I will always be there for you. (Я всегда буду рядом с тобой)

Больница. Тишина. Писк аппаратуры. После операционное время. Напряжение. — Все что было в этот момент. А хотя время было только шесть часов вечера. Если бы не пистолет было бы все хорошо. Они бы сидели в ресторанчике, или заказали бы еду навынос, и сидя в креслах, ели. Детектив уже больше двух часов сидел возле кровати друга, который все ещё был без сознания. Хотелось рыдать, кричать, чтобы хоть как-то успокоиться. Слишком стыдно, слишком больно. Он приходит в себя, о Боже, открывает глаза, наконец-то! Он осматривается, не как, ни поймёт где он. «Шерлок? Да, это он.» — проносится в голове Уотсона с бешеной скоростью. Голова болит, звон в ушах, а этот писк так раздражает. — Шерлок, — голос охрипший, усталый, но ему удаётся произнести это, можно сказать, нежно. Он открывает глаза, в надежде, что ему не показалось, и правда, это все по настоящему. Он кидается перед тем на колени, беря за руку, произносит. — Прости, прости меня. — он подносит его руку к губам, можно сказать, целует, или пытается заживить раны. Он вновь повторяет «Прости», а из глаз потекли слезы. — Что со мной? — Уотсон опять говорит тихо, ему почему-то жалко Холмса, который перед ним сейчас. — Встань, сядь на стул. Он медлит, не зная, с чего начать, но начинает. — Я…мы нашли новое дело, нашли преступника...ты вступился за меня… — у самого фингал под глазом, разбиты губы и скула. — Прошу, прости. — он вытирает предательские слезы. — Я боялся, что больше не смогу увидеть тебя… — как бы банально это не звучало, но он все равно говорит это. — Шерлок, — единственное, что тот может произнести. — Я всегда буду рядом с тобой, не отпущу тебя не на минуту...ведь я...я люблю тебя… Уотсон проводит рукой по разбитой щеке, осторожно, чтобы не доставить дискомфорт, хотя самому это даётся тяжко. — Ты прощён…твои чувства взаимны. — он слабо улыбается.