(не)красивый

минхо смотрит в зеркало и хочет разбить его. в стеклянной поверхности видно почти голое, дрожащее тело — в квартире холодно, но минхо нужно раздеться, чтобы смотреть. минхо старается не опускать взгляд вниз, он скользит взглядом по собственному лицу, плечам, ключицам и повторяет почти шёпотом:  — я красивый, я красивый, я… его взгляд буквально падает ниже, к широким, толстым, ужасным бёдрам, и минхо заикается на слове «красивый». потому что то, что он видит, красивым назвать нельзя. уродство, недостаток, отвращение. минхо смотрит и замечает только свои широкие ляжки, и ему кажется, что они делают его всего шире; отражение в зеркале плывёт. минхо плачет. ему ужасно отвратительно смотреть на себя такого некрасивого, он резко отворачивается и опускается на пол; его спина прижимается к холодной поверхности зеркала, минхо содрогается в рыданиях, царапая выступающие позвонки о стекло. сегодня на завтрак у него было яблоко и вода, и из-за этого его тошнит и мутит который час, но он не позволяет себе съесть что-либо, потому что его бёдра всё ещё недостаточно тонкие. в отражении зеркала минхо не видит ни осунувшегося лица, ни впалых щёк, ни ужасно тонких запястий, ни выступающих сквозь кожу рёбер, ни стройных икр; его широкие бёдра как будто бы всё перекрывают, и минхо не может избавиться от навязчивой мысли, что он урод. минхо тяжело выходить на улицу, потому что в корее с её стандартами красоты у каждого второго идеальные ноги — не то что у минхо. ему тяжело не завидовать людям из-за их внешности и тяжело не злиться из-за несправедливости. минхо не может похудеть. ему всё равно, что вес стремительно приближается к пятидесяти — при его росте это может быть фатальным, и так оно и есть — минхо похудеет тогда, когда его ляжки не будут казаться огромными в сравнении с остальным телом. минхо пытается уже шестой месяц, и ему всё сложнее принять тот факт, что его мышечная масса никуда не денется. разве что он не будет есть почти ничего и изматывать себя физическими нагрузками. минхо ест яблоко на завтрак и тарелку риса на ужин, днём после пар он занимается в танцевальном классе, не столько оттачивая движения и разучивая танцы, сколько тренируясь в способности не смотреть на свои бёдра больше двух секунд. вместе с ним в студии занимаются хёнджин и феликс — что очень сильно усугубляет ситуацию, потому что их ноги почти идеальны: ляжки пропорциональны икрам и не приковывают к себе всё внимание. у минхо ощущение, что все смотрят на его ноги и думают о том, какой же он толстый и некрасивый. урод. это слово выжжено на подкорке, о чём бы минхо не думал, с периферии сознания будет звучать эхом «урод, некрасивый, толстый»; минхо тяжело сконцентрироваться на том, что ему в себе нравится, потому что все его хорошие качества перекрывают широкие бёдра. а потом минхо встречает джисона, когда его приводит феликс в их танцевальную студию. джисон здоровается; первое, что замечает минхо: джисон пялится. не смотрит, не изучает взглядом, а пялится; джисон задерживается на лице минхо (всё ещё слишком худом, чтобы называться милым), бегло скользит вниз по рукам и животу, и вот оно. джисон приклеивается взглядом к бёдрам минхо, и не заметить это невозможно — минхо почти готов расплакаться. джисон смотрит странно, минхо кажется, что с отвращением. джисон почему-то краснеет, возвращается к лицу минхо и смущается сильнее. минхо замечает, что у джисона очаровательные пухлые щёки и красивый румянец, но минхо рефлекторно смотрит на его ноги и понимает, что это то, чего ему никогда не достичь. ноги джисона худые до невозможности и похожи на две палочки, кроссовки на высокой подошве делают ступни ещё меньше, и джисоновы икры и ляжки выглядят ужасно стройными. минхо сдерживает слёзы из последних сил, в голове набатом стучит «не смотри в зеркало, только не сейчас», и с периферии сознания почему-то джисоновым голосом звучит «некрасивый урод». это занятие в студии кажется минхо одним из худших в его жизни; в сравнении с тонкими ногами джисона его собственные выглядят совсем широкими. минхо упорно смотрит только на верхнюю часть тела в попытках проследить за своими движениями и иногда ловит взгляд джисона, который сидит на подоконнике. на улице весна, и солнце красиво освещает осветлённые волосы джисона; его стройные ноги закинуты друг на друга и выглядят крышесносно. джисон смотрит с любопытством и отслеживает взглядом те движения минхо, которые нужно делать бёдрами. минхо отчаянно надеется сбежать спустя час тренировки и выплакать накопившееся у зеркала дома, но на выходе из здания джисон ловит его цепкими, тонкими пальцами и говорит тихо:  — хён, пошли куда-нибудь сходим. и смотрит жалобно и с надеждой. у минхо мысли в голове вразброс, с периферии — отчётливое «ты его не достоин, урод». минхо отрешённо кивает, джисон ярко улыбается, обнажая дёсны. они идут в неизвестном для минхо направлении, джисон его руку так и не отпускает.  — а мне про тебя феликс много рассказывал, — тихо говорит джисон, немного опуская голову. — я ради тебя и пришёл. «ради меня», думает минхо. собственный голос внутри язвит в ответ «ради тебя, урода, никто ничего делать не будет». — и что рассказывал? — спрашивает минхо, стараясь не смотреть ни вниз, ни на джисона. — что ты танцуешь классно, особенно всякие, — джисон осекается и молчит несколько секунд, — сексуальные штуки, вот. минхо начинает задыхаться от неожиданности и всё-таки смотрит на джисона удивленно. — что ещё за «сексуальные штуки»? — передразнивает минхо. — всякие там… движения бёдрами… — джисон краснеет, кончики его ушей буквально пылают, но минхо это не волнует; он рефлекторно опускает взгляд вниз и смотрит на свои бёдра. с этого ракурса они кажутся ещё шире, особенно в сравнении с ногами джисона. минхо старается не заплакать от безысходности и никчёмности снова. — давай не будем о моих бёдрах, пожалуйста, — голос минхо звучит вымученно и подавленно. джисон хмурит брови. — почему нет, хён? у тебя самые красивые бёдра, которые я видел, — джисон смотрит уверенно и прямо в глаза. — я серьёзно. — не говори так, — минхо почти шепчет, потому что от подступающих слёз у него пропадает голос. — они толстые и некрасивые, и я такой же, я урод, и все это знают- — хён, — джисон резко останавливается возле какого-то кафе. — я не знаю, почему ты так о себе думаешь, но с твоими бёдрами и ляжками всё в порядке. с тобой всё в порядке. ты очень красивый, хён, а твои ноги — это что-то крышесносное. я думал, у меня встанет, пока ты танцевал, — джисон тихо смеётся, но снова становится серьёзным. — я не шучу. ты весь потрясающий. минхо всё-таки начинает плакать посреди улицы, и ему совсем не стыдно, потому что джисон первый человек, который сказал, что минховы бёдра красивые. минхо закрывает лицо руками, его тело дрожит и содрогается в беззвучных рыданиях; джисон обнимает его, прижимая к себе максимально близко и чуть покачиваясь из стороны в сторону, успокаивая минхо в своих руках. джисон позволяет минхо плакать столько, сколько тому хочется, и заливать любимое худи слезами — для минхо ничего не жалко. старший отстраняется, сквозь худи царапая ногтями грудную клетку джисона. тот смотрит в упор, минхо кажется, что его сейчас поцелуют, но- — мои засосы красиво бы смотрелись на твоих бёдрах, — говорит джисон; в его голосе нет смеха, только пугающая уверенность. минхо смущается, но взгляд не отводит, и отвечает тихо: — я согласен. джисон улыбается ярко — как кто-то с такой улыбкой может говорить подобные вещи? — и тянет минхо в кафе. впервые за полгода минхо обедает.