Я люблю тебя, это здорово

Они вроде как встречаются. Денис в этом не особо уверен — Артём всегда и со всеми ведёт себя одинаково холодно и равнодушно, у него нет никаких границ и понимания, как в каких отношениях себя стоит вести — но надеется, что так и есть. Стрелецкий в его жизни занимает слишком много места, ещё больше — в сердце, которое не так давно начало побаливать. Об этом, конечно же, Артёму знать вовсе не обязательно, нормально реагировать он не умеет: начнёт отпускать свои обычные шуточки, за которые вечно хочется разбить ему морду, лезть с непрошеными советами или... или ещё что-нибудь выдумает, чёрт его знает, что он сделает. Денис часто ходит в его кабинет — по поводу и без — и раз за разом сталкивается со смущённым взглядом Матвея в приёмной. Может, он начал о чём-то догадываться, а может, ревновал сам — его влюблённый щенячий взгляд в сторону Артёма невозможно не заметить — и Денис злится, но запихивает это всё куда подальше и поглубже. Артёма вряд ли заинтересует неловкая малолетка, только и делающая, что бегающая за ним на задних лапках. Или это и заинтересует. — Чёрт, — чем больше времени проводишь со Стрелецким, тем больше становишься от него зависим, несмотря ни на что, и Денис правда пытается не думать о нём так часто, но это выходит само собой. Он подрывается со своего рабочего места и идёт в офис напротив. На этот раз кучерявый быстро отводит взгляд, заметив, что Денис не в духе. Когда-то Артём говорил, что его настроение угадать проще простого: по его взгляду, выражению лица, резким движениям и возмущённому дыханию. Тогда же Денис совершенно спокойно, не меняясь в лице, послал его нахуй и ушёл, не обращая внимания на Тёмино «я только что оттуда, не заставляй меня возвращаться». В кабинет к Артёму даже не приходится идти, он выходит сам, с телефоном в руке, полным безразличием на лице и очередным «Матюш, сделай кофе и найди мне информацию». Денис смотрит в сторону Моти — тот кивает, быстро записывает порученные дела, кроме кофе, в ежедневник — приобрёл недавно, чтобы не забыть ни о чём; у Артёма бывает слишком много поручений одновременно — и резво подскакивает, решив начать с кофе. — Ты что-то хотел? — Артём не отвлекается от мобильного, привлекая внимание Дэна к себе. Тот долго молчит, и Стрелецкому всё же приходится оторваться. Денис напряжённый, по нему видно. Пока что — тактичное молчание, пока опытный взгляд скользит по его фигуре: одежда та же, что и вчера, но Дэн не ходит в одном и том же несколько дней подряд, а значит, не переодевался; если не переодевался, значит, не спал — это подтверждают ещё и синяки под глазами и в целом уставший вид; если не спал, что-то беспокоит. Значит, что-то он всё же хочет. — Поговорить, — коротко отвечает Денис, чуть сощурившись и кивнув, — наедине. Когда он всем доволен, прищур у него лукавый, а в уголках глаз расползаются паутинки морщинок; и чем больше доволен, тем паутинки больше и глубже, и это его, обычно серьёзного, потому что в руках приходится держать слишком много, только красит. Сейчас же всё внимание перетягивает на себя складка меж бровей — Денис не может не хмуриться, когда чем-то недоволен, когда что-то идёт не так. В отношениях — каждый раз приходится одёргивать себя и добавлять, что отношения бывают не только романтическими; это сродни тому, чтобы сжимать в руке битое стекло в попытке отрезвить себя, — со Стрелецким идёт не так буквально всё. А может, дело и не в нём. — Ну, раз сам пришёл и мне не придётся из тебя всё клещами вытягивать, проходи, — Артём открывает дверь кабинета пошире, но Денис, проходя мимо, всё равно задевает его жёстким плечом. Дэн, может, и не понимает, но в моменты, когда он злится или на что-то обижается, невозможен именно он. В кабинете Артёма душно: проснулся не так давно, ещё не проветривал. Денису тяжело дышать то ли из-за этого, то ли из-за подкатывающего к горлу возмущения вперемешку с раздражением. Это, конечно, глупо — ревновать Артёма ко всему и всем, и очень несолидно, как-то даже неправильно, что ли, вот только с эмоциями справляться не получается, особенно когда Стрелецкий зовёт пацана так ласково. У него вообще есть вот эта манера — придумывать особенные обращения всем, кто так или иначе становится важен. — Так о чём ты поговорить хотел? — Артём тихо прикрывает дверь и подходит ближе, практически вплотную. Взгляд у него к удивлению Дениса какой-то переживающий, участливый. — Я... — Денис шумно выдыхает, пытаясь собраться с силами, мыслями и словами; уводит взгляд в сторону, смотрит через стеклянную стену, как в приёмной носится Матвей, и на душе кошки скребут. Дальше — снова посмотреть Артёму в глаза, потом — уткнуться в пол. Денис прячет руки в карманах брюк и нервно дёргает ногой. — Ты ведь наверняка понял. Тебе достаточно одним своим этим взглядом психолога посмотреть и всё, сделал выводы. — Могу предположить, что это из-за него, — кивает в сторону приёмной. — Опять у тебя какие-то комплексы? Боишься, что тебя заменят? — А ты не можешь, ну, не настолько прямо высказывать свои предположения? — тяжелый взгляд исподлобья и сам вопрос убеждают Артёма, что думает он в верном направлении. Денис, хоть и пытается, совершенно не может скрывать свои переживания. — Значит, я прав, — Стрелецкий, коротко кивнув, скрещивает руки на груди. — Кстати, есть теория, что ревнуют обычно люди, которые свою потенциальную неверность проецируют на партнёра. — Я тебя ещё ни в чем не обвинил, а ты уже пытаешься свалить всё на меня, — Денис глядит возмущённо, дышит шумно и обиженно. За долгие годы знакомства с ним Артём успел выучить, что вывести Дэна из себя довольно легко. — А ты хочешь меня в чём-то обвинить? — наигранно удивленно поднимает бровь и склоняет голову вбок, глядя заинтересованно и изучающе. — Представь себе, хочу. Обвинить Артёма хочется в слишком многом — на это не хватит ни стандартного часового сеанса, ни вечера обсуждений за стаканом чего-то крепкого, ни грёбаных суток непрекращающейся ссоры. В первую очередь Артём виноват в том, что заставляет чувствовать; вернее, не он, но... чёрт. Денис судорожно вздыхает и сжимает губы в тонкую полоску, не находя правильных, подходящих слов. — Начинай, — глядит на экран смартфона, — время у нас ещё есть. И только Денису хочется заикнуться о том, что, вообще-то, проблемы не решаются с помощью издёвок — решаются, только так они и решаются в случае с Артёмом — как в дверном проёме показывается кучерявая голова. Очень вовремя. — Шеф, кофе, — Матвей не заходит в кабинет, понимая, что сейчас, наверное, это может чему-то помешать, и просто вытягивает руку вперёд, ожидая, когда Артём заберёт кружку. — Спасибо, Матюш, — Стрелецкий в пару шагов преодолевает расстояние до двери и забирает обжигающе горячую кружку, хмурясь и тихо вздыхая. Матвей закрывает за собой сам, а Артём возвращается к Денису: на то же место и на то же расстояние. — Так что ты там хотел? — смотрит внимательно, делая в голове пометочку: Денис, кажется, злится ещё сильнее. — Хотел сказать, что ты уж больно ласково обращаешься к своему секретарю, — слова растягивает, паузы длинные делает — всё, чтобы не дай бог не сорваться и не устроить никакую сцену. Взрослые люди. Такая ревность выглядит глупо даже для самого Дениса, но вытравить её не получается, сколько бы ни пытался. — Больно ласково к нему обращаюсь, и ты боишься, что я уйду от тебя к нему, правильно? — Артём делает небольшой глоток кофе, переводя взгляд с Дениса на окно и обратно. — Тём, ты... — правду ведь говорит, возразить нечего. — Вижу тебя насквозь. Как и всех остальных, — вздыхает. — А знаешь, почему ты думаешь, что я могу переключиться на него? Потому что ты так поступал со всеми своими секретаршами. Находил кого-то, заигрывал, добивался того, что тебе дадут — хотя тебе и добиваться не нужно — и искал следующую. И со всеми ты был ласков. Артём замолкает и ставит кружку с недопитым кофе на стол, ожидая хоть какой-то реакции. Денис смотрит в пол, не знает, куда деть руки, мнётся. Понимает: когда сам меняешь пассий как перчатки, а потом вступаешь в постоянные отношения, подсознательно ожидаешь того же от своего партнёра; что сейчас с тобой поиграют немного, а потом сменят, найдя кого-то поинтереснее. Меньше всего Денису хочется быть «одним из». Довольно эгоистично — он улыбается как-то болезненно, скованно, нервно дёргается уголок губ. — Если подводить итог, то да, ты прав. Мои отношения с другими, наши с тобой, твоё отношение к Матвею... — Денис запускает пальцы в свои волосы, больно сжимает. — Ты как всегда прав, Артём. Этих слов ты от меня сейчас ждёшь? — Нет, это ты мог и не говорить, сам знаю, — Дэн усмехается: Артём никогда не бывает скромен, он не упустит шанса показать себя как крутого психолога. — Просто нужно было, чтобы ты сам себе вслух признался в том, что чувствуешь и что тебя беспокоит. Радует, что ты всё меньше сопротивляешься и отрицаешь. — Толку от этого, Тём? — Если бы я не был психологом, я бы не догадался, почему ты всё время бесишься, когда я взаимодействую с тем же Матвеем, — впервые за все их разговоры Артём исправляется и не бьёт под дых этим своим «Матюша». — Хочешь, чтобы партнёр перестал что-то делать — скажи ему об этом, а не копи в себе обиду. — Это глупо, и ты не обязан переставать его называть так, как хочешь, — Денис прячет руки в карманы и поднимает взгляд, смотрит несколько виновато. — Только тебе решать. — Глупо, — Денис закатывает глаза; надеялся не услышать этого подтверждения, — но я не хочу тебя нервировать. И уходить к нему тоже не хочу, можешь спать спокойно. — Люблю тебя. Пиздец. — И я тебя, Дэн. Артём подходит ближе и сгребает Дениса в крепкие объятия; тот вцепляется в плотную толстовку, утыкается носом в плечо. Артём хочет попробовать прислушиваться даже к самым глупым просьбам, не забивать на самые пустяковые загоны. Очень не хочется потерять всё снова.