Я проти тебе стою та слiв не згадую

— Сынок, ты чего? — мальчик поднял заплаканные глаза на Тину. Она ту же села рядом и обняла мальчика. — Саша, у тебя температура, — она глубок вздохнула и взяв мальчика, понесла в детскую. — Мам, головка болит, — вдруг заплакал ребёнок, обнимая Кароль за шею. — Всё болит. — Тише, только не плачь, — Тина посадила мальчика на кровать и стала рыться в комоде, ища градусник. — Дорогая, что случилось? — запустив руки в карманы домашних штанов спросил Балан, входя в комнату. — Саша заболел, — грустно ответила девушка, доставая градусник. — Может вызвать скорую? — Тише, успокойся, ты сначала попробуй решить вопрос сама, а потом посмотрим. Я сейчас съезжу в аптеку, куплю лекарства. *** Девушка сидела на кровати и гладила по голове маленького мальчика. Он тихо посапывал, лишь иногда шмыгая носом. Молодой человек тихо вошёл в комнату и сел перед кроватью на пол. — Как он? — шепотом спросил Дан, разрывая тишину своим голосом. — Температура спала и он тут же уснул. Саша у нас сильный, все будет хорошо, мальчик мой, — девушка оставила невесомый поцелуй на щеке ребенка, встала и потянула за собой Дана. Он нехотя поднялся с места и вышел из комнаты вслед за Тиной. — Он так плакал, я не могу, — девушка глубоко вздохнула и приложила лоб к двери детской, тихо закрывая её. — Ну тише, все хорошо, температуры нет это главное, — мужчина опустил руки на плечи Кароль, она резко повернулась, падая в объятия мужа. — Ты сам помнишь, на сколько трудно было рождение нашего мальчика, мы могли его потерять, а как только какая-то простуда или что-то, я начинаю переживать, — Тина уткнулась носом в плечо мужа. — Не пойми не правильно, но он ещё такой кроха и смотреть на него, когда температура тридцать девять, у меня сердце разрывается. — Ну всё, всё хорошо, — он гладил её по спине, тем самым успокаивая и не давая углубиться в воспоминания той ночи, когда их сын чуть не погиб. «Та самая ночь. Два года назад.» — Где он? Дан! Куда забрали нашего сына?! — девушка схватила мужчину за руку и крепко-крепок сжала. Дан смотрел вслед врачу, который унёс ребенка в неизвестном направлении. Малыш родился и не дышал и сейчас у врачей была цель — спасти его жизнь. — Родная, — он опустился рядом. — Наш с тобой малыш, он…он не дышит и его забрали чтоб спасти… — девушка упала на кровать и зарыдала, сдерживая крик. — Тиночка, прошу тебя, всё будет хорошо. — Мальчик мой, — Дан сидел рядом и не знал что делать. — Скажи что он не умрет. — резко обратилась к мужу Кароль. — Конечно же нет. Откуда вообще такие мысли? Это мой сын и он самый сильный на свете? — Балан попытался улыбнуться, но получилось плохо. Волна переживаний уносила и его вслед за женой. Но нельзя было терять рассудок, чтобы все не вышло из-под контроля. «Наше время» — Пойдём спать, — девушка резко отпрянула и потянула мужчину в спальню. Она легла на кровать, даже не укрываясь одеялом и уснула. Дан посидел ещё немного, сходил проверил как спит мальчик и вернулся. Лунной ночью холод сбирается в мириады фиолетовых крупинок, рассыпается перед нами, перед странным светом. Сама луна, большая, беспристрастная, летела в темном небе сквозь редкий дым облаков, сквозь наше предчувствие. В мыслях луна была точкой, от которой отсчитывают начало, она довлела над всеми понятиями, определяла их, и был какой-то укор мне, немой, укор во мне, но такой силы, что я постоянно не забывал такое время… О чем-то хотел догадаться, о неестественно правдоподобном, словно хотел видеть себя со стороны… Ясно освещенной мчалась через дымчатые облака подробная и тонкая в очертании луна. Тускло белевший снег на местности изредка светлел, светлело небо, обозначались тени от деревьев и изб. Странный свет! В нём все было видно, но видно едва. При этом свете мир больше в несколько раз, чем днем, и за привычно отдаленной луной еще виделось огромное пространство, более сжатое, более видное… Хотелось лететь над землей, бесшумно, и почти верилось в сверхъестественное в этой ночи… При взгляде на темноватый снег в объеме воздуха мерцали пятна. Ближе к утру Александр пришёл в комнату к родителям и забравшись на кровать, начал будить Тину. — Мама, мамочка, — девушка вздрогнула и резко вскочила обнимая ребёнка. — Ты напугал меня, мой хороший. Как ты себя чувствуешь? — она приложила ладонь ко лбу ребёнка и улыбнулась. — Температуры нет, слава богу. А ты чего так рано проснулся? — Кароль взяла телефон и взглянула на время, без двадцати семь утра. — Испугался, — промямлил мальчик, укладываясь спать, ближе прижимаясь к отцу. — Ну спи с нами тогда, — девушка легла рядом и тоже закрыла глаза снова отправляясь в царство Морфея, обнимая мальчика. Спокойный яркий день умирает морозным пылающим небом. Между холмами дымчатая синева сокращает путь, стоящие на пригорках деревья ощущаются в плоскости и резко обозначены до самых мелких ветвей. Окрашенность неба сейчас была оттянута далеко к себе, становилась вязче. Деревья зрительно смягчали мороз, но он понизу соединял всю местность, было холодно. Дом насквозь пронизан ветром… Стелется по низу дым меняя непредугаданно быстро направление, неуютно: серый воздух, серый в себе, тяжелое небо, рядом снежная метель с теплотой тающих снежинок на лице… Кажется, что дома и день этот — сон, и действия — опережают осознание; А дом пронизан ветром насквозь, и помогает вспоминать этот шум ветра — выражение непосредственного времени, и сколько грез с тобой, сколько представлений… В просторном доме слышно, как гудит, хлопает и шумит ветер, то затихая, то усиливаясь ожидающимися порывами…