no light

— Я не уйду без Тамлена. Терон упирался, как упрямый баран. Мерриль неуверенно пряталась за его спину, прижимая к себе посох. Дункан смотрел на то, как защитное заклинание на эльфе растворилось тысячами искр. — Если хочешь, я могу оставить тебя, и ты обыщешь тут все, но прошу поверить мне: здесь ты своего друга не найдешь. Он в лучшем случае мертв. — В лучшем случае? — голос Мерриль звучал испуганно и далеко. Терон смотрел на загорелое, морщинистое лицо Дункана и думал, что надо было перебить всех шемленов, как только он с Тамленом их увидел. Ни расспросов, ни жалости, ни опасений — всадить стрелу в лоб. Может, тогда все было бы в порядке. — И все же я поищу. Дункан убрал кинжал за спину. — Как знаешь. Я буду в лагере, мне надо кое-что обсудить с вашей Хранительницей. Тебе стоит присоединиться к нам, как вернешься. Дункан ушел. Терон проводил его спину недоверчивым взглядом. Его кровь закипала. — Мерриль, я думаю, тебе лучше пойти за Стражем. Казалось, что Мерриль хотела шагнуть вперед, похлопать его по плечу. Но никакие слова утешения здесь не помогли бы, и она знала это. — Только вернись, леталлин. — Вернусь. Когда Мерриль вышла, Терон остался наедине с собой. Он смотрел на свое разбитое отражение в проклятом зеркале, и горячая кровь першила в горле. — Где же ты, веннан, где же ты? — Терон шептал, как безумный. Ярость обжигала пальцы. Он не заметил, как начал кидать в битое зеркало камни. Его отражения множились и в какой-то момент начали смотреть на него с издевкой. Зеркало не собиралось возвращать ему Тамлена, хоть убейся он тут в кровавое месиво. — Почему ты пошел сюда, леталлин? Почему?! Каменный пол был холодным, Терон сел, покачиваясь и трясясь, как припадочный. Ему бы выдавить из себя слезы, но глаза пересохли. — Тамлен, я, — эльф замолчал, покосившись на злых двойников. Нет, признаваться перед ними он не собирался, — уже не важно. Не надо было слушать тебя и идти сюда, леталлин, прости. Терон вернулся в лагерь к сумеркам. Весь вечер он бесцельно бродил вокруг руин, напрасно надеясь, что сможет найти Тамлена. Вышивка на парусах аравелей золотом поблескивала в свете костров. Хранительница перешептывалась с Дунканом. Терон сел подальше от костра, пряча свое измученное лицо в тяжелой темноте. — Терон, — голос у Хранительницы мягкий, но обеспокоенный, — мы с Дунканом считаем, что в руинах ты заразился скверной. — Я умру? — вопрос Терона сквозил надеждой. Умереть — единственное, чего ему сейчас хотелось. Уйти вслед за соклановцем, другом и сердцем. — Мы не можем потерять и тебя, дален, — Хранительница говорила, словно знала все. Но она не могла знать, никто в клане не знал, даже не догадывался, что каждый день, на протяжении долгих лет, Терон пытался закопать в себе все чувства, о которых так и не смог рассказать Тамлену, — ты уже знаешь, что Дункан из Серой Стражи и он набирает рекрутов для борьбы с Мором. У него есть для тебя решение. — Стать Серым Стражем? — Терон попытался отсесть дальше от костра. Слишком горячо. — Скоро этот мир утонет в войне. Порождения тьмы нападают организованными отрядами. В руинах ты показал себя опытным охотником и хорошим воином, а Стражи сейчас остро нуждаются в хороших воинах. Усталость навалилась на Терона. Сейчас ему хотелось только прилечь на холодную землю и поспать. — Клан – вся моя жизнь, — произнес он на автомате. Вся его жизнь была в этом клане. Сейчас его хоть к волкам без лука, хоть в костер — гореть, все резко перестало иметь смысл. — В клане твоя жизнь будет недолгой, зараженные скверной долго не живут, — голос Дункана можно было бы назвать бархатным, он говорил почти убедительно. Терон думал о том, как сильно он хочет жить и хочет ли вообще. — Может, оно и к лучшему, — слова ядом капнули с языка. Хранительница смотрела на него через огонь, Терон увидел в ее глазах невыносимую тоску, и ему стало стыдно за свои слова. — Ты потерял Тамлена, своего друга, но мы все потеряли соклановца, члена семьи. Быть Серым Стражем – большая честь, и мы все хотим для тебя лучшего, дален. Пожалуйста, подумай над этим предложением. Слезы испарялись с ее ресниц. Терон продолжал думать. — Хорошо, Дункан. Я пойду за вами, но разрешите мне остаться на погребальную церемонию и попрощаться с кланом. Утром лес Бресилиан проводил его туманом. Всю дорогу Терон повторял клятву, вызубренную ещё в детстве: — Мы Долийцы: хранители утраченных преданий, идущие одиноким путем… Остагар встретил его собачьим лаем. И после посвящения, хоть времени на раздумья было немного, Терона терзали сомнения. Шемлены — не его народ, война — не его война, их бог — не его боги. Но теперь ему придется сражаться и, может, даже умереть за них. Люди смотрели на него с подозрением, за спиной называли «остроухим». Терон поглаживал пальцами свой валласлин и думал: «Фен’Харел побери». «Мы Долийцы». Но он уже не долиец. В крови его скверна с лириумом, он чувствует себя оскверненным, он чувствует порождения тьмы. Он больше не долиец. Он — Страж. Ему оставили тридцать коротких лет и долгую дорогу.