Моя любимая Асель

Ночной город утонул в полумраке, кто-то возвращался домой после тяжёлого трудового дня; кто-то засиживался над уроками, тщательно готовясь к следующему дню; кто-то оставлял пометки в личном дневнике и сразу прятал их от посторонних глаз, а Асель вместе со своими друзьями шли на важную миссию. — Асель, дома никого нет, поэтому бояться тебе нечего, — заверил Алексей, продолжая рассказывать план. — Квартира большая, а времени мало, поэтому каждый разделяется и берёт всё самое ценное и дорогое: украшения, деньги, мелкую технику, антиквариат. — А с чего ты решил, что я боюсь? — в глазах у девушки появился недобрый огонёк и лукавая ухмылка. Она успела заработать у местных авторитет, ведь именно на её счету числилось больше всех умелых операций, а именно — «чистка» квартир. — Работаем по старой схеме, возле реки делим всё поровну и расходимся. На первый взгляд может показаться, что Асель слишком эгоистична и высокомерная личность. Акулья хватка у этой малышки появилась благодаря жестокой реальности, заставляя выгрызать себе каждый кусок хлеба. Парни переглянулись и лишь обречённо покачали головами, ведь с одной стороны малышка не вызывала у них доверие, а с другой — им было жаль её. Детдомовская потому что была. Директриса отчаянно пытается направить свою воспитанницу на путь истинный, с которого она слегка сбилась, но все попытки тщетны. Полиция приходит в детдом, как к себе домой — всех зная. Скоро чаю будут предлагать и мило беседовать, будто речь идёт не о жизни человека, а о какой-то мелочи, что не так существенна. Покончив с очередной квартирой, малышка в последний раз обернулась, чтобы удостовериться в том, что она всё забрала. Карманы слегка прогнулись под тяжестью вещей и украшений, а зеленоглазка была довольна сегодняшним уловом. Также незаметно она закрыла дверь и стала бесшумно спускаться вниз по лестнице. Открыв тяжёлую дверь, Асель столкнулась с потоком холодного ветра, слегка морщась от неприятных ощущений. Рукавами она прикрыла лицо, терпеливо ожидая момента, когда всё закончится. Странно, но ей показалось, что она видела одного человека по ту сторону дороги, что исчез так быстро и незаметно, как появился. — Эй, малышка, ты чего? — похлопал по плечу парень и проследил за взглядом девушки. — Что-то увидела? — Показалось, — кратко кинула шатенка, натягивая капюшон на голову. Сейчас компания направлялась к своему месту возле воды, дабы поделить награбленное. Сейчас на счету у Асель стало на одно «достижение» больше, среди воров, но все эти цацки, деньги и прочая ерунда не приносили ей радости. На подсознательном уровне её мозг понимал, что своими выходками она приносит неприятности людям, а с другой — если у них много денег, то почему нельзя поделиться с теми, кто действительно этого заслуживает? Для них это фантики, а для малышки — неделя роскошной и беззаботной жизни. И в чём здесь несправедливость? С безразличием на лице воровка забрала своё вознаграждение и возвращалась в то место, которое от чистого сердца хотела сжечь. Детский дом — это своего рода испытание для ребят. Они пробуют на вкус взрослую жизнь намного раньше и быстрее тех, кто родился и живёт в полноценной семье. Малышка научилась сражаться за своё место, выгрызать его до мяса; отстаивать себя и никогда не давать в обиду. Подойдя к злополучному месту, охранник, в виде старого дедушки, тяжело вздохнул и качнул головой. Никто не может найти управу на эту пиявку, что только пьёт кровь всех людей на данной территории. — Когда ты уже поумнеешь? — задаёт риторический вопрос и закрывает ворота на огромный замок, пряча ключ себе в карман. Внутри помещение выглядело очень солидно, ведь есть один человек, который очень сильно материально помогает сироткам, по словам девушки. Ей было непонятно — зачем ему брать на себя такую ношу и каждый месяц выделять кругленькую сумму, считай в никуда? Нет. За этим явно кроется какая-то причина. Тихо она дошла до своей кровати, доставая коробку. Она была до отвала забита украшениями, которые она никак не донесёт до ломбарда. Прошёл ещё один день, и он ничем не отличался от предыдущих. — Афанасьева, тебя к директору вызывают, — сладко прощебетала над ухом «подруга» и разбудила Асель не совсем чистым и приятным полотенцем. — Подъём и вперёд на мины, — да, умела она поддержать, ничего не скажешь. Зевнув и прикрыв рукой рот, шатенка надела свои кеды с поношенными джинсами, кофту, которой больше трёх лет и отправилась в точку Х. Из кабинета уже доносились мольбы женщины не принимать никаких радикальных решений в мою сторону, что ещё сильнее усугубит ситуацию. Женщина, куда ещё хуже то? Стук в дверь и тишина говорит о том, что можно войти. Две пары глаз уставились на сиротку, что скрестила пальцы за спиной и стояла, потупив взгляд в пол. Услышав смешок со стороны, зеленоглазка решила поднять взгляд и побледнела. Этот человек популярен и славится далеко не хорошей репутацией и славой. Карие глаза будто насмехались и были в ожидании смертного приговора, что будет вот-вот вынесен воровке. Лицо мужчины было прикрыто чёрной тканью, а руки в дорогих перстнях, громко тарабанили по поверхности письменного стола директрисы. — Асель, будь добра, присядь, — на ватных ногах я подошла к стулу и села на него, спрятав руки под ноги. — А вчера ты вела себя более уверенно, — подал голос бизнесмен. — Я бы даже сказал, самоуверенно. Ты неплохо выглядишь на камере, — мужчина прокрутил в руках серебряный диск с фильмом, со мной в главной роли. — Как грациозно и красиво ты порхаешь по моей спальне, кидая всё в небольшой мешок и пряча украшения в карманы, — комментирует он, не отрывая от меня взгляда. — Вот незадача, не смогла открыть сейф. Ай-яй-яй, какой же я дурак! Нужно было код оставить, что же я так? — стал откровенно издеваться и злорадствовать над моим вчерашним неудачным выступлением. — Прекратите! — громко крикнула я, подскочив на ноги. — Я не виновата, что детдомовская жизнь довела меня до такого! — У тебя, оказывается, голосок есть, — я по глазам увидела, как он улыбнулся. — Это хорошо, — таинственно добавил, переводя взгляд на женщину, что хотела провалиться сквозь землю от стыда. — Немедленно замолчи и сядь! — приказным тоном сказала воспитательница, смотря на меня убийственным взглядом. — Лучше подумай, как ты сможешь загладить свою вину! — Ничем, — равнодушно ответила я, пытаясь играть безразличие. — Я так не думаю, — строгим голосом ответил незнакомец, продолжая играть со мной в гляделки. — Я согласен забыть об этом неприятном для меня инциденте, но лишь с одним условием… — мужчина вытянул неприличную паузу, а я тяжело сглотнула, предвкушая. — Ты станешь моей женой.