. Рано или поздно, они найдут меня, это лишь вопрос времени. Нужно было оперативно что-то предпринимать.       И, в этот момент, в поле моего зрения попало нечто, от вида которого страх с новой слой сжал моё сердце. Я не видел его целиком, лишь тощие конечности, неестественно и судорожно двигавшиеся, когда оно проходило мимо двери моего убежища. В голове сразу всплыл образ замороженного мяса из холодильника. Именно на него была похожа мёртвая промёрзшая плоть того, что я видел. Тем не менее, это было живое, и оно рыскало там, в темноте, пытаясь найти меня. Холодный свет горящих глаз время от времени отражался в оконных стёклах.       В комнату вошло ещё несколько таких же тощих жутких тел. Они остановились прямо перед дверью. Не помня себя, я резко вскочил и повалил стоящий у стены, рядом с дверью, шкаф. Он упал, упёршись в противоположную стену, надёжно перекрыв проход. Посуда, банки со специями, кастрюли и прочее содержимое полок с грохотом посыпалось на пол. В любом случае, скрывать своё присутствие уже не имело смысла. Открыть дверь снаружи теперь было невозможно, а поскольку окна были закрыты решётками, то и с улицы ко мне не так-то легко пробиться. Главное теперь постараться продержаться здесь до утра. Вот только уйдут ли они с рассветом? Да и удастся ли продержаться мне, ведь холод всё глубже проникал в дом.       Дверь сотрясалась от сильнейших ударов. Не подпирай её шкаф, она, вероятно, давно слетела бы с петель. К счастью, моя баррикада выдерживала. И, всё же, инстинктивно, я отошёл назад. Это было ошибкой — за моей спиной было окно. Резкий звук разбитого стекла, и что-то крепко вцепилось в ворот моего пальто, и, с невероятной силой, рвануло к себе. Между мной и окном был стол и, к счастью, я успел упереться в него. Меня продолжали с силой тянуть за пальто. Ворот врезался мне в горло, я начал задыхаться. Резким движением я срезал все пуговицы и высвободился из пальто. Костлявые мёртвые пальцы тут же утащили его за штору, в огромную дыру в стекле, из которой в комнату начало обильно задувать снег. В один миг, в помещении стало в разы холоднее, а я остался без основной своей тёплой одежды. Конечно, на мне ещё оставались свитера, но, если учесть, что и в пальто мне было довольно холодно, теперь ситуация ухудшилась. Я буквально сжался от лютого холода и, продувающего меня через брешь в окне, ветра.       Я схватил с пола пуховик, и накинул его на себя, как плащ. Он уже остыл на полу, поэтому, изначально, это лишь ухудшило моё положение.       Оставшиеся стёкла разлетелись вдребезги, и, отодвигая шторы, тощие мёртвые руки тянулись ко мне из окон, за которыми я видел лишь холодный свет смотрящих на меня глаз.       Я забился в единственный безопасный угол в помещении, на достаточном расстоянии и от окон, и от двери, в которую продолжали молотить.       Я уже не представлял, что делать, на что надеяться. Опасность надвигалась со всех сторон, а холод сковывал движения, и сводил мышцы в судорогах. Они вот-вот ворвутся сюда, что тогда будет? Что они сделают со мной? Дверь скоро просто разлетится от этих ударов, а те, за окнами, если они схватят решётки, силы им вполне хватит, чтобы выломать их. Надо что-то делать!       В порыве отчаяния, я подбежал к окну, и выпустил в тех, кто был снаружи, мощную струю из газового баллончика. Эффекта не последовало, зато резкая острая боль пронзила запястье левой руки. Ледяные мёртвые пальцы, с невероятной силой, впились в мою плоть так, что я взвыл от боли. Казалось, ещё немного, и мои кости просто разлетятся в пыль. Я яростно кромсал складным ножом холодную мёртвую руку, пока мне, ценой ножа, не удалось отсечь её. С большим усилием, я разжал пальцы, всё ещё сжимавшие запястье моей посиневшей от нарушения кровотока руки.       Оживай, мать твою, ОЖИВАЙ! Я яростно тряс своей омертвевшей конечностью, и, какой-же миг радости я ощутил, когда она вновь начала наполняться кровью. Сопровождалось это весьма неприятным покалыванием, но я был рад и этому: моей руке возвращается чувствительность, а значит, я не потерял её! В том месте, где меня схватили, образовалась обширная гематома. Но, главное — я мог снова пошевелить рукой.       Раздавшийся треск вновь вернул меня в чувства. Пока я возвращал к жизни свою пострадавшую руку, находившиеся снаружи времени зря не теряли. Им практически удалось выломать решётку. Ещё немного, и они уже будут здесь.       Складной нож сломался, но у меня был с собой ещё большой фиксированный нож. Я схватил рюкзак, вытащил оттуда своё оружие, а сам рюкзак надел на левую руку, как щит. Раз уж смерть дышит в спину, сдаваться без боя я не собирался.       С хрустом, решётка вылетела из оконной рамы, отлетев далеко в снег, и тощая фигура начала вползать в открывшийся проём.       Я бросился вперёд, и, своим импровизированным щитом, выпихнул тварь обратно в черноту за окном. К несчастью, оно схватилось за рюкзак, и стянуло его вниз за собой. Своего щита я лишился, а уже из соседнего окна слетела решётка, и, тут же, в проём полезли мёртвые худые конечности.       Отпрянув назад, я обо что-то споткнулся. Это был фонарь. Схватив его с пола, я направил луч света на тех, кто лез в разбитые окна, надеясь хотя бы, на какое-то время дезориентировать их, но эффект был гораздо лучше, чем я ожидал. Прикрыв ладонями лица, существа пятились назад.       Это был мой шанс, последняя надежда. Я выпрыгнул в окно, в ледяной холод и бушующую снежную бурю. Страх придавал мне невероятный заряд сил. Я нёсся сквозь сугробы, отгоняя светом фонаря обступающие меня силуэты. Спотыкаясь, падая, но вновь поднимаясь, я нёсся вперёд, как одержимый. Любой ценой я должен выжить, и выбраться отсюда. Бежать вперёд, просто бежать вперёд… В глазах всё плыло, замёрзшие конечности горели огнём, но я не обращал внимание. Не знаю как, но я оказался на дороге. Это была не остановка, но снега здесь было значительно меньше.       Свет фонаря тускнел. От мороза аккумулятор почти полностью разрядился, а со всех сторон, за деревьями, виднелись приближающиеся огни мёртвых глаз.       Обессиленный и замёрзший, я упал на колени. Сознание медленно покидало меня. Последнее, что я увидел, прежде чем отключиться, был приближающийся яркий свет.       Я пришёл в себя в больнице. Судя по рассказу врача, какой-то дальнобойщик подобрал меня на дороге и доставил сюда. У меня было сильное обморожение, и, в бреду, я всё говорил про какие-то мёртвые глаза. Я не стал рассказывать, что со мной произошло, всё равно никто бы не поверил. Я и сам начал сомневаться в том, что весь тот кошмар был реальным. Вот только гематома на руке: следы мёртвых холодных пальцев, были доказательством того, что всё произошедшее было правдой. Но главное, что я выжил. Чудом, мне удалось спастись.       После выздоровления, я уволился из торгового центра. Мне удалось найти работу, которая была мне по душе. Я стал больше радоваться жизни, и находить удовольствие даже в незначительных приятных мелочах.       Финансовое положение тоже заметно улучшилось: наконец-то, под конец месяца не приходилось думать о том, как прожить до следующей зарплаты.       И всё же, тот день оставил свои шрамы в моей душе. Я стал бояться темноты. Стоило выключить свет, как в очертаниях комнаты мне начинали видеться тощие мёртвые тела, затаившиеся во мраке. А зимой, я вообще старался, по мере возможности, не выходить из дома никуда, особенно после наступления темноты.       В свой домик я больше никогда не возвращался. Это далось мне очень нелегко, ведь с этим местом было связанно столько приятных воспоминаний… особенно из детства. Дача всегда занимала особое место в моём сердце. Но после того случая, оно стало словно чужим для меня. Как будто все тёплые чувства к нему были осквернены тем ужасом, что я пережил. Теперь с ним ассоциировался лишь страх и леденящий холод, а ещё мёртвые светящиеся глаза.