Космос и шоколад

Рыбкина положила последний документ на верх пухлой стопки на краю стола и посмотрела на циферблат своих наручных часов. Десять вечера. До окончания дежурства ещё долгих одиннадцать часов. Спать пока не хочется, да и какой тут сон. Два сложенных стула вряд ли можно назвать удобным сооружением для ночного отдыха. Капитан побарабанила пальцами по гладкой поверхности рабочего стола, раздумывая над вечным выбором во время дежурств – поработать ещё с бумажками или посмотреть какой-нибудь фильмец. Девушка бросила тоскливый взгляд на разноцветную стопку папок в другом углу стола и, выдыхая, сказала то ли самой себе то ли опостылевшим бумажкам: – Хрен с тобой. Она подвигала мышкой, дабы разбудить тёмный экран своего компьютера и, подумав с секунду, начала что-то печатать в поисковике. Измайлов приоткрыл дверь в кабинет оперов и вгляделся в царивший там полумрак. После яркого света коридора он не сразу заметил того, кто должен был по логике вещей всё ещё находиться внутри сегодня ночью. Освещённая только маленькой настольной лампой и монитором рабочего компьютера и практически полностью скрываемая тем же монитором от посторонних взглядов, капитан удобно расположилась в своём кресле, съехав в нём до положения "полулёжа" и расслабленно закинув ногу на ногу. – Чё делаешь? – с праздным любопытством спросил Гриша, просунувшись в дверь почти всем телом. – Мм, да киношку смотрю, – она оперативно щёлкнула по пробелу на клавиатуре, чтобы остановить фильм. – А ты чего здесь делаешь? Я думала, ты давно домой умотал. – Да Володя запряг меня с отчётами за квартал, – майор устало потёр лицо ладонью. – Надо сдать завтра. Иначе Свет наш солнышко устроит мне ещё одну вселенскую истерику. Задолбал уже в последнюю неделю, – Гриша слабо, но приветливо улыбнулся девушке, которая ничего не говорила, только вертела ручку в руках, внимательно глядя на майора. – У меня уже глаза ебутся с мозгом от этих буковок и циферок. Рыбкина усмехнулась на это и с долей сочувствия посмотрела на начальника. – Хочешь, фильм вместе посмотрим? Отвлечёшься как раз. Я только его начала, – она поводила мышкой по экрану. – Не больше пяти минут прошло. Измайлов на мгновение принял задумчивый вид и потом, приподняв бровь и легонько кивнув, сделал выбор в пользу небольшого отдыха для своих мозгов. – Что за фильм? – спросил он, хватая одно из доступных компьютерных кресел в кабинете и пододвигая его ближе к столу Рыбкиной. Алиса немного сдвинулась в сторону, позволяя майору сесть рядом с ней в зоне хорошей видимости экрана. – Да что-то там про космос. Ткнула первый попавшийся на главной странице. Но отзывы вроде хорошие, – говорила она, пока парень устраивался поудобнее, в результате чего он каким-то образом оказался немного позади и сбоку от неё самой – Окей, – ответил майор, посылая лёгкий поток тёплого воздуха ей в шею, когда наклонился вперёд, чтобы совершенно по-хозяйски захапать открытую упаковку чипсов со стола. На миг Рыбкина почувствовала странное щекочущее неудобство от его такой неожиданной близости. Девушка сглотнула, прогоняя нелепые ощущения. Измайлов, судя по всему, не испытывал совершенно никакого дискомфорта, с фантастической скоростью поглощая содержимое цветастого пакета с чипсами. – Ну чего, включай, – с полунабитым ртом проговорил он с лёгким недоумением в голосе, почему картинка на экране всё ещё не движется. – Да, – опомнилась Рыбкина и потянулась к компьютерной мышке. – Давай сначала что ли начнём. Минут через десять, всё так же пялясь на экран, Измайлов скомкал пустой пакет и небрежно бросил его на стол поверх тех самых папок с документами, которые Алиса решила отложить на потом. Девушка бросила взгляд сначала на пустую упаковку из-под чипсов, потом покосилась на самого Гришу. – Ты голодный что ли? – спросила она с лёгкой улыбкой. – Угу, – угрюмо промычал парень, устало почесав небритую щёку. – Я не планировал так надолго задерживаться. Думал, дома нормально поужинаю. Но меня засосала трясина бюрократии, – задумчиво проговорил он, глядя на экран. И неожиданно добавил, немного виновато посмотрев на неё. – Ты ела? – Мхм, – Рыбкина утвердительно кивнула, не отрываясь от фильма, отчего совесть Измайлова, единолично сожравшего все оставшиеся чипсы, снова успокоилась. Внезапно вспомнив о чём-то, капитан потянулась к верхнему ящику стола и достала оттуда большой шуршащий прямоугольник. — Шоколадку будешь? – девушка раскрыла золотисто-синюю упаковку и с улыбкой протянула майору. – Рыбкина, вот что бы я без тебя делал, – Измайлов тепло улыбнулся и, бросив на неё светящийся лукавыми огоньками взгляд и отломив кусочек сладкого блаженства, сразу закинул его в рот. Алиса положила оставшуюся шоколадку на стол, тоже предварительно взяв себе небольшой шоколадно-ореховый квадратик. – Мм, а я знаю этого чувака, – она указала на экран той самой рукой с зажатым между пальцами кусочком шоколада. – Он ещё снимался в этом... – девушка подняла глаза вверх и цыкнула, пытаясь вспомнить название фильма. – А, какая нахуй разница... – и передумав, положила уже немного подтаявший от тепла её рук шоколад в рот. Измайлов кивнул, негласно соглашаясь с тем, что всем присутствующим в этом кабинете абсолютно похуй, где ещё играл этот актёр. В следующее мгновение его взгляд неожиданно остановился и залип на Рыбкиной, неосознанно облизывающей кончики своих пальцев, испачканных в шоколаде. Потом она где-то всё же откопала салфетку и уже, как положено, вытерла об неё руки, видимо, всё-таки вспомнив о хороших манерах и о начальнике, сидевшем позади неё. Но картинка с её маленькими пальчиками в плену красивых пухлых губ, уже не хотела покидать голову Измайлова. Майор искоса посмотрел на девушку и подумал, что с тем, как его тело и разум реагируют на неё, продолжать работать тут действительно может быть не самой хорошей идеей. Он уже не раз размышлял об этом. С приближающейся датой его свадьбы казалось, что это может стать подходящим моментом для перемен. Перемен... От этого слова у Гриши каждый раз начинало ныть под сердцем, а внутри живота закручивался напряжённый узел, грозящий свернуть все внутренности майора в кровавое месиво. Он не хотел этих перемен, одна мысль о том, чтобы уйти из отдела, вызывала тошноту. Ему нужно было уйти от неё, когда он не мог, просто физически не мог оставить её. Это было тяжело, почти невыносимо. Она стала ему родной, роднее... их всех. Измайлов шумно выдохнул и уставился в монитор, стараясь прогнать тяжёлые мысли и вернуться к сути происходящего на экране. Рыбкина отпила большой глоток из высокой кружки с крепким горячим чаем, не отрывая глаз от экрана, и, почти на ощупь найдя упаковку с половиной шоколадки, отломила себе кусочек. Увлёкшись на события, происходящие в фильме, она почти по-детски открыла рот и зависла, держа шоколад в поднятой вверх руке. В следующую секунду капитан поняла, что еда неожиданно пропала из её рук. Очнувшись от кинематографического транса, она недоумённо помотала головой вокруг себя, но потом заметив хитрую довольную рожу Измайлова со смеющимися глазами, негромко, но возмущённо выпалила: – Ты охренел?! – А нечего зевать, Рыбкина, – дожёвывая свою нечестную добычу, ответил он и, засмеявшись, поднял руки вверх ладонями к ней, защищаясь от возможной атаки со стороны подчинённой. Капитан зло покосилась на него, но сделав глубокий вдох, всё же остановила себя от нанесения тяжких физических увечий бессовестному наглецу и, повернувшись к нему всем телом, процедила, сузив глаза до маленьких щёлочек: – Больше никогда так не делай, – её лицо было грозным, но Гриша прекрасно знал, что она, как и он, наслаждается этой маленькой игрой. — А то я тебе точно втащу, мало не покажется. Девушка повернулась обратно к экрану, а Измайлов, наклонившись вперёд, дотянулся до стола и, взяв упаковку с шоколадом в руки, с извиняющей улыбкой предложил его ей. Опять сузив глаза, но в конце концов всё же улыбнувшись, Алиса отломила кусочек от протянутого ей лакомства и быстро засунула его в рот, чем вызвала добродушную усмешку со стороны майора, который вернул шоколад на стол, на этот раз положив его прямо перед Рыбкиной. Та, с довольной улыбкой на секунду скосив на него глаза, уставилась в монитор. – Как можно быть таким дебилом? – негромко воскликнула капитан, приложив ладонь ко лбу в импульсивном жесте, невольно стыдясь за поведение одного из героев фильма. Ответом сзади была тишина. Алиса напряжённо наблюдала за остросюжетной сценой на экране, поэтому не сразу заметила движение позади себя. Только почувствовав, как сильная рука уверенно оплела её за талию, она заметила, что Измайлов сидит до невозможного близко к ней, так, что она чувствует его горячее дыхание у себя на плече. Пытаясь унять неожиданно взявшуюся откуда-то дрожь во всём теле и успокоить сбившееся вдруг дыхание, девушка опустила глаза и увидела оплетенную драконом руку, крепко прижимающую её к спинке стула и самому Измайлову, находящемуся прямо за ней. Алиса чуть повернула голову к нему, но тут же задохнулась, когда рука парня проскользила по шелковистой поверхности её тёмно-зеленой худи и с силой сжала её грудь. Девушка не произнесла ни слова, шокированная его действиями. Да и никого она не обманет. И она и Измайлов отлично знают, что она никогда не найдёт в себе сил, чтобы его остановить. Поэтому Алиса просто вскинула невидящие глаза на экран монитора, прекрасно понимая, что позволит Грише сделать с собой всё, что он пожелает. Она почувствовала его тяжёлое дыхание и тёплые губы на своей шее прямо под линией волос. Её кожа покрылась мурашками, когда Измайлов шумно втянул в себя запах её кожи. Следом его рука почти невесомо переместилась к молнии на её худи и плавно провела замочком вниз, практически до конца расстёгивая предмет одежды. На экране какие-то непонятные человечки в блестящих костюмах бегали по одним им известным целям и стреляли друг в друга. Рука Гриши поднялась вверх по одежде девушки и совершенно бесстыдно соскользнула под вырез майки и чёрного плетёного топа, минуя многочисленные тесёмочки и получая доступ к нежнейшей коже её груди. Парень осторожно провёл подушечками пальцев вокруг ореолы, чем вызвал судорожный вздох со стороны Алисы и, ещё сильнее прижавшись губами к её шее, опять властно сжал её грудь своей рукой. – Гриш, - выдохнула она. – Шшш... - тихонько прошептал он в ответ. Рыбкина чувствовала, как внизу живота горячей неконтролируемой лавиной начинает разливаться невыносимо сладостное желание. Она повернула голову к Грише и прижалась лицом к его голове, почувствовав как парень оставляет лёгкие почти воздушные поцелуи на её щеке и линии челюсти, всё ещё продолжая блуждать рукой по мягкой округлой груди. Выпутавшись из завязок любимого топа девушки, Измайлов проник пальцами под нижний край её майки, тяжело дыша ей в затылок и обжигая горячим воздухом нежную кожу. Забравшись под край её джинсов, парень провёл кончиками пальцев по доступной кромке белья и тонкой полоске нежной, мгновенно покрывающейся пупырышками от его прикосновений кожи. Не получив желаемого доступа, он нетерпеливо переместил руку на застёжку её ремня, но будто опомнившись в последний момент, резко остановился. Гриша шумно выдохнул ей в волосы и вернул руку обратно на талию девушки под майку, крепко обнимая её и до боли впиваясь пальцами в голую кожу. Алиса прикрыла глаза, до малейших деталей понимая, что он сейчас чувствует. Что хочет быть рядом, хочет прикасаться, чувствовать её своей кожей, вдыхать такой родной(как и его для неё) запах, но... Нельзя. Можно вот так посидеть, прижавшись друг к другу, пока никто не видит, и притворившись, что этого попросту не происходит. Это всего лишь миг в вечности, который они смогли украсть у судьбы. Сейчас часы остановились, время не властно. Они просто побудут одним целым в это мгновение, пока судьба снова не разорвёт их на две части своими корявыми лапами. Измайлов оторвался от неё и откинулся в кресле, возвращая сердцебиение и дыхание к нормальным ритмам. Фильм всё ещё шёл где-то рядом мелькающими картинками и глухими звуками на заднем фоне. Алиса с трудом подняла руку до уровня стола и непослушными пальцами ударила по клавиатуре, останавливая кино, после этого всё так же продолжая смотреть на застывшее изображение немигающим взглядом. Гриша глубоко вздохнул и, наклонившись вперёд, уронил свою голову в раскрытые ладони, упершись локтями в колени. Девушка повернулась к нему, чувствуя себя сейчас безвольной куклой, из которой ушли все жизненные силы. Майор поднял голову и посмотрел на неё: раскрасневшиеся щёки, грустный взгляд блестящих глаз, слегка приоткрытые пухлые губы и растрёпанные волосы. Безумно красива. Он через силу оторвал от неё взгляд и медленно произнёс глухим голосом, не встречаясь с ней глазами: – Я пойду, бумажки надо доделать. Рыбкина в ответ только молча кивнула после небольшой паузы. Измайлов с какой-то деревянной напряжённостью поднялся на ноги и угрюмо глядя перед собой вышел из кабинета. Алиса проводила его взглядом и, неосознанно вздрогнув на негромкий хлопок закрывшейся двери, наконец, почувствовала, что к ней возвращается способность двигаться и, что немаловажно, мыслить. Она глубоко вздохнула и, прикрыв глаза и устало откинувшись на спинку кресла, сокрушённо прошептала в полумрак кабинета: – Блять... Тихие шаги отдавались внезапно громким эхом по пустым коридорам ночного отдела. Рыбкиной казалось, что громче быть уже не может. Больше всего отчего-то хотелось орать на эти гулкие стены или с чувством пинать их безликие аккуратно выкрашенные фасады. Она подошла к знакомой двери кабинета начальника оперов. Если там и горел свет, то это было незаметно из относительно хорошо освещённого холла. Из-за двери не было слышно ни единого звука. Но девушка точно знала, что он ещё там. Чувствовала. Прошло больше получаса с того момента, как он покинул её кабинет, и чисто теоретически он мог уже давно уехать, но... Но он был там. Алиса крепко ухватилась за гладкую металлическую ручку с твёрдым намерением открыть дверь и... "И что?" Она вдруг поняла, что не может так с ним поступить. Не может взять и сломать то, что он с таким трудом пытается построить. Да, он скучает по ней. Так же, как и она по нему. Невыносимо, до боли в сжатых в кулаки побелевших пальцев. И то, что произошло, только доказывает, что ему совсем не так легко, как он хочет показать окружающим. Он сбегает, сбегает от этой реальности, и да, от неё. Потому что она живое ходячее напоминание о самом большом горе в его жизни. И он не может и не хочет быть связанным с этим. И он бежит к этой красивой милой девочке, с которой хочет создать светлую счастливую сказку. Сказку, в которую он когда-то верил всем сердцем, пока были живы его родители. И неважно, что Алиса знает, что у него ничего не получится. Потому что он тоже знает. Только пытается запрятать это знание в тысячу сундуков. И кто она такая, чтобы лишать его этой иллюзии. Если ему так легче, без неё... Рыбкина аккуратно отпустила дверную ручку, боясь, что неосторожные звуки потревожат ночную тишину и её так тяжело принятое решение и, развернувшись тихо зашагала прочь.