ИМБА

       — Началось, Мэй-сама… — Да. Слышу. Переполох в Мизуто был знатным. Джузо и тот парень, Учиха, перебили почти весь клановый гарнизон Каратачи и убили доживающего свой век старика Мигуру — бывшего третьего Мидзукаге, который заделал ублюдка-Ягуру с рабыней, похищенной с полуострова Когтя. Жена Третьего, которая до этого родила Мигуре дочь, после рождения ублюдка пропала без вести. В Стране Демонов у многих были жутковатые глаза странных цветов, вот и Ягура лицом пошёл в свою мать: неопределённые бледно-зелёные волосы, полупрозрачно-розовые глаза, кукольное гладкое круглое личико. Поговаривали, что его рабыня-мать принадлежала к клану жриц, поэтому её кровь позволила произвести эффективное запечатывание биджуу. Кто уж там был виноват, что после этого Ягура перестал расти, на самом деле неясно, но Четвёртый Мидзукаге обвинил во всех бедах команду медиков. По заверениям стариков, в политике Третьего задолго до «Кровавого Тумана» начала чувствоваться воля той рабыни, которая ненавидела сильные кланы Тумана и хотела их изжить руками Мигуры. Когда эта женщина подхватила болотную лихорадку, все лишь обрадовались тому, что её дни сочтены. Но после смерти Моурёко совсем сдавший Мигура передал власть своему ублюдку, женил Ягуру на своей дочери, официально дав фамилию Каратачи, и отошёл от дел, заперевшись в клановом особняке в Мизуто. Да даже несмотря на информацию, что Ягуру надоумили развязать гражданскую войну, в этом решении мерещился призрак его матери. О Моурёко до сих пор говорили только шёпотом, а в сякко упоминать проклятую рабыню-жрицу считалось дурной приметой. Кто-кто, а её призрак с удовольствием уводил шиноби Тумана в Чистый мир. Мэй увидела, как расширенная команда АНБУ во главе с Четвёртым Мидзукаге выдвинулись на восток. От Скрытого Тумана до столицы их страны было около сорока километров напрямую или порядка пятидесяти по дороге. Учиха и Джузо должны были отступать в сторону порта Тэруми, оставив вполне читаемые следы. Чтобы успеть их перехватить, Ягура должен двинуться наперерез по предгорьям. Таким образом, встретиться они должны в Южном лесу. Там, где ожидал её оригинал вместе с Забузой. Как Мэй и рассчитывала, получив весть о смерти Мигуры, Ягура не стал медлить и раздумывать. Что бы о нём ни говорили, своего отца ублюдок любил, насколько вообще был способен на такие чувства. — Пора? — спросил её Кисаме. Мэй посмотрела на своего бывшего однокурсника, который окончательно присоединился к ним несколько недель назад, хотя его она прощупывала давно. Клан Хошигаки жил обособлено на острове Самешидзима, но после Третьей Мировой Войны от довольно многочисленных «акулолюдей» остались всего несколько семей, которые объявили о своей лояльности Ягуре с начала его правления. Они добровольно отдали Кисаме — надежду клана, с ярко выраженным кеккей генкай Хошигаки — в Академию Тумана. Тот всегда держался обособлено, ни с кем не дружил и не поддерживал близких отношений. Да и необычно выглядевшего парня с синеватой кожей многие сторонились. Кисаме был силён, безжалостен, но по-своему благороден. У клана Хошигаки всегда был своеобразный кодекс чести, весьма схожий с кодексом клана Теруми. Ягура всегда поручал Кисаме самые скользкие и неприятные задания, постоянно подчёркивая, что тот своей службой обеспечивает сохранность остатков своей семьи. Официально Мэй работала в Академии Шиноби, так что обучала племянника Кисаме, талантливого мальчика по имени Чоуджуро, чья принадлежность к клану Хошигаки скрывалась. Впрочем, и кеккей генкай у Чоуджуро не проявлялся так явно — тот имел обычную белую кожу и синеватые волосы, а рудименты жабр у него были не на лице, а, вероятней всего, на теле. Что касается острых зубов, то это давно не считалось признаком улучшенного генома, так как пришлось бы уничтожить большую часть шиноби Тумана. Переломный момент наступил, когда два с половиной месяца назад по приказу Фугуки Суйказана Кисаме пришлось убить всю команду шифрования, чью безопасность он обеспечивал. По счастливой случайности Мэй вместе со своей сестрой Кай в это время были на Гошиме — острове своей семьи — и возвращались на Хонто. С началом гражданской войны основные силы Тумана сосредоточились на центральном острове Страны Воды и АНБУ чужих стран опасались пересекать лишь Бездонную пропасть, расположенную на юго-западной границе. Перед шагом в ту самую пропасть Кисаме добил куноичи, которую Мэй знала ещё с работы в Академии, — Миру. Умненькая и немного наивная девочка, получившая распределение в команду шифрования. Вот только рука Кисаме тогда дрогнула, а среди шиноби Листа был медик, который успел оперативно заживить рану Миру. Впрочем, воспользоваться этим АНБУ Конохи не успели, потому что Мэй и Кай ввязались в бой и отбили заложницу. Поняв, что с ними не справиться, получившие ожоги коноховцы предпочли бежать, бросив добычу. Как оказалось, Миру заинтересовалась Кисаме, даже приглашала его после миссии где-нибудь перекусить — и тот, как ни странно, защищал её до последнего. От неё они узнали о том, что Фугуки сам под шумок приторговывал информацией и слил команду Миру АНБУ Конохи, чтобы скрыть свою причастность. Девчонку они с сестрой предъявили Кисаме, по правде, не слишком-то уверенные в успехе. Но, узнав правду, тот пришёл в бешенство и решил уничтожить Фугуки. А Миру попросил переправить на остров Самешидзима, чтобы защитить и спрятать. Кисаме убил одного из сильнейших Мечников Тумана и в качестве трофея заполучил легендарный меч — Самехаду. Каким-то образом об этом узнал Ягура, но одобрил действия Кисаме и позволил ему стать Мечником Тумана. Тогда Мэй почти посчитала, что провалилась. Но Кисаме их не выдал. А спустя месяц, перед тем, как Мэй получила отчёт Джузо, Кисаме пришёл к ней сам. — Я ждал, пока всё уляжется, чтобы не вызвать подозрения, — заявил тот. — Как Миру?.. — Она в безопасности с твоей семьёй, — ответила Мэй. — Мир полон лжи. Вся моя предыдущая жизнь — одна огромная ложь. Ягура оказался всего лишь марионеткой, — сообщил Кисаме. Было видно, что тот шокирован открывшимся. Согласно кодексу клана, Кисаме был верен хозяину, которым считал Ягуру, но тот его предал, оказавшись не тем лидером, перед чьей силой Хошигаки преклонялись. — Марионеткой? — Я видел шаринган, — пояснил Кисаме. — За спиной Ягуры стоял человек с шаринганом. Он сказал, что его зовут Учиха Мадара. А пару дней назад Учиха Итачи сообщил, что Ягурой управлял некий Зецу, желавший уничтожить клан Учиха. Это было… крайне подозрительно, хотя тому мальчишке Мэй ничего не сообщила. — Учиха Итачи, который прибыл вместе с Джузо, заверил меня, что Ягура отжил своё и в его судьбу больше вмешиваться не будут. — Учиха Итачи? Вот как… — хмыкнул Кисаме. — Это интересно… — Постарайся попасть в «Акацуки», — отдала приказ Мэй. — Джузо уже под подозрением. Да и после сегодняшнего ты станешь нукенином. Готов ли ты?.. — Готов, Мэй-сама. Я давно… Давно хотел разобраться с этим. Но никто не отдавал мне такой приказ. Мэй обернулась на Кисаме. — Как будущая Мидзукаге я разрешаю тебе посещать остров твоего клана при необходимости. Кисаме лишь кивнул и растворился в темноте, отправившись в Мизуто, чтобы ликвидировать Даймё Страны Воды. Мэй сложила мудры и прервала технику теневого клонирования.

* * *

— Мой клон развеялся. Ягура выдвинулся в погоню за нашей приманкой. Кисаме ушёл, — сказала Мэй на вопросительный взгляд Забузы. — Ясно, — кивнул тот. — Тогда ждём. — Со временем я смогу пересмотреть отступничество, — зачем-то сказала Мэй, хотя это было очевидно. — Я знаю, — ответил Забуза, чуть дёрнув плечом. — Постарайся заполучить Ао. Он неплох, и у него есть трофейный бьякуган. Мэй вздохнула и сосредоточилась, пытаясь выкинуть из головы всё лишнее. Прошлое было слишком болезненным. Забуза имел право злиться на неё. Он всегда злился, стоило им остаться наедине. Три года назад момент для свержения Ягуры был слишком удачным. Клан Кагуя решился на нападение, а они об этом узнали. Мэй была беременна и в ней была частица Забузы. Маленький человек, для которого она желала лучший мир, чем Кровавый Туман. Срок был совсем небольшим, это не должно было помешать ей, и не помешало бы, не вмешайся тот человек в чёрном плаще с красными облаками. Ребенка она потеряла и чуть не рассталась с жизнью. Украдкой Мэй снова потрогала глаз. Итачи сдержал обещание и восстановил ей зрение и красоту. И от этого становилось чуточку легче. Шрам на веке можно было прикрыть тенями, а вот слепоту не прикрыть. Если всё выгорит, она сможет вернуть Забузу и… Ещё успеет стать матерью.

* * *

— Пятьсот метров на юг. Бой, — кивнул Забуза. Мэй кивнула в ответ, тоже услышав применение техники режущего ветра, от которой с деревьев посыпались ветки. После той битвы с ней Ягура всерьёз взялся за эту стихию, чтобы иметь возможность развеивать горячий туман, созданный её кеккей генкай, но Мэй тоже не стояла на месте и создала особую технику кислотного тумана, способную разъесть даже чакру биджуу, а против её лавы не поможет никакой ветер. Они осторожно приблизились, застав ойнинов Тумана, окруживших Джузо и Учиха Итачи. — Не думал я, что ты снова объявишься у нас в деревне, Джузо, — звонким мальчишеским голоском сказал Четвёртый. — Не очень-то хотелось, но пришлось. У меня не было выбора. В «Акацуки» поступил заказ, — слил дезинформацию Джузо. — Я многое хочу тебе высказать, но уже хорошо, что ты сам принес меч Палача в деревню. Вам не справиться с нами, даже если твой напарник и обладатель шарингана, — признал свою осведомлённость Ягура. Возможно, его предупреждал Зецу или этот Учиха Мадара. Учиха Итачи говорил о том, что искал в «Акацуки» того, кто хотел уничтожить его клан. Возможно, его всё же стоило предупредить о том, что Зецу действовал не один, а заодно с родственником Учиха. — Похоже, застать их врасплох с помощью гендзюцу не выйдет, — пробормотал Джузо. — И что же нам делать? — маленький Учиха на миг показался Мэй растерянным, когда оглядывал, окруживших их ойнинов. — Придётся действовать по плану «С»… — скомандовал Джузо, и в тот же момент Итачи атаковал его в спину с помощью куная, заставив народ замешкаться от удивления. — Осторожно! — Ягура первым понял, что происходит и принял на свой шест удар Обезглавливателя: Джузо атаковал сверху и заставил себе противостоять, сковывая Мидзукаге. — Это был водный клон, — заметались ойнины. Но замешательство уже стоило жизни двоим, а затем и четверым. Учиха был невероятно точен, к тому же явно видел в темноте. В паре Джузо и Учиха неплохо сработались. От Учиха последовала мощная огненная атака в спину Джузо, который сцепился с Ягурой и закрывал ему обзор. Джузо успел отпрыгнуть, по пути добивая оставшихся ойнинов, а Ягуру накрыл шар пламени. Горячая волна дошла даже до Мэй, наблюдающей за схваткой с безопасного расстояния. Впрочем, наивно было полагать, что это может остановить ублюдка. — Вы двое. Пощады не ждите! — взревел Ягура, который потерял человеческий облик, превратившись в истинного джинчуурики. Красно-чёрная яростная чакра придавала Ягуре вид жуткой трёххвостой черепахи с горящими круглыми и совершенно пустыми глазами. Мэй помнила эту форму. — Четвёртый может контролировать силу своего зверя, — пояснил Джузо для Учиха. И тут же словил сокрушительный удар на меч. — Не дай ему дотронуться! «Техника коралловой ладони» — вспомнила Мэй. Стоило этой форме коснуться живого объекта, как тот покрывался особым составом, похожим на коралл. Трёххвостый Ягура сделал обманный выпад и всё же задел Учиха, который буквально за секунду покрылся крепкой розоватой субстанцией, сковывающей движения от плеч до пяток. А затем Ягура ударил мощным дзюцу, от которого отлетел Джузо, не успевший контратаковать и освободить напарника. Сердце Мэй сжалось. Последовала ослепительная вспышка. Такой серьёзный удар с чакрой биджуу и по неподвижной цели… Учиха был обречён. Да и Джузо, кажется, расколол меч, которым прикрылся от этой чудовищной атаки. Внезапно каркнула ворона, разрушая звенящую тишину леса. Обугленный труп, заключённый в коралловые тиски, пошевелился и рассыпался стаей чёрных птиц. — Жив, — выдохнула Мэй. Учиха оказался живучим и вероятно, успел совершить замену. А может, это был их план, потому что последовала жуткая контратака. — Это и есть легендарная сила шарингана? — прошептал Забуза, тоже впечатлённый странным чёрным огнём, охватившим Трёххвостого Ягуру, который визжал диким голосом, катаясь по траве, не в силах потушить или сбить пламя. — Скорее всего, — ответила Мэй. По спине бегали мурашки. В таком хрупком и милом почти ребёнке… такая сила. — Тот огонь сжёг чакру биджуу, — пробормотал Забуза. — Да. Раненый Ягура, вернувшийся в человеческий облик и упавший на землю, выглядел неважно. — Он жив? — спросил Джузо, с трудом вставая. — Да, — ответил Учиха. — Ещё жив. — Тогда… — Да, — кивнул Учиха и, приблизившись к Джузо, взмахнул кунаем. Мэй посчитала, что пора выйти, пока Ягура не очухался. — Лавовое погребение, — сложила она печати, и под Ягурой раскрылась щель, наполненная горящей землёй. Бывший Мидзукаге так и не пришёл в себя и не понял, что его убило. Мэй напряжённо посмотрела на Джузо, от которого отошёл Учиха. На его юном лице подсыхали кровавые подтёки. Рука Джузо оказалась окровавлена. — Доказательство, что мой напарник погиб в сражении с трёххвостым и его мы упустили, — показал кольцо Учиха. — Его можно снять лишь с мёртвой плоти. На секунду Мэй подумалось, что стоит сделать так, чтобы без вести пропал и Учиха Итачи, но, взглянув на внимательно изучающие её шаринганы, передумала. Выяснять, сколько сил у него осталось для сражения с ними, не стоило. К тому же их связывали обещания. — Один из моих людей сказал, что выяснил, что Ягуру контролировал некий Учиха Мадара, — сказала Мэй. — Тебе это о чём-то говорит? — Нет, но я обязательно выясню, — улыбнулся ей парень. — До встречи, Мэй-сама.