Тише

Не заметить, что что-то происходит было очень трудно. Цюань Ичжэнь был дикой необузданной стихией, не тратившей особенно много времени на размышления. На небесах, да и на земле все уже давно привыкли, что этот великовозрастный ребенок носится за своим вернувшимся из мертвых шисюном так, словно ничего особенного не случилось. Все, кроме, кажется, самого шисюна. Со стороны не было понятно, что чувствует сам Инь Юй, продолжая почти панически сбегать от своего шиди каждый раз, как тот появлялся на горизонте. Но, кажется, новоявленный демон действительно был напуган, а, может, даже смущен. Инь Юй думал, что все закончится смертью, но к тому, что и после нее придется отвечать за свои слова и поступки, его не готовила ни жизнь, ни смерть. Ичжэнь, похоже, простил ему все грехи (если вообще когда-либо считал их таковыми), скорее всего, простил бы вообще все, что Инь Юй еще мог сделать, и теперь демоническая природа даже оправдала бы его, обойдись он с этим надоедливым ребенком не лучшим образом, но разница была в том, что теперь ему не хотелось. Инь Юй просто хотел тишины. Он не хотел видеть Ичжэня, не хотел слышать его радостное «шисюн!», особенно, после всего, что случилось. Было бы гораздо лучше, если бы шиди возненавидел его. Может быть, тогда Инь Юй не чувствовал бы себя настолько отвратительным. Но сколько бы он не говорил Ичжэню не ходить за ним, западный бог войны каждый раз появлялся рядом, особенно во время исполнения поручений Чэнчжу. В Призрачный Город бог старался не соваться, но даже там его уже знали в лицо и называли «верным щеночком», что ужасно раздражало Инь Юя, но сделать с этим он ничего не мог, особенно, учитывая, что и сам Чэнчжу с удовольствием поддерживал такое прозвище. Он просто… просто попросил быть потише. Ведь все не могло стать плохо из-за этого, верно? Он даже не ждал, что Ичжэнь послушается, он ведь никогда не слушался, никогда не делал то, что ему говорят. Вот только Ичжэнь и правда стал тише. Он не перестал преследовать своего шисюна, нет, но теперь ходил за ним тихонько, как мышка, только отвечал на вопросы, если к нему обращались, и смотрел очень грустно. И правда, будто брошенный щенок. Но хуже всего было то, что шисюну было не все равно. — Ичжэнь? Что случилось? Инь Юй обернулся, едва почувствовав за спиной божественное присутствие. На него снова уставились два больших грустных глаза. Невольно пробежавшись взглядом по чужому лицу, демон зацепился за непослушные кудряшки, собранные в неаккуратный хвост, поймав себя на мысли, что руки чешутся причесать этого ребенка самостоятельно, и только после этого снова заглянул в глаза. — А что случилось, шисюн? — Не придуривайся. — недовольно отрезал демон. Эти откровенные разговоры порядком смущали и злили, так что, в попытке спрятаться хоть как-то, он надел маску. — Ты странно себя ведешь в последние дни. — Я просто не хотел мешать шисюну. — Но ты не мешаешь, — мгновенно последовал ответ, и только после Инь Юй сообразил что сказал, в панике глядя на взметнувшиеся брови своего шиди. — То есть да, но нет! Я имею в виду… Он замолчал, сам запутавшись в собственных словах и чувствах. Ичжэнь раздражал его своей детской непосредственностью, навязчивостью, этой не нужной ему привязанностью, но… видеть его таким раздражало еще больше. — Ты так расстроился не потому что я сказал тебе быть потише, верно? Что случилось? — Шисюн такой глупый. Ты совсем ничего не понимаешь, шисюн? Ничего не видишь? Инь Юй непонимающе замолчал, чувствуя, как напрягается все тело. — О чем ты говоришь? — О моих чувствах, шисюн. — Что? О каких еще чувствах? Ичжэнь вздохнул, и это было настолько на него не похоже, что Инь Юй испуганно вздрогнул. Но ведь… это не может быть правдой, да? Лицо под маской нервно вытянулось, когда Ичжэнь вдруг шагнул ближе. С трудом поборов желание снова просто сбежать, Инь Юй неподвижно замер, глядя на шиди сквозь тонкие прорези. Теперь и правда было страшно. Потому что теперь демон, кажется, начинал понимать, в чем дело. — Шисюн… — он оказался совсем близко, если бы лицо не было закрыто, Инь Юй мог бы почувствовать теплое дыхание на коже. Он ожидал продолжения, но Ичжэнь молчал, подойдя еще ближе. Сквозь одежду демон ощутил тепло чужого тела испуганно взглянул в глаза напротив. Этого хватило, чтобы бог совершенно по-чужому грустно улыбнулся, чуть отстраняясь. А затем вдруг снова наклонился совсем близко и оставил на холодных искусственных губах маски легкий поцелуй. Инь Юй очнулся, когда Ичжэнь собирался уходить. Губы под маской тряслись, тело не слушалось, но он все-таки умудрился сдвинуть себя с места и рванул следом, ощущая собственное тело слишком тяжелым и неповоротливым. Оказавшись рядом, он схватил шиди за руку, заставляя развернуться и, пока тот не успел ничего сказать, прижал холодный палец к горячим приоткрытым губам. А затем дрожащей рукой снял маску. И поцеловал.