Мой любимый учитель физики

— А как же все то, о чем вы говорили до этого?  — Но ты же никому не расскажешь… — хитрая улыбка учителя заставила Руслана напрячься, а его руки активно стягивали с парня боксеры.  — Но…у меня…  — Что? Не стоит? — непонимающие глаза встретились с глазами юноши.  — Сплюньте… у меня опыта с парнями не было, — подросток учащённо задышал под мускулистым телом мужчины.  — Оуу, да ты у нас… такой нежный видимо…  — Фу, как опошлено. Можно только понежнее, — недовольно пробурчал Тушенцов, когда Юлик переворачивал его на живот.  — Обещаю, что буду нежен, как никогда, — пообещав это, он нежно чмокнул его в темно — русую макушку. Тут мужчина резко встал с кровати и куда то удалился. Парень тут же привстал на руках что бы посмотреть куда пошел его учитель, и опасаясь, что тот резко и неожиданно передумал.  — Нам кое что понадобиться, — Онешко что то кинул на кровать и тут же впился в губы юноши, перебирая руками по его телу. Руслан тихонько постанывал, когда Юлик касался его члена, когда проводил руками по его лицу, смотрел в его глубокие карие глаза. Парень доверял ему полностью почему то. Ведь он был таким нежным и с таким трепетом касался его тела, как будто он был хрустальным и мужчина боялся его сломать. Онешко сначала очень аккуратно вставил в него указательный палец, перед этим добросовестно смазав его большим количеством смазки, дабы увеличить скольжение и уменьшить боль мальчишке. Внимательно посмотрев на реакцию кареглазого, шатен сделал несколько плавных движений. К указательному пальцу присоединился средний. Тут из уст Тушенцова раздался слабый возглас. Достаточно подготовив парня, Юлик приспустил свои боксеры и перевернул Руслана к себе самым аппетитным местом.  — А вот сейчас будет больно, — предупредил он и вставил головку члена. Юноша громко вскрикнул и дернулся, но сильные и властные руки Онешко придавили его обратно к кровати.  — Мне больно, — проскулил подросток закусывая подушку зубами.  — Потерпи, — прошептал ему учитель на ухо и его дыхание опалило нежную кожу кареглазого. Дав Руслану чуть чуть придти в себя и снова выдавив себе на руку приличную дозу смазки, мужчина принялся улучшать скольжение и продвигаться по сантиметрам. Все тело Тушенцова горело огнем, глаза закатывались от боли и удовольствия. Он выгибался в пояснице и получал за это тяжелой рукой по заднему мягкому месту, что только раззадоривало парня, и заставляло Онешко двигаться быстрее в нем.  — С тобой как то быстро, — тяжело дыша проговорил мужчина.  — В каком смысле?  — Я тебя быстро разработал, — Юлик влажно шлепнул его по заднице, отчего подросток застонал.  — То есть были еще… — начал было Руслан, но тут же ему заткнули рот ладошкой. Видимо учитель начал приближаться к кульминации, ведь он сдавил шею парня, тем самым придушивая его, и начал слишком быстро и грубо вдалбливать его в спинку кровати. Из зажатой ладошки Юлика, раздавались стоны наполовину с криками. Кончив прямо в парня, мужчина прикоснулся лбом в ключицу юноши, который еще тихонько продолжал подскуливать, кончив уже раза два за один половой акт.  — Ну тише котик, тише… Извини, иногда перегибаю палку и становлюсь чуть чуть грубым, — Онешко наконец опомнился и разжал рот парня.  — Мне, мне понравилось, — чуть задыхаясь проговорил Руслан и посмотрел в глаза учителя, — Ну что, Юлий Александрович, будет мне 5 за год ро физике?  — Чего? — мужчина в недоумении выгнул бровь.  — Расслабься, усатый, — толкнув его кулаком в плечо, подросток беззлобно посмеялся, — Я отдал тебя самое ценное, что у меня было — жопу. Пятёркой за год ты тут не отмажешься.  — Мало было?  — Мало. Завтра повторим. Спать давай, а то у меня первым уроком физика, а там препод такой нудный, ну просто пиздец. Опоздаю — он меня загрызет.  — Да ты издеваешься блять, — начал было физик, но Тушенцов уже деловито отвернулся к стенке, давая понять что разговор окончен. На утро подросток встал сам. Учителя радом не было, а из-под полоски под дверью в спальне был виден свет. Найдя в потемках боксеры и спортивки, парень все же решился выйти. Задняя чать неприятно ныла, давая понять, то что вчера произошло между этими двумя не было фантазией пьяного воспаленного мозга.  — Доброе утро, — застенчиво проговорил Руслан, обнаружив Юлика в белоснежной рубашке и модных классических штанах в клетку на кухне. Шатен был с самого утра обворожительным. Аккуратно уложенные волосы, красивые очки, которые сейчас были сдвинуты на самый кончик носа.  — Привет, — тепло улыбнулся ему учитель, — садись завтракать.  — Я не ем с утра, но чай буду, — он проследил взглядом за перемещением Онешко по кухне, — Спасибо, с мятой?  — Угу. Руслан, я хотел поговорить.  — Расслабься. Я никому не скажу.  — Спасибо. Возможно, нам не нужно вчера было этого делать.  — Я возьму печеньку?  — Конечно, дак о чем это я…  — Овсяное? — снова перебил его подросток, пробуя круглое печенье.  — Да, овсяное. Руслан, послушай.  — Нет это ты меня послушай. Я тебе что, мальчишка на одну ночь что ли? Захотел — выебал, захотел — отмазоны лепишь теперь. Ты скажи нормально. Если ты не хочешь ничего со мной, то я уйду прям сейчас и клянусь, в жизни тебя трогать не буду больше. Только не нужно сейчас всю эту хуйню начинать.  — Вкусное печенье?  — Да.  — Ну вот и ешь, тебе до урока осталось минут тридцать. Не забудь зубы почистить. Ключи на тумбе, закроешь на два раза. Я пошел. Пока. — дойдя почти до выхода, Юлий Александрович резко повернулся и подошел к парню. Нежно поцеловав его в щёку он проговорил шёпотом: — Увидимся на уроке, котёнок.  — Я тебя люблю, — начал было шатен, но Онешко уже отстранился.  — И не опаздывай на мой урок, Тушенцов. Накажу, — игриво пошевелив бровями, учитель удался на работу. Парень сидел на кухне и дожёвывал печенье. Он чувствовал себя как пыльным мешком прихлопнутым, только вместо пыльного мешка было глубокое счастье. Добравшись без происшествий до школы, Тушенцов деловито кинул рюкзак на парту так, что Кашин вздрогнул.  — Ты где был?  — Дома, а что?  — Какой то ты подозрительный… — сощурив глаза Даня принялся его рассматривать. Тут прозвенел звонок на урок и в кабинет вошел Юлий Александрович. Мальчишкам пришлось встать, что бы поприветствовать его. Учитель окинул класс беглым взглядом, но задержался на лице Руслана.  — Всем доброе утро, можете садиться. Прошла почти половина урока, как вдруг Даня очень громко почти на весь класс вскрикнул, скорее всего от неожиданности:  — Боже, Тушенцов, что с твоей шеей? Юлий Александрович и весь класс посмотрели на их парту, а в частности на шею Руслана, на которой были четкие отметены от удушения.  — Эээ… — протянул юноша, оглядывая класс. Заметив взгляд учителя, он отметил, что тот побелел и нервно закусил губу.  — Твою мать, да тебя как будто душил кто то… — Кашин внимательно принялся оглядывать его чать тела, и Русу пришлось экстренно придумывать отмазки.  — Да я вчера… напали на меня… в подъезде, представляешь?  — Серьезно?  — Ага. Ну я разумеется навтыкал им, ну потом расскажу, — тут до него дошло, что все в кабинете смотрят на него, — Че уставились блять? Отвернулись быром бл. Урок был продолжен и под конец Кашин нагнулся и на ухо прошептал ему:  — Рус, я не поверил ни одному твоему слову. Это он, да? — и парень показал глазами на учителя, который что то писал в журнале. Подросток сглотнул и повернулся к другу…