Козырная карта

Когда вечер вошёл в свои владения, накрывая темным брюхом сгустившихся колких туч оживлённый город, тишь и непринужденность больше прежнего окутали небольшое кафе на краю отчужденного переулка. Посетителей под вечер, видимо, уже не привлекала перспектива ощутить нежный холод гляссе на языке или понаблюдать за витками узористых бурь на поверхности свежесваренного капучино. И славненько — Оуме порядком осточертело готовить кофе, душа так рвалась к чудаковатым коктейлям различных консистенций и цветов! Но специализацией кафе "Lupin" был преимущественно кофе, так что волей неволей станешь бариста, если хочешь зарабатывать, практически не выходя из дома. Волей неволей утонешь в запахах кофе, застилающих заведение и уже привыкнешь к ним, начнешь чувствовать недостающую частицу чего-то важного, дыша обычным воздухом. Натирая чашку до слепящего стерильного блеска, Оума с усмешкой заметил, что походит на бедняжку андроида, запрограмированного по десять раз совершать идентичное действие. Но как же скучно было в этом крохотном заведеньице с унылым оформлением! Старику-владельцу следовало бы добавить несколько декораций, дабы разбавить консервативную строгость помещения. И ещё ему следовало бы прекратить отчитывать Оуму за приготовление эксцентричных коктейлей с пугающим составом (и не менее удивляющим видом) на рабочем месте, как тот сделал в прошлый раз! Будто найдётся еще достойное занятие в этой клетке, сооруженной из крышечек от кофейных стаканчиков. Многострадальная чашка была отложена в сторону — пусть знает своё место и пылится еще несколько веков. Расслабленной рукой поникший Кокичи бросил дротик в мишень, размещенную в кафе им же самим. Вот же мазила, получилось слишком далеко от центра. Внезапно промелькнувший в окне силуэт известил о том, что скучать, как принцессе, заточенной в высоченном замке, больше не придётся. — Нишиши, какого посетителя занес к нам буйный ветерок Шинджуку! — любопытный блеск стёкол очков: Кокичи всегда выказывал своё крайнее восхищение таким образом, и непонятно было, вина тому угла падения света на очки или же глаза под стеклами слишком сияли. — Или где сейчас проводит расследование наш принц-детектив? Это был риторический вопросик, не отвечай, моя организация отслеживает каждое твоё перемещение. Дилемма дня сегодня другая! Чай, Панта, потанцуем? Разбитый, осунувшийся и поблекший Шуичи с понурым лицом, которое отнюдь не украшали мешки под глазами, тихо опустился на стул рядом со стойкой. Перед вами живой пример, дети, к чему приводит долгое отсутствие кофе при наличии у вас кофейной зависимости. — Привет, Оума-кун. Двойной, пожалуйста. — Шуичи подпёр щекой руку, полностью игнорируя амбициозное приветствие. — Как нечестно, такого варианта я не называл. — скользнув во вместительный карман фартука, Оума рывком вытащил колоду карт и начал тасовать их. Крепко зажмурившись, он не размыкал глаза до тех пор, пока не вытащил наугад карту. Та оказалась горделиво представлена перед вечерним гостем, а после положена на стойку. — И что же ты видишь, Сайхара-чан? Какую карту ниспослала нам сама судьба? — Джокер... Бессмысленно спрашивать суть фокуса, верно? Ты мне не расскажешь? — Конечно! Ведь фокуса нет! Воля случайности! — в заливистом смехе укромно пряталась ехидность. — Разве козырная карта — не хороший знак? Знак того, что всё образуется, так что убери эту унылую мордочку и поведай мне рассказик о том, как в квартале красных фонарей были слишком высокие расценки, а потерявшийся котёнок благодаря многочисленным логическим нитям так и не нашёлся. — Перестань так шутить, Оума-кун, я не пошёл бы никогда по своей воле в... В подобное место! Стоило один раз рассказать тебе о том, что меня отправили расследовать убийство в этом районе, и ты не прекращаешь подшучивать. — схватившись за голову, Сайхара вздохнул, теряя остатки эмоций в голосе. — Я хотел бы сейчас более спокойного разговора. — И ты зашёл сюда, потому что подумал, что кофе уничтожит твою мигрень лучше дурацких таблеточек? Похвально, Сайхара-чан, ты бы был на вершине треугольника кофеманства. — теперь голос Кокичи плавно скользил. На ещё большие страдания обрекать Сайхару своими криками ему не хотелось. Сегодня он ещё пригодится. — Буду ждать мой заказ, Оума-кун. — требовательная улыбка звучала в его тоне. Метнув мимолетный зоркий взгляд в сторону Сайхары, Оума заметил в его чертах что-то, чего не было во все прошлые визиты. И вовсе не исхудавшее бледное лицо указывало на изменение. В складках на лбу ли, в изгибе бровей ли, в глубине ли сосредоточенных отяжелевших глаз Кокичи приметил подозрение, которое искал, но не мог уловить в выражении лица его долгое время. В этот раз детективчик пришёл сюда не только на кофейной гуще погадать и поудивляться тому, что в картах с Оумой у него всегда получается ничья. * * * — Зачем это? Только не говори мне, что это войдет в дополнительную плату... — Сайхара рассеянно разглядывал на поверхности кофе сгусток пены, что обрел форму сердца. — Будто у тебя нет пятисот лишних йен, ну! — Оума не мог не надуть деланно губки, как обиженный ребенок, у которого отобрали конфету. — Пятисот?! — И кто знает, может, на этот раз я вовсе не лгу. — растянувшись в лисьей ухмылочке, Оума опустил голову на мостик из рук. — Моя организация навечно запомнит этот долг, если ты его не заплатишь. — Говоря об этом, ты говорил о том, что твоя организация преступна и насчитывает десять тысяч человек. Это все похоже на... Шуичи осёкся, отодвигая чашку от себя на некоторое расстояние. Осёкся совсем не потому, что кофе был слишком горячим и до необдуманного ожога языка оставался один шаг. Осекся потому, что позволил своим предательски выдающим мыслям вылиться в слова. — На что? На Ямагучи-гуми*? Даже не смей сравнивать это дряхлое старьё с моей организацией. Она новенькая и скоро будет иметь гораздо большее влияние, вот увидишь! Нишиши, если я не налгал тебе о её существовании, конечно. От такого лжеца, как я, можно ожидать всего. Вкрадчивый и приторно елейный голосок вводил детектива в ступор, о чем свидетельствовал плывущий взгляд. И вновь это срывало все покровы заранее, обнажая истинную суть визита. Раньше Шуичи со скептицизмом и даже насмешкой относился к россказням об огромном сегменте организации и её влиянии, на что были причины. Никак не вязался у детектива образ тощего в глуповатых очках мальчишки-бариста, что закалывал непослушные пряди волос в удобный хвостик сзади во время работы, с лидером, восседающим величественно на незримом троне правителя организации. Теперь же он будто уверовал в возможность этого. — Я провожу расследование по делу призрачных воров, — монотонно и отточенно, подобно диктору на экране телевизора, проговорил Сайхара. Значит, давно готовил разговор, — и ты слышал об этом, верно? — Твоё прекрасное личико видеть в новостях — одна из лучших форм удовольствия, как я могу пропускать настолько значимые вещи? — тянуче вопрошал Оума. — Фанатки без ума от твоего заявленьица о том, что призрачные воры — единогласно злобненькое зло, которое нужно искоренить. Ага, лгу! Конечно они без ума от твоего стеснительного милого поведения. — Они правда писали обо мне что-то подобное? Я не хочу знать такие подробности... Свыкнуться со званием принца-детектива и в принципе званием известного детектива для Сайхары всё ещё было сложно и он постоянно недоумевал, почему его настигла такая популярность. Оума не мог его винить: Сайхара был таким же подростком, как и он, на которого обрушилась волна признания в период наивной юности. В глазах детектива, когда речь заходила и о телевидении, читалось искреннее признание в том, что светить лицом перед прожекторами камер — не то, на что он рассчитывал, мечтая о будущей работе. Неловко прочистив горло и отхлебнув кофе, Сайхара осторожно продолжил: — Что же ты думаешь о призрачных ворах, Оума-кун? — О боже, неужели моё мнение спросил сам мистер полосатые детективные штанишки, я польщён! А думаю я, что нет никаких призрачных волшебных воров. Эти люди, именующие себя ворами, пользуются прибором для изменения психики, которое от нас прячут правительственные круги! Это всё политический заговор! Я весь дрожу от одной мыслишки об этом... — придав голосу нарочито боязливую интонацию, пролепетал Оума. — Чт... Не забывай, что мы не в мире научной фантастики. Это ребячество ни к чему не приведёт... Да и к тому же ты солгал, не так ли? Я бы хотел узнать твоё настоящее мнение. — обходительности ему не занимать. Думает, что выведает всё так просто? — Ого, ты делаешь успехи, я и правда солгал. А твоё? — как бы невзначай бросил Кокичи. — Моё? — Да, твоё, а не то, которое тебе диктует кто-то сверху для показушных заявлений. Сайхара в этот миг показался в необычайном облике, который Оуме прежде видеть не приходилось: в изломанном, потерянном, с подрагивающими ладонями. Эти слова рапирой поразили его. Секундное замешательство, но не оставшееся незамеченным. Догадки были верны. — С чего ты взял, что это так? — Глупенький и очевидненький вопрос, Сайхара-чан! Как если бы ты спросил меня, умею ли я читать иероглифы. Отвечаю: да, умею, а читать людей ещё легче. — с ухмылкой, не предвещавшей ничего хорошего, произнёс Оума. — Я отвечу, если ты согласишься ответить на мой вопрос после этого. — получив утвердительный кивок в ответ, Сайхара нервно сглотнул, сжав остатки уверенности в своих кулаках. — Хорошо. Я и правда имею другое мнение, если его таковым можно назвать. Я не знаю, где настоящая справедливость. Вторгаясь в сознание людей по собственной воле и верша то, что они понимают под правосудием... Правильно ли они делают? То, что они делали раньше, приводило к хорошему исходу, но что призрачные воры могут сделать дальше, если даже закон им не приказ? Эти слова заставляли думать лишь об одном. Пешка. Он всего лишь пешка в руках СМИ, благодаря которой они формируют надлежащее мнение о преступности среди подростков. Его обаятельный образ, располагающее к себе поведение и правдоподобная искренность привлекают стольких людей, что они внимают всем словам, произнесенным Сайхарой. Кто же тот самый игрок, кто тягал Шуичи за нити, кто манипулировал привлекательным для аудитории образом? Кто настроил стольких людей против призрачных воров? Желал ли вообще Сайхара когда-нибудь стать такой жалкой несамостоятельной пешкой? — Я хочу узнать, что ими движет. Поэтому я здесь. Ответь на мой вопрос, Оума-кун. Теперь уже рапирой вооружился и метко поразил детектив. Неприятный холодок проскочил по коже Кокичи от веса сказанных слов. Внезапная прямолинейность и опрометчивое разоблачение своих планов. Почему он решил поступить таким образом? — Э-э? Ты что, подозреваешь меня, Сайхара-ча-ан? А впрочем, — маска невинной овечки была немедленно стянута, — ты прав. — Прости, я не хочу подозревать друга, но рассле... Что? — Сайхара перебил Оуму перед тем, как тот сказал ключевую фразу этого вечера и только сейчас понял значение этого признания. — Ты не должен думать о справедливости в такой момент, ты должен думать о себе, — голос понизился до баритона и стал хриплым, а очки были натянуты на лоб, обнажая остроту лиловых глаз, вперившихся в детектива, — пока ты беседуешь со мной, я безвозвратно похищаю сердце очередного человека. — Ты лжёшь, не так ли? — Нет, точно нет на этот раз. Игривый смех и быстрый бросок дротика, попавшего в самый центр. — Я также метко и безошибочно доберусь до твоего сердца, как этот дротик до центра мишени! Но в отличие от сердец других, я завладею им не потому, что захочу устранить тьму и злостные желания, поглотившие сердце. Приближаясь к Сайхаре всё ближе, дотягиваясь до него через преграду барной стойки, Оума приобнял детектива за плечи, ласковым голоском говоря практически над его ухом: — А потому что оно красиво, красиво настолько, насколько не было красивым ни одно сердце тех людей, которых я встречал. Даже красивее того рисунка на кофе. Я буду бережно хранить его, как самое драгоценное сокровище из всех похищенных. Оума и не заметил, что дыхание детектива стало прерывистым, будто его сердце пропускало удар. Он растерянно отводил взгляд, не решаясь прервать речь Кокичи; застыл подобно статуе, не двигая ни одной мышцей. Гнетущая тишина повисла над обоими. Их сердца будто отбивали один и тот же мотив. На такое неловкое развитие событий Оума явно не рассчитывал, он ожидал, что Сайхара его перебьёт или вообще начнёт перепалку, посчитав монолог дурачеством. И что... делают в таких случаях?.. — Купился, Сайхара-чан! — вновь в привычной ему манере рассмеявшись, Оума отстранился, вернув на лицо очки, которые однозначно его делали еще больше похожим на ученика младщей школы. — Видел бы ты своё лицо, когда повёлся! Мой лучший пранк! — Ты шутил? — стирая с лица оставшееся смущение, вздохнул Шуичи. — Я почти поверил, не шути так больше! Тем более это было важно для расследования, а ты всё перевёл в шутку. Я никогда, похоже, не увижу тебя серьёзным. — с огорчением, но в то же время облегченно констатировал детектив. — Да нашёл ты у кого про этих придурков призрачных спрашивать, мой старик и то получше бы дискуссию с тобой об этом завёл. Короче, пей поменьше кофе и работай поменьше, ведь одно пропорционально другому! Я не хочу видеть твою кислую мину в этом и без того кислом местечке. — Я бы сказал, что это местечко горькое. Но я постараюсь. Одно могу сказать точно: я обязательно поймаю главаря банды призрачных воров, если он есть, а затем и остальных поочередно. Иначе какой из меня детектив? Я должен заслужить это звание... — с неожиданным трескучим холодом заявил Сайхара. — Уваа, удачи нашему принцу-детективу! А знаешь... Однажды две маленькие мышки упали в ведро с молоком. Первая мышка подняла лапки и утонула. Вторая мышка не думала смиряться. Она боролась за свою жизнь. Из молока она взбила масло и наконец выбралась наружу.** Милая история, не так ли? — Причём тут это? — с выражением полного непонимания происходящего прищурил глаза детектив. — Нишиши, когда-нибудь поймёшь. * * * Когда ночь вошла в свои владения, величаво разбрызгав звёзды на мольберте неба, Оуму продолжали мучать мысли о сегодняшнем разговоре. Детектив, не являющийся ничем, кроме куклы на верёвочках, но всё равно отчаянно пытающийся отыскать правду. Он хотел быть на стороне справедливости, но сам уже ступил на дорогу бесчестия. Как он мог позволять другим диктовать ему, что говорить на интервью? Кто он без подчинения? Смог бы он без него вообще добиться такой славы? Вряд ли он станет преградой на пути воров, вряд ли о нём стоило так глубоко задумываться, но Оума хотел, чтобы Сайхара, так отчаянно борющийся за правду и недолюбливающий, не был лицемером. Ведь через его уста в интервью сочилась та самая фальшь. Хотел бы Кокичи помочь и ему... Ещё не раз люди узнают о кражах сердец призрачных воров, ещё не раз черный плащ разовьётся за спиной Кокичи перед борьбой за торжество справедливости, неоспоримой и бесценной. Ещё не раз он использует персону, в существование который всё ещё с трудом верилось. Он будет бороться, будет оставлять эфемерный след благородия, как и подобает призрачным ворам. Разрушать раз за разом бронь корыстности. Может, он не так чист внутренне, как другие его товарищи-воры, может, на нём и осталось уродливое клеймо преступника в прошлом, но сейчас им движут лишь намерения во благо. Ложь никогда не может нести за собой добро, предавший однажды — не способен на верность. Преступники же — никогда не могут действовать ради счастья других. Люди ограничили себя этими рамками, не желая видеть обратное. Как же печально Оуме было от этой слепоты. Он — Джокер, та самая козырная карта. Шут, которым он и является. Но никакое шутовство не затмит свет благородия. Увидишь ли ты тот же свет или перед тобой предстанет едкий мрак, Сайхара-чан?