лицом к окну

- Мне? Точно мне, черт? - Джису резко, словно и не было усталости, встаёт, забирая с чужой руки бумажку побольше той, что была утром, на скотче. - Джису, кто-то из наших сталкерит тебя? "Хен, мне нравится твое тело. Оно безумное,  если я осмелюсь пощупать его мои руки загорятся." Редко когда Сокмин осмелится назвать своего близкого друга без приставки. Думается Хону младший сейчас серьёзен, от этого на душе горячо. - Неважно, можешь идти, - возвращая голову с нижнего положения, обращается к Ли старший. Но тот не слушает, а наоборот закрывает за собой дверь, заходя внутрь личной комнаты Джису. В ней темно, снова вчерашний фонарь, занавеска и кровать. Перед Джису стоит красивый младший, его губы поблескивают, волосы мокрые и бусинки в его ушах отдают блеском. На секунду старший думает о том, что бы было, будь Сокмин автором записок. В голове, словно кадры, проходят мимо, и он облизывает губы, представляя как младший трогает его во всевозможных местах, как целует его ладонь, нежно, чисто из-за восхищения. - Нет, не могу. Я не хотел читать, честно, но ты сам ведёшь себя странно. Ты чувствуешь какой-то дискомфорт от этих записок? - Ли как можно мягче вглядывается в лицо напротив и протягивает к чужой руке свою чтобы забрать бумажку. - Джонхан, Вону, Дино и ты. - Что? - Вы четверо. Я подозреваю вас в том, что кто-то пишет мне это. Это жутко, наверное, потому что я не знаю о чем думает человек, когда пишет мне их. Вдруг мое сердце занято и я чувстую себя грустно из-за них? - Джису, ты что-то чувствуешь к Мингю? Мингю? Причём он тут вообще, если он даже не подозреваемый, он в этой истории вообще не должен участвовать. - Нет? Это тебя так заинтересовало? - А к Минхао? - Да что за бред, если бы я что-то чувствовал к другу, почти что брату из моей группы, было бы супер проблематично и с ответными чувствами и с будущей репутацией группы. - Хорошо, я поверю твоим словам. Но все же будь осторожнее. - Осторожнее с чем конкретно? - Да любыми вещами: с людьми, с чувствами, с дверьми, - пожимает плечами Ли и, желая доброй ночи, оставляет Джису одного, только с двумя записками так как третью случайно забывает отдать Сокмин. "Дверьми?" "Ты пытаешься найти меня, хен? Так мило. Давай послезавтра в твоей комнате я откроюсь, и если тебе не понравится автор записок, то так и быть: я обещаю полностью забыть эту ситуацию так как понимаю, что у каждого свои предпочтения, да и я сам, можно сказать, влез со своими записками. Потому что хочу честно признаться, что ты привлекаешь меня не только телом. Я горжусь, чтобы мы в одной группе и что стали друзьями. Вечером послезавтра, повернись к окну, жду встречи." Как-то на душе становится спокойно, читая Джису эти строки, проснувшись только под обед. Записка лежала аккуратно рядом с подушкой, словно автор увлекся наблюдением за спящим и, чтобы старший не медлил, оставил ее совсем близко. Под вечер дня выходит Дэнсолоджи Чана, и все восхищённо в чате хвалят макне, а он сам, честно принимая все слова, пишет как долго он записывал и что его чуть не выгнали сонбэ. И Джису понимает, что самый младший тоже выходит из подозреваемых. Чем меньше людей остаётся в кругу тем страшнее. Вону совсем не его тип. Он прекрасный человек, добрый и любит свою группу как братьев, но также, без подтверждения в том, что в тот вечер он где-то был, невозможно выкинуть его из тройки. Хотя, Джису более чем уверен, что даже если это будет Чон, то тот при отказе точно никому не расскажет, что старший дрочит на парня, в имени которого его корень "мин". И он, снова не закрывая дверь, ждёт когда его комнату осветит привычный свет, сливающийся с темнотой, и когда чужие руки прикаснутся к его. Глаза Джису закрыты, он дышит ровно, но все равно трясётся потому что ушами слышит как наконец на ключ закрывают его дверь и как на затылке оказывается чужое жаркое дыхание. И ощущение, что все теряется, что это какой-то сон, поэтому Хон старается скомфортить себя и на шепот "повернись ко мне" поворачивается, но с закрытыми глазами. Снова шепот, но прямо в губы: - Я не Мингю и не Минхао, но тоже могу заменить их на этот вечер, - уже открытым голосом, - хен. Как же горячо. Горячо когда чужие губы мажут по своим собственным и когда ощущается чужой нос, а глаза все также закрыты потому что страшно. Те же чужие ладони сначала глядят скулы, продолжая опускаться вниз, к животу безумно медленно. Джису чувствует как его кожу чуть ниже уха засасывает и как она стягивается, от чего нижняя губа приоткрывается и выпускает содержимый хрипок в воздух. И хочется открыть хотя бы глаз, но почему то он держит себя в рамках и по блядски предоставляет свою шею другому. В его рот снова шепчат: - Три дня назад кого ты представлял когда вставлял в себя пальцы? Ты дрочил на его голос, - шепчущий снова кусает, но уже в челюсть, приподнимая край футболки, - на чей? Джису-я, кого ты хочешь? Мингю, Минхао, я? - Ты? - Я слышал как ты выдыхал часть имени. Всё складывается. Только один человек спрашивал что Хон чувстует к тем двум и только на одного человека мастурбирует парень, чье имя тоже носит корень... Старшего вовремя кидают на кровать и старшему чрезвычайно срочно нужно открыть глаза, чтобы увидеть человека, из-за которого переживал стресс пару дней. - Хен, мои пальцы длиннее твоих, могу я помочь тебе? Разносится по комнате голос не Джонхана и даже не Вону. Такой голос в обычное время звучит ярко, громко и смешно, но в такой интимной обстановке он уставший от веселья и абсолютно серьёзен. - Сокмин, я обязательно попрошу Джихуна вставить банку колы тебе в анус.