Любовь - это боль

Знаете, когда ты любишь человека, а ему просто все равно, и он всем своим видом показывает, что ты его только и делаешь, что раздражаешь его? В такие моменты просто хочется забиться куда-то в угол и кричать, срывая голос, захлебываясь своими слезами, но ты просто натягиваешь на лицо улыбку, умирая внутри. Такое было и с Нарсисом. Он всеми силами старался привлечь к себе внимание любимого человека. Ради него он был готов сделать все. Абсолютно все… Даже если потребуется убить, если он попросит, только чтобы хотя бы на секунду мужчина ему улыбнулся. В свою комнату после разговоров с Кристофером, а именно так звали любовь всей жизни француза, он возвращался полностью опустошенный внутри и падал на пол возле кровати, запуская руки в свои волосы, и кричал. Кричал во всю мощь своих легких, срывая голос до хрипоты. Только это не могло избавить от боли, что просто разрывала его сердце и душу. Иногда ему казалось, что он просто сходит с ума от боли, что, наверное, нельзя было бы заглушить и морфием. Парню хотелось иногда просто пойти в полет с какой-нибудь башни, но останавливало, что он больше не увидит медовые глаза Криса. С трудом Нарс поднялся с пола и пошел в ванную, взгляд разноцветных глаз, один из которых был синим, а второй серым, зацепился за зеркало. Синяки в последнее время были темнее обычного, потому что, если раньше он спал хотя бы три-четыре часа, теперь же сон был продолжительностью максимум два часа. — Кажется пора начать принимать снотворное… — после крика, голос был очень хриплым. Он привык врать, что у него все в полном порядке, в надежде, что никто ничего не замечает. Да и кому он вообще нужен? Шатена снова начало накрывать, он молча включил холодную воду и прямо в одежде встал под ледяную воду. Одежда быстро стала мокрой, а потому он тут же стал снимать её и кидать на пол. Все равно потом её уберет, а сейчас ему было не до этого. — За что? Почему полюбил я именно его? Я больше не могу… Я просто схожу уже с ума… Но каждый раз, когда я вижу его, я люблю его сильнее… Почему? — от ледяной воды тело Нарсиса уже дрожало, а может от приступа истерики. Слёзы, что текли у него по щекам смешивались с водой. Она ледяными иглами била по обнаженной коже, но это даже совсем не отвлекало от боли внутри. — Самое смешное я не хочу и не могу избавиться от чувств к нему… Похоже я мазохист… — шатен уткнулся головой в стену и засмеялся, только смех был не счастливым, а тот, который называют “смех сквозь слезы”. Смех Нарсиса быстро обрывается. Он выключает воду и вылезает из душа, хватая полотенце. Губы от стояния под ледяной водой посинели, он дрожал всем телом и начал вытираться. Парень снова посмотрел в зеркало, встречаясь с больным взглядом в своем отражении. — Возьми себя в руки… Ты не должен показывать, как тебе больно внутри… Все должны думать, что ты в полном порядке… Понял? — после этой фразы он проходит в гостиную, одевается в сухую одежду. Он протянул руку к гитаре, сел на диван и начал наигрывать мелодию и петь хриплым голосом, в надежде, что хотя бы это поможет ему отвлечься. Вот только песня ему вспомнилась не радостная. — Любовь моя всегда выходила мне боком… Занозой под ноготь Жить мешает, да больно вытащить. Я жду, когда загориться красный На пешеходном, никогда не шагаю, Жалко водителей… Сколько раз клялся себе и стенам Не быть тяжестью, якорем Не цепляться за руки людей Но начинаю гулять по кругу и кричать, Не в первый раз сквозь тьму прожитых дней… — в голосе Дамартена была бесконечная тоска по любимому человеку. Это песня действительно прекрасно подходила под чувства Нарсиса. Да что там прекрасно… Просто идеально. — Врачи напишут мне в карточке неврастеник, Лечение: медикаменты и физический труд. А я тонущий в иле, молча смотрел вокруг Просто хотел, чтоб меня любили… — по щекам француза текли слезы, но он был просто не в состоянии их вытереть, а потому просто продолжал петь. Он до безумия хотел, чтобы Уайльд подарил ему хоть каплю тепла. Просто хотя бы немного внимания, а не раздражения… Но это было просто напросто невозможно и пора бы уже смириться...