Something's going wrong

Рэймонд готов выстрелить. Он даже почти делает это, но в какой-то момент что-то идёт не так, и рука с пистолетом внезапно наливается свинцом. В глазах напротив, цвета которых различить нельзя из-за странных, по мнению Рэя, безвкусных оранжевых очков, плещется неподдельный ужас, отчего у мужчины внезапно ком встаёт в горле. Жертва, как назло, ещё и приоткрывает рот в жалобном тихом вскрике, а дрожащими руками лицо закрывает. Смиту кажется, что он сейчас не подлого журналюгу убить собирается, а беспомощного котёнка. Мерзость. Рука с пистолетом медленно опускается. Что это? Жалость? Ха, знал бы Микки Пирсон, что его драгоценный помощник и телохранитель, который уже должен избавляться от бездыханного тела, сейчас тупо стоит в нерешительности и чуть ли не рыдает от отвращения ко всему происходящему. И это тот Рэймонд, который раньше каждую неделю регулярно расправлялся с неугодными для босса личностями, при этом сохраняя абсолютно каменное выражение лица? Тот Рэймонд, который собственноручно застрелил человек двадцать за последние месяцы, а по вечерам засыпал спокойно, считая в мыслях овец и не испытывая никаких угрызений совести? Надо же, до чего жизнь довела! Во-первых, это форс-мажорный случай. От сосуществования с Флэтчером в одном помещении у мужчины уже начинаются непонятные нервные тики, а о том, чтобы вот так спокойно направлять на него дуло оружия, не может идти и речи. Журналист, собака, знает, на какие эмоциональные рычаги давить, чтобы вывести его, как не может никто другой. И если сейчас у него слеза по щеке покатится, то Смит, не раздумывая, пристрелит лучше себя самого. Во-вторых, неудачный день. Неудачные пара дней. Чёртова неудачная неделя, что уж скрывать. Все эти разборки с Мэттью, мёртвым русским мальчиком и, конечно, долбаным Флэтчером у себя в доме сильно подействовали на нервы Рэя, прежде слывшие крепкими. Система дала сбой, трещину, а Смит, видит Бог, держался как мог стойко. Виски ушло в два раза больше, чем обычно, за эту ебучую неделю. Ну и в третьих, последнее, что сейчас ему хочется делать — это заметать следы за очередным убийством. Тяжёлое обездвиженное тело, остекленелые глаза и брызги крови на дорогой фирменной рубашке Рэя, которую потом отстирывать ещё придётся, — всё это ну никак не вяжется с планами на день. Вообще, неплохо было бы прийти домой, выпить чего-нибудь покрепче и залечь спать, но у Микки, как всегда, совершенно другое мнение на этот счёт. Рэй не возражал бы, конечно нет, если бы не чувствовал себя настолько ужасно. А ещё… нет, это уже перебор. Конечно, Смит бы без проблем убил Флэтчера, если бы не эти причины. Кто вообще такой для него Флэтчер? Подлый, пронырливый и хитрый журналист, чуть было не угробивший и Рэя, и Пирсона. Если бы не его чистосердечное признание по итогу и не помощь Тренера с его «Карапузами», то, вероятно, все были бы уже мертвы. Так какой смысл его жалеть? Чем он заслуживает к себе столь трепетного отношения? Хороший вопрос. Рэй устало выдыхает и вновь наводит оружие на мужчину, который, кажется, уже успел сообразить, что что-то тут не так, а потому встал в полный рост, удивлённым взглядом прожигая Смита. Теперь он просто слегка прикрыл глаза и стоял ровно на месте, не двигаясь и полностью доверяя ему выбор. –Да чтоб тебя… Рэймонд нажимает на спусковой крючок, всаживает пулю в бетонную стену и со злостью кидает пистолет на пол. Флэтчер отшатывается в бок, у него глаза из орбит вылезли, и он почти наверняка убежит куда подальше, когда немного придёт в себя. Хотя сейчас до этого нет дела — пусть валит, куда хочет. Блондин на ватных ногах плетётся к машине, облокачивается о капот и рукой закрывает лицо. Нужно просто немного побыть наедине со своими мыслями, справиться как-то с этой ситуацией, выдумать причину для Микки, по которой Флэтчер ещё жив, и, прежде всего, понять это для самого себя. –Рэ-эй, — тихонько пищит Флэтчер, который, к удивлению, ещё не смылся. Ну и тупица. Мужчина поднимать глаза не собирается, но ему и так понятно, что Флэтчер сейчас вытирает капли пота со лба и пытается восстановить дыхание. Для него сегодня всё закончилось хорошо. Рэй ему даже в какой-то степени завидует. –Ты сделал это, чтобы я надолго запомнил тебя перед отъездом, милый? — смешок выходит нервным, а голос по-прежнему неестественно высокий. –Заткни пасть. –Как скажешь. И после недолгой паузы: –Плохой день выдался? Рэймонд не отвечает, всё также стоит у капота и не отрывает руку от лица. Этот идиот ещё жив и проживёт ещё хрен знает сколько с его-то умением выкручиваться из опасных ситуаций и обводить всех вокруг пальца, а Микки Пирсон ждёт от своего помощника столь привычного «всё сделано, босс», что, должно быть, очень сильно удивится на этот раз. Хочется заорать в голос. Глаз начинает слегка подёргиваться. И в тот момент, когда становится слишком тихо, он чувствует, как к нему приближаются. Флэтч встаёт рядом с ним, но всё-таки на расстоянии вытянутой руки. Он шумно выдыхает, будто бы тоже невероятно заебался. От такого действия слегка опешивший Рэймонд поднимает глаза на стоящего рядом человека, которого уже не должно было быть на белом свете. Журналист ловит удивлённый взгляд и прозрачно улыбается, будто поддерживая. –Если честно, я не понял ничего, — Флетчер тут же портит момент, –но, полагаю, это значит, что ты меня простил? На первый раз? –Мне до тебя нет никакого дела, — с напускной непринуждённостью бросает Рэй. –Это для босса. Ты — последний свидетель, мне было сказано тебя убрать. Приходится сделать пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы немного успокоиться. Флэтчер пододвигается поближе, безуспешно пытается поймать взгляд собеседника, который тот старательно прячет. –Так почему же не убрал? «Гад, придурок, идиот, чёртов Флэтчер! Заткнись, заткнись и благодари, что ты вообще жив, неужели так необходимо задавать лишние вопросы?» Рэй представляет, как с разворота пройдётся кулаком по наглой морде журналиста, а потом резко ударит его в живот. План неплохой, но в данной ситуации это действие вызвало бы слишком много подозрений, — значит, и новые вопросы. Хотя, кажется, Флэтч уже сам обо всём догадался. Блондин решает пока сохранять спокойствие и с равнодушным лицом произносит почти по слогам: –Не хочу руки пачкать. –Поня-ятно. –Что тебе, блять, понятно? — озвучивает свои мысли Смит. –Всё, — Флэтч пожимает плечами. –А как Микки это всё объяснять собираешься? Так и скажешь? Я думал, для тебя благополучие бизнеса — самое главное. –Погоди, так ты хочешь, чтобы я тебя пристрелил? Рэй злобно шипит через стиснутые зубы, а собеседник лишь ещё шире улыбается в своей долбанутой манере и сильнее пододвигается. Теперь их плечи касаются друг друга. –Нет, милый, просто проясняю ситуацию. Они оба замолкают на пару минут, по истечению которых Рэй успевает представить для себя самые ужасные варианты развития событий. Самый безобидный — Микки осуждающе посмотрит и укоризненно покачает головой, будто отчитывая ученика за провинность. Этот же вариант — самый страшный для Смита, которому больше всего на свете не хочется разочаровывать работодателя. Он столько лет исправно выполнял любые его поручения, что даже представить себе степень удивления босса, когда он узнает об этом грандиозном провале, кажется невозможным. Размышления прерывает ещё не до конца окрепший голос Флэтчера. –Раз уж сложилась такая ситуация… не хочешь выпить чего-нибудь перед моим отъездом? Я слышал, тут есть неплохой ресторанчик. Там подают восхитительные стейки, а ты у нас любитель. Смит никогда не научится понимать Флэтчера. Этот пиздюк только что находился на волоске от смерти, а сейчас стоит рядом со своим почти что убийцей и предлагает пожрать в ресторане. Может, последними его словами перед смертью было бы: «сходим на свиданку?», не испугайся он так. Мозг этого журналиста способен за считанные секунды генерировать новые идиотские подкаты; Рэй даже как-то раз подумал, что, может, он записывает их в блокнот и заучивает наизусть, чтобы при случае побесить блондина. –Ты сейчас серьёзно? –Вполне, –беззаботно отвечает мужчина. –Во всяком случае, нужно отпраздновать тот факт, что я жив. Заново родился, можно сказать. И улыбается широко-широко, в глазах снова играют яркие огоньки какой-то непонятной для Рэймонда радости. Он в восторге от того, что ему дали ещё один шанс, хотя скорее всего уже в ближайшем времени насолит чем-нибудь своему милосердному спасителю. Он опять будет курить, пить дешёвый виски и сидеть в кустах, делая снимки окон какого-нибудь дома и добывая компромат на владельцев; пробираться туда, куда не следует и делать то, что не следует, в сотый раз рискуя собственной жизнью. Смита, можно сказать, в какой-то мере всегда восхищало и поражало это его безрассудное рвение к подобному образу существования. Сам он, неспособный думать почти ни о чём, кроме благополучия бизнеса босса, никогда бы не смог жить одним моментом. Он всегда продумывает всё далеко вперёд не только для себя, но и для Микки с его делом, ставит на кон своё спокойное существование ради долга, а это, признаться, неслабо так утомляет. Может, нужно сделать перерыв? Рэй почти не контролирует своё тело и едва заметно кивает, соглашаясь на предложение. Микки Пирсон его точно прибьёт за такое.