Как с белых яблонь дым

Андрей ещё раз осмотрел комнату: всё собрано, из его вещей не осталось ничего, даже мусора. Он тщательно стёр все следы своего пятилетнего проживания здесь. Если бы ещё и в голове можно было так же генерально убраться и выкинуть ненужные и болезненные воспоминания. Все его надежды на «долго и счастливо» были растоптаны месяц назад, когда Дымовская мамаша с присущей ей презрительной ухмылкой сообщила, чтобы Андрей искал себе другое жильё, так как данная жилплощадь скоро понадобится самим хозяевам. Видите ли, сыночек решил жениться, а жить молодые будут здесь, и до свадьбы надо подготовить квартиру для молодой семьи. Поэтому Андрей должен собрать свои вещички и мотать на все четыре стороны. А эта сука, сыночек который, а по совместительству и любовник Андрея, даже носа не показал, телефон вдруг резко оказался вне зоны доступа (явно СИМ-ку сменил, гнида), и никто из знакомых не знал, где он прячется. Не то чтобы Андрею хотелось выяснять отношения — вся эта ситуация была предсказуема, — но в глаза посмотреть не отказался бы. Ну, и врезать разок тоже, чего уж греха таить. Пять лет, пять грёбаных лет он терпел этого козла в надежде, что тот повзрослеет и определится. Определился, блядь. Повзрослел. Андрею-то пришлось взрослеть рано, в пятнадцать, когда отец, приехав в один далеко не прекрасный день на грузовой газели, молча и методично загрузил в неё всё, что смог уместить, оставив семью практически в пустых стенах, и укатил в неизвестном направлении, без сожалений и объяснений. Андрею пришлось в одночасье из беззаботного подростка становиться главой и опорой для дезориентированной матери и младшего братишки, которому едва исполнилось два месяца. У матери из-за стресса пропало молоко, а сама она впала в затяжную депрессию, выражавшуюся в абсолютном равнодушии к происходящему. Андрей подозревал, что и не депрессия это вовсе, а что-то произошло с её психикой. Но он не специалист, а к врачу они не обращались. В маленьком городке весть об отцовском вероломстве разнеслась очень быстро. Кто-то злорадствовал, кто-то сочувствовал, но равнодушных не было. Зато Андрей получил хороший урок на всю жизнь, что больнее всего может ранить только тот, кто рядом, и верить нельзя никому, даже самым близким. Предательство отца и последующее равнодушие матери послужили для этого хорошим фундаментом. С тех пор Андрей закрылся и не подпускал к себе никого. И вот надо же было ему встретить на своём пути Дыма. Он был полной противоположностью Андрея: открытый всему миру, с целым возом друзей и подруг, без страха прыгающий из одной авантюры в другую. Познакомились они, когда Андрей приехал поступать и встал вопрос о жилье. По какой-то причине ему не досталось места в общежитии, сейчас уже и не вспомнится, и надо было искать недорогой угол. Тогда-то и появился на горизонте улыбающийся второкурсник Мишка Дымов. — Это ты без места остался, что ли? — спросил он, хлопнув Андрея по плечу. — У меня своя квартира, но коммуналка одному дороговато выходит. Если согласен платить пополам — милости прошу. — И что, вот так и пустишь незнакомого человека? Не боишься? — Для Андрея подобное было выше его понимания. Всё его нутро просто вопило о подставе. — А чего тебя бояться? У нас там такие бабульки живут, почище ФБР, при первых признаках беспорядка в полицию отзваниваются. Ну что, согласен? — А почему я? — Андрей всё не мог понять мотивов этого странного парня. — А ты здесь ещё кого-то видишь? — спросил «домовладелец» и заржал. Андрей пожал плечами, подумал, решил, что он ничего не теряет, жить-то где-то надо, и согласился. В конце концов, он же не в рабство идёт, не понравится — всегда можно найти что-то другое. То, что скоро они оказались в одной постели, не стало неожиданностью ни для одного, ни для другого. Андрей знал, что с девушками у него вряд ли что-то получится, потому что даже от мысли оказаться в постели с одной из представительниц слабого пола начинало подташнивать. Нет, он не шарахался от них, но на все намёки и прямые предложения отвечал отказом. Несостоявшиеся партнёрши не обижались, быстро находя ему замену. А экспериментатор Дымов был не против попробовать «запретный плод», собственно, он-то и был инициатором всего того безобразия, что длилось не один год. Сказать, что понравилось с первого раза, значит, соврать. Если у Мишки был опыт, то для Андрея всё было впервые. Не то чтобы не понравилось, но некоторая неловкость присутствовала, правда недолго. Они быстро разобрались с предпочтениями: Андрею это было непринципиально, а вот Дым предпочитал быть снизу, сказав, что ему на бабах дёргаться надоело, хочется просто получать удовольствие. За пять лет, что они прожили вместе, бывало всякое. Были скандалы, были Дымовские загулы, после которых Андрей требовал подтверждения, что тот не подцепил никакой заразы, были бурные примирения… А потом Мишка пропал, просто исчез, оправдывая своё прозвище, рассеялся, как дым. И через неделю после его исчезновения появилась Дымовская маман с просьбой освободить квартиру. И теперь Андрей, стоя посреди опустевшей комнаты, осматривая ещё раз то, что было его пусть и не тихой, но всё же гаванью, дал себе слово, что больше никаких отношений. Для разового секса всегда можно найти партнёра, но пускать кого-то себе под кожу он больше не намерен.

***

— Дюка, нас возили на экскурсию в планетарий! Дюка, там так здорово! Дюш, а мы с тобой туда ещё раз съездим? — Андрей держал трубку подальше от уха, чтобы не оглохнуть от вылетающих из неё децибелов. — Люк, обязательно съездим, но не сейчас. Я не смогу тебя на этой неделе забрать, прости маленький, — даже зная, что братишка не скажет ни слова в упрёк, Андрей чувствовал себя предателем. Илья приезжал с классом на экскурсию к ним в город, и Андрей знал об этом. Очень хотел вырваться и увидеться с братишкой, даже подарок приготовил, но работа закрутила. Нет, шеф бы отпустил, для Анатолия Павловича семья — это святое. Сам отец троих пацанов, он, узнав историю Андрея, помогал ему как мог. Но экскурсия Илюхи совпала с документационной запаркой, и Андрею совесть не позволила оставить начальника одного. Должность у него, казалось бы, была не такая уж и значительная — секретарь-делопроизводитель. Но это только казалось. Андрей зубами держался за свою работу, не обращая внимания на насмешки и пересуды за спиной, а желающих почесать языки и подняться за его счёт было немало. И первая в этих рядах — секретарша Светлана. Пришла она к ним недавно, и Андрей никак не мог понять, зачем её приняли. Ладно бы была чьей-то дочкой — это уже привычная практика, — но Свету взяли с «улицы», у неё даже образования как такового не было. Девушка была красива, этого не отнять, клиенты просто замирали, когда эта нимфа встречала их в приёмной, и были согласны на всё. Анатолий Павлович только посмеивался, видя эту картину, приглашал гостей в кабинет, а Свету просил приготовить им кофе. В кабинете спектакль продолжался. Клиенты, вместо того, чтобы обсуждать сделки и заказы, то и дело поглядывали на дверь в ожидании прекрасной Светланы, а Анатолий Павлович бессовестно пользовался их рассеянностью. Бывали, правда, и провалы. Это когда приходили товарищи посолиднее и поопытнее или клиентом была женщина. Тогда на сцену выходил Андрей. Мужчины, как правило, встречали его с насмешкой, но очень скоро имели возможность убедиться в компетентности и серьёзности Андрея, кое-кто даже пытался переманить к себе. Женщины же смотрели на него с умилением и… жалостью. Андрей привык и к этому и прекрасно понимал, откуда растут ноги у этих чувств. Секретарь — самая стереотипная должность, и почти все уверены, что получают её через постель и через неё же на ней удерживаются. Анатолия Павловича в подобном никто заподозрить даже не помышлял, а вот самого Андрея частенько спрашивали, кто его тайный покровитель. Больше всех это, как ни странно, интересовало Светлану. Она с маниакальной настойчивостью задавала этот вопрос раз за разом. — Хочешь на моё место? — спрашивал её Андрей, не поднимая головы от документов. — Пожалуйста, — и демонстративно предлагал ей забрать несколько папок со своего стола. — Это твоя работа, — фыркала Света обиженно, — мне своей хватает! — И уходила жаловаться. Нет, не начальству, а любому, кто соглашался её выслушать. А желающие, как уже говорилось, были. Что уж там она рассказывала, Андрея не интересовало, но после её посиделок с товарками утихавшие на время слухи поднимались новой волной, будоража офис. И опять спину жгли брезгливо-насмешливые взгляды... «А что бы было, если бы они узнали, что мне действительно нравятся мужчины? — думал иногда Андрей, услышав очередную сплетню. — Сожрали бы с потрохами или так и шептались бы по углам?» Проверять, какой из этих вариантов верный, он не собирался. Работа ему нравилась, терять её из-за идиотских слухов и предрассудков он не хотел, и подводить шефа — тоже. Анатолию Павловичу он был обязан всем. Тогда, два с половиной года назад, когда захлопнулась за спиной дверь Дымовской квартиры, перед Андреем встал выбор: возвращаться домой, к маме и брату, или пытаться выжить в одиночку. Оба варианта были так себе, и всё же второй нравился ему больше. Что ждало его там, дома? Больная мать, маленький брат и полная безысходность. Сейчас он даже где-то понимал отца. Не простил, нет, но понимал. Слишком много в Андрее было от него: целеустремлённость, жёсткость, честолюбие. Возможно, что-то ещё, Андрей об этом старался не думать. Единственное, в чём он был уверен: на предательство родных людей он не пойдёт никогда. А значит, ему надо сделать всё, чтобы вытащить их из той безнадёги, в которой они сейчас существовали. План созрел быстро, да и было в нём всего два пункта: жильё и работа. На съём квартиры деньги были. Андрей словно чувствовал приближающуюся катастрофу и весь последний год откладывал каждый лишний рубль. К его собственному удивлению, сумма накопилась немаленькая — хватило бы на пару месяцев. Плюс у него были подработки: днём он работал курьером, а вечером разносил пиццу. Но всё это не то. Чтобы осуществить задуманное, ему нужна была нормальная работа с нормальной зарплатой. И Андрей отправился штурмовать офисы. Больше года получая отказ за отказом, Андрей почти отчаялся, когда в кафе, в которое устроился временно, встретил Анатолия Павловича. Если бы ему кто-нибудь рассказал такую историю — в жизни не поверил бы! А с ним вот случилось… Андрей как раз расставлял заказ перед мужчиной, когда у того зазвонил телефон. — Поесть нормально не дадут, — недовольно пробурчал он, не торопясь отвечать. — Хотите я отвечу? — неожиданно предложил Андрей. — А хочу! — На него смотрели с усталой усмешкой. — Как вас зовут? — Андрей вытер руки углом фартука и потянулся к телефону. — Анатолий Павлович, — кивнул мужчина, и насмешка в глазах сменилась на интерес. — Фамилия? — Нескучный. Андрей удивлённо округлил глаза, но, нажав на экран смарта, серьёзно заявил в трубку: — Андрей Соколов, личный помощник господина Нескучного. — Сам господин Нескучный в этот момент рассматривал Андрея, склонив голову набок, словно решал, наказать за наглость или поощрить. А Андрей продолжал: — Нет, Анатолий Павлович сейчас не может говорить… Хорошо, говорите, записываю. Он вытащил из кармана блокнот для заказов и стал что-то быстро и деловито записывать в него. Анатолий Павлович заглянул в блокнот, прочитал написанное и теперь уже с уважением посмотрел на Андрея. Андрей же, не выходя из образа, уверил звонившего, что господин Нескучный обязательно с ним свяжется — сразу же, как только освободится. Потом вежливо пожелал хорошего дня, попрощался и нажал на отбой. Он даже испугаться не успел — Анатолий Павлович схватил блокнот, уже более внимательно прочитал всё, что записал Андрей, и спросил: — А скажите мне, юноша, что вы делаете здесь? — он обвёл рукой кафе и продолжил, не дожидаясь ответа: — Пойдёте ко мне секретарём? Андрей, не думая ни секунды, согласился и ни разу не пожалел. Работа его не пугала, зарплата больше чем устраивала. Мало свободного времени? Так оно ему особо и не нужно. Слухи… А что слухи? Они были, есть и будут всегда — теперь и не жить, что ли. Вот и сейчас, стоило Андрею пройтись по офису, в спину летело шипение. Что же на этот раз? Раздумывать об этом было некогда: надо было разобрать документы, приготовить аналитическую справку для Анатолия Павловича, проверить расписание на неделю, напомнить начальникам подразделений о совещании — и ещё куча дел. Андрей уселся на своё место и провалился в работу, не замечая ничего вокруг. Когда почти всё было готово, он откинулся на спинку кресла, снял очки и с удовольствием потянулся, уверенный, что никто его сейчас не видит. Но стоило услышать грубоватый голос водителя Анатолия Павловича, опять заигрывавшего со Светланой, Андрей подобрался, нацепил на нос очки, поправил рукава — и через несколько секунд за столом опять сидел деловой молодой человек, по уши погружённый в работу. Андрей был не из трусливых, но этого мужчину побаивался. Во-первых, выглядел он довольно угрожающе. Когда оставался один на один с Андреем, смотрел пристально, словно препарировал взглядом. От этих гляделок волосы на затылке поднимались, но и Андрей был не лыком шит, держать себя в руках умел — опыт имелся, и не с такими приходилось по работе сталкиваться. Во-вторых, Евгений — так звали водителя — водил дружбу с начбезом, тот его и привёл, когда прежний водитель уволился. А начбез знал про Андрея ВСЁ — проверяли его очень тщательно, откопали даже то, о чём он и сам забыл. Мужик он, конечно, был компетентный и серьёзный и языком зря не трепал, но кто знает, может, со старым другом позволял себе быть более откровенным. И хоть больших грехов за Андреем не водилось, однако, стоило Евгению замаячить на горизонте, он напрягался — мало ли... В-третьих, просто не понимал, что Евгению от него надо. Где-то на грани сознания мелькала мысль, что возможно — только возможно! — он ему нравится, но Андрей от неё отмахивался. Не надо! Он от Мишкиного предательства отходил долго, был бы чуть послабее характером — наверное, сломался бы. Но Дымов — существо избалованное и легкомысленное, итог их недоотношений был предрешён изначально, и Андрей это знал, просто признаваться не хотел. Евгений же другой. Даже если есть хотя бы малюсенький шанс, что между ними что-то может произойти, то после разрыва собраться будет гораздо сложнее, если вообще возможно. Да и не дело это: заводить отношения на работе. Пусть они и не начальник и подчинённый, но всё равно кому-то придётся уйти, когда… Да что за чушь в голову лезет?! — А вы, Андрей, на обед не собираетесь? — пророкотал над головой голос Евгения. — Не желаете с нами? Андрей вскинулся, сердито посмотрел на хихикающую за своим столом Светлану и, не глядя на Евгения и подтягивая к себе папки, вежливо и холодно ответил: — Благодарю за приглашение, но у меня много дел. — Не думаю, что шефу понравится, если его секретарь, — Андрею показалось, что «секретарь» Евгений произнёс с изрядной долей издёвки, — упадёт в голодный обморок в самый ответственный момент. — Он нами брезгует, — тут же прокомментировала Светлана, и вот в её голосе издёвка была совершенно явная. — Как же, почти начальство! — Света, — усмехнулся Андрей, вступая в привычную перепалку. Не он начал эту войну, но уступать не собирался. — Я с удовольствием передам вам половину дел, если Анатолий Павлович будет не против. — И многозначительно посмотрел на дверь кабинета начальника. — Хотите, прямо сейчас решу этот вопрос? Андрей ждал ответа, не замечая, что Евгений смотрит на него с лёгкой, еле заметной улыбкой. А если бы обратил внимание, то удивился бы и ей, и одобрению, таившемуся в серых дымчатых глазах. А «лицо фирмы» недовольно скривилась, достала из ящика стола небольшое зеркальце, поправила чёлку, поиграла губами, то вытягивая их трубочкой, то растягивая в подобии улыбки, и наконец произнесла: — Нет уж, спасибо, у меня своих обязанностей выше крыши. Женя, я готова! Андрей отвернулся, не желая и дальше пререкаться. Пусть идут, тогда и он может сбегать за своим хот-догом, а кофе выпьет здесь, бесплатно. Светлана очень сильно удивилась бы, узнай, что вовсе не из высокомерия Андрей не идёт с ними в кафе, а из элементарной экономии. Конечно, зарплата у него, как и обещал Анатолий Павлович, была приличная, и ему вполне хватало бы… …но были ещё мама и Илья. Андрей мечтал забрать их к себе. Люшка растёт, и Андрей прекрасно помнил, каким был сам в его возрасте, и если бы не отец… А у Ильи есть только Андрей, и он не рядом. Ещё немного, и братишка почувствует себя взрослым и, не дай бог, свяжется с дурной компанией. А мама с ним не справится, ей самой нужна помощь. Это в пятнадцать лет Андрей не понимал, что с ней происходит, а сейчас видел, что мать так и не отошла от предательства отца. Но её безразличие слишком затянулось и больно било по сыновьям. Маму надо лечить, но не там, не дома — там сразу поползут слухи, и это скажется на брате. Забрать её и Илью сюда, чтобы оба были под присмотром. А для этого нужно нормальное жильё, не везти же их в ту комнатушку, что сейчас снимает Андрей. Опять из экономии, да. Поэтому и работал он не за страх, а за совесть: цель была поставлена, и Андрей шёл к ней, отодвинув всё остальное на потом. Иногда — только иногда — он с завистью смотрел на своих ровесников, радующихся жизни, строящих планы на выходные, влюбляющихся… Сам он на личной жизни поставил большой и жирный крест — ещё тогда, после Дыма. Но, опять же, иногда организм напоминал Андрею, что он молод и что у него есть потребности. А когда Андрей игнорировал эти сигналы — жестоко мстил. И тогда Андрей шёл в один не очень популярный бар — клубы он не любил, дорого и шумно, — и там искал кого-нибудь, кто согласился бы скрасить одинокий вечер. Вот и сейчас участились головные боли, раздражение удавалось сдерживать уже с трудом, настроение всё ближе скатывалось к минусовой отметке — неплохо бы наведаться в заветное местечко, но времени не было абсолютно. Последние два месяца работой он был загружен по самую маковку, времени едва хватало на сон. В офис приходил одним из первых, а уходил часто уже затемно. Тут не то что об удовлетворении — имя своё порой забывалось. От Светланы помощи было мало, хотя и она прониклась моментом: если они заключат контракт — всем светила немалая премия и ещё дополнительные плюшки в дальнейшем. Плюс обилие представительных мужчин явно не бедного достатка дополнительно стимулировало её. А ещё, к раздражению Андрея, было похоже, что их роман с Евгением был в самом разгаре — тот любую свободную минуту проводил в приёмной. И хоть рабочее место Андрея было отгорожено от основного помещения стеклянной стойкой, которая слегка приглушала звуки, однако довольное лицо Евгения так и мелькало перед глазами. И Андрей не мог понять, что его бесило больше: насмешливые взгляды Евгения, которые тот время от времени бросал на него, или радостный и звонкий смех Светланы, вовсю флиртующей с водителем шефа. Хотя, казалось бы, ему до них не должно было быть никакого дела, но Андрей почему-то обижался за Евгения, потому что точно знал, что у Светы что-то намечается с одним из представителей инвесторов, но, видимо, она не была уверена, что получится довести его до нужного ей результата, потому и не отпускала Евгения далеко от себя. «Меня это не касается», — каждый раз говорил себе Андрей, когда его поджимало открыть глаза Евгению. В конце концов, не маленький — сам разберётся. А Андрею со своими делами справиться бы без урона для здоровья. Наконец, к всеобщему ликованию и облегчению, договор был подписан, и Анатолий Павлович, внимательно взглянув на своего помощника, отправил его в отпуск. — Заслужил! — сердито ответил он на слабые возражения Андрея. — Ты мне нужен живой и здоровый. Отоспись, съезди к своим, развейся, а потом с новыми силами к новым победам, — сказал он уже гораздо мягче и подмигнул. Андрей в очередной раз возблагодарил судьбу и удачу за то, что повстречал Анатолия Павловича. Конечно, шеф был требователен, вспыльчив, но справедлив, за это его любили и боготворили. Ни для кого не было секретом, как относятся к сотрудникам в некоторых компаниях, поэтому люди у них держались за места и работу свою выполняли на совесть. Андрей исключением не был. Наведя порядок на своём рабочем месте, Андрей уже накидывал куртку, когда в приёмную зашёл Евгений. Рабочий день давно кончился, в офисе никого не было, и Андрей был уверен, что Евгений зашёл за Анатолием Павловичем, хотя раньше никогда за таким замечен не был. Обычно он ждал его внизу в машине, заранее получив распоряжение. В царство секретарей он приходил исключительно для флирта со Светой. Шеф знал об этом, но замечаний не делал, только посмеивался. Сегодня Андрей Евгения, как ни странно, не видел, тот ни разу не зашёл в приёмную, видимо, Светлана наконец-то добилась желаемого, а бывшему ухажёру дала отставку. Если и так, то по виду Евгения невозможно было сказать, расстроен он или нет. Снова каменное выражение лица, нечитаемый взгляд и насмешливая полуулыбка, которая выводила Андрея из себя. — Добрый вечер, — несмотря на усталость и раздражение, вежливо поздоровался он. — За Анатоль Палычем? — За тобой, — огорошил Евгений Андрея, и тот не смог сдержать удивления. — Шеф велел отвезти тебя домой, — мотнул он головой на дверь, за которой продолжало работать начальство. — Да я сам… — совсем растерялся Андрей. — Ничего не знаю, — припечатал Евгений и покрутил на пальце ключ. — Карета подана, прошу, принцесса! Да ладно, не обижайся, — поднял он вверх руки, как будто сдаваясь. — Шуток, что ли, не понимаешь? И опять Андрей не стал спорить: действительно устал, вполне мог уснуть в маршрутке и проехать свою остановку. А надо ещё было забежать в магазин, потому что холодильник стоял пустой, Андрей даже отключил его, чтобы не жрал зря электричество. Хорошо, что приятелями в офисе он так и не обзавёлся, а старые «друзья» исчезли вместе с Дымовым, и в гости к нему никто не приходит, а то очень сильно удивились бы, увидев в каких условиях живёт высокомерный секретарь. Евгения он тоже не собирался приглашать, даже из вежливости, и вообще, решил, что попросит высадить его возле «Пятёрочки», что находилась недалеко от дома. Судя по тому, что Евгений не спросил, куда ехать, а уверенно стартанул с места, адрес он знал. Андрея разморило в машине, и он боролся со сном, чтобы вовремя попросить остановиться. Когда машина свернула в знакомый район, Андрей попросил: — Высадите меня возле магазина, дальше я сам. Евгений молча кивнул, заехал на парковку и заглушил машину. — Спасибо, — поблагодарил Андрей и собрался выходить, но вопрос Евгения заставил его напрячься. — Ну и райончик… Так ты правда тут живёшь? — спросил тот, с подозрением оглядывая окрестности. — Я думал… — Он не договорил, немного помолчал и не терпящим возражений тоном заявил: — Я с тобой, мне тоже надо кое-чего прикупить. Вопреки своим словам, Евгений не спешил бросать хоть что-то в корзину, которую взял у входа. Андрей не стал занимать руки, много брать он не собирался: хлеб, замороженные котлеты и пачку макарон — и в руках унесёт. Он целенаправленно отправился к нужному ряду, а Евгений шёл за ним словно привязанный. — Ты это ешь? — спросил он, разглядывая упаковку с полуфабрикатами в руках Андрея. — Ну да, — не понимая, что так напрягло Евгения, ответил он. — И ещё не загнулся? — продолжил Евгений допрос, и Андрей понял, что он просто издевается над ним. Злость придала сил, и он ядовито ответил: — Как видите! Не всем же деликатесами питаться, мне вполне подходит и это! — Мы-то гадали, куда ты на обед ходишь, раз наша компания тебя не устраивает, — продолжал ёрничать Евгений. — Думали в какой-то крутой ресторан. А теперь даже предполагать не берусь, чем ты там перекусывал. — А это не ваше дело! — вспылил Андрей. — Вы, кажется, что-то хотели купить? Не смею задерживать. Сказал и мысленно поморщился: ни дать ни взять светский разговор двух уважаемых джентльменов, один из которых крутит баранку, а второй — мальчик на побегушках. — Моё, — резко ответил Евгений. — Я, если ты не в курсе, не просто водитель, но ещё и отвечаю за безопасность Палыча. Если ты свалишься, — он забрал у Андрея котлеты и забросил их обратно в морозилку, — ему придётся мотаться везде самому — на Светочку, сам знаешь, надежды мало. — И что, мне теперь совсем не есть? — устало спросил Андрей, с тоской посмотрев на любимые котлеты — очень, между прочим, неплохие, если к ним привыкнуть. — Мужику надо питаться нормально! — Евгений говорил и забрасывал в корзину продукты, которые, по его мнению, больше всего подходили для рациона настоящего мужчины. — Хотя, — он оглянулся и усмехнулся, — тебе можно и поблажку сделать, — и добавил ещё пару шоколадок с орехами, и вот это было обидно! Выяснять отношения с человеком, явно превосходящим его в силах, на глазах других покупателей и кассиров — а на них уже поглядывали — было глупо, но и промолчать Андрей не мог. Видимо, слишком долго старался не обращать внимания на подобные высказывания, и скопившийся негатив именно в этот момент перелился через край. — Я, может, и не мужчина, но в морду дать могу! — прошипел он. — И вот это всё, — ткнул пальцем в корзину, — оставьте себе, я в благотворительности не нуждаюсь! Я согласился, чтобы вы меня подвезли, всё остальное оставьте для Светочки! — Ревнуешь? — серьёзно спросил Евгений, хотя в глазах мелькали весёлые искры. «Тьфу!» — мысленно ответил Андрей, вернулся к морозилке, взял отвергнутые котлеты и молча пошёл к кассе, забыв, что у Евгения в корзине остались макароны и хлеб. Вспомнил про них уже дома и разозлился ещё больше. — Тоже мне учитель отыскался! Немужицкая еда… Самая что ни на есть мужицкая! — ворчал он, разогревая котлеты в сковороде. Идея поехать домой пришла неожиданно. Андрей уже несколько месяцев не видел маму и братишку, соскучился. Со своей занятостью он и звонил в последнее время гораздо реже, и Люшка умерил пыл и чего-то недоговаривал. С мамой разговоры были всё такие же короткие, но в её голосе появилось тепло. Что-то происходило там, Андрей чувствовал это, а он и не в курсе. Неужели в гонке к своей цели он так отдалился от самых родных людей? Надо было это срочно исправлять и когда, если не сейчас, а отоспаться он и у мамы может. Утром, наскоро побросав вещи в сумку, Андрей отправился на вокзал, и вскоре электричка уже несла его в родной город.

* * *

У дверей квартиры, в которой прожил семнадцать лет, Андрей неожиданно заробел. Пахло пирожками, которые он так любил и которые мама не делала уже очень давно. А ещё слышались голоса: тихий мамин, весёлый Илюшкин и незнакомый мужской. Его здесь явно не ждали. Может, не стоило приезжать вот так, без предупреждения? Но не ехать же теперь обратно! И Андрей нажал на звонок, почему-то не решившись открыть замок своим ключом. Раздалось Илюхино «Я сам открою», потом топот, и дверь распахнулась. Братишка мгновение неверяще смотрел на Андрея, а затем с воплем «Дюка приехал!» привычно кинулся ему на шею. Со времени их последней встречи Илья заметно подрос и потяжелел. Андрей кхекнул, подхватил брата, качнулся, но на ногах удержался, сумку, правда, пришлось бросить на пол. — Дюка, ты надолго? А я знал, знал, что ты приедешь! — тарахтел Илья, крепко обнимая старшего брата и обхватив его ногами. — Я и маме говорил, что ты приедешь, а она не верила! — он обернулся как раз в тот момент, когда в коридор на его крики вышла мама. — Вот! Я же говорил! Андрей застыл, вглядываясь в родные, но неуловимо изменившиеся черты. Мама словно помолодела, исчезли уже привычные скорбные складки у рта, она покрасила волосы, наконец спрятав раннюю седину, и… улыбалась. Совсем как раньше, когда с ними ещё жил… И тут в голове словно просветление наступило — мужской голос! Неужели у отца хватило наглости вернуться?! Если это так, то Андрей собственными руками вышвырнет его не то что из дома, а и из города! Он уже рванул в квартиру, так и прижимая к себе брата, но слова Ильи немного остудили боевой пыл. — А у нас дядя Коля в гостях. Он классный. Пойдём я вас познакомлю! Илья наконец отцепился и встал на ноги, крепко схватил Андрея за руку и потянул вглубь квартиры. — Здравствуй, сынок. — Мама не дала младшему сыну проскользнуть мимо, прижала его к себе одной рукой, а второй обняла Андрея. — Соскучилась. Как ты? — Всё хорошо, мам, — с трудом проговорил Андрей. В горле встал ком, а из глаз готовы были покатиться предательские слёзы, но спас Илья. — Ну, мам, отпусти! Пойдём, Дюка! — недовольно проворчал он, отстраняясь от мамы, и опять потянул Андрея в комнату. — Дядь Коль, знакомьтесь, это наш Дюка! В зале был накрыт стол, и Андрей подумал, что, наверное, забыл о каком-нибудь празднике — в суматохе последних месяцев это было бы неудивительно. Он вопросительно посмотрел сначала на брата, потом на мужчину, поднявшегося из-за стола, оглянулся на маму. — Да вот, просто посидеть хотели, выходные же, — стала оправдываться та, покраснев и отводя глаза. — Я не вовремя? — растерялся Андрей и тут же укорил себя за глупый вопрос. — Что ты! — испуганно вскинулась мама, а у Люки в глазах заблестели слёзы, и он так вцепился в руку брата, словно тот вот прямо сейчас вырвется и уедет. — Ты же останешься на выходные? — она пытливо посмотрела на Андрея. — Даже дольше, — успокаивающе улыбнулся он, — у меня отпуск. — Ура!!! — тут же завопил Илья. — И на каток с нами пойдёшь! — заявил он и тут же посмотрел на молча взирающего на всё происходящее мужчину. — Можно же, дядь Коль? Андрей решил, что если не взять ситуацию под свой контроль, то их так и не познакомят и никто не объяснит, что же это за загадочный дядя Коля, что он делает в их доме и что, чёрт возьми, происходит. — Андрей, — протянул он руку мужчине, а сам внимательно следил за его реакцией. — Николай, — ответил мужчина на рукопожатие. Андрей вопросительно приподнял бровь, и он добавил с совершенно искренней улыбкой: — Николаевич. — А лучше дядя Коля, — тут же вклинился Илья. — Да, дядь Коль? Николай кивнул в ответ, всё так же улыбаясь. Андрей не назвал бы его красавцем, самая обыкновенная внешность, но было что-то и в мимике, и в движениях такое надёжное, что ли, прямо как у Евгения. От этой мысли он чуть не поперхнулся: с чего это вдруг он их сравнивать взялся? Ведь не знает ни одного, ни другого, а вот, поди ж ты, уже нашёл что-то общее. А о Евгении лучше вообще не думать! Но мысли никуда не делись… Сейчас-то Андрей понял, что был неправ, в магазине повёл себя как истеричка, невольно подтвердив те слухи, что ходили за его спиной. Человек проявил заботу, пусть и не совсем в корректной форме, а Андрей сорвался. И усталость его совсем не оправдывает. Вернётся после отпуска — надо извиниться. А пока будет наслаждаться временем с родными, вон Илюха весь светится, да и мама радостно суетится. Вот только Андрею не нравилось, что она бросает на него испуганные взгляды. Он-то вчера сразу прекрасно понял, что этот Николай зашёл не случайно. Судя по всему, в их доме он был частым и желанным гостем. А мама, видимо, просто боялась реакции Андрея, и это обижало. Он ведь все эти годы жил только ради неё и Ильи, делал всё, чтобы им было хорошо. И если это Николай причина изменившегося маминого состояния, то он пожмёт ему руку и первый пожелает обоим счастья. И хорошо, что приехал именно сейчас — не обманули предчувствия. Времени, конечно, у него не так много, но он постарается присмотреться и понять, что же за человек этот Николай Николаевич. — Оля, сядь ты уже, — сказал тот мягко, взяв маму за руку. — Ребята взрослые, сами справятся. — Конечно, мам, — опомнился Андрей. — Я сам. Помню ещё, где что стоит. — Но как же… — совсем растерялась мама, но послушно села рядом с Николаем и сложила на коленях руки. Андрей успел заметить, как дрожат её пальцы, и покачал головой. С Ильёй на пару они быстро принесли из кухни посуду, и Андрей, усевшись за стол, только сейчас понял, насколько проголодался. В животе предательски заурчало, и мама опять подскочила, отмахнувшись от удерживающей её руки Николая. Тот тихо засмеялся и подмигнул сидящим напротив Андрею и Илье. Андрей не мог сказать — почему, но в этот момент понял, что отдаёт маму в надёжные и добрые руки. Надо, конечно, потом по-мужски поговорить с Николаем, но он был уверен, что угрожать и запугивать его не придётся. Да и смешно это, Андрей против Николая Николаевича всё равно что заяц против медведя. Николай весь был основательный, во всей его фигуре сквозили уверенность и скрытое достоинство. С того момента как Андрей зашёл в комнату, он улыбался, но не заискивающе, а так по-доброму… по-отцовски. Уж что-что, а в людях Андрей за время работы у Анатолия Павловича научился разбираться, вот только с Евгением его чуйка не срабатывала. «Да что ж такое-то!» — мысленно взвыл Андрей. И чтобы больше ни о чём не думать, накинулся на еду. Вечером, когда Илья уже был отправлен спать, они втроём — мама, Николай и Андрей — сидели на кухне и разговаривали. Андрей продолжал наблюдать и подмечать детали и всё больше убеждался, что оставляет родных в надёжных руках. — Не хочешь домой вернуться? — словно прочитав его мысли, спросил Николай. — Нет, — ответил Андрей. — Где я здесь найду такую работу? Про зарплату даже и говорить не буду. — Ну и правильно, — кивнул тот. — Что? — повернулся он к маме на её возмущённый вскрик. — Парень учился не для того, чтобы здесь прозябать! Что его здесь ждёт, Оля? И он же не на другом краю света живёт, вот же — собрался и приехал. Что ты? Мама всхлипнула, Николай обнял её, прижал к себе. Андрей подсел с другой стороны и тоже приобнял, и вдруг на него накатило то самое ощущение семьи, которое, как ему казалось, он давно забыл. Так и сидели, словно слившись в одно целое, и было от этого так хорошо и тепло, что не хотелось уходить. Но Андрей понимал, что Николая и маму надо оставить наедине, и неохотно поднялся. — Я спать. Мне где лечь, мам? — Я тебе в вашей комнате постелила, пойдём провожу. Она хотела встать, но Андрей остановил. — Ну, мам, я сам, не маленький уже. — Да, вырос, — грустно вздохнула она, — а я и не заметила. — У неё в глазах опять заблестели слёзы, и Андрей поспешил сбежать — и без него есть кому её успокоить. Неделя пролетела незаметно. Утром, когда мама уходила на работу, а Люка в школу, Андрей отсыпался, потом с удовольствием возился на кухне, освободив на время своего присутствия маму от домашних дел. Вечером приходили мама с Николаем, и они все вместе шли гулять или уютно устраивались на кухне. Николай уже не воспринимался чужим, наоборот, Андрею казалось, что знает он его давно. Как ни странно, мужчина с каждым днём нравился ему всё больше. И, самое главное, мама рядом с ним смеялась совсем как раньше. Но всё же поговорить с ним было нужно, да вот только возможность выпала буквально перед отъездом Андрея. Погода, баловавшая их всю неделю, вдруг закапризничала ветром и мокрым снегом, и Андрей с Николаем настояли, чтобы мама и Илья остались дома. — Я сам отвезу Андрюху на вокзал, до самого поезда доставлю, а вам нечего по слякоти шастать — простынете! — припечатал он, и Андрей его поддержал. В машине они почти не говорили, Андрей не хотел отвлекать Николая. Ехал, смотрел из окна на знакомые с детства улицы и понимал, что принял правильное решение — не возвращаться. Не было тут для него места, вырос уже из всего этого. Конечно, будет навещать семью, но и они теперь уже не так сильно в нём нуждаются. На вокзале было пусто, Андрей с Николаем, дожидаясь поезда, решили посидеть в кафе. — Я поговорить хотел, — начал Андрей. — Мама… Ей волноваться нельзя. Совсем. И Люка к вам тянется, я же вижу… Он растерянно крутил в руках чайную ложку, растеряв слова и решимость. Что бы он не хотел сказать — всё казалось глупым, неважным. — Андрей, посмотри на меня, — попросил Николай, и Андрей поднял на него глаза. — Ты можешь мне сейчас не верить, но обещаю, никогда — слышишь, никогда! — не обижу ни Ольгу, ни Илью! Люблю я вашу мать, давно люблю, — тихо закончил он. — Я верю, дядь Коль, — после недолгого молчания произнёс Андрей. — Берегите их. — Ты так говоришь, как будто навек прощаешься, — строго заметил Николай. — Прекращай это! Ольга с Люкой скучают по тебе, только и разговоров: Дюка то, Дюка это… Кстати, почему Люка и Дюка? — Это Илюшка, когда только говорить начал, так нас называл, вот и осталось, — засмеялся Андрей. — А мне разрешишь тебя Дюкой называть? — лукаво прищурился Николай. — Только дома! — Андрей пытался выглядеть серьёзным, но предательскую улыбку спрятать не удалось.

* * *

Дома было пусто. Не хватало бесконечных вопросов Ильи, тихого маминого смеха, редких реплик Николая. А ещё Андрей вдруг понял, что потерял цель. Ведь всё, что он делал до этого, было направлено на одно: забрать родных, чтобы они были рядом, под его надзором. А что теперь? Зачем ему это всё? И как жить дальше? Можно, конечно, наконец, подумать и о себе, но он уже и забыл, как это — просто жить. С пятнадцати лет нёс на своих плечах бремя ответственности за семью, в неполных восемнадцать уехал учиться, встретился с Дымовым и заботился ещё и о нём, пока ему не дали пинка. Потом полтора года мытарств, когда он хватался за любую работу, и, наконец, почти три года у Анатолия Павловича. Двадцать семь лет, а он чувствует себя словно старик — ещё и не пожил, но уже устал. Не давая себе скатиться в нытьё, Андрей решил, что вот сейчас самое время учиться жить. Приняв душ, оделся и отправился в знакомый бар — кардинально менять жизнь не решился, нужен ему был какой-то якорь. Там, в привычной обстановке, постарается расслабиться, и кто знает, может, ему повезёт, и он познакомится с кем-нибудь не на один вечер, как обычно, а для более близких отношений. Первое разочарование ждало его за барной стойкой: вместо знакомого бармена Игоря, с которым у Андрея сложились довольно тёплые отношения, его встретил незнакомый парень. Андрей заказал виски, но пить не торопился. Он держал бокал в руках и медленно осматривал зал, особо ни на чём не задерживая взгляда, как вдруг увидел за одним из столиков Евгения. От неожиданности Андрей дёрнулся и чуть не вылил дорогую выпивку на себя. Евгений, словно почувствовав чужое внимание, поднял голову и в упор посмотрел на Андрея. Эмоции на его лице сменялись так быстро, что Андрей невольно улыбнулся, а Евгений принял его улыбку за приглашение, поднялся и направился к бару. — Ну, привет, пропажа, — хрипло поздоровался он. — Что, хорошо отдохнул? — В вопросе послышалась злость, и Андрей удивлённо вскинул брови. — А я тебя искал, — продолжал Евгений, не дожидаясь ответа, — прощения попросить хотел, а оно тебе и не надо, да? И тут до Андрея дошло, что Евгений в изрядном подпитии. Нет, по нему этого видно не было, но тому, кто знал его хорошо — а Андрей знал! — было заметно, что глаза блестят не так, как обычно, и речь чуть тягучая, словно Евгений тщательно старается выговаривать слова. И вот тут холодок прошёлся по спине: он и трезвого-то его побаивался, а чего ожидать от выпившего Евгения — просто не представлял. Андрей чуть отодвинулся от стойки, но его манёвр был замечен и прокомментирован. — Опять бежишь? Что ж ты скользкий такой! Я к тебе и так, и эдак, уж и не знаю, на какой козе подъехать! — Евгений говорил тихо, наклонившись к Андрею и почти уперевшись ему в лоб своим. — Каждый день в эту вашу приёмную… Светка вот уже где у меня сидит! — провёл он по горлу ребром ладони, а Андрей слушал и не верил тому, что слышит. То есть, получается, что он к нему приходил? А его издёвки и подколы — своеобразный способ оказать внимание? И все эти подозрительные взгляды должны были сказать Андрею, что к нему неровно дышат? — А просто поговорить было нельзя? — задал он вполне закономерный вопрос. — А я пытался! — Евгений подтянул высокий барный стул и уселся напротив Андрея. — Это когда же? — уточнил Андрей, страх сменился интересом, и теперь он смотрел на Евгения как на незнакомца. Да он таким и был для него. Евгений задумался, видимо, припоминая все эпизоды, и смешно наморщил лоб, и вот теперь стало заметно, что выпил он прилично. — Ау, Евгений, — позвал Андрей, едва сдерживая смех. Веселье ли на него накатило, или начиналась истерика — выяснять он не хотел, а вот услышать, как за ним, оказывается, ухаживали — очень. Вот только Евгений не разделял его настроения. — Меня уже тошнит от этого твоего Евгений! Хоть бы раз Женей назвал. — И прозвучало это так по-детски обиженно и неожиданно, что Андрей не сдержал смешок, совсем позабыв о страхе. И вот его он боялся столько времени? Вот этого милого, совсем не уверенного в себе Евгения? Нет, такому ему и правда больше подходит Женя. — Жень, — начал Андрей, поймав удивлённый взгляд своего, как оказалось, ухажёра, — а просто подойти ко мне и сказать нельзя было? Просто поговорить? — Я тебя боюсь, — шёпотом признался Евгений и для убедительности кивнул. Андрею показалось, что за несколько минут их беседы Женю существенно развезло, как будто пружина, помогавшая ему держать себя в руках, ослабла, и он наконец расслабился. Андрей хотел было ответить, что не такой уж он и страшный, когда за спиной раздался голос, услышать который он уже и не ожидал. — Андрюха, ты? А я смотрю, смотрю… — Дымов, чтоб его черти побрали, по-хозяйски обнял Андрея за плечи и как ни в чём не бывало развернул к себе. — А ты совсем не изменился! — заявил он. — Зато ты пообтрепался, — процедил Андрей сквозь зубы, безуспешно пытаясь вывернуться. Мишка демонстративно не замечал чужого неудовольствия, неприятно ухмылялся и дышал на Андрея перегаром — видимо, не первый день гулял. — А помнишь, как мы?.. — начал он, но Андрей перебил. — Помню. И как мы, и как меня! — Да ладно, обиделся, что ли? — Мишкины наглость и бестактность с годами только возросли, что взять с избалованного с самого детства сыночка богатой мамочки. — Перестань! Пойдём лучше выпьем, вспомним, а может, не только… — Дымов попытался подмигнуть, но вместо этого его лицо перекосила пьяная гримаса. — Гр-р-рабли убр-р-рал! — пророкотало рядом, и Мишку невидимой рукой откинуло от Андрея. Милый Женя пропал, и рядом стоял привычный Евгений — напряжённый, собранный и злой. — Жень, не надо, — покачал головой Андрей. — Не стоит, поверь. Рад был тебя увидеть, — повернулся он к Мишке. — Правда. И ведь не соврал — действительно был рад, что увидел, во что могла превратиться его жизнь, если бы он тогда стал цепляться за Дымова. Был благодарен ему и за совместные годы, и за то хорошее, что между ними всё-таки было, и за предательство. Эта встреча будто подвела черту под всем, и можно было идти вперёд без груза прошлого. Вот только надо увести из бара воинственно настроенного Евгения. — Пойдём отсюда, — предложил Андрей, — что-то мне перестало здесь нравиться. Они вышли на улицу, поймали такси, и Евгений уверенно назвал адрес Андрея, на что тот лишь пожал плечами — видимо, вечер откровений всё ещё продолжается. Но разговора не случилось: пока Андрей, матерясь, переодевался в ванной, его гость проявил самостоятельность — разложил диван и увалился спать. Других спальных мест в квартире не было, а спать на полу Андрей не собирался. Пришлось укладываться рядом на незаправленный диван. Подушка у него была одна, и Андрей решил, что подсовывать её Жене не имеет смысла, и одеяло ему ни к чему — одетый, не замёрзнет. Да и алкоголь согреет, а вот Андрей свой виски так и не выпил, только деньги зря потратил! Утром он проснулся первый, осторожно выбрался из-под прижавшей его руки и вышел из комнаты, прикрыв дверь, чтобы не разбудить гостя. Андрей успел не торопясь принять душ, вскипятить чайник и разогреть котлеты, когда за стеной послышалось движение. Через минуту помятый и лицом, и одеждой Евгений смущённо топтался на пороге, но, увидев ненавистные полуфабрикаты, возмущённо вскинулся. — Даже не начинай! — остановил его Андрей. — Садись и ешь! А потом поговорим.

* * *

Разговор вышел долгим и трудным, зато Андрей узнал о себе много интересного. Он и не подозревал, насколько хорош, а слова Евгения всё лились сладким нектаром. Наверное, он и правда влюблён, раз даже недостатки Андрея его не пугают. А что сам Андрей? Что он чувствует? Пока рано было об этом говорить, но он готов попробовать. Получится ли — покажет время, но что-то подсказывало, что сомнения напрасны. А даже если и нет… В конце концов, он сам вчера собирался начать новую жизнь… Надо же, только вчера, а сколько всего произошло. — Хорошо, давай попробуем, — кивнул он и увидел, как преобразила улыбка лицо Жени. И если бы Андрей умел читать чужие мысли, то очень удивился бы той нежности, с которой о нём в этот момент думал Женя. «Я отогрею тебя, ледяной мальчик, разгоню все беды, как дым с белых яблонь, ты не пожалеешь…»